Первородный (primeval)

      Тихое шуршание крыльев кажется мягким и успокаивающим. Чимин почти касается голыми стопами мягкой травы, но намеренно не делает этого. Ему слишком нравится парить в воздухе и наслаждаться запахом сладкого персика. Это странно, потому что он не чувствует аромата, но знает точно, что он обволакивает всё вокруг. Чимин лёгкий. Неимоверно лёгкий и свободный, как поток свежего ветра и, кажется, именно поэтому омега висит в воздухе.       Где-то вдалеке он видит очертания равнины: большое яркое дерево, зелёная трава и небо без солнца. Всё это кажется нереальным, будто нарисованным акварельными красками. Ему здесь не место — он лишь гость, которому разрешили постоять на пороге.       Тёплый голос разносится эхом в пространстве, и Чимин не может понять — слышится ли он повсюду или только в его голове. Он осматривается вокруг, но не видит обладателя этого до боли родного звучания. Поднимая взгляд к небу, Чимин замечает в нём яркую птицу, которая кружит над его головой.       Неприятное жжение под лопаткой отвлекает Чимина от образа, по которому тоскует его сердце. Омега оглядывается за спину и видит, что в воздухе его держат огромные пёстрые крылья. Кожу на спине покалывает, но это не мешает ощущать силу и долгожданную свободу. Чимин хочет сорваться с места, долететь до маленькой птички, но, когда поднимает голову вверх, видит лишь небо, похожее на перламутровый океан.       — Нам пора прощаться, пташка.       Голос — такой тёплый и знакомый — заставляет сердце сжаться, и почему-то Чимин уверен, что слышит его в последний раз.       — ... пташка, — нежный шёпот Юнги заставляет разлепить отяжелевшие веки. Чимин лежит на животе, одна его рука сильно вытянута вперёд, и это создаёт натяжение большого шрама под лопаткой.       В этом месте кожа пострадала больше всего, большой участок рубцовой ткани порой доставляет дискомфорт и немного ограничивает движения. Юнги водит ладонями по его обнажённой спине, но Чимин ощущает его касание не везде.       — Нужно просыпаться, сегодня важный день. — Юнги наклоняется и оставляет на его плече нежный поцелуй.       Чимин промаргивается, чтобы избавиться от остатков сна, и снова утыкается носом в подушку. Он полностью голый, тело ещё помнит вчерашнюю близость. При мысли о проведённой вместе ночи его мышцы непроизвольно сокращаются, будто Юнги только что был в нём, хотя прошло уже несколько часов. Чимин всё ещё влажный и на удивление вымотанный физически, в то время как Юнги полон сил и энергии.       Запах мужчины ощущается более явно: кора смешивается с природным ароматом тела и обволакивает омегу целиком. Хочется остаться в тёплой постели, прийти в себя после долгой дороги и набраться моральных сил для сегодняшней встречи, но времени на это нет...       — Дай мне пять минут. — Чимин немного меняет положение, но продолжает тонуть в мягкости постельного белья.       Руки Юнги гуляют по его плечам, забираются в волосы на затылке, играют с ними и дарят дико приятные ощущения. Чимин больше не стесняется своих шрамов — Юнги помог побороть эти чувства. Он каждый день чертит своими длинными пальцами границы от нетронутых участков до шрамов. Юнги постоянно повторяет, что тело Чимина похоже на карту всех уголков земли. Он путешествует с поцелуями по каждому из них.       Позвонки на шее — Гималайские хребты, где они однажды были, когда Чимин захотел посмотреть на Эверест собственными глазами.       Лопатки, покрытые лавой из рубцовой ткани — вулканы в штате Гавайи. Туда Юнги предложил поехать почти сразу после того, как они покинули Корею.       Плечи, тронутые загаром — горячий Мадрид, на улицах которого Чимин впервые без стеснения танцевал, растворяясь в музыке и манящей вечерней полутьме.       Всё на теле Чимина имеет свою ассоциацию, потому что Юнги сравнивает его с самым прекрасным в этом мире. Они не были дома почти два долгих года, и после всех впечатлений, поездок и ожиданий, настало время вернуться.       — Родители Хосока тоже приедут. Тэхён говорит, его мама что-то приготовила для меня. — Юнги зарывается носом в волосы на его макушке, и Чимин вздыхает настолько глубоко, насколько может.       — Сегодня его день рождения. Хосоку бы исполнилось двадцать пять. — Воспоминания о недавнем сне навевают грусть, но Юнги быстро согревает его своими объятиями.       — Он был бы рад, что вы собрались все вместе, — низкий мурлыкающий голос успокаивает и придаёт сил. — Тэхён уже завалил меня сообщениями, потому что ты не отвечал. — Юнги тихо смеётся Чимину прямо в ухо. — Чонгук от него не отстаёт, мне кажется, они строчат в четыре руки.       Переворачиваясь на спину, Чимин не сдерживает улыбки, потому что действительно рад увидеть всех, кто ему так дорог.       — Сокджин возьмёт с собой малышку, жуть как хочется посмотреть на неё вживую. — Омега обхватывает сильную шею и морщится от удовольствия, когда Юнги целует его в нос.       — Тогда пора собираться. Трафик в Сеуле сумасшедший. — Мужчина легонько хлопает его по бедру.       Вытягиваясь на кровати, Чимин невольно обнажает себя до пояса, когда одеяло цепляется за стопы. Взгляд Юнги скользит по его талии, и в лисьих глазах вспыхивает уже знакомый огонёк. Омега улыбается, вглядываясь в знакомые черты, и, огладив гладко выбритую щёку, группируется, чтобы встать с кровати.       Поднявшись следом, Юнги включает телевизор — он всегда делает это утром. Посторонний шум помогает ему раскачаться, и Чимин не обращает на это никакого внимания, пока не слышит слова диктора новостей.       «Сыворотка Spas nova, разработанная фармацевтической компанией Farm GH Industries, начнёт поступать в больницы страны уже сегодня. Многочисленные исследования показали её эффективность в лечении онкологических заболеваний, бесплодия и...»       — Неужели этот день действительно настал? — Он смотрит на Юнги, словно тот должен подтвердить правдивость информации, которую омега только что услышал.       Получив в ответ утвердительный кивок и нежную улыбку, Чимин прикрывает веки и мысленно благодарит всех, кто смог сделать это возможным. Всё, о чëм мечтал Хосок, сейчас становится реальностью...

***

      Душ кажется спасением, потому что тугие горячие струи снимают с тела всё напряжение. Помыв голову, Чимин резко меняет температуру и оставляет воду холодной. Он лишь немного морщится, но не чувствует леденящего жжения — его тело всё так же реагирует на смену градусов.       Простой завтрак, приготовленный заботливыми руками, кажется самым вкусным на свете, а губы, которыми Юнги касается его щеки, пока сушит волосы феном, — самыми нежными. Сердце стучит в груди размеренно, но Чимин ощущает волнение, смешанное с воодушевлением. Ему всё ещё страшно посмотреть в глаза родителям Хосока, но мысль о том, что он наконец-то увидит Тэхёна и остальных, гонит тревожность прочь.       Одевшись в кожаные штаны с уплотнением на коленях, Чимин натягивает водолазку и наблюдает за тем, как Юнги облачается в похожую экипировку. Последним штрихом становятся чёрные куртки с защитой от ветра — совсем новая у Чимина и потрёпанная временем у Юнги. Омега берёт с полки перчатки своего папы и просовывает узкие ладони внутрь.       Тепло обволакивает кожу, испещрённую шрамами. Перчатки удалось восстановить лишь частично, и их вид теперь не слишком эстетичен, но Чимину всё равно. Он хранит крупицы памяти в этом маленьком предмете одежды и чувствует незримую поддержку. Юнги берёт его ладонь в свою и несильно её сжимает. Он всегда замечает любые изменения в поведении Чимина, словно держит руку на его пульсе. Юнги всегда рядом.       