Детские игры.

Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь тяжелые шелковые занавеси спальни Малфоя, мягко коснулись век Гермионы. Она проснулась от странного ощущения тепла и приятной тяжести, обвившей ее талию. Открыв глаза, она застыла, пытаясь осознать реальность происходящего. Она лежала в просторной четырехспальной кровати с резными столбиками из темного дерева. Интерьер комнаты дышал холодной, сдержанной роскошью, но это было не главное. Главное было рядом. К ней, прижавшись всем телом, спал Драко Малфой. Не высокомерный семнадцатилетний противник, а мальчик лет шести-семи. Его светлые ресницы трепетали на щеках, а губы были слегка приоткрыты. Он крепко обнимал ее, уткнувшись носом в ее плечо, а в его маленькой руке был зажат край ее просторной ночнушки, которую на ней, судя по всему, оставили заботливые (или беспечные?) руки. Гермиона осторожно попыталась высвободиться, но стоило ей пошевелиться, как мальчик нахмурился и притянул ее еще крепче, пробормотав что-то невнятное: — Не уходи, Герми... Сердце Гермионы на мгновение замерло. «Герми». Это детское прозвище резало слух и вызывало прилив абсурдной нежности, которую она тут же попыталась подавить. Дверь в спальню тихо открылась, и на пороге показалась Пэнси Паркинсон. Увидев, что Гермиона не спит, она состроила гримасу, в которой читались усталость и легкое отвращение. — О, проснулась. Иди завтракать. Он обычно спит еще полчаса. — Что... что случилось? — прошептала Гермиона, осторожно гладя спящего Драко по голове, чтобы не разбудить. — Что случилось? — передразнила Пэнси. — Твое варево сработало идеально, Грейнджер. Теперь у нас есть привязанный к тебе малыш Малфой, который паникует, стоит тебе исчезнуть из поля зрения. А Блейз, — она кивнула в сторону гостиной, — уже второй день роется в каждой книге по зельеварению, какие смогли выцарапать из фамильной библиотеки Малфоев. Без толку. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Второй день»? Значит, она проспала долго. И этот... этот ребенок... Маленький Драко заворочался и открыл глаза. Сонные, серо-голубые, они на секунду смотрели без понимания, а потом осветились абсолютным, безоговорочным восторгом. — Герми! — он сел в кровати и тут же обвил ее шею руками. — Я думал, ты опять ушла! Его голос был высоким и звонким, без привычной ей язвительности. — Я... я никуда не уходила, — неуверенно сказала Гермиона, ощущая, как ее охватывает странная смесь паники и умиления. Он был таким... беззащитным. — Голоден, — заявил Драко, не выпуская ее из объятий. — Пойдем есть? В столовой их ждал Блейз Забини. Он выглядел изможденным. Перед ним на столе была разложена гора фолиантов, а несколько пустых пузырьков из-под энергетических зелий валялись рядом. Увидев их, он откинулся на спинку стула. — Ничего, — сказал он мрачно, еще до того, как Гермиона успела спросить. — Ни в «Тайнах обратных метаморфоз», ни в «Трактате о случайной ретроградности сознания» нет ни единого упоминания об антидоте к такой конкретной смеси. Только общие теории, каждая из которых требует ингредиентов, либо вымерших, либо хранящихся в Департаменте магических правопорядков под семью печатями. Поздравляю, Грейнджер. Ты совершила прорыв в запретной магии. — Не надо сарказма, Забини, — огрызнулась Гермиона, усаживая за стол маленького Драко, который наотрез отказался садиться на свой стул, предпочтя ей колени. — Я должна вернуться на уроки. Мое отсутствие уже наверняка заметили. — Отлично, — проворчал Блейз. — А что с ним? — он кивнул на Драко, который с довольным видом намазывал мед на тост, явно наслаждаясь близостью Гермионы. — Возьми его с собой, — небрежно бросила Пэнси, наливая себе чай. — Твой новый лучший друг. — Не может быть и речи! — возмутилась Гермиона. Но ее протест был прерван. Уловив суть разговора, Драко резко обернулся, и его лицо исказилось от ужаса. — Ты уходишь? Без меня? — в