Дима приезжает на каникулы к бабушке с дедушкой в глухую деревню Островец, окружённую рекой с трёх сторон. Студент хочет тишины, солнца и пересдать тервер. Вместо этого он находит мокрые следы босых ног, парня в белой футболке, который курит и пишет ему курсач, и следователя из Москвы, который приехал решить загадочное дело трехлетней давности. Лето только началось. Сможет ли кто-то из них уехать из Островца, когда закончится июль?

— Ты что, Бога стыдишься? — спросил Дмитрий, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно, но в нём всё равно сквозила усталость и непонимание. Олежа поднял глаза, медленно, словно подбирая ответ, и посмотрел прямо на Дмитрия. Его взгляд был прямым и спокойным, но в нём не было покорности — только тихое, упрямое отчуждение. — Бога — нет, — сказал он негромко, почти ровно, будто констатировал факт, не оскорбление. Он чуть склонил голову, глаза не дрогнули. — Себя, пожалуй.

— Я был бы чернично-клубничным. Шея Димы хрустнула с противным звуком, когда парень резко повернул голову и непонимающе уставился на друга, нерешительно останавливая серию на пикантном моменте. Олежа видел, как на лице Побрацкого отражается весь тот сложный механический процесс, запущенный в его голове, поэтому тихо, едва слышно, повторил: — Если бы я выбирал начинку для торта. Я бы выбрал чернично-клубничную. или как Олегсей Душнов понял, что не все в мире правильные.

Позади — семья и близкие, впереди — двери консерватории. За спиной чехол от гитары, в руках смятые листы с нотами. Ди променять одно на другое не может, поэтому меняют его самого. В голове нет мыслей, на лице — эмоций, а в душе только Рождественский гимн колоколов. AU! Где Ди ошибся аудиторией, но находит нечто другое. Немного музыки, тревоги и анатомии.

— Почему ты не боишься такого пса, как я? — Мужчина подскакивает со стула, перегибаясь через стол, и практически дышит следователю в лицо. — Не удивлен, что Вы сравниваете себя с собакой. Вы просто побитая шавка под ногами своего хозяина.