Первородный (primeval)

      Звук громко хлопнувшей двери бьёт по перепонкам, и Чимин невольно морщится. Гнев яркими вспышками пульсирует в возбуждённом ссорой мозгу. Кажется, что он сейчас ненавидит всех, кто остался за дверью, в особенности Чонгука с его длинным, поганым языком.       «Как они все могут?! Какое вообще имеют право?»       Грудную клетку разрывает от чувства несправедливости, он задыхается в этих стенах, каждый день уговаривая себя, что он здесь нужен. То, кем родился омега, подразумевает под собой большую ответственность, он не может просто так взять и бросить всё. Не имеет права. У него вообще не может быть прав, желаний и выбора. Чимин не принадлежит самому себе.       Такую аффирмацию он повторяет каждый день, и это помогало держаться, он был сильным, правда. Для друзей, что так верят в успех своих исследований. Для господина Игараси, посвятившему всю свою жизнь благой цели. Для Хосока — это он хотел быть нужным миру.       Вспомнив друга, Чимин переходит с размашистых шагов на бег, быстро преодолевая расстояние от конференц-зала до своей комнаты. Он проскальзывает внутрь, запирается на замок и, прислонившись спиной к двери, глубоко дышит, стараясь унять волнение. Он просто хочет побыть один и поэтому хмурит брови, когда рецепторы ловят знакомый запах. Чимин слышит шаги, а затем короткий стук в дверь.       — Мини, открой, это я, — голос Тэхёна вкрадчивый и мягкий.       — Уходи, я хочу побыть один.       — Всë, что там произошло… Прости, я правда не хотел, знаю, что перегнул палку, — Тэхён говорит последнюю фразу на выдохе.       — Это всё твой альфа! Он думает, что имеет на меня какие-то права! Держи его в узде, Тэхён, иначе его поставлю на место я, — громко говорит Чимин, отходя от двери. — Меня и так контролируют со всех сторон, я не принадлежу себе. Ты не можешь так со мной поступать. Только не ты, — голос омеги начинает дрожать. Он чувствует себя загнанным в угол.       — Я пытаюсь уберечь тебя, как ты этого не понимаешь! — Слышится удар по двери. — Я просто хочу, чтобы ты…       — Все вы чего-то хотите! Хосок хотел ответа, Игараси хочет, чтобы я оставался в центре, Джин — чтобы слушался. Намджун хочет продолжать свои исследования, и для этого снова нужен я. Хоть кто-то из вас спросил, чего я хочу?!       — Мини…       — Уходи, Тэ, я не хочу сейчас тебя видеть. Мне надо побыть одному.       — Но…       Чимин не собирается дальше слушать, он просто бесшумно подходит к открытому окну, забирается на подоконник и спрыгивает вниз со второго этажа.       Ощущая под ногами мягкий газон, он встаёт в полный рост и глубоко вдыхает свежий весенний воздух. Напряжённые плечи расслабляются всё больше при каждом вдохе, сверхчуткий слух улавливает, что его продолжают звать по имени, там, двумя этажами выше. Омега игнорирует родной голос и, последний раз глубоко вздохнув, направляется в место, где он может подумать. Именно туда, где он оставил кусочек своей души.       Обогнув здание, омега находит глазами пожарную лестницу и, разбежавшись, подпрыгивает. Сильные ноги отрывают лёгкое тело далеко от земли, и Чимин ловко цепляется за нижнюю перекладину. Металл приятно холодит руки, а в крови знакомо искрит адреналин, так необходимо разливаясь по венам. Слегка раскачиваясь, он ловко перехватывает одну перекладину за другой, подтягивая себя вверх, пока ноги не чувствуют опору самой нижней из них. Лёгкая ухмылка трогает ранее сосредоточенное лицо омеги. Вот оно.       Свобода.       Он закрывает глаза и чувствует каждую напряжённую мышцу под тонкой персиковой кожей. Упиваясь чувством собственной силы, Чимин продолжает движение вверх. Он равняется с окнами четвёртого этажа, и тёмные волосы начинает трепать лёгкий ветерок. Не успев вдоволь насладиться процессом, омега внезапно чувствует под руками бетон и понимает, что лестница закончилась.       