Поездка на мотоцикле по загруженному Сеулу не похожа на полёт на скорости. Они медленно объезжают машины в пробках и долго стоят на светофорах, но Чимин даже радуется тому, что у него есть немного времени. Глубоко вдыхая февральский воздух, омега ощущает запах Юнги даже через закрытый шлем. Он крепче обхватывает стройную талию и прижимается ближе.       Вскоре дорога становится свободнее, и мотоцикл набирает скорость. Солнечное сплетение сжимается от восторга и ощущения полёта. Чимин нагибает голову и кричит, стараясь перебить порывы ветра.       — Можно?       Получая в ответ одобрительный кивок, Чимин тянется к застёжке и снимает с себя шлем. Он крепко сжимает его в ладони и разводит руки в стороны. Адреналин будоражит кровь, а ветер сметает все его страхи и неуверенность. Теперь он свободен как птица, и это ощущение опьяняет. Чимин никогда даже не предполагал, что сможет испытать такие чувства.       Потоки воздуха ещё бьют в лицо и треплют волосы, но он наслаждается этим не так долго, как хотелось бы. Юнги немного сбавляет скорость, и Чимин понимает, что тот начинает переживать. Для него омега всегда остаётся хрупким, даже при наличии своей первородной силы. Для Юнги Чимин — просто человек.       Надев шлем обратно, Чимин хватается за широкие плечи, а после перемещает руки на прежнее место. Как только он вжимается в тело Юнги, тот снова набирает скорость, а омега глухо смеётся, зная, что ветер унесëт крупицы его смеха с собой.       Парковка на кладбище оказывается полупустой, и они быстро находят место. Чимин слезает первым, он ждёт, пока Юнги снимет свой шлем и, сделав то же самое, накрывает его губы коротким поцелуем. Ему необходимо это лëгкое касание — оно удержит его в балансе. Юнги ему нужен.       — Хён!       Знакомый голос раздаëтся где-то неподалёку, и Чимин быстро оборачивается, чтобы увидеть у одной из машин Чонгука. На альфе простой серый свитер, подчёркивающий развитые грудные мышцы, и бомбер в тон. Кажется, он стал ещё больше за то время, что они не виделись. Когда Чимин уехал из страны, альфе едва исполнилось двадцать и он всё ещё напоминал шкодливого мальчишку. Сейчас же перед ним молодой мужчина с россыпью спровоцированных красивой улыбкой мелких морщинок возле глаз.       Чимин дарит свою в ответ, но не задерживает взгляд на Чонгуке надолго. Он ищет глазами того, по кому болело его сердце... Тэхён выбирается из машины, и омега жадно рассматривает его лицо. Карие глаза смотрят на него с такой же настороженностью, поэтому Чимин начинает рассматривать Тэхёна целиком. Альфа одет в классику, его волосы аккуратно убраны за уши, тёплое пальто красиво подчёркивает силуэт, а клетчатый шарф придаёт образу уюта. Стоит глазам спуститься к ботинкам, Чимин задерживает дыхание.       Элегантные лоферы надеты на босые ноги, а их задники смяты так, что видны голые пятки. Не понимая, что делает, Чимин срывается с места и бежит через парковку. Он не знает, оставил ли Тэхён позади всë, что произошло. Они не виделись вживую так долго и, возможно, физическое прикосновение может его ранить?       Чимин останавливается на полпути, осознавая, что, скорее всего, совершил глупость, но видит, как Тэхён начинает идти ему навстречу, набирая скорость. Омега понимает, что тот попросту не может бежать из-за бестолково надетых ботинок. Это всё тот же Тэхён, которого он встретил много лет назад. Человек, который никогда не мог носить обувь правильно. Его лучший друг.       Он вновь срывается на бег и останавливается только тогда, когда врезается в грудь Тэхёна лицом. Родной запах свежеспиленной коры и трепещущая связь заставляют сдерживать поступившие слёзы.       — Я так скучал. — Тэхён обнимает омегу, зачем-то прикрывая его тело полами пальто.       — Я тоже скучал, дружище. — Чимин сжимает альфу слишком сильно, потому что тот в ответ тихо, но болезненно стонет.       — Ты всё ещё слишком сильный, Мини. — Тэхён накрывает ладонью его макушку, и Чимин выпускает его из объятий.       