Глава 10. Братская любовь
8 февраля 2023 г., 18:58
Когда красивые кованные ворота, припорошенные мелкой крошкой начавшегося снегопада, разъезжаются в стороны, пропуская машину в просторный и ухоженный двор, Чимин начинает волноваться по-настоящему.
– Послушай, – Джексон, сидящий рядом, мягко кладет руку на его бедро и слабо сжимает. – Все будет хорошо, обещаю, – Чимин еще не видел, чтобы хён был настолько искренен и откровенен в своих словах. А еще, он нервничает, а это никоим образом не вселяет уверенности. – Я все улажу и тебе не придется…
Чимин неуверенно кивает. Честно? Он очень надеется, что хён действительно все уладит и без него, ведь как бы Пак не голосил о том, что он давно ко всему готов, он совсем не готов.
Машина останавливается около особняка.
Первым на белоснежный снег ступает Джексон, хмуро окинув взглядом местность. Он кивает водителю, распахнувшему для него двери, немо переговариваясь о чем-то, и подает руку Чимину, чтобы помочь выбраться и ему.
Министр Ю появляется на пороге вместе с сыном, приветливо распахивая двери и объятия для своих гостей.
Наверное, в делах хёна продвижение, раз тот самый Министр Ю, партнерство с которым Чимин сорвал пару месяцев назад, пригласил Джексона Ванга с его младшим братом на семейный ужин в собственный особняк.
– Рад приветствовать вас, Господин Ванг, – улыбается Министр – коренастый мужчина с сединой на висках и небольшим количеством морщин на ухоженной коже. Его черты лица мягкие и невольно предрасполагают к себе. – Бог мой, неужто это ваш младший брат?
Чимину не нужно отыгрывать смущение и застенчивость, как приказал Папа, а после в машине еще и продублировал Джексон. Ему не по себе, а от того и появилась некая скованность и робость в движениях. Отходить от Ванга далеко не хочется и делать что-то лишнее тоже, потому, когда сын Министра Ю любезно предлагает свою помощь, чтобы снять дутую короткую курточку, омега вначале косится на хёна, большими, перепуганными глазами, спрашивая у него разрешения. Мужчина и сам на нервах, но подобное повеселило, вызвав добрый смешок и мягкую улыбку.
Возможно, проболтайся ему Файя, зачем она лично прогоняет с ним этикет и манеры поведения в высшем обществе в течение последней недели, он бы смог морально себя подготовить к этому. Но Файя никогда не ослушается Папу, с которым Чимин встретился сегодня по возвращению со школы. Юнги пошел с ним, желая поддержать и попросить разрешения ходить волонтером (сегодня они официально закончили среднюю школу, поступили в старшую и отправились на каникулы) в больницу. Получил он это разрешение слишком быстро, как и красноречивый, строгий взгляд, приказывающий уйти.
Сегодня Папа Ким не в настроении, он готов метать молнии. Удивительно, как это Мин нарвался на милость, а не получил хлесткий отказ.
– Все еще хочешь стать моделью? Хочешь исправить свою ошибку? – грубо бросил Папа, когда Чимин неловко топтался еще несколько секунд в тишине после ухода друга. Сам же мужчина хмуро пролистывал какие-то бумаги.
Возможно, будь Намджун в настроении, спросил немного иной интонацией, Чимин бы не задумывался над ответом. Нет, это несомненно «да», но да с сомнением.
Ким Намджуну образовавшаяся заминка не понравилась. Его тяжелый взгляд мешками с цементом свалился на хрупкие, тонкие плечи, заставляя выдавить тихое согласие.
Джексон влетел в кабинет такой же фурией, как и тогда, в кабинет директора, когда Чимина и Юхёна словили на «попытке соития», с громогласным «Какого хуя? Не впутывай малого!».
Намджун не церемонился – ударил кулаком по столу, что испугало омегу не на шутку. Теперь он был согласен на все, лишь бы не обратить на себя гнев Папы.
– Закрой рот, Джексон, – не кричит, но голос жесткий и хлесткий. Им и убить можно. – Я сам решу, что будут делать мои куклы, понятно?
Следом от Чимина, вероятно, попытались избавиться, потому как ему приказали одеться стильно и скромно. Джексон остановил его сперва, схватив за руку, сказал пару громких фраз, но омежье жалобное и перепуганное «хён» немного вразумило.
