Теория большой глупости

Входящее сообщение Чон Чонгук, 12 класс [10:17 pm] Хочу тебя       Тэхён прочитывает сообщение, по привычке стирает и откладывает телефон в сторону. Никаких улик. Кроме той, что виднеется у него на шее после последнего вечера, проведенного с Чонгуком.       «Паршивец», — шепчет себе под нос Тэхён, замазывая засос тональным кремом, стоя в ванной комнате перед зеркалом. Он так и знал, что однажды Чонгук не сдержится и напортачит. Входящее сообщение Чон Чонгук, 12 класс [10:19 pm] У отца отпуск с сегодняшнего дня. На десять дней. Намджун завтра дежурит в день?

Исходящее сообщение

Чон Чонгук, 12 класс

[10:20 pm]

В ночь.

Прекрати написывать, он рядом.

Входящее сообщение Чон Чонгук, 12 класс [10:20 pm] Ты с ним в постели?

Исходящее сообщение

Чон Чонгук, 12 класс

[10:21 pm]

Я ванной,

замазываю твои вчерашние засосы.

Отстань и иди спать.

Завтра в школу.

Входящее сообщение Чон Чонгук, 12 класс [10:22 pm] Не занимайся с ним сексом. Пожалуйста.       Тэхён закатывает глаза. Какой уж тут секс, когда у него засос на шее от другого. Он теперь неделю будет скрывать его, убеждая Намджуна, что устает на работе, или сочиняя, что из-за большого количества прописанных ему витаминов он не всегда хорошо себя чувствует. Это всегда прокатывает. Намджун убежден, что все во благо.       Стерев все сообщения и ничего не ответив, он парой касаний переводит телефон в режим «полет» до утра. Чонгук первый никогда не перестанет писать. Будет продолжать закидывать его сообщениями, не давая забыть о себе ни на секунду.       А он и не забывает. Чонгук у него в мыслях постоянно. Ведь Тэхён вот уже почти месяц спит со своим учеником. Не меньше двух раз в неделю. Сумасшествие. Как такое вообще можно выбросить из головы? Он не может сосчитать количество вечеров, когда рыдал в подушку оттого, что собственноручно разрушает свою жизнь. И каждый раз решает, что все, он поставит точку, он вычеркнет Чонгука из своей жизни, не позволит уничтожить свой брак и свое спокойствие, а потом снова рассыпается под чужими поцелуями, позволяя снять с себя одежду. Он ненавидит себя за это. Но продолжает тонуть в грехе. Он слишком прекрасен. И с каждым днем Тэхёну все сложнее повернуть назад.       Он опускает руку с перепачканными в тональном средстве пальцами и смотрит на себя в отражении. Кого он видит? Еще несколько недель назад он сказал бы, что видит уставшего омегу с потухшим взглядом, который не понимает, ради чего просыпается по утрам, ведь жизнь стала однообразной рутиной. Он словно жил лишь для того, чтобы дома был уют и порядок, чтобы муж был счастлив, спокоен и сыт, чтобы родители гордились, что их сын вырос хорошим, достойным человеком. И чтобы во что бы то ни стало родить мужу ребенка.       Кого он видит в зеркале сегодня? Он видит молодого, сексуального омегу, со здоровым цветом лица и блеском в глазах, кем-то обожаемого, довольного, счастливого. Омегу, который знает, чего хочет, и знает, кто может это все ему дать.       То, что он обожаем, он чувствует ежесекундно. И это совсем не то, что он чувствует от мужа. Намджун его любит, он для него дом, семья, родной человек. Чонгук же… на нем помешан. В хорошем смысле этого слова, если такое вообще возможно. Он влюблен, необузданно и дико. Он без ума.       А Тэхён чувствует, что пропадает. Что скучает по теплым губам, восторженно зацеловывающим каждый изгиб его тела. По жарким объятиям после секса. По тихим разговорам. Он начинает влюбляться в эти мелочи. Влюбляется в то, как они спорят во время занятий, и в то, как Чонгук приносит ему самый вкусный пончик из бистро на углу. Влюбляется в глупые сообщения, от которых каждый раз закатывает глаза. В его улыбку, во взгляды. Влюбляется в то, как взмокший, вымотанный Чонгук падает на его грудь, едва кончив. Тэхён вздыхает. Что же он натворил со своей жизнью?       — Эй. — В ванную входит Намджун.       Тэхён бросает беглый взгляд на свою шею и успокаивается, что все надежно скрыто.       Муж останавливается позади. Тэхён чувствует его голую грудь своими лопатками, скрытыми простой шелковой пижамой. Намджун возвышается над ним и ростом, и телосложением — он почему-то начал забывать, как рядом с ним спокойно.       — Красивый. Ты у меня самый красивый, — говорит Намджун, целуя его в макушку. — Идем в постель?       Его руки накрывают талию, задирая край пижамы, и оглаживают низ живота.       — Думал спать лечь пораньше, — сочиняет на ходу Тэхён. Сна ни в одном глазу. — Устал.       — Хочешь чего-нибудь приятного перед сном, чтобы лучше спалось? — Намджун касается губами изгиба его шеи.       Тэхён знает, что «чего-нибудь приятного» начнется с прелюдий, а закончится полноценным сексом, и пораньше он не ляжет до тех пор, пока спать не захочется Намджуну. И он качает головой, отказываясь.       — Уверен?       — Да. Пойдем спать.       Тэхён забирает со столешницы телефон и возвращается в спальню. Забравшись сразу под одеяло, он обнимает подушку и расслабляется.       — Тебя Чимин уже обрадовал? — Намджун укладывается рядом и сгребает Тэхёна поближе к себе.       — Нет. Чем? — хмурит лоб он. Они с Чимином последнее время стали реже созваниваться. Нет, вовсе не потому, что на Тэхёна слишком сильно давит совесть. Вовсе не поэтому. Просто Чимин сильно занят Джиуном.       — Он уговорил Юнги взять несколько дней отпуска, так что скорее всего они приедут сразу после Рождества.       Настроение Тэхёна вмиг взлетает, и он издает радостный писк. Как же жутко он соскучился по Чимину. Как давно не видел Джиуна.       — Я думал, они так и не соберутся к нам приехать.       — Ты же знаешь способности Чимина к переговорам. Ему стоит только захотеть, — улыбается Намджун.       Тэхён знает, что он тоже сильно скучает по брату и племяннику. Уверен, что приезд родных пойдет им на пользу. Жаль только, что приедут после праздников, а не перед ними, чтобы отметить вместе. Тэхён тоскует по тому, как было раньше, когда вся семья собиралась за одним большим столом. Все так сильно изменилось.       — А что насчет самого Рождества? — спрашивает он у Намджуна.       — Буду дежурить в ночь на Рождество, — сожалеюще поджимает губы муж, погладив Тэхёна по щеке.       — Я буду один?       — Прости. Я правда ничего не могу с этим сделать. Штат пожарного отделения маленький, некоторые парни по несколько лет подряд не отмечали Рождество с близкими.       — Я понимаю, все в порядке. Не волнуйся об этом, — кивает Тэхён, погладив его по плечу.       — Мы устроим Рождество позже. Хочешь, съездим куда-нибудь в горы? Покатаемся на сноубордах. Мы миллион лет никуда не выбирались.       — Хорошая идея.       — Тогда так и поступим.       Намджун прижимает его к себе и целует. Тэхён, чувствуя новый поток вины, гасит свет и становится пластилином в его руках, позволяя зайти гораздо дальше поцелуев.

