Кукольный Домик

      Энтузиазма на школьные будни хватило Чимину буквально на пару недель, а несколько месяцев спустя он завел излюбленную шарманку про каникулы (желание скорейшего их наступления) и о том, как бесит его эта конченая математика. Нет, учитель Ким объясняет все запредельно здорово и просто, как для тупых, но Чимин даже так понять не может, потому скулит всякий раз, когда они с Юнги садятся за уроки.       Пак зло вздохнул, садясь на заднее сиденье автомобиля и недовольно уставился на здание школы. Сегодня он снова едет домой один, потому что у Юнги какое-то там собрание со школьным советом. Подобное случается довольно часто и обычно Чимин реагирует не так остро, но сегодня была самостоятельная по математике, которая изначально испортила настроение, потом еще и по физике и зачем-то по литературе. А вот последнее совсем выбило из колеи. Какая еще самостоятельная по литературе?! Он так и орал на весь класс, отпуская не очень лестные комментарии, а потом недовольно притих, потому что учитель Ким зашел объявить своим котятам важные новости.       Он бы не был таким взвинченным, если бы накануне Файя не проявила слишком повышенное внимание к куклам, учащимся в старшей школе. Какая еще успеваемость?! На кой черт она куклам?! Он так и орал в столовой, разглагольствуя чересчур громко и отнюдь не приличными фразами, ведь от женщины только ему прилетел нагоняй вместе с ее дурацкой палкой! Югём вскинул бровь, так и не донеся яичный рулет до своего рта.       – Вечер добрый, Пак Чимин, – заговорил он словно с местным дурачком (Чимин действительно чувствовал себя таковым). – А в универ нормальный ты поступать уже передумал?       Как-то Чимин упустил из вида то, что Файя всегда следила за отметками учащихся старшей школы. Деньги Папы Ким могут решить вопрос с поступлением, но, если в дальнейшем кем-то из его кукол заинтересуются и начнут копать – проблем не оберешься, потому хочешь-не хочешь, а есть определенна планка, которой должен придерживаться каждый. А Чимин немного не вписывается в свой отметочный порожек (порожище!) и выезжает только на доброте Юнги и своих красивых глазках. Он и не знал, что для модельной школы тоже важны оценки! Да какая им вообще разница! Ходи себе красивый по подиуму в новых одежках и все! Нет же, учись, родной, и не забудь про математику! Ух, как же раздражает!       Возмущения много, но факт остается фактом – ему жизненно необходимо учиться, потому что в противном случае Файя его просто уничтожит и ни о каком служении Папе Ким и речи быть не может.       – Что снова с лицом? – усмехается его новый водитель – стремный тип со шрамом под глазом и заметным акцентом, к которому у Чимина пока доверия нет.       Нет, как человек Лем-хён (по национальности он фин и имя у него по-фински странное, что-то вроде Лемминкэйнен, или как-то похоже) Чимину нравился не меньше дяденьки, который катал его довольно долго по меркам омеги. Он постоянно шутит, путает слова и буквы в них, порою неправильно строит предложения, что бесконечно веселит Пака, но он – новый человек в его жизни, а юноша не так уж и легко сходится с кем-то и идет на контакт даже несмотря на порой излишнюю болтливость. Омега более, чем уверен, что еще несколько месяцев погодя новый водитель не будет восприниматься, как нечто чужеродное, тем более лед уже начал таять.       Да и сегодня Пак Чимину хочется вопить на всю Вселенную о несправедливости и отстойности школьных мероприятий, потому дуется, искажая лицо в театральной гримасе злости и недовольно выплевывает:       – Завалил самостоялку по тупой литературе, – и просто подобное словосочетание – «самостоялка по литературе» – выводят из себя пуще прежнего, заставляя негодующе и с неким остервенением откинуть школьную сумку на место рядом, – и математике, – а тут уже и мученический рык просится и капризное передергивание плечами, – и физике… – выстрелом в голову!       Раньше омега так не реагировал. Ему было абсолютно наплевать, получит он плохую отметку или и вовсе неуд, но сейчас… Файя его накажет. Бить, конечно, не будет, но наверняка урежет личное время и будет дотошно проверять уроки. С Югёмом такое было, не так давно Пак вспомнил об этом. Именно после ее контроля Ким и превратился в отличника, заняв первое место в рейтинге школы. Чимину это не светит, но оставаться один на один с этой женщиной кажется личной катастрофой, да и какому школьнику хочется корпеть над занятиями лишние часы? Чимину точно нет.       Лем присвистывает. Он, как понял Чимин, не так давно работает на Папу, или не так давно работает непосредственно с его куклами, но что-то да знает, потому его свист насмешливо приобретает мелодию, часто звучащую на похоронах. Пак вновь не сдерживает раздраженного рыка маленького зверька, загнанного в угол. Он откидывается на мягкую спинку, запрокидывая голову назад, пока автомобиль отъезжает от школы, а там и вовсе покидает школьный двор.       – Это, конечно, дерьмово, – искренне отзывается водитель, проронив перед этим мужской, грубый смешок-гоготание в стиле скандинавских викингов, – но ты сильно не расстраивайся. – уверенно заявляет мужчина, еще и кивает в подтверждение своих слов. – Уроки – это такое – второстепенное…       Чимин бесконечно с ним согласен, когда вступает в поддерживающий диалог. Нисколько не стесняется, указывая на свое положение, миллион раз спрашивая зачем куклам учиться хорошо, когда в будущем это мало пригодится, получая в ответ зрелые, взрослые ответы, но ему ведь всего шестнадцать, потому они и разбиваются о стену непонимания и бесконечного «почему???». Негодование отпускает по мере перетекания разговора в иное русло, и омега даже хохочет заливисто, не обращая внимание на окружающие пейзажи. Рассказывает что-то свое, порождая грудной смех у мужчины, а когда он сворачивает на парковку совсем не компании Джексона, где они должны пересесть на другой автомобиль и отправиться в Дом, вопросительно хмурится, разглядывая через лобовое высокое офисное здание.       – Сюрприз, – как-то неуместно тянет мужчина со своим акцентом и легко жмет плечами, показываясь озорником. Чимину не нравятся подобные сюрпризы. – Босс приказал привезти тебя сюда сразу после занятий, – от этого сделалось еще хуже. – Тебя уже ожидают.       Улыбка, которой сопроводил Лем и мягкое покачивание руки в прощальном жесте были насмешкой. Офисное здание, где Чимина уже ожидают. И на какие рода мысли наталкивают подобные умозаключения? Верно, его вновь привезли на задание и его вновь ожидает клиент.       Хотелось развернуться и убежать, но руки намертво вцепились в ручки школьной сумки, а ноги уверенно пересекли холл. Голос даже не дрожал, когда Чимин интересовался у охраны, где лифт и как найти интересующий кабинет с четырёхзначным числом.       Поднимаясь на пятнадцатый этаж сердце его уже не стучало, а гудело словно старый холодильник, а в мыслях было только одно: «Хоть бы не заставил пить». После прошлого раза Чимин отказывается пить даже на занятиях по соблазнению. Опускает язык в противную жижу и неизменно кривится, за что наставники его ругают и наказывают, а разнообразие бутылок вызывают мифическую боль в заднице и отвратительные воспоминания. Все, что угодно, только пусть его очередной клиент не трахает его бутылкой.       Пожалуйста.       Нужный кабинет оказывается закрыт и почему-то не ждет никаких гостей. Омега испытал некую растерянность, рассеянно взглянув по сторонам, но ничего и никого кроме пустых, светлых коридоров не обнаружил.       Опустив голову, не желая читать табличку около двери и знать, кого он будет сегодня ублажать, Чимин бездумно пнул носками кед воздух, стараясь унять внутреннюю дрожь.       Услышать музыку было немного неожиданно. Она играла не так громко, как на репетициях хореографии, но все же. К этому моменту омега бездумно подпирал стену, изводя себя внутренними переживаниями порядка десяти, а то и больше, минут.       Зачем оттягивать неизбежное, – возможно, в скором времени это станет жизненным кредо. Оттолкнувшись от стены, Чимин направился на звук, намереваясь найти хоть кого-то, поинтересоваться где ему найти обитателя интересующего кабинета, и буквально свернув по коридору налево в еще один такой же коридор, набрел на единственную широкую дверь в конце. Постучал зачем-то, прекрасно понимая, что из-за музыки его никто не услышит, и заглянул внутрь.       Рот комично разомкнулся, словно в диснеевских мультфильмах, а глаза заблестели и увеличились подобно анимешным девочкам. Не сумев себя остановить, омега прошмыгнул внутрь, открывая дверь совсем на немного и просачиваясь в помещение будто воздух.       Музыка здесь играет также оглушительно громко, как и в Кукольном Домике на выходных. Колонки разрываются, дрожат, как и внутренности Чимина. В большом затемненном зале ярко горят прожекторы, устремленные в разные уголки самого настоящего модельного подиума, вокруг которого расставлено небольшое количество стульев (большая их часть собрана по углам, составлена друг на друга). По подиуму вышагивают будущие, а, быть может, настоящие модели, разодетые в повседневные, отнюдь не дизайнерские костюмы. Большая их часть щеголяет в спортивках и коротких футболках.       Восторженно наблюдая за ними, Чимин и не сразу замечает молодого мужчину, сидящего к нему спиной у вершины подиума, там, где модели красуются своими нарядами. Хотя, не заметить его сложно – белоснежные, такого же оттенка, как и у Чимина, волосы, уложенные в легкой, воздушной укладке и ядовито-желтый, приталенный костюм никак не способствует нахождению в тени.       