Первородный (primeval)

      Солнце уже поднялось, и в воздухе разлилась теплота. Под раскидистой сосной, одиноко стоящей посреди зелёного газона, расстелен мягкий клетчатый плед. Чимин лениво валяется на спине, положив голову на чужие колени. Он щурит глаза, силясь поймать лучи солнца, пробивающиеся через крону дерева.       — Как думаешь, мне пойти к нему? — Чимин прерывает молчание.       — Он сказал, что хочет побыть один. Оставь его.       — Не верится, что прошло уже три года… — омега тяжело вздыхает и закрывает глаза.       — Я думаю, Тэхёну ещё тяжелее от того, что он знает, что где-то в нас скрыт ключ к лечению этих болезней. Он мучает себя мыслью, что будь у неë больше времени, он мог бы найти способ помочь.       — Я всё же пойду, найду его. — Чимин порывается встать, но чужие тёплые ладони ложатся ему на плечи, мягко удерживая.       — Мини, имей терпение, порой тебе его не хватает. Тэхён придёт сам, когда будет готов.       — Ты прав, — соглашается омега. — У меня просто сердце не на месте. Вдобавок, госпожа Чой скоро нас покинет. Сколько Игараси искал нам медсестру-омегу? Два года? И теперь, проработав три месяца, она уходит в декрет! Она хорошо влияет на Тэ, с ней рядом ему спокойнее, я вижу, как её запах действует на вас, не удивлюсь, если и сейчас он в её кабинете.       — Мы должны радоваться за госпожу Чой, ей за пятьдесят, это чудо, что она смогла забеременеть в таком возрасте. Дети — это прекрасно. — Альфа мечтательно улыбается и задирает голову высоко к небу. — Я бы хотел иметь детей, сразу нескольких, двух или трёх…       — Я никогда не слышал, чтобы омеги рожали больше одного ребёнка, может раньше, лет двести назад, такое и могло случиться, но сейчас точно нет. — Чимин мотает головой, убирая со лба чёлку.       — А я вот думаю, что у нас бы получилось… — альфа весело смеëтся, отчего его глаза превращаются в симпатичные щëлочки.       — У кого это, у нас? — Голова Чимина покидает чужие колени, он садится по-турецки и внимательно всматривается в смеющееся лицо напротив.       — У нас с тобой, конечно! — Улыбка парня настолько широкая, что кажется, его лицо сейчас треснет.       — У нас с тобой?! Мы друзья! Зачем нам рожать каких-то детей? — выпучив глаза, интересуется омега.       — Чимин, я давно хотел сказать тебе, но мы всегда втроём, и я не мог найти подходящего случая, а до моего отъезда домой осталось всего три дня, — в карих глазах плещется волнение. — В общем, мне кажется... Точнее нет, не так. Мне не кажется. Я влюблëн в тебя. И я думаю, возможно, когда мы оба станем старше, мы могли бы… Ну знаешь. Я хочу сказать, что в будущем… Мы могли бы встречаться? — Альфа смущается и начинает нервно перебирать края пледа в ожидании ответа.       — Встречаться? — ошарашенно переспрашивает Чимин.       — Я не могу перестать думать о том, что мы должны быть вместе. Я чувствую это, понимаешь? Будто это судьба. Мы идеально друг другу подходим. Мне исполнилось семнадцать, тебе пятнадцать. Ещё несколько лет — и мы станем совсем взрослыми, и тогда, возможно, ты стал бы моим омегой? — альфа с надеждой поднимает взгляд, силясь прочитать эмоции на чужом лице.       — Ты хочешь, чтобы я стал твоим омегой потому, что я тебе подхожу? — Чимин хмурит брови.       — Нет, нет, конечно, нет. Я не это имел в виду, — испуганно возражает парень.       — Я не хочу быть ничьим омегой, ясно? Мне плевать, насколько мы совместимы, это не важно. И я не верю в судьбу. — Чимин поднимается на ноги и собирается уйти, потому что эмоции и вспыльчивый характер берут над ним верх.       — Скажи мне, что это не из-за него. — Альфа тоже встаёт на ноги, и его карие глаза, кажется, сейчас растопят льдинки в серых напротив.       — Ты про Тэхёна?! О Господи, Хосок! Вы мои друзья, я не хочу быть омегой кого-то из вас. Это смешно.       Лицо альфы заметно расслабляется, он на секунду облегченно прикрывает глаза и говорит уже более спокойно:       — Обещай мне подумать. В следующем году я вернусь, и ты дашь мне ответ, хорошо?       — Я уже сейчас знаю ответ. Не нужны мне никакие альфы! — Чимин совсем по-детски поворачивает голову вбок, скрестив руки на груди.       — Я на секунду забыл, что тебе всего пятнадцать, — смеётся Хосок.       На его лице мягкая улыбка, в руках скетчбук с набросками, что он успел сделать за лето. Волосы немного выгорели на солнце, а на носу и щеках появилась небольшая россыпь милых веснушек.       — Подумай над этим, Мини, прошу тебя, если ты мне откажешь, мы останемся друзьями и больше никогда не вернёмся к этой теме. Обещаешь? — Хосок протягивает мизинец омеге, тот с недоверием смотрит на него несколько секунд, а потом скрепляет чужой палец в замочек вместе со своим.       — Обещаю, — насупившись, отвечает омега.       Внезапно солнечный день сменяется тёмным и пасмурным, тучи затягивают небо, а крона сосны начинает шуметь от порывистого ветра. Чимин смотрит вниз и видит, что вместо зелёного газона он стоит в чëм-то вязком и тёмном. В попытке поднять ноги он ещё больше вязнет в странной жиже.       Паника нарастает, и он поднимает испуганный взгляд на альфу, ища поддержки. То, что он видит перед собой, заставляет сердце забиться в груди, как бешеное. Ужас холодными щупальцами охватывает всё его нутро, и немой крик застывает в горле. Прямо перед ним лицо Хосока, бледное, с синими венами, просвечивающими через кожу, глазницы пустые, а рот превратился в тонкую полоску. На голове альфы зияющая рана, из которой вытекает густая бордовая кровь.       Чимин пытается сдвинуться с места, но их мизинцы как будто приклеили друг к другу, он дёргает руку, не в силах вырваться, но от движения только больше вязнет в густом месиве. Омега смотрит под ноги, вглядывается и с ужасом понимает, что стоит в крови. Вокруг больше нет земли, только багряное болото. В истерике Чимин с силой дёргает руку, но она остаётся на месте. Он хочет покинуть это место, хочет разъединить свою ладонь с чужой, хочет сбежать, но не может.       — Отпусти!       Ужас уже затмевает глаза, и Чимину кажется, что он вот-вот сойдёт с ума.       — Пустииии! — Он ещё раз с силой дёргает рукой, но та остаётся на своём месте.       Ноги уже по щиколотку в кровавом месиве.       — Пожалуйста! Отпусти меня! — надрываясь, кричит омега и открывает глаза.       Какое-то время ему всё ещё кажется, что он там, в бордовом болоте, рядом с мертвецом, который держит его, и Чимин пытается вырваться, когда понимает, что его держат живые и тёплые руки.       — Тише, тише, Мини, это я. Слышишь, это я. Это просто сон, — голос Тэхёна взволнованный, но глубокий и успокаивающий.       — Вокруг была кровь! Он не отпускал меня, я обещал… Я обещал дать ответ. — Чимина начинает бить мелкая дрожь, сон всё ещё держит его в своих оковах.       Тэхён удобнее устраивается на кровати и берёт омегу на руки, как маленького ребёнка, он просто держит его в тёплых объятиях, слегка покачивая, и тихо шепчет на ухо, о том, что это был просто сон. Судорожно всхлипывая и рвано вздыхая, Чимин медленно успокаивается и расслабляется в чужих руках.       — Не уходи, останься со мной. Как в детстве, — еле слышно просит Чимин.       — Мы больше не дети. Ты знаешь, что говорит Сокджин. Твой организм изменился, скоро первый эс… Ты знаешь. Мне нельзя быть рядом. — Тэхён крепче прижимает друга к себе, что совсем не сходится с его словами.       Чимин обвивает шею альфы руками и упирается прохладным носом в плечо, вдыхая родной запах лучшего друга.       — Глупости. Ты это ты. Пожалуйста останься. Я так боюсь…       — Хорошо. — Тэхён укладывает омегу на кровать, заботливо накрывает его, а сам ложится рядом поверх одеяла.       — Спи Чим-чим. Я рядом. — Альфа успокаивающе поглаживает плечо друга.       — Спой песню, что пела тебе мама, — просит омега.       — Она же совсем детская, — Тэхён тихо смеётся прямо Чимину в ухо, за что получает ощутимый толчок локтëм в рёбра.       — А мне нравится! И вообще, фактически я ещё ребёнок, — омега давится ответным смехом.       — Тебе двадцать один! То, что ты поздний цветочек, не делает тебя ребёнком.       — Мне всё равно. Я хочу песню… Боюсь закрыть глаза.       Тэхён чувствует, как тело омеги напрягается под его рукой, и он, тихонько прокашлявшись, начинает петь.