***

      Тэхён не планирует на свое Рождество ничего особенного. Они с Намджуном сходятся на том, что поужинают вдвоем перед тем, как он уедет на дежурство, поэтому весь день, пока муж отсыпается перед работой, он проводит на кухне. Делать больше особенно нечего, поэтому парой блюд он не ограничивается, готовит закуски и даже десерт.       На поздний вечер, тогда, когда муж уедет на работу, он заготовил себе бутылку красного сухого вина и специи, чтобы сварить глинтвейн. Может быть он даже вынесет кресло на веранду и посидит там с бокалом, укутавшись в шерстяной плед. Посмотрит на то, как падает снег.       О том, что в Рождество будет один, Чонгуку он не сказал. Тому, как и всегда, это и не потребовалось, и спустя час после того, как уехал Намджун, тот появляется на пороге его заднего двора.       — С Рождеством, — широко улыбается он и стряхивает с темной макушки снег. Кончик его носа красный — явно бежал без шапки от самого дома.       — С Рождеством, — впускает его в дом Тэхён, улыбаясь краешками губ.       Чонгук сбрасывает с плеча рюкзак, оставляя его на полу, разувается и проходит.       — Я сказал родителям, что иду к друзьям. До утра.       У Тэхёна по телу пробегают мурашки от этого «до утра». Ещё ни разу Чонгук не оставался на всю ночь. Обычно он уходил после полуночи, чтобы вернуться домой и не получить нагоняй. Как-то раз он со смешком поделился, что родители и так считают, что он стал слишком много «гулять». Отец и вовсе уже догадывается, что у сына появилась омега. Чонгук все отрицает.       — Ты голодный? — Тэхён поплотнее прикрывает заднюю дверь и поворачивается.       — Угу, — отвечает тот, уже запихивая в рот любимые Намджуном канапе с креветками.       Тэхён не сдерживает улыбки.       — Сядь за стол нормально и поешь.       — Не хочу. — Прожевав, он облизывает губы и движется к нему. — Я же не есть пришел.       — А для чего? — задает Тэхён вопрос, ответ на который очевиден для них обоих. Но Чонгук его удивляет.       — Провести Рождество с тобой, — заглядывает он ему в глаза. — У меня есть подарок.       — Подарок? — переспрашивает Тэхён. Он и не подумал о том, чтобы приобрести что-то для Чонгук. Он не думал, что они в таких отношениях.       — Да. Не волнуйся, я не сильно тратился.       Чонгук лезет в брошенный у порога рюкзак и достает подарочную коробку размером не больше раскрытой ладони. Он смущенно протягивает ее Тэхёну, который теряется от неловкости и долго просто смотрит на закрытую коробку, перевязанную переплетенными лентами красного и зеленого цветов.       — Чонгук, — расстроенно выдыхает он. — У меня ничего для тебя нет. Прости. Я совсем не подумал.       — Нет-нет, — быстро качает головой он. — Ты не должен был, не волнуйся. Просто открой коробку.       Тэхён несет ее в гостиную. Усаживается на диван, кладет ее на колени и медленно тянет за край нарядного банта под пытливым взглядом Чонгука. Ленты развязываются, соскальзывают Тэхёну под ноги. Он открывает коробку и задерживает дыхание. Внутри лежит миниатюрный квадратный холст, а нем изображен он, сидящий у заснеженного окна, в объемном светлом свитере и с бокалом красного вина.       — Я тебя таким вижу.       Тэхён изумленно моргает, разглядывая рисунок и пытаясь осмыслить слова Чонгука.       — Ты нарисовал это? Ты рисуешь?       — Да. Было настроение порисовать. Прости, что рисунок такой маленький. Я подумал, что ты не сможешь хранить большую картину, поэтому купил самый маленький холст, какой смог найти.       — Чонгук, это невероятно, — шепчет он, поднимая на него глаза. — Меня ещё никогда никто не рисовал.       — Тебе понравилось? — Чонгук усаживается рядом с диваном на ковер и смотрит на него снизу вверх.       — Очень. Мне очень нравится, Чонгук, — кивает Тэхён и вновь любуется картиной. Как бы он хотел поставить ее в красивой рамке на свою прикроватную тумбу.       Чонгук расплывается в довольной улыбке, наблюдая за ним.       — Я думаю, что у тебя настоящий талант. Зачем тебе полицейская академия?       — Да это же так, баловство. — Он отмахивается.       — Ты мог бы стать художником. Или пойти в какую-нибудь творческую профессию.       — Но я хочу быть полицейским.       — Легкие пути не для тебя, да? — усмехается Тэхён. Он уже понял, насколько Чонгук уперт и целеустремлен.       — Верно. — Он прикрывает глаза и касается губами его коленей по очереди. Прижимается к ним щекой, трется носом и выглядит таким очаровательно нежным, влюбленным, что у Тэхёна крошится сердце.       Поцелуи Чонгука поднимаются вверх. Он привстает на коленях, чтобы усесться прямо перед ним, и обхватывает его голени ладонями, продолжая целовать их через мягкую ткань домашних кашемировых брюк. Тэхён тихо выдыхает. Пальцы Чонгука цепляются за его штаны с обеих сторон и медленно спускают их вместе с нижним бельем, оставляя Тэхёна в одном только джемпере.       Касания губ на голой коже бедер сводят с ума. Он откидывается на спинку дивана и позволяет Чонгуку развести его колени в стороны, раскрываясь перед ним. Поцелуи спускаются на внутреннюю сторону бедра, где отзываются во всём теле предвкушением и дрожью. Он чувствует, как намокает, и оттого пальцы на ногах поджимаются, а пятки сильнее упираются в софу.       Чонгук обхватывает его за бедра и тянет на себя. Тэхён оказывается совсем близко к его лицу, и это все еще его смущает. Зато не смущается Чонгук, который без раздумий принимается вылизывать. Старательно, слушая, как он отзывается, и мотая на ус, как приятнее. А Тэхён показывает, направляет и дуреет от ощущений.       Приближаясь к грани, он отталкивает Чонгука, опрокидывая его на мягкий ковер, и усаживается сверху. Чонгук смотрит на него безумно, вожделенно, и только зарумянившиеся от избытка эмоций щеки выдают его юный возраст и неопытность. Его грудная клетка ходит ходуном, пока Тэхён расстегивает его джинсы и берет в ладонь член. Он никогда не был большим любителем оральных ласк — с Намджуном он проделывал это нечасто, но все же иногда делал приятно таким образом. Для галочки, без удовольствия. Смотря на Чонгука же, его приводит в возбуждение мысль, что это он, он покажет ему, как может быть приятно.       Чонгук понял, куда Тэхён ведёт — это видно по его тревожному взгляду. Он мечется им от собственного члена к его лицу, облизывает свои губы и смиренно ждет, сделает это Тэхён или нет. И он делает, потому что самому очень хочется. Не взять в рот член, вовсе нет. Ему хочется сделать хорошо, показать другой мир, стать первым. Ещё немного, и они разойдутся, больше никогда друг с другом не встретятся, прекратится это сумасшествие, но Чонгук Тэхёна вряд ли когда-нибудь забудет.       Ему впервые по-настоящему это нравится. То, как язык обводит нежную головку, давит на неё самым кончиком, облизывает. То, как берет ее в рот, не пуская глубоко, но самозабвенно катая её между губами и помогая себе языком. Чонгука потряхивает.       — Тэ… — тянет он, запрокидывая назад голову, когда Тэхён скользит губами вниз по его стволу. Он делает это медленно, ведь хочет показать Чонгуку все, на что способен. Трудно, но он пропускает член в горло, пытаясь расслабиться. Чонгук сходит с ума. — Я больше не могу, прекрати, — выдавливает он.       — Кончай, — произносит Тэхён, на секунду выпустив член изо рта.       Он снова принимается ласкать только головку, но активно помогает себе ладонью. Чонгука накрывает за считанные мгновения. Тэхён смотрит на него из-под полуприкрытых ресниц, показывая, как его рот наполняется спермой. У Чонгука дрожат бедра.       Они не поднимаются с пола, так и оставшись лежать на ковре. Только плед стягивают с дивана, чтобы им укрыться и продолжать нежить друг друга в объятиях. Чонгук не сводит с него взгляда и не спускает с его тела своих любопытных ладоней. Смотрит так, словно Тэхён для него целый мир. Это настолько невероятно, насколько и пугающе. Его это до ужаса пугает.       — Мы на следующей неделе не увидимся, — говорит он Чонгуку, гладя его растрепанные смоляные волосы.       — Почему? — голос Чонгука пронизан тревогой. Он приподнимается и заглядывает Тэхёну в глаза.       — К нам приедут погостить родные. Младший брат Намджуна с семьей.       — Оу. Ладно. — Чонгук понимающе кивает, но уголки его губ, погрустнев, опускаются. — Но я буду писать.       Тэхён закатывает глаза и улыбается:       — Кто бы сомневался?       Наверное, стоит переименовать контакт Чонгука в телефоне. Он ходит каждый день по лезвию ножа. Ведь вряд Намджун поверит, что сообщения о том, как сильно хочет и где возьмет, Тэхёну пишет друг.