Сменив школьную форму на белую мягкую блузу со звездами и прилично-узкие серые джинсы с высокой посадкой, он ринулся обратно, столкнувшись в коридоре с парой взрослых кукол, вызвав у них тихие перешептывания. Некоторые за всю жизнь не контактируют с Папой столько, сколько это делает он в последнее время. Еще чуть-чуть и по Дому начнут гулять ненужные слухи чьей-то больной фантазии.
– Сойдет, – отозвался Намджун, придирчиво осмотрев омегу с ног до головы, а следом снял смарт часы с руки и протянул их мальчишке, под недовольным взглядом притихшего Джексона (похоже, ему нехило досталось). – Снимешь их отныне только в том случае, если тебе отрубят руку. Понял?
Не совсем. Как и суть миссии, и, главное, своей роли.
У сегодняшней встречи возможны два исхода: мир или война. Если Джексону не удастся договориться о сотрудничестве с Министром Ю, Чимину придется уединиться с его старшим сыном и сделать то, что он уже делал – стать жертвой. Именно поэтому Ванг против – простых зажиманий и поцелуев в темных углах будет недостаточно, чтобы объявить войну. Честь младшего брата Джексона Ванга должна быть основательно запятнана.
Чимин, переступив порог чужого дома стал необычайно тихим и робким, что совсем ему не свойственно, и Джексон не мог этого не заметить. Такой омега не дает сосредоточится, пробуждает внутри инстинкты, требует немедленно оградить его от происходящего непроходимой стеной. Внутренности неприятно стягиваются к одной точке в груди, а взгляд становится темнее, холоднее, когда он ловит младшего на коротких разглядываниях Сокчоля (того самого сына). Чимин в успех миссии, кажется, не верит, не верит в Джексона, а оттого и старается мысленно себя успокоить, убедить, что все не так уж и страшно, не так плохо. Это ведь все ради Папы. И Джексона. А если так, то все нормально. Наверное…
– Вы будто ревнивый отец, Господин Ванг, – усаживаясь за стол подметил Министр Ю и это скверно. Сам того не замечая, Джексон Ванг оголил свою слабость, позволил хвататься за нее обеими руками.
Чимин застенчиво улыбнулся, присаживаясь на выдвинутый хёном стул.
– Подождите пару годиков, Министр Ю, – естественно усмехается Ванг, занимая место рядом с омегой и нарочно пододвигая к нему стул ближе, – и будете точно таким же.
Хозяин дома подобный ответ приветствует и одобряет. У самого пятилетняя дочь, которая с матерью сейчас отсутствует и не почтит своим присутствием гостей. «В следующий раз», – дружелюбно отозвался мужчина. Чимин надеется, что этот «следующий раз» не настанет.
Этот Министр странный. По крайней мере, Паку совсем непонятно, зачем торопиться с выбором мужа для своей маленькой дочурки.
– Ее будущее зависит от семьи, которую я для нее выберу, – раздосадовано признается мужчина, приподнимая один из бокалов и безмолвно прося у прислуги наполнить его обычной водой. – Уверен, что вы, Господин Ванг, разделяет мои взгляды. – Чимину на этих словах стоит больших усилий, чтобы не подавиться апельсиновым соком. – Вы уже нашли подходящую кандидатуру для своего брата?
Делать вид, что тебя на ужине нет и говорят совсем не о тебе сложно и Чимин проваливается с этой миссией только так. Добивает тихий, умилительный смешок Сокчоля не спускающего с него взгляда.
– Увы, – вежливо отрицает Джексон и с мягкой улыбкой косится на брата. Даже спустя столько времени не может унять беспокойство, от того порою и стискивает омежье бедро, напоминая, что он рядом и Пак не один, – не так давно у нас состоялся разговор, так ведь Чимин-а.
Чимин, не поднимая головы, кивает с закушенными губами, но уже через секунду понимает, что так просто он не отделается, потому делает то, что умеет – лжет.
– Хён признался, что примет любой мой выбор, но я для начала хочу окончить школу и университет, а уже потом думать обо всем остальном, – его голос неуверенный и робкий, что можно списать на смущение, да и взгляд избегает прямого контакта с чужими людьми, чаще задерживаясь на разных вкусностях на столе или своей тарелке.
От разнообразия угощений и витающих запахов сводит желудок – жесткие диеты Файи отлично возвращают в форму, но заставляют подружиться с чувством голода. Хочется плюнуть на этикет, вцепиться зубами в мясо и вгрызаться в него будто одичалый щенок, а не давиться небольшими кусочками, ловко орудуя ножом и вилкой, и жевать безвкусные салатные листья.