В начале противно трещит микрофон, а после уже слышится раздраженное и недовольное:       – Это что за дерьмо?! – голос мелодично-завышен, с легкой хрипотцой. Его приятно слушать, даже невзирая на то, что обладатель его запредельно зол. – Показ через месяц, а я что показывать буду?! Ваше стадо?! – он рычит прямиком в микрофон и от этого рыка спотыкается девушка, подворачивая ногу. – Мина, ты что не слышишь ритм?! – кричит он ей, невзирая на то, что после случившегося она начинает похрамывать и еще сильнее сбивается с ритма. – Раз-два, раз-два! – в такт музыке вторит мужчина в желтом и повторяет так несколько раз, пока девушка, быстро шагая и виляя бедрами стремительно продвигается по подиуму, стараясь не корчить лицо так явно в болезненной гримасе. – Меньше пошлости, Мина! – кричит он снова, когда девушка останавливается, чтобы продемонстрировать свой наряд. – Меньше пошлости! Держи лицо! – не унимается он и вновь мученически стонет, слабо запрокидывая голову назад, а после подобных незатейливых действий и вовсе вскакивает на ноги и подходит к краю подиума, упирая в него ладонь. – Мингю! – переключается на следующую модель-парня. – А ты куда?! Не лезь! Правее! Да вы что сегодня издеваетесь! Сужди! – восклицает он следующей и Чимин округляет глаза, видя одноклассницу на подиуме. Так это здесь она занимается уже не первый год? – Так, молодец, держи ритм! Лицо проще! Умница!       Так продолжалось еще несколько минут, за которое сменилось около десятка моделей и практически все получили нелесные комментарии наставника, который в конечном итоге не выдержал, отключил музыку резким, дерганным движением и грозно воскликнул уже без микрофона:       – Вы что надо мной сегодня издеваетесь?! – Чимин съежился, будто и он виновен в проколах моделей. – Сговорились все?! Или за две недели мозг жиром заплыл?! Посмотрите на себя! Да вы не в один костюм не влезете! На выход!       Чимин сглотнул, продолжая ютиться у дверей, боясь обозначать свое присутствие. Боится еще больше разозлить наставника-омегу. Это он понял по плавным движениям и повиливанию бедрами. Чувствует себе подобного чем-то внутри, но в отличие от школьника этот омега знает себе цену, чего хочет от жизни, крепко держится за это, а потому может дать отпор любому мужчине. Даже, кажется, Папе Ким, задание которого так некстати выветрилось из головы. Просто Чимин впервые оказался там, где хочет быть, и это завораживает. Он даже не модель, не учится у этого наставника, но он умудрился поселить столько же волнения и неловкого стыда, как и Кира с Файей, когда те злы и недовольны. Кажется, Чимин попал в ту же среду, в которой растет уже шестнадцать лет, только с меньшей пошлостью и это восхитительно!       Парни, девушки, омеги скорее засеменили по подиуму скапливаясь на нем и около него. Очень сильно напоминает тренировки хореографии, когда наставник Ман недоволен проделанной работой. Особенно, когда этот омега в желтом стал чихвостить каждого, не обошёл стороной даже Суджи, которая дышала часто и изредка отирала вспотевший лоб ладонью. Похоже, это далеко не первый час репетиций (она отпросилась с последних уроков, так что тренировка длится по меньшей мере часа три).       Чимин заметно вздрогнул, когда за его спиной появилась взрослая женщина. Вернее, он встрепенулся в тот момент, когда она открыла дверь позади него. И именно тогда на стороннего наблюдателя обратили внимание все. Суджи в начале удивилась, а затем негодующе сузила глаза и нахмурилась, шепнув что-то парню, стоящему рядом с ней. Он насмешливо изогнул брови и натянул один уголок губ в кривой ухмылке, как-то недобро взглянув на омегу. Чимин незаметно съежился, прекрасно понимая, что здесь его быть не должно.       Омега в желтом наконец обернулся на зов женщины, назвавшей его господином Ю и Чимин не смог утаить своего изумления. Достаточно высокий для среднестатистической омеги, статный, красивый, с легким повседневным макияжем на лице, темными бровями и светлой шевелюрой выбритых на висках волос он смотрел на Пака не с фотографии, которая висела у него в комнате, и не с вырезок из журналов, которые он до сих пор продолжает вклеивать в тетрадь и фиксировать какие-то записи «для себя», а в живую! Лео Ю – модель мирового уровня! Да Чимин же его боготворит с самого детства! Ему не так давно двадцать восемь исполнилось, а он уже достиг неимоверных высот и даже побывал замужем за влиятельным бизнесменом, разведясь три года назад. Именно из-за него Чимин перекрасился в блонд, потому что его кумир так сделал! Да он ведь только вчера, листая ленту в тик-токе, смотрел его дефиле из Милана, показ мод в котором состоялся всего несколько дней назад! С ума сойти!       