Ещё пара движений, ловкий прыжок — и подошва шаркает о поверхность крыши. Чимин выпрямляется и счастливо улыбается, вглядываясь в огни вечернего города вдалеке. Хочется громко крикнуть что-нибудь, но он не может себе этого позволить. Вместо крика омега просто высоко подпрыгивает, выставив вверх сжатые в кулаки ладони. Игривый смех зарождается где-то в лёгких. Как пузырьки шампанского, он стремительно поднимается вверх к гортани, и вот его уже не удержать. Чимин весело смеётся, ощущая, как спадает напряжение. Даже мнимая свобода опьяняет и дарит радость.       — Ей-богу, Чимин! Иногда ты меня пугаешь.       Омега резко вздрагивает от звука чужого голоса и, обернувшись, принимает хищную позу. Прямо рядом с выходом на лестницу, облокотившись на стену, стоит Юнги. Лисьи глаза изучающе рассматривают его, а длинные пальцы замысловатыми движениями перебирают металлическую зажигалку в виде дракона.       Юнги подносит к губам тлеющую сигарету и делает последнюю долгую затяжку, отчего уголёк на кончике разгорается сильнее. Он вдыхает густой дым и, прежде чем выдохнуть едкое облако, щелчком отправляет окурок в полёт. Запах на свежем воздухе быстро улетучивается, но омега всё равно брезгливо морщит нос.       — Ты же вроде как бросил? — интересуется Чимин, принимая более расслабленную позу.       — С вами бросишь… — недовольно бурчит в ответ мужчина, и замечает, как лицо Чимина мгновенно покидают краски. — Что-то тревожит? — Юнги отталкивается лопатками от стены и подходит почти вплотную к омеге.       — Просто немного поссорился с Тэ, ничего особенного. — Чимин опускает голову, с мнимым интересом изучая собственные кроссовки.       — Можешь рассказать, я грузить не буду. — Мужчина делает шаг назад и слегка кивает головой, ожидая ответа.       Чимин вздыхает и садится на самый край крыши, свесив ноги. Юнги, немного помедлив, следует его примеру.       — Это опасно!       — Трус умирает при каждой опасности, грозящей ему, храброго же смерть настигает только раз, — голос Юнги звучит излишне выразительно.       — Хëн, красивые слова не спасут тебя от падения с четвёртого этажа, что бы ты там ни говорил! — Чимин берёт старшего за локоть и слегка тянет назад, давая понять, что он серьёзен.       Юнги лишь опирается на ладони и задирает голову вверх, с интересом разглядывая темнеющее небо.       — Это не я говорил. Это Шекспир, — с нарочитой помпезностью сообщает тот.       — Цитируешь Шекспира? Вот уж от кого не ожидал. У тебя, оказывается, ранимая душа, хён, — смеётся омега.       — Учил в средней школе, хотел нравиться девчонкам, — низкий смешок разрезает тишину.       — Ну как? Эффект был? — всё ещё посмеиваясь, интересуется омега.       — Да не особо. — Юнги пожимает плечами. — Зато когда купил свой первый мотоцикл, дела пошли в гору. — Мужчина счастливо улыбается и любовно оглаживает одной рукой мотоциклетную куртку.       Лицо Юнги в эту секунду похоже на морду довольного кота, и Чимин думает о том, как же удивительно легко с ним говорить. Он единственный из всего окружения никогда не давит, не терзает сверхопекой и вообще не относится к нему по-особенному. Рядом с хёном он чувствует себя обычным, чувствует себя самим собой.       — Мой отец тоже ездил на мотоцикле, — удивляя самого себя, говорит Чимин.       — Да, я знаю. Игараси говорил мне, что он разбился. Прости.       — Ничего, я почти его не помню… — Чимин осекается, а после, сглотнув неприятный ком в горле, берёт себя в руки. — У меня есть их фото. Хочешь посмотреть?       — Конечно, всегда было интересно, в кого ты такой красавчик.       Чимин замирает, а затем густо краснеет, неуклюже пытаясь вытащить свой телефон из кармана шорт.       — Да, я же шучу, Чим-Чим, — Юнги гортанно смеётся и слегка хлопает ладонью по его плечу.       — Тебе стоит научиться общению с омегами, — бурчание выходит по-настоящему недовольным.       — Да, ладно, не злись, ты и правда красавчик. Мне даже иногда жаль, что меня не привлекают мужчины, — игриво подкидывая брови вверх, говорит Юнги.       — Я не мужчина. — Красный как рак Чимин достаёт аккуратно сложенную вдвое фотографию из-под чехла телефона и протягивает её Юнги. — Я омега.       — Ладно, ладно. Просто хотел разрядить обстановочку. — Юнги берёт фото и, развернув его, восхищённо ахает.       — Вот это зверь!       Чимин в недоумении переводит взгляд на фото, с которого на него смотрит отец: очень высокий альфа крупного телосложения, с чёрными длинными волосами, густая борода обрамляет мужественное лицо, а карие глаза смотрят из-под густых бровей прямо в кадр. Он стоит в полный рост рядом со своим Харлеем, и Чимин улыбается, понимая, что Юнги назвал зверем не отца, а его мотоцикл.       Верхом на Харлее, еле дотягиваясь до руля, сидит красивый хрупкий омега. На нём надет шлем, явно не подходящий по размеру, отчего смешно съехавший на бок. На лице омеги широкая улыбка. И, если бы не белые как снег волосы, его с лёгкостью можно было принять за Чимина: те же пухлые губы, серые глаза и маленькое личико. Даже руки, сжимающие руль, удивительно похожи.       Юнги с минуту смотрит на фото, а затем, нежно огладив большим пальцем его край, тихо говорит:       — Ты очень похож на папу. — Он аккуратно складывает фото и передаёт его хозяину. — Только волосы чёрные. Сколько работаю в центре, впервые вижу омегу с чёрными волосами.       — Странно, да? Обычно у омег, в отличие от альф, светлые или яркие волосы, независимо от расы, как у Джин-хёна, например. Цвет глаз тоже всегда отличается, — Чимин говорит забавным тоном, отчего становится похож на ходячую энциклопедию.       Он убирает фото обратно под чехол, кладёт мобильный в карман и с умным видом продолжает:       — Есть предположение, что это сама природа делает нас интереснее. Ну, знаешь, для привлечения внимания… Хм. Например, как у тропических птиц, — сказав это, Чимин резко меняется в лице и закусывает нижнюю губу.       — Хэй, ты чего? — обеспокоено спрашивает Юнги.       — Ничего, просто кое-что вспомнил.       — М-м-м. Если честно, я удивился, увидев тебя на крыше. Это место вроде бы хранит не самые лучшие воспоминания, — Юнги хмурит брови.       — Это странно, но именно тут я могу вздохнуть полной грудью. Здесь достаточно высоко, и я могу увидеть город, — мечтательно улыбается Чимин.       — Расскажешь, из-за чего поругались с Тэхёном? — вкрадчиво спрашивает Юнги.       — Он слишком опекает меня. Сам знаешь из-за чего, не заставляй говорить это вслух. — Омега брезгливо морщится. — Боится за мою жизнь. Его альфа боится ещё больше. Была бы его воля, он бы запер меня в комнате. Контролирует каждый мой шаг, — Чимин переходит на раздражённый тон.       — Он хочет тебя уберечь…       — Знаю, но я задыхаюсь, я три месяца не выходил в город. Я вообще нигде не был, ничего не видел, никогда не выезжал дальше Сеула. Мне двадцать один, а я ничего не знаю об этом мире. После того, как Хосока не стало, я вообще не уверен, что это всё имеет хоть какой-то смысл. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. — Чимин раздражённо треплет волосы на макушке, затем подтягивает ноги к груди и обхватывает себя под коленями, сжимаясь в маленький комок.       Сердце Юнги ноет от тоски при взгляде на хрупкую фигуру, серые глаза омеги печально смотрят вдаль, а маленькие пальчики тревожно перебирают тонкие кольца, что на них надеты. Он похож на птичку в клетке, мечтающую о высоком полёте.       — Не хочешь прокатиться со мной?       — Я? — Чимин резко поворачивает голову и смешно таращится на мужчину, указывая на себя пальцем.       — Ты, конечно, — улыбается Юнги. — Прокатимся, поедим лапши, может, даже дам немного порулить. — Он подмигивает, с удовольствием наблюдая, как грусть на лице омеги сменяется интересом.       — Я не знаю, Игараси запрещает выходить из центра, — в голосе Чимина слышится явное сомнение. — И Тэ так боится за меня, если он узнает…       — Игараси в Токио, а Тэхёну совсем не обязательно знать, — заговорщицки шепчет Юнги.       — Ты предлагаешь мне сбежать?       — Считай это похищением. — На лице Юнги хитрая ухмылка, а глаза искрятся азартом. — Думай скорее, мы должны вернуться до ночи, а то обещают сильный ливень. Ну так что?       — Только ненадолго, и, надеюсь, твоя лапша того стоит, — хмыкает Чимин и поднимается на ноги.       — Ох, поверь, за неё и умереть не жалко.