Министр Ю оценил его ответ положительным комментарием, но все равно продолжил разглагольствовать о правильной партии и семье, и в какой-то момент в голову Чимина закралась мысль: а что если он хочет предложить в качестве «достойной партии» для младшего сына семьи Ванг своего наследника? Омега не уверен, но, кажется, он слышал, что Сокчолю двадцать и учится он на юрфаке. А еще он высок и довольно красив, статен и галантен. Говорит приятно – его хочется слушать. Наверное, если поступит такое предложение, то он будет обходительно и с уважением относиться к своему супругу, а Чимин будет вынужден обманывать такого хорошего человека, шпионить за ним для Папы. Неожиданно от себя будущего стало отвратительно.
Разговор от семьи плавно перетек в бизнес и взаимовыгоду от возможного сотрудничества. Прямым текстом Джексон не сказал, но открыто намекнул, что, если за спиной Министра будут те ресурсы, которыми обладает семья Ванг, мужчина смело может баллотироваться в президенты и ожидать успех.
И все идет гладко. Общее настроение за столом легкое, ненавязчивое, приятное. Сокчоль, сидящий напротив негромко задает омеге вопросы, рекомендует блюда, интересуется о жизни, учебе, друзьях, интересах, развлечениях, а Чимину очень хочется наброситься на еду, но внутреннее напряжение и ожидание, что вот-вот дела примут скверный характер и ему придется соблазнить неплохого парня, чтобы выставить его виноватым мерзавцем, сдавливают горло и перекрывают его мифическим комком. Оставив очередную смущенную улыбку и кивок с ложью о том, что он так неуместно перекусил с друзьями в Subwayе перед своим приездом в гости (поэтому он почти не ест), Чимин опускает взгляд на черный экран часов и закусывает губы. Ремешок на них слегка великоват, потому приходится постоянно поправлять гаджет. И лучше бы это была единственная проблема этого вечера.
Ровно в 20:38 служанка оповещает об очередных гостях и именно с этого момента начинается негативный сценарий приятного вечера.
Он вошел вместе со своим сыном, широко расставляя руки для объятий с хозяином дома и старым другом, а Чимин испуганно и нервно вцепился в мягкий свитер хёна, понимая всю скверность ситуации. Он, впервые оказавшись на выездной миссии, не может еще держать лицо, чего нельзя сказать о его липовом брате. Джексон непринужденно отложил приборы и неторопливо промокнул губы салфеткой прежде чем встать и подобно Министру поприветствовать новоприбывших.
– Прошу, не утруждайтесь, Министр Ю, – продолжает лобызать Ванг не теряя надежды. Внутри бушует пламя, которое хочется запустить в семейство Ли и сжечь его к чертовой матери дотла! – Обстоятельства сложились так, что мы с Господином Ли уже успели пообщаться до этого.
Ванг улыбается и из вежливости пожимает руку, с трудом сдерживая себя, чтобы не плюнуть на эту руку, или в самодовольную рожу Судьи Ли, который надменно улыбается, заведомо ставя себя выше зазнавшегося мальчишки, пытающегося играть в бизнесмена.
– Надеюсь, что мы забудем прошлые обиды, – приторно тянет он, сжимает руку чуть крепче, намекая на совсем обратное, а после и вовсе делает запретное: обращает свой взор на Чимина, разглядывает его вновь так, как не должен этого делать родитель, оценивает и улыбается с нездоровым, слегка обезумевшим блеском. – Еще раз приношу свои извинения за дерзость Юхёна. Надеюсь, Чимин-а, ты не в обиде на него?
Рой неприятных мурашек по омежьему телу проносится от этого «Чимин-а». Возможно, Пак чересчур мнительный, и многое выдумывает, но он слышит угрозу в этих простых словах и крепче стискивает подол чужого свитера. Растерянно кивает, но чувствует себя защищённым, когда рука Джексона ложится на его плечо.
– Да, я был неправ, – поддакивает Юхён уже усевшись рядом с Сокчолем и что-то ему шепнув перед этим. Ю вытянул губы в трубочку и теперь как-то иначе взглянул на омегу. В его глазах отобразилось что-то нехорошее, что-то, что заставило Чимина почувствовать себя добычей среди оголодавших хищников. – Кровь молодая, горячая. Сложно устоять при виде такого соблазна. – посыл нехороший.
Джексон дернул уголком губ оскалившись.