***

      Намджун подкидывает Джиуна, ловя его и расцеловывая щеки, отчего племянник визжит и заливается смехом. Тэхён и Чимин, подперев головы руками, наблюдают за их идиллией.       Чимин вместе с Джиуном приехали в начале недели, в то время как Юнги обещал вырваться лишь к выходным, и то на пару дней — на работе возник непредвиденный завал. И вот уже три дня Намджун не отлипает от ребенка, а тот и радуется такому количеству внимания.       — Не хочу на работу, — жалуется Намджун, усаживая племянника себе на шею.       — Иди-иди. Дай хоть Джиуну отдохнуть от тебя, — усмехается Тэхён.       — Я не видел его полгода!       — Меня тоже, но меня ты на руках не таскаешь! — оскорбляется Чимин.       — Наверное это потому, что с тех пор, как я последний раз таскал тебя на руках, ты потяжелел килограммов на тридцать?       — Ах ты… Вот так приезжай в гости к старшему брату. На руках не носят, оскорбляют…       Намджун смеётся и подходит к Чимину, чтобы поцеловать его в макушку. Он передает ему сына и бросает взгляд на часы.       — Поезжай, а не то опоздаешь. — Тэхён встает из-за стола, чтобы его проводить.       — Вы дома будете? — Намджун накидывает куртку и вешает сумку с вещами на плечо.       — Ну да, — кивает он.       — А у тебя разве нет сегодня занятия с Чонгуком?       — А, ну… Нет, наверное, останусь с Чимином.       — Сплетничать будете? — улыбается муж.       — Конечно. Только и ждали, когда ты на работу свалишь. — Тэхён приподнимается на носочках и клюет Намджуна в губы.       — До завтра.       Намджун целует его, долго и трепетно, прижимая к себе. С тех пор, как приехали Чимин и Джиун, в Намджуне будто проснулось ещё больше нежности по отношению к нему. У Тэхёна болит сердце и скручивает живот от мысли, что Намджун не заслуживает этого дерьма. Он едва не плакал, пока муж ласкал его тело в постели накануне вечером, а утром делал то же самое в душе. У того будто второе дыхание в любви к Тэхёну открылось. Он хочет его еще чаще, чем прежде, не упускает момента, чтобы поцеловать. И продолжает говорить о ребенке, конечно. Намджун говорит, что видит в нем изменения. Тэхён их тоже видит. Только знает, что причина им — молодой любовник, а не любимый муж.       Стоит ему только закрыть за Намджуном двери, как телефон начинает разрываться сообщениями. Входящее сообщение Ч. [6:14 pm] Он уже уехал? [6:14 pm] Давай увидимся [6:14 pm] Я соскучился. Очень сильно.

Исходящее сообщение

Ч.

[6:15 pm]

Я же тебе говорил,

на этой неделе не могу.

У нас гости.

Входящее сообщение Ч. [6:16 pm] Вырвись на пару часиков. У нас занятие сегодня. Ты обещал готовить меня к поступлению. До него осталось несколько месяцев.

Исходящее сообщение

Ч.

[6:16 pm]

Прекрати манипулировать.

Входящее сообщение Ч. [6:17 pm] Я приду на занятие к тебе домой.

Исходящее сообщение

Ч.

[6:17 pm]

Не смей, понял?

