Первородный (primeval)

      Луч от фонаря, проскользнувший в комнату через открытые шторы, раздражает чувствительные веки омеги — он беспокойно ворочался во сне, и теперь его лицо оказалось под тусклым светом.       Едва открыв глаза, Чимин чувствует, что вспотел, а его пижама, холодная и мокрая, неприятно липнет к телу. Он садится в кровати и протягивает руку за заботливо оставленной для него бутылкой воды. Делая большие глотки, омега берёт свой телефон и, не отрывая губ от горлышка, пытается проверить сообщения.       Осушив бутылку до конца и оставив её валяться где-то в кровати, Чимин в шоке смотрит на количество сообщений, оставленных в разных мессенджерах. Затем его взгляд цепляется за время и дату, указанную на экране: он проспал больше двух суток, и сейчас почти двенадцать ночи. Всё ещё шокированный Чимин разбирает сообщения, из которых становится ясно, что его не стали будить. Игараси вернулся и забрал Юнги в старый корпус в палату, где недавно лежал Чонгук.       Джин пишет, что Юнги почти полностью здоров, но они будут наблюдать его ещё несколько дней, для подстраховки. Он просит зайти к нему сразу, как Чимин проснётся, чтобы взять анализы и проверить его состояние. В папке непрочитанные несколько сообщений от Тэхёна с просьбой перезвонить, когда проснётся. И последнее от Юнги…       Сердце Чимина делает кульбит в груди, в сообщении всего одна строчка:       «Нам нужно поговорить.»       Холодок бежит по спине, и омега не может понять, зябнет ли он от влажной пижамы, прилипшей к его лопаткам, или это страх сковывает каждую клеточку тела. Он чуть не убил Юнги, тот наверное очень зол и хочет выяснить, почему Чимин утянул его за собой с мотоцикла.       «А если он спросит, почему я пытался его поцеловать?»       Чимин падает лицом в подушку и начинает стучать руками и ногами по матрацу. Его лицо горит от стыда и непонятного жара, мысль о том, что придётся ждать утра сводит с ума. Быть в подвешенном состоянии — самое ужасное, что можно себе представить. Собрав всю свою волю в кулак, омега решает прямо сейчас решить всё раз и навсегда. Пусть лучше Юнги скажет, что он ему противен, пусть накричит и больше никогда не захочет видеть. Лучше пережить это сейчас, чем мучиться и ждать.       Руки Чимина трясутся, когда он набирает сообщение.       «Спишь?»       Секунду он смотрит на экран телефона, а затем начинает нервно грызть ноготь на большом пальце. Ответ не заставляет себя долго ждать.       «Нет. Я уже думал, ты никогда не ответишь.»       Чимин не может унять сердцебиение, когда быстро набирает ответное сообщение.       «Буду через пять минут.»       Он нажимает «отправить» и, шумно выдохнув, резко встаёт с кровати. Проходит в ванну, умывается холодной водой и начинает чистить зубы.       Ему хочется выяснить всё как можно быстрее, чтобы боль ударила сразу, а не мучила ожиданием.       Он знает, что будет больно.       Одна мысль о том, что он увидит на спокойном лице Юнги презрение и отвращение, разбивает ему сердце. За тот год, что Юнги работал в их команде, Чимин привязался к нему по-настоящему. Он будет скучать по их разговорам, по ненавязчивой заботе этого мужчины и по мелким шалостям, что они делали вместе.       Он чувствует, как подступившие слёзы щиплют глаза, Чимин мотает головой и энергичнее начинает работать щёткой. Сплюнув в раковину, омега ополаскивает рот и ещё раз умывает лицо, давая себе время успокоиться.       Осознание того, что Юнги для него больше, чем просто хëн, бьёт с двойной силой, когда Чимин вспоминает, как близко были их губы, и как ему хотелось почувствовать их теплоту. Он сгибается над раковиной и обречённо смеётся.       «Такого придурка как ты, Пак, ещё поискать…»       Он выпрямляется, вытирает лицо полотенцем и бросает последний взгляд на своё отражение, прежде чем выйти из ванной.       Чимин не переодевается, просто надевает тапочки и прямо так, в сырой пижаме, отправляется на четвёртый этаж, где сейчас находится Юнги. В кармане пижамы лежит зажигалка в виде дракона, которую он забрал с собой с места аварии. Чимин просовывает руку в карман и сжимает её в кулак, холодный металл быстро нагревается, успокаивая.       