– Сын! – строго осекает младшего Судья. – Не переусердствуй.
– Прости отец, – а в голосе ни капли сожаления, как и в хитром прищуре глаз и не менее хитрой ухмылке, говорящей лишь об одном – Пак Чимин свое еще получит.
Они ничего не решили между собой. Та стычка в столовой была последней встречей. Чимин не поставил его на место, не показал, что его обижать не нужно, а Юхён не отомстил за задетую гордость. Конфликт не исчерпан, а длительный перерыв только усугубил его. И сейчас Пак совсем не настроен выяснять отношения. Даже более того, у него нет сил, чтобы дать отпор. Они все ушли на принятие того, что сегодняшним вечером он пополнит ряды полноценных кукол.
Джексон упрямо делает вид, что ничего не поменялось. Упрямо не замечает ехидных улыбок одного выродка. Пропускает мимо ушей завуалированные оскорбления Судьи Ли. Продолжает вести ненавязчивые беседы, но отвлекается слишком часто на сжавшуюся омегу рядом, которая неотрывно смотрит на смарт часы. Ванг накрывает их ладонью и слабо качает головой, пока Министр Ю рассказывает о Председателе Кван, а Чимин надламывает брови и закусывает губы. Хочет сказать, чтобы хён перестал так стараться, перестал сдерживаться и позволял унижать себя, но вымучено улыбается и как бы говорит, что все в порядке, он сделает то, что от него требуется. Он смирился.
Омега в успех не верит. Он уже придумал, как выманить Сокчоля, остаться с ним наедине, но смелости не хватает начать воплощать план в жизнь. Его немного потряхивает, пульс зашкаливает, ладошки вспотели из-за чего он периодически вытирает их о ткань джинс. Ему дурно, а от волнения еще и начинает подташнивать.
Служанка, подливая ему апельсиновый сок, дружелюбно улыбается и безмолвно попросит следовать за ней, когда Чимин интересуется про уборную. Ему нужна маленькая передышка, место, где на него не будут смотреть как на добычу. Джексон совсем не осуждает его за этот побег. Напротив, мысленно просит оставаться в этом убежище как можно дольше, до конца визита.
Желание, чтобы омега и вовсе не вернулся, сбежал через окно, как это сделали бы в фильме, становится сильнее, когда в столовой появляется еще один гость, а запыхавшаяся служанка запоздало и из-за спины этого мужчины оповещает о нем.
– Не сочтите за грубость, Министр, – новоприбывший бросает тяжелый взгляд в сторону, прибивая им так не вовремя вернувшегося Чимина к полу с видом трусливого мальчишки, который неуверенно делает шаги лишь тогда, когда Джексон выставляет в его сторону руку безмолвно подзывая. – Прелесть, – выплевывает он с надменной ухмылкой, а Ванг плечи шире расставляет, грудь колесом выпячивает, всем своим видом показывает, что недоволен, что зол. – Если дети поели, то пусть идут погуляют, а мы приступим к делу, у меня не так много времени, чтобы говорить о семейных ценностях.
– Со всем своим уважением, – сквозь зубы цедит Джексон, понимая, что попался в ловушку, подстроенную именно для него, – но я бы предпочел оставить брата рядом.
– Сбейте спесь, Господин Ванг, – ровным, холодным тоном приказывает Папа Ким. – Вы не в том положении и сильно рискуете, разговаривая подобным образом.
Чимин слабо тянет за рукав свитера, прося брата посмотреть на него. Они не могут пойти против Ким Намджуна, когда он смеряет их своим фирменным негодующим взглядом. Джексон сделал все, что мог, и теперь настала очередь омеги сделать хоть что-то. Но так думает Чимин. Ванг прекрасно осознает всю комичность ситуации и воспитательных работ друга. Это так в его духе… Намджун хочет поставить заигравшегося в «братскую любовь» друга на место, показать, что Чимин – не его брат и никогда им не был и ему совсем не жаль этого мальчишку, ему наплевать. Не он первый – не он последний. Чимин – его кукла, не больше – не меньше.
– Сокчоль, развлеки гостей, – миролюбиво просит Министр, а его сын незамедлительно с тем же семейным миролюбием просит следовать за ним.
Джексон Чимина отпускает нехотя, а Намджун мысленно закипает от этой сцены расставания. Омега будто добровольно на смерть идет, а Ванг метает гневный взгляд в палача.
– Коньяк, – просит Намджун у служанки, – и давайте наконец переберемся в кабинет.