Удивительно! Но как бы активно не мониторил Чимин этого человека, как бы часто не комментировал каждую фотографию в инстаграме, каждый пост в твитере, он и понятия не имел, что такой человек преподает!       Пак неловко сглатывает, вспоминая, наконец, цель своего визита. Размыкает губы, уже предвкушая, как будет рассказывать Юнги и Югёму, кого сегодня встретил, когда приехал в офис к клиенту, но спросить ничего не успевает. Лео обращается к нему первый.       – Пак Чимин? – изумление разбилось о грубый, недовольный голос, вынуждая школьника передернуть плечами и перестать так бессовестно рассматривать своего кумира, до которого рукой подать. Так близко... Чимин замешкался, растерялся, но кивнул, почему-то оставаясь прикованным к одному месту. Это же просто с ума сойти! Лео Ю знает его имя! – Да подойди же ты! – воскликнул он грозно, хмуря брови и важно скрещивая руки на груди. – Я что орать через весь зал должен?       Аура этой омеги будто подхватила Чимина за шиворот и вынудила быстрее начать перебирать ногами, чтобы в считанные секунды оказаться в непосредственной близости рядом с тем, с кем мальчишка даже не думал никогда оказаться. А он намного выше, чем себе представлял школьник, и в стократ красивее.       …зачем Чимин там пришел? Что-то спросить хотел? Это ведь может подождать? Он еще не налюбовался…       – А вы чего встали? – перекинулся он на своих подопечных не особо пока обращая внимание на пару искрящихся глаз. – Разбежались! Перерыв! – и захлопал в ладоши под скорое «раз-два, раз-два».       У Чимин дыхание сбилось с привычного ритма, по телу пробежалась взволнованная дрожь, вспотели ладошки и внутри все сжалось в каком-то трепетно вожделении – кумир взглянул на него в упор.       (Уместно ли будет попросить у него автограф?)       – З-здравствуйте, господин Ю– низенько склонился Чимин, желая выказать свое бесконечное уважение.       Поток нескончаемого разглагольствования и рассказа о том, что омега мечтает стать такой же знаменитой моделью, мечтает парить также высоко, что он тоже умеет дефилировать и учился по видео непосредственно с показов Лео Ю не успевает быть озвученным. Старший омега цыкнул максимально недовольно и отмахнулся.       – Давай без этого, – голос его звучал уже не так громко, как раньше, но заметно мягче, все с той же не вписывающейся хрипотцой. – Он мне и так с утра настроение обосрал, – темные, густые брови нахмурились на красивом лице, а черты лица приобрели детскую шаловливость и игривость. Чимин пропустил мимо ушей все, продолжая глупо хлопать глазами и не совсем понимать то, о чем говорил наставник, откровенно пялясь и рассматривая его вблизи. – Не мог позвонить, что ли? – с не меньшим негодованием, но подобное отпускается слишком быстро. – Ладно, малыш, лезь на подиум и покажи мне, что ты из себя представляешь. Нужно решить, что с тобой делать. – с каким-то усталым, и даже мученическим видом, что немножко больно кольнуло в трепетно бьющееся сердечко. Его кумир хочет посмотреть на него? Зачем? Для чего? Сейчас?       Чимин растерянно посмотрел на подиум, а затем на будущих моделей, большая часть которых разместилась здесь же на стульях и устало переговаривалась между собой; некоторые бросали в сторону неизвестного тяжелые, недовольные взгляды, продолжая что-то и кого-то тихо обсуждать друг с другом.       Наставник на него уже не смотрел – воевал со стереосистемой и пультом, которые отказывались работать сообща, потому школьнику было дано несколько секунд, чтобы побороть волнение и скинуть сумку на ближайший стул. Задание Папы ведь может подождать, да? Чимин совсем немножко покрасуется перед Лео и вернется к его исполнению. Пять минут ведь не решат ничего, ведь так?       Музыка, наконец, заиграла.       Вскарабкиваться на подиум омежка не стал, зная, что сбоку есть припрятанные ступени, на что наставник, собрав руки на груди и оттопырив ногу в сторону уже одобрительно хмыкнул слабо качнув головой. Чимин этого уже не видел, в легком беге направляясь к этим ступеням и на ходу расстёгивая школьный пиджак. Хотелось произвести впечатление на кумира, потому, оказавшись на подиуме, он накинул его на плечи, выдохнул решительно, задрал подбородок и стер всякие эмоции с лица.       Боязнь сцены исчезла давным-давно, наверное, после первого выступления с непристойным танцем, потому сейчас присутствует лишь легкое волнение, порождаемое чересчур пристальным вниманием не столько присутствующих, сколько Лео Ю.       