его голосе задрожали слезы. — Драко, мне нужно в класс, — попыталась объяснить она мягко. — Нет! — он вцепился в ее рубашку. — Нет, нет, нет! Ты не пойдешь! Или... или возьми меня с собой! Пожалуйста, Герми! Блейз и Пэнси обменялись взглядами. Положение было безвыходным. Оставить плачущего, впавшего в истерику наследника Малфоев одного в общежитии было невозможно. А объяснить его присутствие — тем более. Так Гермиона Грейнджер, отличница и гордость Гриффиндора, отправилась на лекцию по истории магии, пряча под своей просторной мантией самого неожиданного «контрабандиста» в истории Хогвартса. Маленький Драко сидел у нее на коленях, закутанный в складки ткани, притихший и послушный, как только она пообещала не оставлять его. Профессор Биннс монотонно бубнил о Гоблинских восстаниях, и Гермиона пыталась делать вид, что конспектирует, одной рукой удерживая перо, а другой — осторожно обнимая невидимого пассажира. Он был удивительно спокоен, лишь изредка тихонько теребил ее свитер. Раз или два он начал что-то шептать, и ей пришлось изобразить приступ кашля, чтобы заглушить его. На перемене, укрывшись в глухой нише у окна, она дала ему глоток воды из фляжки и печенье из столовой. Он смотрел на нее широко открытыми глазами, полными обожания. — Ты самая лучшая, Герми, — серьезно сказал он, и ее сердце снова предательски дрогнуло. Это было так непохоже на того Малфоя, который обзывал ее «грязнокровкой». Весь день прошел в таком же нервном напряжении. Она чувствовала себя шпионом в тылу врага, хотя враг... враг мирно посапывал у нее под мантией. Страх быть разоблаченной боролся в ней с нарастающей жалостью и чувством ответственности. Ведь это она виновата в его состоянии. К вечеру она была морально и физически истощена. Вернувшись в гостиную Слизерина, она с облегчением обнаружила, что Блейз и Пэнси куда-то исчезли, вероятно, продолжая свои безуспешные поиски. Гостиная была пуста и тиха, освещена лишь мерцающим огнем в камине. Маленький Драко, наконец выпущенный на свободу, потянулся и зевнул. День, полный впечатлений и тайн, дался ему нелегко. — Я устал, Герми, — сказал он, потирая глаза кулачком. — Пора спать, — согласилась она, и рука ее сама собой потянулась поправить его растрепавшиеся волосы. — Расскажи сказку? — попросил он, уже забираясь на диван и укладывая голову ей на колени. Гермиона замерла. Она не знала сказок, которые рассказывали маленьким волшебникам из чистокровных семей. В голову лезли только «Гарри Поттер и философский камень» или отрывки из «Истории магии», но это явно не годилось. — Жил-был... один очень упрямый мальчик, — начала она неуверенно, глядя на огонь в камине. — Который всегда хотел, чтобы все было по-его́му. — Как я? — пробормотал Драко, его веки уже тяжелели. — Немного похож, — улыбнулась она против воли. — И однажды он нашел... самую умную и храбрую девочку на свете. Но сначала он был к ней очень несправедлив. — Глупый, — сонно выдохнул Драко. — Да, — прошептала Гермиона. — Очень глупый. Но потом... потом все изменилось. Она тихо рассказывала, поглаживая его по голове, пока его дыхание не стало ровным и глубоким. Огни в камине танцевали, отбрасывая длинные тени на стены. В этой тишине, под мерный треск поленьев, ужас от ситуации ненадолго отступил, уступив место странному, хрупкому спокойствию. Аккуратно, чтобы не разбудить, она подняла его на руки (он был таким легким!) и отнесла в спальню. Уложив в постель, она попыталась высвободить край одеяла, который он, по привычке, успел ухватить. Но его пальцы снова сжались. — Останься, — пробормотал он сквозь сон. И Гермиона, сдавшись, опустилась в кресло у кровати, наблюдая, как спит этот маленький, капризный, безумно привязанный к ней мальчик — живое напоминание о ее ошибке и о совершенно новом, пугающем мире, в котором она неожиданно оказалась. Путь назад был закрыт. Придется искать выход вперед. Завтра.