Первородный (primeval)

      Гнетущую тишину разрывает крик Намджуна.       — Нет! — Его лицо мертвецки бледное, но полное решимости. — Отойдите. — Он приседает возле Юнги и достаёт из кармана кожаный футляр, в котором поблескивают ампулы. Намджун вынимает из чемодана шприц и наполняет его янтарной жидкостью.       — Что ты…? — Джин в ужасе прикрывает рот ладонью.       — Он умирает, мы должны сделать хоть что-то! — Дрожащими руками Намджун делает укол Юнги в вену и отстраняется. — Пробуй ещё раз, давай же! — Запах альфы становится властным, и это отрезвляет.       Джин поджимает губы и решительно подносит к бледной груди электроды. Он даёт разряд и замирает в ожидании. Сначала нет никакой реакции — ровная полоса, кажется, даёт понять, что давно унесла жизнь Юнги. Затем на долю секунды на мониторе появляется пульс.       Замечая слабый импульс, омега вздрагивает так, будто электричество пробило его собственное тело. Не оставляя надежды, он даёт ещё один мощный разряд и видит, как на экране прямая линия превращается в ломаную. Пульс набирает обороты, и врач, выключив аппарат, снова начинает работать мешком. Как только сердцебиение становится ровным, Джин судорожно выдыхает.       Воздух будто вмиг становится разряженным, и лишь теперь, когда напряжение отпускает, можно понять, насколько огромным оно было.       Чимин сидит в углу, изучая взглядом свои раскрытые ладони, на его лице не осталось красок, он почти такой же бледный, как Юнги. Омега смотрит на зажигалку в виде дракона, которую держит в руках, и на осунувшихся щеках возникают новые дорожки слёз. Вся его поза говорит о желании стать меньше, исчезнуть, превратиться в маленькую точку. Покатые плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. В своей изодранной одежде, с искусанными губами и опухшим от слëз лицом он похож на маленького ребёнка, убитого горем.       Намджун, парализованный страхом, смотрит в одну точку, пальцами правой руки держась за край халата Джина. Кажется, будто этот маленький жест помогает ему оставаться на плаву. Омега спокойно и размеренно работает мешком, отрывая взгляд от лица Юнги лишь затем, чтобы посмотреть на экран монитора. Сейчас он выглядит на свой возраст, на его всегда ровном лбу залегла глубокая морщина. Тень усталости отражается на красивом лице, будто гася его свежесть. Запах Сокджина больше не приносит успокоения, он потерял все яркие нотки и теперь ощущается одним серым фоном. Кажется, что страх выпотрошил их всех до самых костей, сил не осталось даже на разговоры.       Чонгуку сложнее даётся управление машиной, после произошедшего его руки сильно дрожат, он ощущает боль в скулах и осознаёт, что почти всё время держал челюсти плотно сжатыми. Стук собственных зубов даёт понять, что он замёрз, но альфа не чувствует холода.       Когда они подъезжают к главному корпусу, их уже ждёт команда врачей вместе с дежурным хирургом. Бригада увозит Юнги прямиком в центр и Чонгук следует за ними. На ходу он оборачивается в поисках Чимина, но видит лишь тень, что стремительно ускользает в сторону старого корпуса.       — Что, чёрт возьми, там произошло?! — Альфа провожает силуэт глазами, а затем переводит всё своё внимание на врачей, которые следуют за носилками.       Он видит Сокджина, что бежит с ними рядом и докладывает ситуацию. Альфа тяжело вздыхает и проходит в заботливо открывшиеся ворота центра.       Юнги забирают в операционную, Джин вызывается ассистировать, а Намджун и Чонгук остаются сидеть в коридоре. Мокрые до нитки, в грязных ботинках, они сидят молча, пока под каждым из них не скапливается небольшая лужица.       Меньше чем через час Джин выходит из операционной, и они выжидающе смотрят на то, как омега снимает перчатки и маску. Он устало бухается на сиденье рядом и с облегчением выдыхает.       — Всё хорошо, внутреннего кровотечения нет, есть разрыв селезёнки, но это пустяки, учитывая силу удара. Он стабилен. Случай несерьёзный. Мне казалось, что сломана шея… Это странно, но ощущение, будто кости срослись.       Джин переходит на шёпот:       — Сыворотка подействовала.       — Что вы ему вкололи? — Между бровей Чонгука возникает небольшая морщинка.       Джин наклоняется ближе и шёпотом продолжает говорить.       — Сыворотка, то, над чем всё это время работал Намджун. Она экспериментальная, на стадии разработки, создана из генов Чимина, адаптирована под человеческую ДНК, и, как видишь, успешно. По тому же принципу когда-то получилось вылечить Тэхёна, Игараси использовал ген Хо…       — Тэхён был чем-то болен? — настороженно перебивает Чонгук.       Джин таращится на Намджуна, а затем сжимает губы в тонкую линию, видимо понимая, что сболтнул лишнего.       — Э-эм, это долгая история, думаю, он сам расскажет, если захочет. — Сокджин поворачивается к мужу, обхватывает его лицо ладонями и смачно чмокает того в губы. — Что бы я без тебя делал! Но как ампулы оказались у тебя? — Омега оглаживает большими пальцами бледные щеки альфы, всё ещё держа его лицо в руках.       — Я закончил сегодня утром, сейфа в лаборатории нет, а это слишком ценный материал, чтобы оставлять его просто так, — устало отвечает Намджун и, поймав восхищённый взгляд омеги, улыбается ему в ответ.       — Один день… Закончи ты на день позже, не окажись у тебя этих ампул… Боюсь даже думать об этом! — Сокджин ещё раз любовно чмокает альфу в губы и отпускает его лицо.       — Вот что, ребята, я побуду здесь, а вы идите, примите душ и переоденьтесь. Намджун, ты идёшь спать.       Альфа пытается протестовать, но Джин прислоняет палец к пухлым губам.       — Не обсуждается. Ты не спишь третьи сутки, даже для организма потомка волка это большая нагрузка. Нам ты нужен с трезвой головой, понял? Неизвестно, сколько тебе придётся провести в лаборатории, если что-то вдруг пойдёт не так. Гук-и сменит меня чуть позже.       Лицо Сокджина принимает строгое выражение, и Чонгук думает, что в этот момент омега очень похож на его бабулю, когда та отчитывала его за драку с соседским мальчишкой.       — И ещё одно, Чонгук. Найди Чимина, скажи ему, что всё хорошо и, пожалуйста, сделай это нормально! Убедись, что он в порядке, Мини пережил большой шок. Тэхён уже едет сюда, ему я позвонил. А теперь оба кыш! Мне нужно возвращаться. — Омега убеждается, что они поднялись со своих мест, и быстро исчезает за дверью, ведущей в операционную.       Альфы плетутся, с трудом переставляя ноги, и, уже дойдя до фойе, видят, как Тэхён вбегает в двери центра.       — О господи, Намджун! Что случилось?! — Тэхён в шоке оглядывает мужчин, нервно теребя лямку висящей на плече сумки. Вторая рука занята пачкой спелых персиков. — Я был в городе, поехал купить пару книг для Чимина, звонил ему, но тот не брал трубку. Мне позвонил Джин и рассказал об аварии! Он сказал, Чимин цел, а вот Юнги…       — Юнги сейчас стабилен, с ним всё будет хорошо, — успокаивает его Чонгук. Тэхён не выдерживает нервного напряжения и начинает дрожать.       — Где Чимин? Как он? — На лице альфы нет никаких эмоций, кроме тревоги.       — Я видел, как он ушёл в старый корпус, — Чонгук решает опустить тот факт, что омега не шёл, а бежал, как ошпаренный. — Джин сказал найти его и убедиться, что он в порядке.       — Я сам, — резким тоном отвечает Тэхён, а потом добавляет уже мягче: — Спасибо.       Развернувшись, альфа почти бегом направляется к выходу. Чонгук успевает только удивиться, как может человек, не умеющий правильно носить обувь, так быстро передвигаться. Когда голые пятки исчезают за стеклянными дверями, он оборачивается к Намджуну.       — Ощущение, что Тэхён переживает за своего парня больше, чем за Юнги.       Они размеренно двигаются к выходу, и когда Чонгук касается ручки двери, Намджун отвечает ему:       — Чимин не его парень.       — Да? Странно… Я думал, между ними что-то есть, — искренне удивляется Чонгук.       — Они друзья детства, и пока Чимин физически не вышел из подросткового возраста, ни о чём таком и речи быть не может, — старший хмурится и выходит вслед за Чонгуком на улицу.       Дождь уже перестал, и воздух наполнился ночной свежестью. На мокром асфальте видны отблески от светящейся вывески больницы, а редкие посетители центра уже стремятся наружу, не боясь промокнуть.       — Чимину двадцать один, но его тело перенесло большой шок, и репродуктивная функция остановила своё развитие, так что он фактически подросток. Я хочу, чтобы ты помнил об этом, если думаешь за ним приударить, — в голосе Намджуна слышится сталь.       Взгляд альфы прошивает насквозь — сейчас он похож на строгого отца, защищающего своё семейство:       — Твои шутки иногда переходят все границы. И, если уж на то пошло, прекращай втихую нюхать моего мужа — это бесит. — Запах Намджуна становится давящим, и Чонгук опускает голову.       — Прости, хён, Чимин... Я всё понимаю, я никогда бы не... И обещаю, больше не буду отпускать шуточки в его сторону и в сторону Юнги. Нюхать Джин-хёна тоже перестану. — Чонгук смотрит на Намджуна оленьими глазами, и тот, расслабившись, ухмыляется.       — Не перестанешь, — констатирует он.       — Не перестану, — соглашается Чонгук. — Я не знаю, как это объяснить, но запах Джин-хёна даёт мне столько покоя. С ним я будто дома...       — Не забывайся, сопляк. Один неверный жест в сторону моего мужа — и я оторву твою голову голыми руками, — альфа добродушно улыбается, а затем бьёт сжатым кулаком по раскрытой ладони, как бы показывая, как он размажет мелкого в случае ошибки.       — Понял, понял. — Чонгук выставляет руки вперёд в примирительном жесте. — У нас примерно час времени, может, после душа встретимся на кухне и поедим чего-нибудь? Раз уж Тэхён взялся искать Чимина, у меня есть время до того, как надо будет сменить Джин-хëна.       — Хорошая идея. — Намджун хлопает его по плечу, и они, уставшие и продрогшие, плетутся в своё убежище. ***       Тэхён направляется прямиком в комнату Чимина, надеясь найти его там. Вежливо постучавшись, он обнаруживает, что дверь не заперта, а омега просто неподвижно сидит на краю кровати. Чимин не двигается и не издаёт ни звука, когда Тэхён проходит внутрь, закрывая за собой дверь. Похожий на восковую куклу, весь грязный, в изодранной одежде, омега смотрит невидящим взглядом в стену перед собой.       Тэхён видел своего друга в таком состоянии лишь однажды, и, как и тогда, сейчас его сердце отзывается болью за родного человека, убитого горем. Серые, ранее искрящиеся жизнью глаза, теперь больше напоминают гладь разбитого в отчаянии зеркала. В них можно легко прочитать отражение всепоглощающей боли.       Альфа медленно подходит к кровати и садится на самый край.       — Мини, тебе надо принять душ, — Тэхён ласково зачесывает спутанную влажную прядь за ухо омеги и видит, что на его пальцах остались следы чужой крови.       — Юнги, он… — Чимин начинает слегка подаваться корпусом вперёд, а затем назад, раскачивая себя.       — Меня прислал Джин, Юнги стабилен, врачи говорят, его жизни ничего не угрожает, и случай не такой уж серьёзный. Всё хорошо. — Тэхён протягивает руки, чтобы привычным жестом накрыть ими ладони омеги.       — Ничего не хорошо. — Чимин резко отдёргивает руки. — Он не дышал! Его сердце остановилось. И всё из-за меня. Если бы не Намджун, то хён был бы сейчас мёртв.       На подбородке омеги собираются маленькие морщинки, а губы начинают подрагивать, предвещая скорую истерику. Тэхён резко поднимается с места, обхватывает Чимина за плечи и рывком ставит ноги.       — Почему из-за тебя? Сейчас вымоешься, оденешься и всё мне расскажешь. Юнги жив, с ним всё в порядке, перестань себя мучить. — Тон почти поучительный.       