Каждая ступенька даётся ему тяжело, ноги непривычно тяжёлые, будто налитые свинцом. Живот начинает крутить от невроза, и жар будто становится сильнее. Списывая своё состояние на волнение, он ускоряет шаг и совсем скоро оказывается у двери в палату Юнги.       Остановившись, он несколько раз коротко выдыхает, прежде чем тихо постучать.       — Заходи. — Тут же раздаётся низкий спокойный голос.       Чимин оглядывается по сторонам как вор, прежде чем бесшумно проскользнуть за дверь. Юнги лежит на койке и читает книгу при тусклом свете прикроватной лампы. Выглядит он более здоровым, чем до аварии, даже привычные синяки под глазами куда -то исчезли. Спинка кровати чуть приподнята для удобства, на его глазах очки в тонкой оправе, а на лице при виде Чимина возникает нежная улыбка.       — Долго же я тебя ждал. — Юнги откладывает книгу и снимает очки. — Заходи, присаживайся. — мужчина указывает на стул, что стоит почти у самого изголовья кровати. Видимо, кто-то его сегодня уже навещал.       Чимин проходит к стулу, нервно отдергивая рукава пижамы. Он достаёт зажигалку из кармана, кладёт её на прикроватную тумбу, а затем плюхается на сиденье и настороженно смотрит Юнги прямо в лицо.       — Спасибо, что сохранил её. — мужчина улыбается и обводит Чимина изучающим взглядом.       — Н-не за что. — Немного запинается омега. — Ты хотел поговорить?       — Да, я хотел бы поговорить о том, что случилось там на дороге.       Чимин поджимает губы и, смотря на Юнги, лежащего на больничной койке, испытывает просто убийственное чувство вины. Слова сами начинают литься неконтролируемым потоком.       — Я не хотел, чтобы так получилось! Не знаю, что произошло. Мне просто стало плохо, голова закружилась, я сам не понял, как падаю. Руки не слушались… я… я… пожалуйста, прости меня. — Омега в панике смотрит на закрытое окно, ему кажется, что в комнате слишком жарко.       Хочется почувствовать свежий воздух, хоть на секундочку. Мокрая пижама начинает неприятно саднить чувствительную кожу, проводя руками по своим бедрам, Чимин ощущает секундное облегчение.       — Я хотел не об этом с тобой поговорить. Тут и обсуждать нечего, ты ни в чём не виноват. Это я не должен был везти тебя на мотоцикле. — Юнги прислоняет кулак к губам и, кашлянув в него, продолжает. — Я хотел бы поговорить о том, что случилось на дороге до аварии.       Чимин хочет провалиться прямо здесь на месте, до центра земного шара.       «Интересно, возле самого ядра земли так же жарко, как в этой комнате?»       Его съедает стыд, и он понимает, что такая готовность Юнги говорить с ним на эту тему означает только одно. Тот попросит больше никогда не приближаться к нему.       — Я… Прости, я не знаю, что на меня тогда нашло. — Он стыдливо опускает голову. Чимин на секунду принюхивается, и ему кажется, что он чувствует запах альфы, но чей — не может разобрать.       «Наверное кто-то из парней навещал его не так давно» — думает омега и возвращает своё внимание на мужчину.       Юнги смотрит серьёзным взглядом, а потом задаёт вопрос, который выбивает воздух из лёгких.       — Я тебе нравлюсь?       Чимина посещает ощущение дежавю. Он старается уловить сознанием параллели, но смущение не даёт нормально сосредоточиться. Если раньше ему хотелось просто провалиться сквозь пол, то сейчас он хочет умереть. Исчезнуть с лица земли. Собственный стыд за глупость, которую он совершил, начинает его злить — Чимин вскакивает со стула и расстегивает несколько пуговиц на пижамной рубашке, что приносит всё больше дискомфорта. Он ощущает, как кожа буквально горит на тех местах, где она соприкасается с тканью. Незнакомый альфий запах раздражает ноздри, а живот сводит от болевого спазма.       — Какая разница?! — Почти зло отвечает омега. — Я прекрасно знаю, что тебя не интересуют мужчины, к чему эти разговоры? Я всё понял, это больше не повторится. — Чимин тянет воздух носом и ощущает покалывание рецепторов на языке, так бывает после того, как съешь что-то кислое.       Рот наполняется слюной, и омега чувствует, как его штаны намокают от чего-то вязкого и тёплого. Руки трясутся, а в ушах Чимин слышит биение собственного сердца.       — Разница в том, что ты не мужчина, ты — омега, сам же говорил. — Юнги выглядит смущённым, он начинает ерзать на кровати и потирать пальцами кончик носа.       