Чимин идет от бедра в такт музыке, подстраиваясь под нее буквально после первого шага, находя идеальную ширину, ритм, траекторию. Сколько раз он вот так выхаживал по комнате или коридору общежития, шутя с Юнги и вот наконец настал его звездный час. Он подходит к концу подиума, оставляя полтора шага до его конца, скидывает пиджак с одного плеча, удерживая его рукой, показывается с одной стороны, отсчитывая ритм в голове, с другой, а после разворачивается и в таком же темпе уходит. Где-то на подходе к концу музыка обрывается и он, с замиранием сердца оборачивается неловко натягивая элемент школьной формы на место. Сердце бешено колотится в груди, словно не понимает, как оно там оказалось и просит выпустить, а воздуха катастрофически не хватает. Так сильно Чимин переживает только при виде Папы Ким! Задание! Пак не здесь должен находиться!       Наставник молчит несколько секунд, глядя на него в упор, пристально сузив глаза, а омега готов поклясться, что еще чуть-чуть и рухнет с подиума потеряв сознание. Хочется услышать, что же думает модель мирового уровня о его дефиле, а потом идти и заниматься непристойностями в один из кабинетов, где его наверняка ждут. Лэо Ю способствует микроинфаркту – надувает губы в милом жесте и одобрительно кивает светлой головой.       – Я ожидал значительно хуже, – признается он. Чимину приходится закусить щеки изнутри, потому что улыбка упорно лезла наружу и хочется запрыгать на месте и завизжать от переполняющей его радости. Его похвалил сам Лэо Ю!       Суджи высокомерно хмыкнула и, легко стукнув по бедру подругу, качнула головой в сторону. Пак, если честно, не только забыл о ее присутствии, но и ее существовании в целом, так что какая-то там глупая ухмылка осталась им незамеченной.       – Сползай. – качнул Лео головой, убирая пульт в сторону. – Давай за мной.       Чимин скорее сбежал с подиума и спешно засеменил за старшим, не забыв прихватить свою сумку. Нагнал он его уже около выхода из помещения, тот пропустил мальчишку вперед немо качнув головой. Задание от Папы вновь потеряло всякий смысл, но напомнило о себе, когда Лео Ю отпер тот самый кабинет, около которого ютился Чимин не так давно.       Лицо вытянулось в неподдельном изумлении, а глаза все же скосились в сторону таблички, где на золотом прописано то, что Лео Ю является директором модельной школы, о которой Чимин слышал несколько тысяч раз и, наверное, столько же щебетал про нее в уши Юнги.       Проходя в просторное и светлое помещение, где огромные окна на всю стену и все черно-белое, словно особняк Круэллы из мультиков про далматинцев, и плотно закрывая за собой дверь, омега все еще наивно думает, что ему нужно будет ублажать клиента, который неожиданно оказался Лео Ю и это выбивает твердую почву из-под ног. В них совсем нет силы, когда, следуя жесту старшего, он опускается в небольшое бочкообразное кресло на странной ножке и во все глаза глядит на то, как омега в желтом занимает место в белоснежном кресле за столом.       – Блин, когда Папа, завалился ко мне лично и сказал, что припрет куклу на обучение, я, признаться, слегка охуел, – вот так сразу вываливает он, а у Чимина непроизвольно рот приоткрывается, опять. Школьник ничего не понимает, но чувствует себя максимально странно и некомфортно.       Лео непринужденно вытаскивает из покоящейся на столе пачки сигарет ненавистную Паком отраву и оборачивается, чтобы убедиться, что одно из окон открыто.       – Куришь? Нет? – интересуется он, а Чимин даже и ответить ничего не успевает, у него написано все на лице. – Ничего. Скоро начнешь. – беспечно отмахивается он и, обхватив пухлыми губами сигарету, подкуривает. – Не в коем случае не пугаю, но течка превратит твою жизнь в самое настоящее дерьмо, – и усмехнулся как-то слишком беспечно, словно знает Чимина с прошлой жизни. – Я, кстати, удивлен, – кивает модель, вальяжно разваливаясь в кресле. Он затягивается, непроизвольно хмуря брови и выпускает на удивление приятный дым, пахнущий чем-то приторно-сладким, в сторону прежде чем продолжить. – Помню тебя еще совсем мелким и ни на что не годным. Не в обиду, но я поставил на то, что из тебя дельного ничего не выйдет, – беззлостно усмехнулся он, слабо дернув головой и на секунду прикрыв рот ладонью с зажатой между пальцами длинной сигаретой. – Но в тебе много потенциала, да и Папа Ким не заинтересуется абы кем. – он хотел вновь затянуться, чтобы прервать бесконечный поток слов, который не успевал улавливать Чимин, невольно сравнивая эту омегу с доктором Ким, который тоже любит вот так вываливать на голову все и сразу. – Тебя же уже начали подкладывать? – лицо вспыхнуло за секунду, а глаза увеличились, готовясь выпасть из орбит. Зачем он спрашивает? Чтобы знать, имеется у Чимина опыт в общении с мужчинами? Омегами? – Что? – удивляется почему-то Лео. – Наша природа – та еще сучка. – кокетливо усмехается он. – Течки нет, и ты как дерево. Нет, – мгновенно поправляет он себя, – в тебе, конечно есть гибкость и грация, но твои движения, – он растянул губы и слабо нахмурился, не зная, наверное, как объяснить. – Поймешь, в общем, когда подрастешь. – отмахнулся как типичный взрослый. – Но бедра твои двигаются знатно! – с восхищением, порождая густой, насыщенный румянец. – Уверен, что разок-другой тебя точно ебали, – и кивает подтверждая, наконец затягиваясь и замолкая.       