Они смеются и отстраняются, чтобы лучше рассмотреть друг друга. Юнги и Чонгук подходят ближе и они все обмениваются объятиями. Чонгук задаёт десятки вопросов, а Чимин не успевает удовлетворять его любопытство. Так продолжается до тех пор, пока альфа не меняется в лице и не становится похожим на мангуста в разгар охоты.       — Они здесь! — Его ноздри раздуваются, когда он вдыхает воздух короткими порциями.       Чонгук оборачивается, и лишь спустя несколько секунд Чимин ощущает успокаивающий запах. Губы омеги трогает улыбка, когда он видит, как из открытого окна подъезжающей машины ему машет Сокджин. Медные волосы омеги стали немного длиннее, но сам он совсем не изменился. Бросая взгляд на того, кто ведëт авто, Чимин вскрикивает от радости.       Драконьи глаза быстро превращаются в полумесяцы, и Намджун громко смеётся, завидев его реакцию. Он подъезжает совсем близко и останавливает машину.       — Как!? Когда? — Чимин топчется на месте, поочерёдно бросая взгляды на всех присутствующих.       — Неделю назад. Мою апелляцию на досрочное освобождение одобрили. Я вëл себя слишком хорошо, — говоря это, Намджун оглаживает короткие волосы. Альфа выглядит заметно похудевшим, но счастливым.       — Вы знали? — Стреляя глазами в Чонгука и Тэхёна, омега хмурит брови.       — Хотели сделать surprise, — Чонгук разводит руки в стороны и улыбается так виновато, что Чимин начинает смеяться. Он обнимает успевшего выбраться из машины Намджуна и мягко похлопывает его по спине.       — Она здесь? — Ноздри Чонгука снова ходят ходуном и Чимин, кажется, понимает, кого он так ждёт.       — Только проснулась. — Намджун снова поворачивается к машине.       Сокджин, склонившись, стоит у открытой задней двери и возится с ремнями. Когда он выпрямляется, Чимин слышит рядом восхищенный вздох и, повернув голову, с удивлением обнаруживает, что он принадлежит Юнги. Сокджин идёт к ним, удерживая в руках самое красивое создание, которое когда-либо видел Чимин.       Малышка, одетая в милый жёлтый комбинезон и вязаный белый чепчик, жмётся к груди папы, рассматривая всех заспанными глазками. Её медные волосы доходят до ушей и обрамляют личико крупными волнами. Карамельные глаза смотрят с интересом, а маленький носик едва заметно шевелится, улавливая новые запахи. Чимин ощущает связь мгновенно. Она бьёт как копьё — прямо в сердце. Этот ребёнок сразу становится для него родным.       — Знакомьтесь, это Хоуп. — Намджун протягивает руки, и дочка идёт к нему в объятия.       Чимин и раньше видел малышку на фото, но лишь сейчас может ощутить, насколько она красивая и по-особенному притягательная. Хоуп смотрит слегка стеснительно, опускает длинные ресницы и дует пухлые губки, а когда встречается с ним глазами, очаровательно улыбается, отчего на её щёчках образуются две глубокие ямочки.       Высокий писк, который издаёт Чонгук, разрушает магию момента. Тэхён смеётся и держит его за плечи, потому что тот не может найти себе места. Он смотрит на Намджуна взглядом, полным мольбы, и все вокруг подхватывают смех Тэхёна.       Намджун буравит младшего альфу взглядом всего несколько секунд, а потом малышка сама выгибается, потянувшись к Чонгуку. Отец вздыхает и, закатив глаза, передаёт малышку в сильные руки. Аккуратно прижимая ребёнка к себе, Чонгук всё ещё продолжает смотреть с мольбой.       — Можно. — Намджун устало машет рукой, и все смотрят на то, как Чонгук наклоняет голову к макушке ребёнка.       Альфа делает глубокий вдох, и его лицо становится таким счастливым и преисполненным радостью, что даже Юнги не сдерживает громкого смеха. Он выходит вперёд, обнимает Сокджина и поздравляет его с воссоединением семьи. Чимин делает то же самое и чувствует себя птенцом, когда старший омега ласково гладит его волосы.       — Нам пора. Родители Хосока немного задерживаются из-за пробок. Мы встретимся на месте. — Сокджин садится за руль и начинает парковать машину. Намджун следует за ним и, когда автомобиль останавливается, он вынимает из багажника большую корзину с цветами.       