Он оглядывает друга с ног до головы, его Волк негодует, когда Тэхён скользит взглядом по хрупкой окровавленной фигуре. Внутри поднимается недовольство собой: он не был рядом, он его не уберёг. Он плохой альфа…       — Теперь быстро в душ, а я пока схожу и принесу тебе воды. Хочешь ещё что-то? — уже мягко спрашивает Тэхён.       Чимин смотрит на альфу снизу вверх и как-то совсем жалобно просит:       — Персики.       Тэхён улыбается и легонько подталкивает омегу к двери в ванную.       — Иди, иди. Я скоро вернусь.       Лишь убедившись, что Чимин включил воду, Тэхён покидает комнату и направляется на кухню.       Он хватает две бутылки воды и несколько персиков из пачки, аккуратно очистив фрукты, нарезает их на ломтики и берёт из ящика стола маленькую десертную вилку. Немного подумав, решает прихватить из буфета шоколадный батончик и пачку печенья, ставит всё на поднос и направляется обратно. На выходе он почти влетает во внезапно появившегося на пути Чонгука.       — Прости, не заметил тебя.       — Ничего, сам виноват, — отвечает Тэхён, удобнее перехватывая поднос.       Чонгук смотрит на тарелку с персиками и, переминаясь с ноги на ногу, спрашивает:       — Как он?       — В шоке, но я о нём позабочусь.       — А ты как?       — Я? — в недоумении переспрашивает Тэхён.       — Мне показалось, ты сильно перенервничал, решил спросить. — Чонгук заводит руку за спину и смущённо чешет затылок.       — Со мной всё хорошо, спасибо. Я пойду, Чимин меня ждёт. — Он делает шаг в сторону и то же самое делает Чонгук. Какое-то время они нелепо топчутся, пытаясь уступить друг другу дорогу, пока, наконец, не расходятся в дверном проёме.       Вновь зайдя в комнату, Тэхён видит, что Чимин сидит по-турецки посередине кровати, уже одетый в пижаму, и проверяет свой телефон.       — Доставка персиков! — неумело шутит альфа.       Он ставит поднос на прикроватную тумбу и вглядывается в чужое лицо. Чимин чистый и немного румяный, выглядит намного лучше. На видимых участках тела никаких следов, кроме уже знакомого шрама в виде полумесяца на шее. Омега берёт бутылку с водой и с жадностью выпивает больше половины, ставит её на место, смотрит на него серьёзным взглядом, а затем резко меняется в лице и заходится громким плачем.       Альфа сгребает миниатюрное тело в охапку и, сбросив обувь, ложится вместе с ним на кровать. Удобно устроившись на мягкой подушке, он прижимает омегу к груди и, не переставая гладить того по голове, спокойно ждёт окончания истерики.       Плачет Чимин долго, он дрожит всем телом и глушит громкие всхлипывания в крепкой груди. Какое-то время ничего не меняется, но потом плач становится всё тише, а дыхание ровнее. Когда футболка Тэхёна изрядно промокает от слёз, омега отстраняется.       Маленькое лицо немного опухло, ресницы мокрые от слёз, а на щеке красный след от соприкосновения с чужим телом. Чимин судорожно вздыхает и, выдернув салфетку из пачки, стоящей на прикроватной тумбочке, громко сморкается. Затем молча берёт тарелку с персиками и начинает сосредоточенно жевать.       Альфа наблюдает за тем, как двигаются желваки на щеках друга, и воспринимает это как хороший знак.       Разобравшись с персиками, омега допивает оставшуюся воду и устало ложится на подушку, Тэхён пристраивается рядом и поворачивает голову, готовый слушать. И Чимин говорит. Говорит, начиная свой рассказ с самой ссоры и побега на крышу. Он делится всем, что произошло, опуская лишь момент своей попытки поцеловать Юнги. Это кажется таким неправильным, ему до сих пор стыдно за свою спонтанную выходку. Это смущает.       — Как случилась авария? — Голос Тэхёна заставляет Пака вынырнуть из собственных мыслей.       — Это я виноват. Думаю, что словил что-то типа панической атаки. Не знаю, стало трудно дышать, и я начал падать… — В глазах омеги отражается вина вперемешку с горечью.       — Ты не виноват, Мини. Юнги не должен был забирать тебя из центра. Надо написать Сокджину, пусть проверит твоё состояние.       — Только не сегодня, пожалуйста. — Омега делает вымученное лицо. — Я правда в порядке, завтра я обязательно схожу к нему сам.       Тэхён какое-то время изучающе смотрит на друга, а потом согласно кивает, решив что рядом с ним омеге ничего не угрожает.       Когда рассказ доходит до произошедшего в машине скорой помощи, Чимин опять плачет, уже тихо, без истерики. Крупные слёзы просто катятся из его глаз, исчезая в мягкой ткани постельного белья. Тэхён обнимает друга и отстраняется лишь тогда, когда слышит историю о сыворотке.       — ...он вколол её и это подействовало, — шмыгая носом, заканчивает свой рассказ омега.       — Намджун закончил «Spes nova»?       Тэхён садится и в шоке смотрит на друга.       — Теперь понятно, почему хëн так легко отделался. — Альфа с воодушевлением хватает чужие ладони. — Это же чудо, Мини! Юнги жив, и мы ещё на один шаг ближе к тому, чтобы люди забыли о болезнях! Ты действительно чудо!       — Я думаю только о том, что это мой шанс стать свободным. — Чимин устало прикрывает глаза. — Как считаешь, теперь, когда у них есть сыворотка, я смогу уехать?       — Ты говоришь так, будто тебя здесь держат насильно, — хмурит брови Тэхён.       — Нет, конечно же, нет, я знаю, что все желают мне добра, понимаю важность всего этого. Но я не ощущаю себя избранным… Иногда мне вообще плевать, что будет с этим чёртовым миром. Я не Хосок. Я не такой как он, понимаешь?       — Понимаю, но и ты пойми одно, я жив только благодаря Хосоку, моя мама... Тоже могла выжить, будь у неё чуть больше времени. И одна мысль о том, что чей-то ребёнок не останется сиротой, что рак, бесплодие, СПИД, волчанку, диабет, травмы любой сложности — всё это можно будет вылечить, придаёт значение всему, — голос альфы спокойный и размеренный, и лишь блеск глаз выдаëт его волнение.       — Я всего лишь хочу жить, Тэ. Хоть немного пожить для себя, не для других, — обречённо выдыхает в ответ омега.       Чимин поджимает пухлые губы и плотнее прижимается щекой к подушке.       — Осталось совсем немного, Мини. Дай им ещё немного времени — и мы уедем, обещаю. Нужно дождаться момента, когда твой организм будет в балансе. Знаешь же, осталось совсем чуть-чуть. Ты должен быть здесь под присмотром.       — Ты не обязан сидеть возле меня, как верная овчарка, можешь ведь уехать, учиться в лучших университетах мира, а не в замшелом онлайн-колледже. Можешь встретить кого-то... — Чимин от неловкости прячет лицо в подушке.       — Хэй... Хэй, ты никогда не будешь один, помнишь? — Тэхён нависает над омегой и ласково гладит его по голове.       — Я не смогу уйти, пока не выясню, как помочь тем омегам. Хоби бы мне этого не простил. Я Первородный, и это мой долг. В любом случае я застрял, — грустно улыбается Чимин.       Тэхён тяжело вздыхает и снова ложится рядом.       — В таком случае, мы с тобой оба застряли.       Он берёт телефон и пишет Сокджину, что Чимин с ним, и он в порядке, затем справляется о состоянии Юнги и, получив ответ, что тот стабилен, откладывает телефон. Омега, вымотанный событиями прошедшего дня, устало моргает глазами, и Тэхён предлагает ему спеть его любимую песню.       — Нет! Не надо. — Чимин широко раскрывает глаза от испуга. В голове проносятся воспоминания из ресторана, скрипучий голос старушки, напевающей песню, и его пробирают мурашки.       — Что такое? Тебе же она всегда нравилась, — недоумевает альфа.       — Просто… Просто не сегодня, — тихо шепчет омега.       — Хорошо. Тогда давай спать, тебе надо отдохнуть.       Они жмутся друг к другу поближе и, соприкоснувшись лбами, быстро проваливаются в сон. Тэхёну снится, как Чимин плачет кровавыми слезами, омега же не видит никаких сновидений. Его сознание окутывает блаженная темнота, в ней он находит свой покой до самого утра.