      — Ты где потерялся? — выходит из кухни Чимин с сыном на руках.       — Да вспомнил тут, — кусает губы Тэхён, смотря на три переливающиеся точки в диалоге — Чонгук набирает сообщение. — Ученик напомнил, что сегодня у нас занятие.       — А, репетиторство? Тот пацан без футболки? — Чимин расплывается в ухмылке.       — Угу. До поступления несколько месяцев осталось.       — Поезжай, конечно. Мы с Джиуном справимся пару часов и без тебя. Папе пока позвоним, да? — спрашивает он у сына.       — Ты уверен? Вообще-то я ему говорил, что на этой неделе скорее всего не получится.       — Все нормально, Тэ. Ты не обязан из-за нашего приезда переворачивать все свои планы, — заверяет его Чимин.       Тэхён колеблется. Чонгука увидеть хочется. Чего лгать самому себе? Он соскучился не меньше. Да, они видятся каждый день в школе. На уроках или мельком, в школьных коридорах. Но это все не то. Это не горячие поцелуи и касания, не жаркий шепот, не стоны и шлепки тел, не долгие разговоры после. Но ведь он уже сказал, что занятие отменил и будет дома.       В висках стучит от мыслительного процесса. Он пытается взвесить за и против тщательно, думать холодной головой, но у него ничего не выходит, ведь тело уже пронизано волнением.       — Это часа на полтора, не больше, — на выдохе обещает Тэхён Чимину.       — Мы сходим пока в ванную. Джиун от вашей огромной без ума. Надеюсь, у нас тоже когда-нибудь будет свой большой дом, — мечтательно вздыхает Чимин.       — Вы хотите дом?       Они поднимаются на второй этаж, и пока Тэхён ищет, что бы ему надеть, Чимин с сыном устраиваются на полу возле кровати на пушистом ковре, наблюдая за ним.       — Да. Если рожу ещё, нам некуда даже кроватку для второго малыша ставить.       Тэхён достает джемпер и прикладывает к себе, крутясь перед зеркалом. Затем откладывает его и берет другой джемпер, точно так же прикидывая его на себе.       — Так вы, значит, все-таки решились на второго?       — Ага, — кивает Чимин. — А ты точно на занятие собираешься, а не на свиданку? Половину шкафа уже перебрал.       — Просто не знаю, сильно ли на улице холодно сегодня, — с заминкой отвечает Тэхён и ныряет головой в джемпер.       — Ну-ну.       Чимин оглядывает его с головы до ног, а затем смотрит прямо в глаза. Тэхён сглатывает, но на провокацию не ведется и выдерживает взгляд.       Идею нанести на губы бальзам и брызнуть на себя духами он мысленно отметает, чтобы не давать Чимину ещё больше поводов для подозрений. Он и забыл, что его ничем не проведешь. Чимин видит его насквозь. Но адреналин внутри плещется, и Тэхён принимает невозмутимый вид, спускаясь вниз, надевая ботинки и накидывая сверху короткую дубленку.       — Я скоро, — бросает он и выходит из дома, по пути к машине набирая Чонгуку.       Тот отвечает уже через пару гудков:       — Привет, — раздается из динамика его голос, и все сомнения и терзания Тэхёна отходят на второй план.       Он садится за руль и перехватывает телефон другой рукой.       — Где ты?       — Сижу на лавке возле спортивного комплекса. Жду, когда один омега позвонит и скажет, куда ехать, чтобы увидеться с ним.       Тэхён глупо улыбается.       — Что ты делаешь возле спортивного комплекса?       — Ходил в тренажерку.       — Зачем?       — Как зачем? Качаться.       — Шведской стенки дома стало недостаточно? — усмехается он, вспоминая, какие массивные на ощупь мышцы Чонгука.       — Совсем не достаточно, ты же понимаешь.       — Ты скоро в дверные проходы будешь боком заходить из-за ширины своих плеч.       — Зато могу трахать тебя на весу.       Тэхёна бросает в жар. Засчитано.       Он прикусывает губу, чтобы совладать с эмоциями. В мыслях начинают путаться откровенные образы. И снова он сжимает бедра, чтобы успокоится хоть немного. Веки невольно опускаются, а с губ слетает вздох.       До слуха доносится тихий стук по стеклу. Тэхён распахивает глаза и бросает взгляд на дом. На кухне у окна стоит Чимин с Джиуном на руках и вопросительно изгибает бровь. Смутившись, Тэхён отворачивается и побыстрее заводит машину.       — Ты здесь? — зовет из динамика Чонгук. — Или уже представляешь?..       — Жди там, — хрипло отзывается Тэхён и отъезжает от дома.       Он сбрасывает звонок и выкатывается на дорогу. До спорткомплекса ехать недолго, но на улице успевает стемнеть к тому моменту, как он оказывается на парковке. Успокоиться за это время он, предсказуемо, не сумел, крутя всю дорогу в голове последние фразы Чонгука. Он даже не знал, что подобное его так сильно заводит. Откровенные фразочки посреди обычного разговора.       — Привет. — Чонгук плюхается на переднее пассажирское замерзший и с покрасневшим носом.       — Ты продрог. — Тэхён касается его побелевшей от холода ладони. — С ума сошел? Сколько ты здесь сидел? Почему не зашел внутрь или не поехал домой?       — Согреешь меня? — Проигнорировав его беспокойство, Чонгук нащупывает внизу рычаг своего сиденья и отодвигает его назад, а после принимается раздеваться.       — Ты с ума сошел?! — Тэхён накрывает ладонью его руки, потянувшиеся к ремню на джинсах.       — Ты же сам сказал. Я продрог.       — Поедем в кафе. Выпьешь горячего чаю, и заодно разберемся с занятием.       — Ты правда думаешь, что я взял с собой учебник? — лукаво улыбается Чонгук, склонив набок голову. — То, что я написал тебе сегодня. Я это имел в виду. Я сильно соскучился. Я хочу побыть наедине с тобой. Мы можем?       — Мы сейчас наедине.       — Тогда поцелуй.       Тэхён опускает взгляд на его губы, а потом переводит его на улицу, смотря как мимо ходят прохожие. Из спортклуба постоянно кто-то выходит, другие заходят. Да и какова вероятность, что кто-нибудь узнает его автомобиль? Или муж проедет мимо на служебной машине.       — Не здесь, Чонгук. — Тэхён заводит мотор и машина плавно трогается с парковочного места.       Они находят, где остановиться: на самом выезде из города, поближе к лесу. Тэхён съезжает с трассы, и они оказываются далеко от чужих глаз, в окружении густых заснеженных елей. Молча, не сговариваясь, начинают раздеваться: Чонгук кидает на заднее сиденье куртку, остается в футболке, но расстегивает на себе черные джинсы, плотно обтягивающие его бедра. Тэхён ещё никогда не видел, чтобы Чонгук носил что-то настолько облегающее.       — Хотел бы, конечно, на весу, но на улице минус десять. — Чонгук перетаскивает на себя Тэхёна, успевшего стянуть только дубленку.       — Ты ненормальный, Чонгук, — закрывает он глаза, подставляясь под поцелуи. — И я вместе с тобой.       — Мне крышу сносит, Тэ. Я только о тебе думаю. — Поцелуи Чонгука исследуют его шею, оттягивают ворот джемпера и касаются ключиц. — Хочу тебя всего зацеловать.       — Не сегодня. — Тэхён пальцами продевает пуговицу брюк через петлю и спускает их с себя. — Давай по-быстрому. У меня осталось не больше сорока минут до возвращения домой.       Чонгук помогает ему избавиться от штанов и нижнего белья. Тэхён остается в одном джемпере тонкой вязки и ботинках.       — У тебя нет презерватива? — впопыхах спрашивает он, устраиваясь удобнее на чужих бедрах.       — Презерватива? — озадаченно переспрашивает Чонгук. — Мы же обычно…       — У меня скоро течка, — объясняет Тэхён, насаживаясь на член. — Тогда не в меня, хорошо?       Но Чонгук, судя по его блаженному выражению лица, его уже не слишком слушает. Он вновь пытается дорваться поцелуями куда угодно, пока Тэхён раскачивается на нем. Сначала неспешно, давая терзать свои губы, затем жестче, раскачивая автомобиль.       Машина наполняется влажными шлепками, стонами, тяжелым дыханием, страстным шепотом. Окна запотевают. Они двигаются навстречу друг другу одержимо и пылко, будто каждый раз последний. Тэхёну нравится это, он в этом тонет. Запретность и неправильность щекочут нервы и доводят до точки невозврата.       Чонгук шарит по его телу руками, задирает его кофту, открывая себе доступ к груди, на которой он тоже немного помешан. Его любимое занятие: заставлять Тэхёна кончать, двигаясь внутри, и остервенело ласкать его соски. Тэхена из-за этого так сильно уносит, что глаза закатываются, а тело становится словно жидкое. И тогда Чонгук начинает вбиваться сильнее, чтобы довести себя до оргазма. Он снимает Тэхёна с члена самостоятельно за мгновение до, подняв его за бедра. Чонгук стонет, а брызги спермы пачкают Тэхёну низ живота и поднятый вверх джемпер.       — Тэхён, — глубоко дышит с закрытыми глазами Чонгук, пока он прижимается к нему грудью и утыкается носом в его мокрую шею, пахнущую им самим, шампунем и потом. — Тэхён, что мне сделать, чтобы ты стал моим?       Тэхён осторожно отстраняется, чтобы изумленно взглянуть Чонгуку в глаза. Но тот смотрит без иронии, без улыбки. Его взгляд надтреснутый, поглощенный им полностью.       — Что мне сделать, чтобы ты ушел от мужа?       — Чонгук… — Тэхён вздыхает и сползает с его бедер. Он усаживается в кресло голыми ягодицами, влажными от смазки, и принимается искать в бардачке салфетки, но их там не оказывается.       — Да, я помню, что ты говорил. Просто… это сложно. Мне не хватает этого часа наедине с тобой.       — Когда Намджун на дежурстве, выходит гораздо больше, чем час.       Чонгук кивает. Он задумчиво одевается, пока Тэхён пытается придумать, как убрать последствия, а затем заговаривает снова, уже тихо и неуверенно.       — Скажи… если после выпускного я спрошу у тебя снова, у меня есть шанс? Есть вероятность, что ты тоже что-то ко мне чувствуешь? Потому что я люблю тебя.       Тэхён молчит. Разглядывает его юное, красивое лицо. Его глаза, глубокие и пронзительные. Мягкую кожу, которой бесконечно хочется касаться. Всё это, ставшее таким родным. У Тэхёна ноет все внутри от мысли, что он должен, он обязан сказать Чонгуку нет. Но по щеке скатывается слезинка, и он отвечает тихое «да».