Чимину совсем плохо, слова Юнги долетают до него будто из глубокого колодца, кожу невыносимо жжёт, он снимает с себя верх пижамы и сгибается от приступа боли, сковавшего низ живота.       — Чимин! Тебе плохо? — Юнги вскакивает с койки и присаживается рядом, обнимая того за плечи. — Давай, я уложу тебя на кровать и вызову Джина.       Мужчина берёт омегу на руки, заботливо укладывает на койку, хватает телефон и звонит Сокджину. Пока он объясняет ситуацию, Чимин с рычанием стягивает с себя пижамные штаны. Белья на нëм нет, но ему всё равно.       Он горит изнутри и снаружи, мысли заняты только тем, как заставить это чувство уйти, поворачивая голову в бок, он улавливает запах оставшейся на подушке. Странная смесь лёгкого аромата альфы и уже знакомых, приятных человеческих феромонов, заставляет порцию природной смазки выделиться из сфинктера. Он чувствует, как из носа на наволочку начинает течь кровь.       Юнги приближается и дотрагивается до его лба, силясь хоть чем-то помочь. Чимина трясёт, сейчас он чётко ощущает, что странный альфий аромат исходит от Юнги.       — Мини, мне кажется, или я чувствую, как ты пахнешь… — Юнги ошарашенно смотрит на обнажённого Чимина и сглатывает.       — Уходи… — Чимин ощущает, что зрение становится мутным.       — Я не оставлю тебя одного, скоро тут будут Сокджин и остальные. Не волнуйся.       — Уходи. Я приказываю. — Из глаз омеги начинают литься слёзы, он вкладывает все оставшиеся силы в «приказ», но не чувствует хоть малейшей отдачи.       — На меня твои фокусы не действуют. Я никуда не уйду. — Юнги хмурит брови и берёт Чимина за руку, легонько её сжимая.       — Беги… — Успевает прогаркать Чимин, прежде чем его сознание гаснет, уступая место чему-то нечеловеческому, животному, чему-то первородному.       Омега тянет Юнги на себя и одним рывком опрокидывая его на койку, забираясь сверху. Он утробно рычит, принюхиваясь к чужой шее, прежде чем с силой вонзиться зубами в острую ключицу.       Истошный крик разносится по всему этажу, отражаясь от стен пустых коридоров.

***

      Тэхён кладёт трубку, бросается в коридор и в считанные секунды преодолевает расстояние до лестницы. Лестничные пролëты проносятся один за другим, и вот он уже стоит перед дверью в палату Юнги. Альфа поворачивает голову на звук приближающегося топота ног в конце коридора и видит Чонгука, который спешит на помощь.       — Оставайся здесь. — Тэхён вытягивает руку вперёд в предупредительном жесте.       — Я могу помочь… — Чонгук делает шаг навстречу.       — Я знаю, что делаю. Жди остальных, я только что был на связи с Джином — они скоро будут. — Тэхён открывает дверь и быстро проходит внутрь, поворачивая замок.       Первым шоком становится запах… Густой, сладкий и дурманящий, он бьёт сразу по всем рецепторам, заставляет грудь вздыматься чаще, буквально, опаляя лёгкие изнутри. Он рефлекторно зажимает нос и рот и опускает голову. Запах давит, и альфа ловит себя на мысли, что хочет опустить голову ещё ниже и жалобно заскулить.       Тэхён зажмуривает глаза и резко, рывком, поднимает голову. Если запах был шоком, то картина, представшая перед ним сейчас, просто не кажется реальной. Он видит перед собой бледного как мел, лежащего без сознания на больничной койке, Юнги. Его лицо перепачкано кровью, глаза закрыты. Сверху на нём сидит обнаженный Чимин и вгрызается в его плечо, скуля и рыча. Когда омега начинает двигать бёдрами и стонать громче, Тэхён понимает, что тот хочет сделать с Юнги…       — О, Господи! Чимин… Нет! — Выдыхает Тэхён.       Новая партия запаха поступает в лёгкие, вызывая головокружение. Альфа видит, как Чимин резко застывает, будто кадр, поставленный на паузу. Он больше не издаёт ни звука, лишь слегка ведëт носом в сторону альфы. Его ноздри расширяются, а грудь начинает ходить ходуном, словно он пробежал марафон. Ещё пара мгновений омега сидит неподвижно, а затем шумно вдыхает воздух и приходит в движение.       Чимин легко и бесшумно спрыгивает с койки и встаёт в полный рост перед Тэхёном. Полностью обнажённый, заляпанный кровью и дико опасный…       Сладкий запах дурманит мысли, а глаза против воли начинают изучать обнажённое тело. Тонкая талия в хаотичных мазках крови, подтянутые бёдра и налитый кровью аккуратный член. Взгляд поднимается выше — на губы, и Тэхёна начинает колотить от возбуждения и страха. Рот слегка приоткрыт, и с нижней губы на голую грудь капают густые капли крови вперемешку со слюной. Картина поистине устрашающая.       