***       Старая дверь лапшичной со скрипом открывается, пропуская их внутрь. Юнги и Чимин занимают место с краю у окна, удобно усаживаясь на деревянные лавки. Юнги кладёт шлем рядом с собой и снимает мотоциклетную куртку.       — Тебе точно не холодно? — спрашивает он у ёрзающего на месте Чимина.       — Не-а, я хорошо переношу холод и жар. Игараси говорит, что это всё из-за быстрого деления клеток, — Чимин отвечает, не переставая вертеть головой вокруг, с интересом осматривая помещение.       — Я заметил. Ну, раз ты отказался надевать мою куртку, пока мы ехали сюда, от холодной лапши точно не продрогнешь. — Юнги наблюдает, как омега рассматривает пёстрое меню, висящее над стойкой выдачи блюд. — Нравится? Место старенькое, но здесь лучший нэнмëн в городе.       Мужчина оборачивается, громко зовёт хозяйку, и из-за стойки сразу же выплывает маленькая худая старушка в забавном фартуке. Она семенит по деревянному полу, шаркая ногами, а когда равняется со столом, её морщинистое лицо расплывается в добродушной улыбке. Женщина ставит на стол стеклянную бутылку с водой и два пустых стакана.       — А вот и наш любимый гость, да сегодня не один. — Старушка переводит взгляд на Чимина и внимательно всматривается в его лицо. — У вас свидание?       Омега, который уже налил себе воды и как раз делал большой глоток, давится и начинает громко кашлять. Юнги слегка ошарашенно смотрит на старушку и, нервно хихикая, отвечает:       — С чего вы взяли, что мы на свидании? Мы, вроде как, оба парни… — Он наливает себе воды и делает глоток, переводя взгляд на всё ещё дохающего Чимина.       — Ты вот парень, а этот красавчик — омега. — Старушка прижимает одну ладошку к щеке и слегка нагибает голову к плечу, явно любуясь Чимином.       — Откуда вы узнали, что я омега? — Тот прислоняет салфетку к губам и смотрит на старушку, выпучив глаза.       — Да я что, не вижу, что ли? Фигурка ладная, голосок приятный, глаза как льдинки, личико фарфоровое. Говорю же — красавец. — Старушка склоняется к Чимину и ласково берёт его лицо в свои морщинистые ладони.       Омега в панике смотрит на Юнги, но тот лишь в недоумении пожимает плечами.       — Учуяла я тебя, — смеётся старушка. — Мой дедушка омегой был, вот и досталась мне от него способность. А дед мой, тот уж человек как человек, влюбился в омегу, да и поженились прямо во время японской оккупации. Выжили, а после родилась моя мама. Мы все, знамо дело, получились люди как люди, только мне одной нюх достался.       Старушка отнимает руку от чиминова лица и задорно щёлкает себя по носу.       — У дедули были ярко-голубые глаза и золотые волосы, я в детстве мечтала стать омегой, как он. Прекрасные создания.       Она ласково смотрит Чимину в глаза, легонько треплет его за щёку, а затем с трудом выпрямляет спину и ставит руки в боки.       — Ну, не свидание — так не свидание, кушать пришли? Сейчас накормим! — Не уточняя заказ, она с удивительной для её возраста прытью уносится в сторону кухни.       Чимин в недоумении смотрит на Юнги и спустя несколько секунд молчания оба взрываются негромким смехом. Напряжение улетучивается, и омега чувствует себя расслабленным и счастливым. Он украдкой наблюдает за Юнги, который отошёл к холодильнику с напитками и сейчас явно испытывал муки выбора, перебирая пальцами любимую зажигалку. Мужчина скрещивает руки на груди, и Чимин разглядывает его удивительно белоснежную кожу, запястья, увешанные тонкими плетёными браслетами, массивное кольцо на пальце левой руки.       