Маленькие жёлтые лютики хранят в себе тепло солнечного света, и Чимин с благодарностью смотрит на нежные бутоны. Их так много, что они похожи на яркое облако среди серой зимы. Чимин вытягивает руку, хватается за ладонь Юнги, и они идут вслед за остальными.       Шаги даются Чимину нелегко. Он не был на похоронах и после не мог заставить себя посмотреть на могильную плиту с именем Хосока, выбитым на белом мраморе. Сейчас он знает, кто виноват в смерти его друга, и чувство вины больше не съедает его душу так сильно. Запах Юнги становится опорой, за которую омега хватается так же сильно, как за его ладонь. Он прикрывает веки и позволяет вести себя, и, лишь когда Юнги останавливается, Чимин открывает глаза.       Они стоят на аккуратном клочке земли, посреди которого располагается мемориальная плита с надписью: Чон Хосок 1997 — 2015       Чуть ниже Чимин видит фразу, от которой ему хочется заплакать навзрыд.       «Надежда никогда не умолкнет».       Он чувствует тепло по правую сторону и ощущает, как в его ладонь вплетаются пальцы Тэхёна. Его запах совсем близко, и Чимин не может видеть всё чётко из-за пелены слёз на глазах, но он чувствует. Чувствует через связь, насколько они близки, как крепко все они держатся за руки, пока оплакивают человека, подарившего им надежду. Потомки Волка прощаются с лучшим из своих собратьев, и воздух вокруг наполняется обилием горьких феромонов.       Чимин провожает друга в последний путь, потому что знает — тот должен перейти грань. Омеге горько от того, что он больше никогда не ощутит его незримого присутствия и не увидит во сне образ яркой птицы, но ему нужно отпустить. Хосок заслуживает того, чтобы быть свободным.       Рассматривая жëлтые лютики, которые Намджун поставил у основания плиты, Чимин чувствует, как Тэхён сильно сжимает его ладонь. Он поднимает взгляд на друга и видит, что тот смотрит перед собой, широко раскрыв глаза.       — Не может быть... Сейчас середина февраля. Откуда она здесь? Это просто невозможно... — Альфа шепчет это почти беззвучно, но Чимин слышит его.       Прослеживая взгляд Тэхёна, Чимин видит в двух метрах над землёй маленькую яркую птичку. Питта передвигается резкими и короткими движениями, пока не спускается вниз. Омега нисколько не удивляется её присутствию, потому что видел эту яркую малышку много раз в своих снах.       — Я же говорил тебе. Он покажет...       Дрожь Тэхёна ощущается через соприкосновение ладоней. Птица садится на плиту и крутит маленькой головкой, пока не перемещается на ручку корзины. За её передвижениями наблюдают все. Здесь, в Сеуле, среди зимы, райская пташка, обитающая только на острове Чеджу, вселяет в сердца присутствующих веру в будущее.       — По–ка, — звонкий детский голосок разрывает тишину. Малышка, всё ещё сидящая на руках у Чонгука, машет маленькой ручкой, и отчего-то ясно улыбается яркой птице.       Джин охает от неожиданности и оказывается рядом, чтобы взять дочь на руки. Его глаза полны слёз, но запах излучает спокойствие, которое окутывает всех присутствующих. Хоуп так и продолжает махать ладошкой, и птица срывается с земли. Она набирает высоту, пока не превращается в маленькую точку, а затем и вовсе исчезает, будто растворившись в небе.       Лишь моргнув, Чимин позволяет слезам скатиться по щекам. Он шепчет тихое «до встречи», а когда оборачивается, видит рядом родителей Хосока. Никто не заметил момента, когда они пришли и встали рядом, образуя ровный полукруг. Чимин встречается с ними глазами и чувствует, как начинает образовываться новая связь с каждым из них.       У мамы Хосока всё такие же красивые зелёные глаза, но морщин вокруг них намного больше. Его отец беспрерывно смотрит на Хоуп, и на его грустном лице постепенно расцветает улыбка.       