Хочется ли Чимину провалиться под плинтус? О, еще как. В голове слишком много вопросов, а бесконечный монолог не позволяет осмыслить и найти ответ даже на один! Он не успевает совладать с удивлением, как за горло хватает стыд и смущение! И именно они подбивают разомкнуть пересохшие губы и зачем-то поинтересоваться:       – Это так заметно?       Да Чимину не интересно разговаривать о тонкостях его ранней работы куклой! Но стыд до такой степени густо окрасил его лицо, что проник под кожу, мышцы и кости и окрасил в себя же разум, так не кстати подкидывая остатки пьяных воспоминаний, зародившихся в Папином кабинете. Навязчивая мысль, что все знают с кем и как он был вспыхнула в голове ярким пламенем, безжалостно выжигая все здравое и трезвое. А там уже и клиент вспомнился и его отвратительные действие, укутывая в лаву стыда и отвращения в первую очередь к себе не только голову, но и тело. Однако этот пожар потух лишь от одного мягкого смешка с хрипотцой, вынудившего поднять смущенный, затравленный и отчасти даже грустный взгляд на его обладателя.       – Если ты думаешь, что я осуждаю тебя за что-то и хочу ткнуть пальцем и заверещать, что ты маленькая шлюшка, то нет. – и вновь усмехнулся, растягивая губы в весьма приятной улыбке. Чимину захотелось ответить на нее тем же, но он слишком встревожен в данный момент. Разговор складывается как-то странно. Он не понимает уже для чего здесь находится. – Да расслабься, малыш, – беспечно отмахнулся Лео. – У тебя такое лицо, будто ты сейчас заплачешь. – и придвинулся вперед, опираясь руками в столешницу белого стола. – У меня на такое глаз наметан, так что ёбаных и неёбаных я отличу сразу же, – чуть тише признается он, – так что не волнуйся, в школе, наверняка, никто и не задумывается о том, что твоя жопка уже вкусила прелести кукольного разврата.       Мозг не генерировал ничего дельного, потому и язык не шевелился. Сваленная информация воспринималась с трудом, с трудом переваривалась. Он только и может, что в изумленном смущении, скованным стыдом и заметно покрасневшими щеками неотрывно смотреть на молодую омегу перед собой, которая даже курит грациозно и изящно! Мало-помалу, что-то начинает доходить, как-то распаковываться и упаковываться на полках подсознания, и скорее для того, чтобы не загонять себя в заблуждения Чимин еще тише, на сбившемся дыхании, будто кто-то мог их подслушать, интересуется:       – Вы тоже… кукла?       Лео молчит секунду, смеряет его серьезным, даже тяжелым, взглядом, а затем начинает смеяться искренне и беззаботно, вынуждая школьника слабо втянуть шею в туловище приподнимая плечи. Что смешного он спросил? Пак не понимает. От того ко всему прочему приписывается собственная нерасторопность, усугубляющая внутреннее состояние. Просто, если он кукла, то, наверное, не клиент, а тогда… партнер? Тогда у них какое-то общее задание? И, секунду, то есть, как это Лео Ю кукла? Да нет, такого просто не может быть!       – Малыш, – тянет Ю, туша окурок в прозрачной пепельнице. – Если ты так туго соображаешь, то мы с тобой не сработаемся, – усмехается он, но не взирая ни на что отвечает на поставленный вопрос молниеносно. – Куклой я был три года назад. Теперь моя задница вольна принимать того, кого я хочу, а не кого угодно Папе, – и легко пожимает плечами, кажется, забавляясь тем, как у мальчишки напротив приоткрылся рот. Снова. – А что тебя так удивляет? – усмехается старший. – Нас на самом деле намного больше, чем ты можешь себе представить. – уверенности в его голосе можно позавидовать. – Одно мое поколение чего стоит! Куда не плюнь – одни куклы, – а после вновь придвигается ближе приставляет ладонь ко рту, говоря намного тише, – только не плюй в сторону юриспруденции и права – там у Папы власти нет. – он вновь припадает к спинке кресла и легко пожимает плечами. – Пока нет. – исправляется. – Словно ты его не знаешь, – и слабо глаза подкатывает. – Это лишь вопрос времени.       – Ахренеть, – только и может выдохнуть Чимин, облокотившись на спинку кресла, растекаясь по нему будто жидкость. Совсем не заметил, что сидел все это время будто струна.       Лео Ю – кукла! Он тоже, как и Чимин когда-то обслуживал клиентов, а сейчас находится едва ли не на вершине мира!       Лео вновь рассмеялся с приятной хрипотцой, поменял ноги, закидывая наверх теперь нижнюю и вновь вальяжно расселся в кресле, упираясь локтем в один из подлокотников.       – Да ну, нас же видно, – усмехнулся старший, имея ввиду кукол, – взять меня. Каким боком я в свои двадцать восемь мог заполучить все это? – он разводит руки, а Чимин зачем-то обводит взглядом кабинет, хотя прекрасно понимает, что омега имеет ввиду, не только его. – Голый, упорный труд ни за что не приведут тебя к такому, но, если за твоей спиной будет Папа Ким, – он приятно и даже мило улыбнулся, слабо склонив голову набок. Чимин невольно закусил губы и опустил взгляд. Понимает, кажется. – Я помог засадить своего бывшего, он подарил мне свободу и все это, – совсем не стыдясь признается Ю. – Пусть меня не подкладывают теперь под первого встречного и (как же мне нравится это повторять) моя задница вольна выбирать себе того, кого я хочу, – улыбка в момент произнесения подобной фразы невероятна, – но я продолжаю работать на Папу. От него избавит только смерть.       У Чимина вновь одно лишь восхищение. Теперь ему определенно есть куда стремиться и расти. Его кумир оказался выходцем того же Дома, и на личном примере доказал ему в эту секунду, что жизнь куклы – это безграничная перспектива!       Пак остро ощутил желание в свои двадцать восемь тоже владеть модельной школой, рассекать по модным показам, крутить носом от мировых брендов, набивая себе цену, купаться в лучах славы и мужском внимании. Это же не жизнь, а сказка! Хочется ни о чем не переживать, жить одним днем, получать подарки от поклонников, цветы к ногам и целый мир! И абсолютно неважно даже если параллельно ему придется охмурять и спать с кем-то по приказу Папы. Если жизнь Чимина будет хоть немножко походить на жизнь Лео Ю, он согласен начинать в эту секунду!       – Выдохни, малыш, – потешается модель, подцепляя пальцами телефон, мирно покоящийся на столе до этого, и проверяя пришедшее сообщение. – Блин, времени в обрез, – жалуется он, принимаясь набирать по-видимому, сообщение. – А с этой всей херней я совсем не знаю, какие там дела Дома. – он нахмурился, впервые отображая на лице недовольство, которым пестрил в момент урока со своими маленькими моделями и обрушил всю тяжесть собственного негодования на Чимина, которого, кажется, придавило к креслу. – К слову, из-за тебя меня Папа на полгода выпер из страны, – младший напрягся, не понимая. – Знаешь, сколько нашим ты крови попортил? – в голосе прослеживается угроза. – Но знаешь, – он резко меняется, прекращая давить своей аурой, и беспечно пожимает плечами, – глупо было накачать парня убийственной дозой возбудителя и полезть к нему целоваться для достоверности. На будущее – беги как можно быстрее, – он хихикнул, возвращаясь к сообщению в телефоне, а Чимин вновь покраснел.       Что-то кроме стыда младший будет испытывать сегодня? Откуда вообще Лео знает об истории с Юхёном? И скольким еще людям известно об этом?       Кажется, голова начинает идти кругом. Информация совсем не хочет укладываться в голове, а модель еще и добивает не щадя.       – Блин, за тобой уже скоро придут, – разочарованно дует губы он, откладывая телефон в сторону. – Столько вопросов, но Папа меня пристрелит и скормит морю, если я буду совать нос не в свои дела, – и Чимину почему-то кажется, что омега сейчас что-то из личного опыта говорит, словно видел уже нечто подобное.       Пак взмахнул несколько раз подкрашенными ресницами, глупо хлопая глазами, пока Лео рассматривал его с меланхоличной грустью и тоской.       – Ладно, – резко выдохнул он, вынуждая Чимина дернуться. – Твое расписание мы обсудим еще с Папой Ким, и я свяжусь с Файей. – младший зачем-то кивнул, соглашаясь и до сих пор не понимает цели своего визита. Это очевидно, но калейдоскоп эмоций насмешливо отодвигает простую истину куда подальше. – Обычно я не преподаю, но тобой буду заниматься лично, так что не жди поблажек. Хочу показать тебя уже через месяц-другой здесь. Позову в следующий раз Джи, чтобы сняла мерки и сделаем из тебя конфетку, – скорее для себя, нежели для Чимина проговаривает план модель.       Он было набирает воздуха побольше в легкие, чтобы перебить, наконец, старшего и поинтересоваться хотя бы о том, что ему делать дальше, но дверь в кабинет отворяется без стука привлекая внимание омег к пришедшему.       Виктор смеряет их нечитаемым взглядом, безошибочно подмечая, что румянец на щеках школьника вызван отнюдь не его появлением. Лео же расплывается в улыбке и даже преображается – становится полностью соткан из невинной похоти.       – По глазам вижу, что ты хочешь сказать, – на мужском лице появляется кривая надменная ухмылка, на которую Ю отвечает весьма красноречиво – облизывает пухлые губы и не многозначно толкается языком в щеку, чтобы потом еще шире, еще пошлее улыбнуться.       