Делая глубокий вдох, Чимин старается уловить природный запах мужчины, что замаскирован дорогим парфюмом. Чуткий нос быстро посылает в мозг сигнал, и тот безошибочно отделяет искусственный аромат от настоящего запаха тела. Сердце начинает стучать чуть быстрее. Запах кожи, волос и природных феромонов определённо нравится омеге, и он смущается, переводя взгляд в окно.       На улице совсем стемнело, почти чёрное небо затянули тёмно-синие тучи. Редкие прохожие спешат к ближайшей остановке, чтобы поскорее попасть домой до ливня.       Юнги возвращается с двумя банками газировки, и сразу за ним к столу подплывает хозяйка с целым подносом разнообразных панчанов. Она выставляет на стол множество маленьких тарелочек и, пожелав приятного аппетита, направляется обратно на кухню.       — Сегодня закусок раза в три больше, чем обычно, — улыбается Юнги, беря в руки металлические палочки.       — И всё потому, что я красавчик. — Вскинув подбородок вверх, Чимин криво улыбается и отправляет в рот кусок маринованной редьки.       — Ага, как сказала аджума? Прекрасное создание. — Старший цепляет палочками лист периллы и, положив тот в рот, с удовольствием пережёвывает его.       Чимин смотрит на мужчину, силясь уловить в его голосе или жестах иронию, но видит перед собой лишь спокойное красивое лицо. На секунду омега даже задумывается:       «А каково это — быть с Юнги на настоящем свидании?»       Мысль появляется лишь на секунду, но он быстро гонит её прочь и возвращает своё внимание закускам.       Хозяйка не заставляет их долго ждать и вскоре ставит перед каждым по большой тарелке нэнмëна. Холодная лапша пахнет просто немыслимо, и Чимин, звякнув палочками, приступает к еде.       — Добавь уксус, так вкуснее, — советует Юнги.       — Ме и ак вкуфно, — с набитым ртом отвечает омега, а затем, проглотив еду, продолжает. — Не люблю уксус — сильно бьёт в нос.       — Такое мощное обоняние?       Дождавшись утвердительного кивка, Юнги задаёт ещё один вопрос:       — А есть ещё фишки Первородного, о которых я не в курсе? — с интересом спрашивает он.       Омега смотрит в сторону хозяйки, убеждается, что та занята на кухне, и заговорщическим шёпотом отвечает:       — Могу не спать трое суток подряд без каких-либо последствий, может и больше, не знаю, не проверял. Высокие физические показатели, устойчив к жаре и холоду, мозги работают довольно быстро. Сверхрегенерация, ну и подчинение альф, конечно, вроде всё. А-а-а… Ещё на лопатки уложу любого.       Чимин пожимает плечами, запихивая в рот очередную порцию лапши.       — Даже такого, как Чонгук? — ухмыляется Юнги.       — Его в особенности, — бурчит омега.       — Он вроде неплохой парень, немного наглый, но довольно смышлёный и добрый.       — У него язык без костей, — недовольно хмурит брови Чимин.       — С этим, пожалуй, соглашусь, — хмыкает Юнги, — но вам придётся найти общий язык. Он опять что-то ляпнул?       — Начал болтать о… О моей фертильной фазе, а Тэ…       Их разговор прерывает мелодия звонка. Экран телефона Чимина светится знакомой надписью «ТэТэ». Омега вздрагивает от неожиданности и убавляет громкость. На лице отражается паника, и он начинает нервно заламывать руки.       Юнги бросает быстрый взгляд на экран его телефона и переводит тему.       Остаток вечера они просто наслаждаются едой и беседой: Юнги рассказывает в каких странах бывал, а Чимин слушает, открыв рот. Он ловит каждую деталь и задаёт уйму уточняющих вопросов, что заставляет его собеседника говорить непривычно много. Увлеченный рассказом об Индийском океане, Юнги всё же мельком проверяет свой телефон и ужасается тому, как быстро пролетело время.       — Я думаю, нам пора, уже поздно, и дождь вот-вот ливанёт. — Он берёт шлем, вешает свою куртку на локоть и встаёт из-за стола, направляясь к стойке оплаты.       Чимин с грустью смотрит на пустые тарелки и с тяжёлым вздохом поднимается следом, видя, как аджума о чем-то спорит с Юнги, и становится понятно, что деньги она принимать отказывается. Сколько они ни настаивали, старушка была непреклонна. Отвесив несколько низких поклонов и отблагодарив за чудесный ужин, они ещё раз просят взять деньги.       — Нечего мне тут придумывать! Когда ещё мне, старой, доведётся встретить такое чудо?!       Она указывает кривым пальцем на Чимина и машет на него полотенцем, что держит в руке.       — Иди, иди, мой мальчик, и приходи в любое время. Говорят, омега всегда приносит удачу, — счастливо улыбается хозяйка и, развернувшись, семенит к их столу, чтобы убрать посуду.       Юнги открывает перед Чимином дверь и, прежде чем переступить порог, тот краем уха улавливает, как старушка совсем тихо, себе под нос, напевает песню их рода.

«Там вдали за горным склоном

Сидит царь повенчан троном.

В жуткий час пришёл король

Дал надежду на покой… »

      По спине пробегают мурашки, и омега выходит в весеннюю ночь сытый и счастливый, но объятый чувством непонятной тревоги.       Он подходит к мотоциклу, снимает запасной шлем с крючка под сиденьем, и водружает его на голову. Юнги уже успел надеть свой и теперь помогает ему закрепить застёжку.       Близость мужчины непонятно будоражит и заставляет нервничать, это сбивает Чимина с толку. Юнги садится на мотоцикл, заводит мотор и кричит сквозь громкий звук двигателя:       — Садись! И хватайся за меня, поедем с ветерком, чтобы успеть проскочить. — Он указывает пальцем в затянутое тучами небо.       Чимин садится сзади и крепко обхватывает чужой торс руками.       — Готов?! — Юнги опускает визор и крепче берётся за руль.       — Да! — Омега прижимается грудью к его спине, и чувствует шершавую поверхность кожаной куртки.       — Держись крепче! — Железный конь издаëт громкий рык и срывается с места.       Они едут на максимально допустимой скорости, и встречный ветер превращает футболку Чимина в белый парус. Его руки сомкнуты вокруг стройной талии, а бёдра прижимаются вплотную к чужим. Даже сквозь шлем он ощущает приятный запах тела Юнги, усиленный адреналином.       Чимин и сам опьянëн этим полётом по ночному городу. Ветер ласкает разгорячённую кожу, а сердце стучит в груди, как бешеное.       В голову приходит сумасшедшая мысль, он отпускает руки и тянется к шлему. Недолгая манипуляция с застежкой — и вот его волосы уже треплются порывами ветра. Судорожно вздыхая от восторга, омега поднимает голову вверх и широко разводит руки, всё ещё держа в одной из них шлем. Он чувствует почти реальный полëт, ещё больше задирая голову, он выгибается в спине и вытягивает руки над головой. Чимин летит, всматриваясь в тёмное небо сквозь пелену слёз, что выступают на глазах. Чимин полностью отдаётся моменту и чувствует приятный ком внизу живота, дыхание становится более частым, что заставляет его облизывать пересохшие губы.       Из нирваны его вырывает первая капля дождя, коснувшаяся щеки, а затем и крик Юнги. Он стучит по бедру Чимина, явно недовольный его выходкой. Омега принимает прежнее положение и чувствует как они, сбавляя скорость, съезжают на обочину.       — Ты совсем спятил? — Юнги слезает с мотоцикла и снимает шлем.       — Хён, для меня это не страшно, мне вообще-то и шлем не нужен. — В крови ещё играют электрические разряды, и Чимину всё кажется лёгким и до одури прекрасным.       — Я отвечаю за тебя.       — Не будь букой, хён, с тобой было так весело, — смеётся пьяный от адреналина Чимин.       В крови плещется ещё что-то, пока ему незнакомое, но такое приятное. Он чувствует себя не только счастливым, но и сильным, почти всемогущим, а ещё каким-то… привлекательным?       Юнги подходит вплотную и берёт из его рук шлем, недовольно хмурясь, прокручивает его в руках. Серые глаза заворожённо наблюдают за движением длинных жилистых пальцев, обоняние купается в слабом, но безумно приятном человеческом запахе.       Он останавливает взгляд на чужих слегка припухших губах, и, не осознавая себя, приподнимается на носочки, стремясь почувствовать их вкус на своих. Всё вокруг кажется таким интригующим, он будто окунулся в красивый сон, где нет никаких преград, есть только момент, который не хочется упустить.       Крепкая хватка на плечах возвращает его к реальности, останавливая внезапный порыв. Лицо Юнги совсем близко, а его взгляд прикован к чиминовым губам. Он вздрагивает, немного растерянно смотрит ему прямо в глаза, а затем хмурит брови.       — Нам пора. — С каменным лицом Юнги надевает на голову Чимина шлем и щёлкает застежкой.       Дождь падает на асфальт пока ещё редкими каплями, и Чимин молча садится на прежнее место, уже держась за сиденье. Съедаемый стыдом и чувством неловкости, он даже не может положить руки на торс мужчины. Они едут в полном молчании, и его мучают мысли о том, что после случившегося хён не захочет больше с ним общаться.       «Что это вообще было? Я только что пытался поцеловать Юнги?!»       От круговорота мыслей начинает болеть голова, чего раньше никогда не было. Всё тело окутывает непонятный жар, и холодный воздух больше не в силах охладить его. Рядом проезжающая машина оглушительно сигналит, практически взрывая перепонки. В шлеме душно, но он терпит.       Впереди показывается тоннель, и жёлтый свет ламп, что мелькают в нём, вводит омегу в некий транс. Его слегка тошнит, и он хватается руками за кожаную куртку Юнги. В ушах звенит, и все звуки кажутся нереально громкими, зрение мутнеет, а дыхание становится рваным.       Они выезжают из тоннеля и набирают скорость, дождь из редких крупных капель превращается в ливень, будто кто-то резко переключил режимы. Омега не чувствует рук и плохо контролирует свои движения, он силится крикнуть Юнги хоть что-то, но онемевший язык совсем его не слушается. Он даже не может разжать кулаки и отпустить чужую куртку, когда соскальзывает с сиденья и тянет Юнги за собой.       Мотоцикл резко поворачивает вбок, накрывая Юнги с головой, тот вскрикивает, и его тело от удара о землю подбрасывает вверх. Чимин встречается с асфальтом спиной и чувствует, как футболка вместе с плотью рвётся, пока его тело тащит по дороге. Раздаётся хруст запястья. Он по инерции катится, пока не останавливается на влажном газоне. Как сквозь сон, он видит разбитый мотоцикл, что всё ещё крутится вокруг своей оси, а затем и хёна, которого отбросило далеко на обочину.       Омега беззвучно кричит и тянет руку в сторону Юнги, силясь быть ближе. Крик так и стоит в горле, когда глаза заливает густая кровь, струящаяся из рассечённого лба. Чимин предпринимает попытку ползти, но конечности его не слушаются. Он чувствует, как солёные слёзы жгут щёки, забрало шлема заливает дождь, окончательно лишая возможности нормально видеть. Прежде чем он теряет сознание, в голове проносятся недавно сказанные старушкой слова:       «Омега всегда приносит удачу».