Отпуская руку Юнги, Чимин всё ещё чувствует его присутствие. Юнги в нём слишком глубоко, под самой кожей — это навсегда. Омега делает шаги, пока не останавливается и не всматривается в тепло, которое излучают зелёные глаза напротив. Женщина прижимает к себе ежедневник в кожаном переплёте и, когда Чимин опускает голову в уважительном поклоне, нежно ему улыбается.       — Здравствуй, Чимин. — Тонкая ладонь тянется к его щеке, и омега ощущает, что готов вновь расплакаться, но теперь от облегчения. Они его не ненавидят. Знают, что смерть Хосока — не его вина. Всегда знали, но Чимин отказывался от мысли, что он заслуживает прощения.       — Мне так жаль... — Чимин плачет навзрыд. Его совсем не смущает присутствие остальных, сейчас самое главное — донести до родителей Хосока, насколько он сожалеет.       — Не нужно, мой мальчик, — женщина обращается к нему так же, как когда-то обращалась к Хосоку, и от этого сердце Чимина наполняется благодарностью. — Ты сделал всё правильно. Ты такой смелый. — Тёплые объятия обволакивают его хрупкое тело. — Благодаря тебе и остальным всё, чего хотел Хосок, стало реальностью.       Связь между ними крепнет с каждой секундой, и Чимин может понимать, насколько правдивы сказанные слова.       — Хочу, чтобы это было у тебя. — Отстранившись, мама Хосока протягивает ему ежедневник, и Чимин берёт его дрожащими руками.       — Что это? — Сердце пропускает удар.       — Открой, посмотри. Это теперь твоё.       Чимин отступает на пару шагов назад и врезается в грудь Юнги, который всегда находится рядом. Он так и остаётся стоять, ощущая спиной необходимое тепло. Руки всё ещё плохо слушаются, но он всё же открывает первую страницу.       На ней изображены летящие птицы, хаотичные штрихи грифельным карандашом и записи, которые Чимин не может прочитать из-за нахлынувших слёз. Он наспех переворачивает страницы — на каждой из них строки, наброски и заметки. На одной Чимин видит скетч с собственным лицом.       Тэхён подходит ближе и тихо спрашивает разрешения посмотреть. Альфа поглаживает одну из страниц длинными пальцами и плотно смыкает губы. Его запах меняется, становится тонким и уязвимым. Руки Чонгука обвиваются вокруг торса альфы, а стойкий мускус будто пытается придать тому сил. Он держит Тэхёна так уверенно, что Чимин невольно ловит себя на мысли, что его друг навсегда в безопасности.       Дрожь становится неконтролируемой, когда он снова видит свой силуэт на одной из страниц. Его на них так много... Юнги кладёт свои ладони на его локти и аккуратно придерживает дрожащие руки, пока Чимин продолжает листать. Он сейчас так уязвим, но чувствует себя неимоверно сильным одновременно. С ним рядом его семья, и он больше никогда не будет один.       Позволяя слезам рисовать на щеках новые дорожки, Чимин пролистывает дневник Хосока до самого конца, а затем открывает первую страницу, чтобы вновь взглянуть на неё. Первая строчка, написанная красивым почерком, заставляет услышать удары собственного сердца где-то в ушах.       «Меня зовут Чон Хосок, и я Первородный...»       Чимин захлопывает дневник и с силой прижимает его к груди. Он поднимает голову к небу и говорит тихое: «Спасибо». Ощущая прикосновения к своему лицу, волосам, плечам и спине, Чимин не может разобрать, кто именно дотрагивается до него, но это не важно. Это сейчас необходимо. Они находятся в моменте максимальной близости, даже запахи сплетаются в один приятный и многогранный аромат.       Благодарность, наполняющая сердце, кажется, может разорвать его на части. Чимин так и продолжает смотреть в ясное небо своими двойственными глазами. В отблесках взявшегося из ниоткуда солнца он видит луч, который светит для них в этом новом мире. В мире, где каждый из них свободен и счастлив. В мире, где есть надежда...

Ушёл Волк, но оставил людям великий дар, имя которому надежда…