***

      Тэхён задерживается почти на полчаса дольше, чем обещал. Они кое-как расстались: долго нежились, Чонгук признавался в любви десяток раз, целуя его лицо. Он возвращается домой счастливым, окрыленным. В перепачканной кофте, и до этого нет никакого дела.       Слыша болтовню Чимина с Джиуном в гостевой спальне, Тэхён проскальзывает в свою. Под веселый громкий лепет племянника он стаскивает с себя джемпер и бросает его в корзину для грязного белья, заталкивая поглубже. Обернувшись, он натыкается взглядом на Чимина, держащего сына на руках.       — Как позанимались? — любопытно разглядывает его он.       Тэхён как можно безразличнее пожимает плечами:       — Да как обычно. — Он натягивает свободную футболку и неловко встает напротив. — Может, чаю?       — Давай. Завари пока. Я Джиуна уложу, а то он днем совсем не поспал, и спущусь. Дай мне минут пятнадцать.       Чимин уходит с сыном в спальню, а Тэхён спускается на кухню, включает чайник и лезет в шкафчик, чтобы выбрать чай повкуснее. Хочется чего-нибудь пряного и уютного, и он берет коробочку черного с большим количеством ароматных специй. Спустя несколько минут запах расползается по всему первому этажу.       — Вот это ароматы, — зевает и потягивается Чимин, появившись на пороге кухни.       — Спать уже хочешь? — Тэхён ставит на стол две чашки с блюдцами и заварник.       — Не, я ещё бодр и весел. На поболтать меня точно хватит.       Чимин усаживается за стол и разливает чай. Тэхён опускается на стул напротив него, складывает локти на стол и подпирает голову, наблюдая за клубами пара над чашками. В кармане пиликает мобильный. Входящее сообщение Ч. [9:36 pm] Ты дома? Нормально добрался?

Исходящее сообщение

Ч.

[9:37 pm]

Ну разумеется.

Все в порядке.

Входящее сообщение Ч. [9:38 pm] Ветер поднялся. Ты ложишься спать?

Исходящее сообщение

Ч.

[9:38 pm]

Нет, пьем с Чимином чай.

Я напишу тебе перед сном.

Входящее сообщение Ч. [9:38 pm] Лучше позвони. Я не буду спать. Уже соскучился.       Тэхён, улыбнувшись, откладывает телефон в сторону, положив экраном вниз.       — Губы зацелованные. Вид затраханный, — начинает вдруг перечислять загробным голосом Чимин. — Ты где был, Тэхён?       Тэхёна прошибает потом. Челюсть отвисает от неожиданности. Он растерянно бегает взглядом по лицу Чимина и не понимает, как реагировать. Режется о его прищур, пугается поджатых губ. Как он раскусил его за несколько несчастных дней? Неужели все настолько очевидно?       — Ты о чем? Я ездил на занятие с учеником.       — Да? И чем же вы занимались? — Чимин поднимает горячую чашку и дует на чай.       — Историей, чем ещё. — Тэхён невольно ёжится. Чая больше не хочется.       — Тэ, — вздыхает Чимин. — Сколько лет мы дружим? Ты можешь не врать мне. Я сразу понял, что ты поехал с кем-то трахаться. Ты такой хреновый актер. Ну, кто он?       — Чимин…       — Будешь продолжать заливать про занятие с учеником? Ты порхаешь, Тэ. Ещё недавно мы разговаривали по телефону и ты здесь засыхал, а теперь что? И это явно не заслуга моего брата.       Тэхён мучается. Теребит собственные пальцы, опустив на них взгляд. Он так привык всем делиться с Чимином. Они и правда уже миллион лет лучшие друзья. Чимин — самый близкий человек на свете. Но также он младший брат его мужа, которому он изменяет. Тэхён в растерянности.       — Слушай, Тэ. Я понимаю, что ты не хочешь мне говорить потому, что Намджун мой брат. Но я все еще твой друг. У нас когда-нибудь были друг от друга секреты? Я знаю, что ваш брак переживает не лучшие времена, и знаю, что Намджун этого не понимает. Но я понимаю. Да, я осужу тебя сейчас, потому что измена — это всё ещё ужасно, но я могу тебя понять и, может быть, поддержать. Как друг. Не как брат твоего мужа.       У Тэхёна непроизвольно начинают слезиться глаза. Чимин, зная его, как свои пять пальцев, озвучивает все его сомнения, но легче не становится.       — Я не думал, что ты догадаешься, — шепчет он дрогнувшим голосом.       — Было сложно этого не сделать. Так значит, это правда? Ты сейчас был с каким-то альфой?       Тэхён кивает.       — Ты ездил к нему домой?       — Нет, — также шепотом. — Мы… в машине.       — Вы потрахались в твоей машине? — округляет глаза Чимин. Тэхён разглядывает в его лице проснувшийся азарт. Что ни говори, а до брака с Юнги Чимин был той еще оторвой, и разговоры вроде этого случались с ними каждую неделю. Только он был раньше на месте Чимина. Теперь все наоборот.       — Угу, — обреченно отвечает Тэхён. Вот он и признался. Обратной дороги нет.       Чимин трет ладонями лицо, переваривает.       — Так. Подожди. Мне нужно знать, это что-то серьезное? Ты влюбился? Ты… хочешь уйти от Намджуна? Или это просто временное помешательство и развлечение? Пожалуйста, скажи, что второе… — складывает ладони Чимин. — Я не одобряю, но… так бывает, ты устал, и…       — Второе, — едва слышно выдает Тэхён. Ложь для Чимина, ложь для самого себя.       — Слава богу. То есть, ты не планируешь это продолжать долго, правильно? Правда ведь?       — Ему восемнадцать.       — Что? — ахает Чимин. — Господи, ты серьезно? Он что, правда ученик?       — Я же сказал.       Чимин ошарашено молчит. На этот раз времени для обдумывания ему требуется куда больше.       — Мне сложно представить, как это вообще вышло. Я думал, так бывает только в книжках. Как это произошло?       И Тэхён рассказывает. Все, от самого начала и до конца, немного расслабившись под чиминовым омежьим любопытством. Они продолжают пить чай, подливая и подливая кипятка, и обсуждают.       — Черт возьми, — вздыхает Чимин, разглядывая фотографии Чонгука, которые с боем выпросил у Тэхёна. — Я не знаю, завидую я или злюсь, что какой-то жутко горячий парень взял и вылизал тебя посреди кухни.       Тэхён прячет смущенную улыбку.       — Честно говоря, глядя на этого твоего ученика, я тебя даже немножко понимаю.       — Чимин, — осторожно обращается к нему Тэхён. — Я тебя умоляю, не рассказывай об этом ни одной живой душе. Даже Юнги. Я очень тебя прошу.       — Ты прекратишь это всё? Что вообще ты собираешься делать?       — Ничего, Чимин, — опускает он голову. — Он поступит в академию и уедет. У нас с Намджуном все будет хорошо. Я… я буду стараться. Я буду хорошим мужем.       — Намджун тебя очень сильно любит. Если вдруг он узнает…       — Мне даже представить страшно. — Тэхён трет вновь заслезившиеся глаза. Что же такое. Он сегодня такая размазня. Проклятая течка совсем скоро, все из-за неё.       — Тэ, я не скажу Намджуну. Только при условии, что ты прекратишь. Я понимаю, что этот парень сильно вскружил тебе голову, но ты же знаешь, почему? Потому что появился именно в тот момент, когда ты чах и жаждал ярких эмоций. Он тебе их дал. Уверен, он крышесносно трахается. Хотя… опыта, наверное, не слишком много, да? Но зато тело… Да и научить можно, как тебе надо. Они же как тесто, когда им по восемнадцать. Берешь и лепишь. Так, черт, я сбился с мысли.       Тэхён, всхлипывая, издает смешок. Чимин как обычно, ничего нового.       — Так вот. Он просто оказался в нужное время в нужном месте. Но ты ведь понимаешь, что Намджун — твоя семья? Разве какой-то мальчишка может тебе его заменить?       И Тэхёна вдруг прорывает. Он плачет, закрыв руками лицо. Как же он запутался. Во что превратил свое спокойное, мирное, семейное существование?       — Ну все, Тэ, тише. — Чимин подходит к нему сзади, обнимает и прижимает головой к своей груди. — Ну чего ты? Увлекся, не удержался. С кем не бывает. Все наладится. Ты с этим справишься. Я поддержу тебя, слышишь? Все будет хорошо. Все закончится, и Намджун ни о чем не узнает.       — Он не заслужил такого дерьмового мужа, как я.       Чимин вздыхает и усаживается обратно напротив него.       — Сказать тебе честно, Тэ? Я думаю, что в какой-то степени вина Намджуна в этом тоже есть.       — Что? — Тэхён вытирает щеки и уставляется на Чимина. — Какая вина?       — Он ведь прекрасно знал, что жить в этой глуши — это не для тебя. Он знал прекрасно, что тебе здесь будет одиноко и скучно. Но все равно потащил тебя, решив, что вашей семье нужно жить в доме на окраине страны, у моря, с городским населением в несколько тысяч человек. Может, если бы не этот парень, ты бы утонул в депрессии?       Но Тэхёну легче не становится. Становится лишь сложнее.       Телефон вновь пиликает. А он не понимает, что ему делать с Чонгуком, с Намджуном и со всей своей жизнью.