Там вдали за горным склоном

Сидит царь, повенчан троном,

В жуткий час пришёл король,

Дал надежду на покой.

В пышном зале песнь играет,

Князь Омегу выбирает.

Среди сотен милых лиц

Избран сын лесных волчиц.

Двор и знать — все негодуют!

Варвара король целует

И ведёт его в алтарь.

Избранным стал в час дикарь.

Время шло, за зимней стужей

Князь, обрадованный мужем,

Ждёт наследника на свет,

Что спасёт их всех от бед.

Первородным будет сын

Царством править из святынь.

В нужный час родился принц,

Предок племени волчиц.

Множил род и правил честно

Сотню лет рукой железной.

Редким даром обладал,

Свой народ с колен поднял.

Спит спокойно грозный предок,

Волчий зов к нему нередок.

Возвращается король,

Древний род покинет боль.

      Он поëт песню ещё раз и лишь тогда слышит мирное посапывание под своим боком. Тэхён переворачивается на спину и просто пялится в высокий потолок комнаты Чимина. Он вспоминает маму и то, как она рассказывала ему старые сказки его народа, думая, что истории про сильного альфу не дадут ему забыть, что он особенный.       Друг спокойно спит в паре сантиметров, а Тэхён всё не может перестать думать о своей и его жизни, о недавней смерти омеги, о смысле всего происходящего. Если бы Хосок был сейчас здесь, он точно знал бы, что делать. Он всегда знал. Хосок был настоящим альфой.       Тэхён резко садится в кровати.       Альфа!       Перед глазами встаёт образ Чонгука. Молодой, красивый, с доминирующим приятным запахом. Именно такой должен быть рядом с сильным омегой. Настоящий альфа, не бракованный…       В груди Тэхёна зарождается маленький, колючий комок ревности вперемешку со сковывающей сердце грустью. Он глухо рычит и ложится обратно, обнимая друга. Чимин всегда был для него самым родным человеком после мамы, их особая связь сформировалась так, что они, казалось, могли понимать друг друга без слов. Эти двое будто делили одну душу пополам, и если бы Тэхён понимал любовь, то, скорее всего, представлял бы её именно так.       Их тяга подобна магнитам, порой оба испытывают просто бешеную необходимость быть рядом, но что-то не даёт альфе перейти черту. Он понимает, что Чимин красив, но не может воспринимать его как омегу в полной мере. Его любовь скорее похожа на братскую.       Тэхён касается кончиком носа шеи Чимина и вдыхает лёгкий, еле заметный аромат.       «Возможно, скоро всё изменится?»       На ум опять приходит Чонгук, Ким ловит себя на одной мысли — пусть он не знает, что с Чимином их ждёт, одно он знает точно — он не отдаст своего Мини. Прижимая к себе крепче маленькое тело, Тэхён зарывается носом в копну тёмных волос и проваливается в беспокойный сон.       Ему снится Хосок, который что-то говорит ему, но альфа не может слышать слов. Он изо всех сил напрягает слух и может разобрать только:       — Он здесь, он рядом…