Чимин неловко опускает голову и закусывает губу, стараясь сглотнуть как можно тише, оказавшись между двух плотоядных огней. Пальцы находят отраду в подоле пиджака, который и начинают нервно теребить. И он совсем не замечает, как Лео млеет от его неловкости, забавно морщит нос, когда улыбается на контрасте обыденно-счастливо и теряет всю свою порочность. Виктор лишь глаза на секунду прикрывает и качает головой.       – Прелесть, – не оставляет без комментария модель, – он знает, что это – золотая жила?       – Занимайся своими делами, Лео, – мгновенно поучительной интонацией обрывает Виктор. – И будь уверен: он знает все.       Лео надувает губы и высокомерно хмыкает, вновь потянувшись к пачке сигарет и больше ничего не сказал, даже не попрощался, лишь отвернувшись к окну, когда это дёргано сделал Чимин и скорее покинул кабинет после строгого «пойдем, Чимин» от все того же Виктора.       Где-то на подкорке закрадывались сомнения, что знакомство с Лео Ю было для того, чтобы он науськивал его в дальнейшем (да он же прямым тексом сказал, что будет обучать Чимина!), но быть уверенным на все сто омега не мог. Тем более суровый Виктор мало, что хотел разъяснять.       – За руку я тебя веду в последний раз, – строго отозвался мужчина, когда, пройдя через коридор, они попали в небольшое, пустое помещение, быстро пересекли его и оказались в еще меньшей подсобке с кучей одежды. – В школьной форме ты не катаешься, понял? – открывая перед ним дверь на лестницу проговорил старший, Чимин лишь кивнул быстрее стараясь шевелить ногами и поспевать за сопровождающим. – Сейчас переодевать тебя времени нет – снимешь пиджак в машине.       Нет, ну теперь-то точно его везут на задание от Папы, иначе, что это все? В голове сплошная каша. Кажется, спроси сейчас Чимина, как его зовут – он не ответит.       По лестнице омега буквально сбегает, будто за ним ведется погоня, но за Виктором все равно не поспевает, из-за чего мужчина часто оборачивается.       – Запоминай маршрут, – скупо информирует он. – На камерах светиться нельзя и попадаться на глаза кому-то тоже, понял? – Чимин хмурит брови, пытаясь понять еще зачем ему нужно переодеваться и точно ли он едет на задание. – Если кто-то будет на пути, или кто-то тебя видит – звонишь мне – я прихожу и разбираюсь и больше никак.       В воздухе все еще висит его «понял?», когда мужчина, оказавшись на этаже подземной парковки, открывает дверь ключ-картой и протягивает ее Чимину, который тормозит перед выходом не спеша выбираться на парковку и хлопает глазами.       – Это ты прячешь и никому не показываешь, – говорит он и кивает головой в сторону, призывая омегу вновь начать шевелиться.       Далеко идти не пришлось – черный, тонированный джип оказался буквально в двух шагах.       – Машина всегда будет эта, стоять в этом же месте и приезжать буду исключительно я, – открывая дверь заднего сиденья все еще скупо рапортует Виктор.       Чимин к этому моменту уже перестал понимать происходящее, машинально выполняя то, что от него требуется.       Уже находясь за рулем и выезжая с парковки мужчина посмотрел на него через зеркало заднего вида, пугая суровым взглядом.       – Язык держишь за зубами, если жить хочешь, – с угрозой. Чимин сглатывает и вжимается в сиденье спиной. – Никто ничего знать не должен, но я думаю, что ты и сам это понимаешь.       Дорога вышла недолгой, но напряженной. Чимин молчал, боясь что-то спрашивать, молчал и Виктор. Последнее сказанное им слово оказалось «оставь», когда, вновь открыв для него дверь автомобиля, Чимин хотел вылезти со своей сумкой и перекинутым через предплечье пиджаком. Куда его привезли омега понял лишь тогда, когда лифт поднял их практически под самую крышу, выпуская в длинный коридор с парой дверей, расположенных друг напротив друга. Сомнения пропали, когда мужчина, в который раз распахнул перед ним очередную и нетерпеливо качнул головой, только вот следом не прошел, наглухо закрыв за ним дверь.       Чимин вздрогнул, обернувшись и зачем-то посмотрев на белоснежные двери, и в защитном жесте обнял себя руками.       –…он не одержит победу на этих выборах, – раздалось откуда-то из глубины и сердце Чимина замерло. – Как оказалось, Министр Ю – отвратительная партия. Нужно убрать его по-быстрому. – омега дрожит на этих словах, сказанных слишком легко. – Да, у меня есть подходящий человек.       Омега сглатывает, неспешно оборачиваясь и тут же цепенеет. Папа Ким, придерживая телефон плечом стоит в просторной комнате, в которую переходит небольшой внутренний коридор президентского номера отеля и смеряет его хмурым, нечитаемым взглядом.       – Да, – продолжает он разговаривать с кем-то по телефону, расстегивая золотые запонки на белоснежной рубашке. – Займись этим, – приказывает мужчина. – Да, ты все правильно понял. Он. – и отстраняет телефон, сбрасывая вызов.       Чимин, кажется, наконец понял, что у него за задание.