***

      Обняв подушку и просунув между ног одеяло, Тэхён лежит на боку и наблюдает, как вернувшийся со смены Намджун раздевается. Начавшаяся позавчера течка немного утихла — почти до самого рассвета с ним был Чонгук. Теперь ему совсем не хочется секса, да и температура нормализовалась.       Намджун выходит из душа в одном полотенце и скидывает его на пол, прежде чем лечь в постель.       — Как себя чувствуешь? — спрашивает он, сгребая Тэхёна в охапку и прикасаясь губами к его лбу.       — Нормально вроде.       — Таблетки пил?       — Да, — лжет он.       — А всё, что назначил врач, ты продолжаешь пить?       — Да, — кивает.       — Хорошо.       Тэхён несмело ему улыбается.       — Меня отправляют на учёбу в конце следующей недели. В столицу.       — Надолго? — напрягается Тэхён.       — На десять дней.       Намджун перебирает его волосы, убирая их назад. Разглядывает его лицо, так долго и внимательно, что Тэхёну становится не по себе. Каждый раз, стоит заметить хоть немного странное поведение мужа, он начинает накручивать себя, не прокололся ли где. И каждый раз его пробирает диким страхом.       — У нас счастливая семья, Тэ? — неожиданно спрашивает Намджун. Его голос пронизан грустью, и Тэхён весь сжимается.       — Что за вопрос? Конечно, счастливая. Почему ты спрашиваешь?       Намджун молчит. В его глазах мелькает что-то такое, что Тэхён в ужасе думает, не мог ли проболтаться Чимин. Не мог ведь? Намджун странный уже не первый день. Тэхён не находит этому объяснения. Сначала он думал, что все из-за его течки — он видел, как опустились уголки губ Намджуна, когда он сказал, что, кажется, скоро будет течка. Ведь он все ещё убежден, что у них получится. Что у них будут дети.       — Ты кем-то увлекся на работе? Другим альфой? — просто спрашивает он. Открыто, без ужимок. Просто произносит, разбивая Тэхёну уже и так растерзанное сердце. Он так и не нашел в себе сил порвать с Чонгуком. И не уверен, что найдет их сам. Он смиренно ждет, когда Чонгук просто закончит школу и уедет. И все закончится.       — Боже мой, конечно нет, — выпаливает Тэхён. — С чего ты это взял?       — Ты изменился за последние несколько месяцев. — Ладонь Намджуна касается его щеки и поглаживает её.       — Я привыкаю. К этому городу, к дому, к работе, к людям. Это плохо? — напропалую врет он, пытаясь себя спасти. Все зашло слишком далеко, но он все исправит. Теперь точно. Это все уже слишком.       — Нет, конечно, нет. Прости. Наверное, я просто устал. Надумал лишнего. Не бери в голову.       У Тэхёна в горле застревает ком. Он обхватывает лицо мужа ладонями и целует, боясь, что если хоть что-нибудь сейчас не сделает, то просто разрыдается. Он целует отчаянно, забираясь на него сверху, стягивая с себя пижаму. Нет, он не сделает Намджуну больно. Намджун этого не заслуживает. Тэхён будет лучшим мужем. У них все будет хорошо.