Но есть в его облике кое-что похуже крови — взгляд хищника. Лопнувшие капилляры сделали его глаза полностью налитыми кровью, как у обезумевшего зверя. Тэхён чувствует, как на него волнами накатывает паника, он не знает, за чью жизнь сейчас больше боится — свою или Юнги. Если тот вообще ещё дышит…       Он бросает взгляд на мужчину и еле подавляет рвотный позыв: тот истекает кровью, и через рану на ключице Тэхён видит голую кость. Паника усиливается, а запах всё больше давит, вызывая желание заскулить. Альфа открывает рот, уже готовый издать позорный скулёж и упасть на колени перед омегой, но звук вылетает не из его рта.       Юнги еле слышно стонет, и его веки начинают трепетать. Тэхён видит, как Чимин реагирует на звук резким поворотом головы, и это мгновенно отрезвляет. Альфа понимает, что им нужно выбираться. Доза транквилизатора всегда есть на креплении за поясом.       Нужно действовать.       — Чимин … — Тихо зовёт альфа.       Омега медленно поворачивает голову в его сторону, шумно вдыхает воздух и прикрывает глаза, будто от удовольствия.       — Я могу помочь… — Альфа делает маленький шаг навстречу монстру.       Чимин открывает глаза и заинтересованно наклоняет голову к плечу. Родной жест заставляет Тэхена тревожно сглотнуть.       — Тебе же нравится мой запах? — Он касается тыльной стороной запястья своей шеи, слегка трет и вытягивает руку вперёд.       Чимин ведëт носом и раскатисто рычит; этот звук не похож на человеческий, он гортанный, булькающий — совсем звериный. Чимин начинает двигаться в его сторону, и только тогда Тэхён замечает на внутренней стороне омежьего бедра тонкую струйку смазки, что тянется почти до колена. Тэхён пятится назад, отступая до того момента, пока его лопатки не упираются в стену.       Тупик.       Омега медленно двигается к нему, не сводя глаз с его паха. И в этот момент Тэхён замечает, что возбуждëн. Как только это осознание доходит до затуманенного мозга, член дёргается, а внизу живота начинает сладко ныть. Никогда раньше Тэхён не испытывал такого желания. Потребность подчиниться — единственная жажда что звучит для него громче физических реакций альфы.       Чимин подходит совсем близко, так и не отрывая безумного взгляда с его промежности. Он резко падает на колени и с утробным рычанием начинает тереться щекой о его возбужденную плоть. Тэхён запрокидывает голову назад и слегка бьётся затылком о стену.              Он почти забывает и о Юнги и о транквилизаторе, который нужно только незаметно взять в руку, но резкая боль приводит его в чувство. Ногти омеги врезаются в его ягодицы с такой силой, что, кажется, сейчас прорвут пижамные штаны. Тэхён вскрикивает от неожиданности, и Чимин реагирует на резкий звук шипением и настороженным взглядом снизу вверх.       — Всё хорошо... — Спокойно говорит Альфа. — Всё хорошо, Мини. Чимин блаженно прикрывает глаза, стонет и ведëт кончиком носа от основания члена до самой головки, шумно вдыхая запах альфы.       Тэхёна начинает трясти.       — Ну всё, малыш, ты уже достаточно меня обнюхал. — Альфа давит из себя улыбку, которая больше похожа на кривую усмешку.       Руки Чимина отпускают ягодицы, и Тэхён облегченно выдыхает, но лишь на секунду. Потому что омега резко кладёт ладони на резинку штанов и просто рвёт их голыми руками.       Больше медлить нельзя. Одурманенный мозг практически отказывается соображать, когда Тэхён чувствует, что собственный запах усилился и начинает смешиваться с запахом Чимина. Альфа понимает, что остались считанные секунды до того, как он потеряет контроль. С огромным усилием он кладёт левую руку на голову омеге, начиная поглаживать того по волосам, отвлекая. В это время правая рука уже ловко достаёт шприц с транквилизатором.       Чимин мурлычет, укладывая ладони на кромку белья, когда Тэхён резко вводит в его шею дозу лекарства. Омега успевает лишь вскрикнуть, совсем по-человечески. Чимин одаривает Тэхёна удивлённым и даже слегка обиженным взглядом, прежде чем его глаза закатываются, а обмякшее тело валится на пол.