***

      Тэхён решает отложить разрыв с Чонгуком на то время, когда Намджуна не будет в городе. Удачное стечение обстоятельств, не иначе. Он знает, как сильно это разобьет его. Ему нужно будет время, чтобы прийти в себя.       Чимин спрашивает каждый день, разобрался ли он «со своей проблемой». Тэхён честно отвечает, что нет, ведь врать бессмысленно. Только не Чимину.       Намджун уехал только сегодня утром. Тэхён отвел как на иголках семь уроков в школе, принял душ и переоделся дома и теперь едет по вечерним улицам к спорткомплексу, чтобы забрать Чонгука и поговорить. Чтобы покончить с их неправильной связью, разрушающей Тэхёну жизнь.       Он толком не спал всю ночь. Бесконечно думал, перебирал варианты, которых у него нет, и плакал в подушку, пока не слышит муж. Ему больно. Он знает, что ничего не будет как прежде.       Ему, на самом деле, чертовски страшно. Подозрения Намджуна окунули головой в холодную воду. Тэхён заврался. Невозможно вести двойную жизнь и держать это в секрете. Да и разве этого ему хочется? Он обычный человек, который хочет для себя счастья. И сокрытие любовника и ложь мужу — самому родному человеку, — не укладывается в его понятие счастья. Он должен что-то предпринять. И он для себя все решил. Он будет руководствоваться разумом и поступит верно.       — Привет. — От Чонгука пахнет морозом, дезодорантом, жвачкой, гелем для душа и альфой, и от смеси этих ароматов, уже въевшихся в подкорку, хочется реветь. Чонгук тянется к Тэхёну за поцелуем, но он отстраняется.       — Давай отъедем. — Тэхён заводит мотор и выезжает с парковки.       Он думает остановиться там, где они были в прошлый раз, но решает, что это все-таки плохая идея. Неподходящее место с неподходящими ассоциациями для подобного разговора. В итоге он находит похожее место, в отдалении от трассы, где они останутся незаметными.       Чонгук расстегивает куртку и собирается уже стянуть её, но Тэхён его останавливает:       — Нет, подожди, — негромко просит он. — Нам нужно поговорить.       Чонгук застывает.       — О чем? Что случилось? — Его голос звучит низко и встревоженно, как будто предчувствует неладное.       Тэхён опускает взгляд и мысленно пытается собраться с мыслями, чтобы произнести то, что сделает очень больно им обоим. Чонгук смотрит на него пытливо, сжимает в руках край своей куртки и молчит. Когда тишина затягивается, Тэхён безысходно вздыхает.       — Нам нужно все прекратить. Прямо сейчас. Мы больше не можем продолжать. Брат Намджуна все узнал ещё в то время, когда гостил у нас, и Намджун начал догадываться. Если мы не прекратим, случится катастрофа.       Глаза Чонгука распахиваются. Он открывает рот, но ни слова не произносит. Тэхёну самому становится дурно от вида его вмиг покрасневших глаз.       — Нет, — хрипло, но твердо произносит Чонгук. — Нет.       — Да, Чонгук. Мы должны. Мне тоже жаль, но я… — Голос начинает дрожать, выдавая его состояние. — Я так больше не могу. Не могу, понимаешь?       — Я не буду прекращать. Я не хочу тебя отпускать.       — Ты должен. Мы вообще не должны были начинать. Это все было ошибкой.       — Что? Что ошибка? То, что я люблю тебя? Я люблю тебя! Ты что, не слышишь? — По щеке Чонгука прямо к дрожащим губам стекает слеза. У Тэхёна все сжимается в груди от той темени, что он видит в его блестящих глазах. Он видит всю его боль.       — Иногда мы влюбляемся в тех людей, с которыми не можем быть вместе. Так бывает, Чонгук. Я виноват перед тобой, что позволил подумать, будто у нас может что-то получиться. Все, что между нами было — это только моя вина. Я прошу у тебя прощения. Я не должен был. Прости.       Тэхён ломается. Грудь сдавливает болью и слёзы начинают стекать по лицу бесконечным потоком.       — Ты несешь полный бред! За что ты извиняешься?! — Чонгук несдержанно кричит. — Я этого хотел! Я!       — Нет, Чонгук, ты просто подросток. Это я должен был думать головой, — качает головой Тэхён. — Послушай. Это все пройдет, понимаешь? Забудется. Ты встретишь кого-нибудь другого. А я буду жить так, как жил.       — Да не пройдет! — Чонгук бьет кулаком приборную панель, отчего Тэхён вздрагивает. — Я люблю тебя! Тебя! Я не полюблю никого другого! Я не могу без тебя! Ты знаешь, как меня сводит с ума, что ты ложишься в постель со своим мужем?! Как я готов рвать на себе волосы, когда ты дома, но долго не отвечаешь?! Я постоянно думаю о том, что он тебя трогает! Трахает тебя! Что ты ему принадлежишь, а не мне! И знаешь что? Я готов с этим мириться! — Чонгук, замолкнув, переводит дыхание и смотрит на свои дрожащие руки. — Только бы не потерять тебя. Я готов быть запасным, любовником, кем угодно. Называй это как хочешь. Только не бросай меня. Я не хочу без тебя.       Тэхён отворачивается к окну и глотает слёзы. Он понимал, что расставание не будет легким. Только он не думал, что каждая клеточка его тела, его души будет тянуться к Чонгуку точно так же, как тянется он.       — Скажи, — на грани слышимости зовет Чонгук. — У тебя есть хоть какие-то чувства ко мне? Ты ведь сейчас поэтому плачешь? Скажи, что не только я чувствую.       Но Тэхён молчит, боясь произнести даже звук. Он так сильно боится все усугубить, потонуть в этом болоте и никогда из него не выбраться.       — Ты хочешь прекратить только потому, что боишься, что Намджун узнает, или ты хочешь этого сам?       — Это важно? — поворачивает он голову.       — Это принципиально важно.       Тэхён борется сам с собой. Ему ведь нужно просто сказать, что он Чонгука не любит, что Чонгук ему не нужен, что это его решение — порвать. Но он не может. Не может переступить через себя и солгать.       — Молчишь.       — Я боюсь, — сдавленно признается он. Выносит себе приговор. Чонгук все понимает правильно. Он тянет его на себя и жадно впивается в его губы, слизывая с них соленые слезы вместе с тупой болью.       Тэхён все позволяет: отчаянно целовать, перетащить к себе на колени, сжимать в крепких объятиях. Чонгук целует и держит его в руках так, как будто он в любой момент растворится. Тэхёну от всего этого так хорошо и так плохо одновременно, что он готов кричать, но вместо этого отдает себя на растерзание чувствам. Чужим и своим.       Ладони пробираются под одежду, трогают везде, где только могут. Тэхён распаляется. Хочется Чонгука целиком. Хочется, чтобы он никогда больше не смотрел на него с болью. Ему так сильно хочется видеть в его глазах только счастье, но он не может его ему подарить. Он не тот, кто это должен сделать.       — Поехали, — выдыхает он, когда Чонгук спускает с плеч его дубленку и задирает свитер, чтобы касаться губами и языком его груди. — Поехали ко мне домой.       — Он разве не дома сегодня? У отца выходной.       — Он уехал на переподготовку. В учебный центр.       — На сколько?       — На десять дней, — шепотом отвечает Тэхён.       Глаза Чонгука загораются огнем.

***

      — Уже поздно. Разве тебе не нужно домой? — Тэхён стоит у плиты в одной только футболке Чонгука на голое тело, пока тот сидит за кухонным столом в ожидании горячего шоколада.       — Я сказал, что останусь у друга.       — И они верят?       — Нет. Подсовывают в карманы презервативы.       Тэхён усмехается.       Чонгук встает, подходит к нему со спины и обнимает, умостив подбородок на его плече. Тэхён помешивает горячий шоколад лопаткой и улыбается тому, как хорошо просто оттого, что Чонгук рядом, счастливый и расслабленный, касается его, целует. Они оба уже порядком выдохлись, занявшись сексом сначала на софе в гостиной, едва сбросив с себя ботинки, а потом под теплым душем. Волосы Чонгука ещё даже не до конца высохли, а ладони уже ползут вверх по бедру Тэхёна и скользят к промежности. Он облизывает губы, скрывая тихий вздох, на секунду прикрывает глаза от наслаждения, но продолжает почти невозмутимо готовить шоколад.       Чонгук прижимается голой грудью к нему, пока одной рукой перехватывает поперек живота, а пальцами второй медленно входит в него. Тэхён тихо стонет и чуть прогибается в спине. Пальцы начинают двигаться внутри ритмично, а губы прижимаются к шее.       — Никогда больше не делай так, как ты сделал сегодня, — шепчет Чонгук. — Я тебя никому не отдам.       Он опускается на колени перед Тэхёном и несколькими движениями окунает его в воспоминания о том вечере, когда они оба зашли за черту. Только разница в том, что теперь Чонгук не тот неумелый совсем юный альфа. Теперь он много чего умеет. И гораздо увереннее в себе, чем был несколько месяцев назад. Теперь он давит на поясницу Тэхёна, заставляя выронить лопатку, испачканную шоколадом, и вцепиться пальцами в столешницу крепче, прогибаясь ещё больше. Он насаживает его на свое лицо, начиная старательно вылизывать. До звезд перед глазами и дрожащих коленей. Толкается кончиком языка внутрь, где немногим ранее уже дважды был его член и дважды пальцы, и издает такие пошлые влажные звуки, что Тэхён перестает соображать и думает лишь о собственном наслаждении.       — Чонгук, — подрагивающим голосом тянет он. — Я сейчас…       Чонгук встает на ноги и разворачивает его к себе, трепещущего — ноги его почти не держат. Зато крепко держит за талию Чонгук, подхватывает его на руки и делает несколько шагов в сторону. Тэхён оказывается прижат спиной к стене. Чонгук приспускает с себя штаны, совсем немного, только чтобы не мешались, и толкается в Тэхёна на всю длину, выбивая громкий стон.       — Выполняешь обещания? — улыбается Тэхён. Он обвивает его шею руками и покрепче цепляется ногами за его бедра.       — Обещания?       — Трахать меня на весу.       — Выходит, что так, — улыбается совсем по-мальчишески Чонгук и совсем не по-мальчишески начинает насаживать его на свой член, отойдя от стены с Тэхёном на руках.       Они смотрят друг другу в глаза, двигаясь в унисон — Чонгук, держа за бедра, приподнимает и опускает его на себя, а Тэхён льнет ближе, не прерывая зрительного контакта. И, по ощущениям, откровеннее этого быть ничего не может. Никакие самые жаркие ласки не сравнятся с моментом, когда Чонгук смотрит в его глаза, глубоко в него входя. Все маски срываются, и Тэхён знает, что он видит: Чонгук может прочесть в его взгляде все те невысказанные вслух мысли и чувства.       Находиться рядом с Чонгуком — забвение. Запретное, сладкое, мучительное, жутко желанное. Он находится в этом забвении все дни, пока муж в рабочей поездке. Чонгук срывается к нему каждый день: иногда остается на ночь, иногда лишь на несколько часов, чтобы не вызвать подозрений родителей. Они помечают почти все поверхности в доме, не заходят лишь в супружескую спальню. Она — табу. Не только для Тэхёна. Вместо этого они занимаются сексом на ковре в гостиной, в душе, на кухонном столе, на стиральной машине, в кресле у камина, на заднем сиденье его автомобиля. Они сходят друг по другу с ума.       Тэхён бы хотел оставаться в этом забвении вечно. Если бы это только было возможно.

***

      В гостиной звонит домашний телефон. Тэхён слышит, как Намджун поднимает трубку, с кем-то недолго разговаривает. Он продолжает сидеть перед туалетным столиком, нанося на лицо крем. Вернувшись недавно из школы, он ни на что больше не находит сил, кроме как принять душ и подготовиться ко сну. Он чувствует себя уставшим и сонливым, а день движется к вечеру, поэтому он решает поддаться состоянию и просто пораньше лечь.       Намджун заходит в спальню, все еще держа трубку радиотелефона.       — Звонят из клиники, — говорит он, прижав трубку к груди. — В субботу в девять нам же подходит запись?       Тэхён медленно кивает. Запись к врачу. Он и не заметил, как пролетело время с их первого посещения. Им пора сдавать повторные анализы и проходить обследования снова, чтобы узнать, есть ли изменения. Тэхён тяжело сглатывает.       — Да, запишите нас на субботу, — говорит Намджун, снова поднеся телефон к уху, и выходит из спальни.       По спине Тэхёна ползет липкий страх.       Он начал замечать изменения в себе спустя пару недель после того, как муж вернулся в город. Сначала стал быстрее уставать и с трудом просыпаться по утрам. Потом стал сверхчувствительным к некоторым ласкам: теперь он просит Чонгука не трогать соски. Прикосновения к ним перестали быть приятными. А когда тот их кусает или посасывает, Тэхёну и вовсе становится больно. Тошноты вроде нет. Но слабость и апатия ужасная.       От последней течки прошло полтора месяца. Он начинает нервничать. Приближающийся прием у врача нервирует ещё больше.       Отложив на столик баночку с кремом, Тэхён забирается на постель и укрывается одеялом. Намджун возвращается в спальню через несколько минут.       — Ты сегодня рано, — удивляется он, увидев его в постели. — Не заболел?       — Нет. Просто не выспался.       Намджун стягивает с себя футболку и устраивается рядом с ним. Перехватывает его талию и подтягивает поближе к себе.       — Ты бледный, — отмечает Намджун.       — Зима была. Летом подзагорю, — вяло отшучивается он.       Намджун смотрит на него серьезно.       — У нас есть дома тест?       Тэхён замирает.       — Тест?       — Давай сделаем. С тобой что-то не то.       Мысленно Тэхён ищет пути к отступлению. Сердце начало стучать как ненормальное, стоило только Намджуну произнести то, что и без того доводит его до ручки последнее дни. Тэхён уже процентов на семьдесят уверен, что тест покажет две полоски.       — Нет, дома ничего нет.       — Я съезжу в аптеку. — Намджун уже собирается подняться с постели, но Тэхён перехватывает его руку.       — Давай не сегодня. Я правда очень устал. Хочу лечь спать. И ты тоже ложись, тебе утром на смену. Выспишься получше.       Намджун недолго раздумывает, разглядывая его лицо, но все-таки ложится.       Вопреки всем переживаниям, терзающим внутри, Тэхён засыпает быстро, словно действительно совсем вымотан. Может быть, так и есть. Он вымотан морально. Во сне становится жарко под одеялом, он раскрывается и на задворках сознания чувствует, как Намджун касается губами низа его живота.       Утром он просыпается в постели один. Часы показывают девятый час. Намджун уже на работе, а ему самому сегодня только к пятому уроку. Он еле как заставляет себя сползти с кровати и отправиться в ванную.       Он встает перед зеркалом совсем нагим. Разглядывает себя, касается дрожащими пальцами живота и косится на шкафчик с медикаментами, где точно есть тест. Нос щиплет от подступающих слез. Нет, он не будет этого делать сейчас. Он оттянет этот момент настолько, насколько возможно.       Взяв себя в руки, приняв прохладный душ, чтобы взбодриться, он накидывает махровый халат и бросает взгляд на покрасневшие глаза.       На телефоне уже несколько сообщений от Чонгука. Пожелания доброго утра, дурацкое селфи из ванной, где он хвастается бицепсами, вопросы, увидятся ли они сегодня вечером и насколько сильно Тэхён соскучился по стобалльной шкале. Ведь Чонгук соскучился на миллион. Он отвечает ему на ходу, пока босиком бредет вниз, на кухню. Пишет без энтузиазма, а внутри такая паника, что ничем не перебить. Он будто стоит на пороге пропасти. И либо он шагнет в неё сам, либо его столкнут.       На кухонном столе стоит пакет из аптеки. Тэхён находит в нём два теста на беременность и шоколадку из супермаркета. Он опускается на стул и чувствует, как из глаз опять покатились слёзы. Намджун ему не оставил выбора. Сегодня все решится.       Он сидит долго, немигающим взглядом смотря на тесты и не находя в себе мужества открыть хотя бы один из них и пойти с ним в ванную.       Телефон начинает звонить, высветив на дисплее фотографию Чимина. Тэхён принимает звонок поспешно, лишь бы еще ненадолго оттянуть момент, который разделит всю его жизнь на до и после. Он не сомневается.       — Алло, — сипло отвечает он.       — Привет! Ты не на работе ещё?       — Нет. Мне к пятому. Что-то случилось?       — Да нет, просто поболтать позвонил. Думал, ты на работу как раз едешь. А что с голосом? Простыл что ли?       — Нет, — едва сдерживая слёзы отвечает он.       — Так, — протягивает Чимин. — Что стряслось? Давай, рассказывай. Выговоришься, и станет легче.       Тэхёна накрывает с головой. Он начинает рыдать, едва не воя и захлебываясь.       — Чимин… я такое натворил…       — Что? С Намджуном что-то? С пацаном твоим?       — Я… я… сижу с тестом. На беременность. Мне страшно, — почти заикаясь, лепечет он сквозь слёзы. — Он будет положительным, Чимин, он будет положительным.       На другом конце телефона раздается тяжелый вздох. Затем долгое молчание. Чимин ждет, когда Тэхён хоть немного успокоится, а он никак не может. Его всего колотит.       — Тэхён, — окликает он его твердым тоном. — Успокаивайся. Выпей воды.       Тэхён слушается. Вытирает ладонью мокрое лицо, переключается на громкую связь и дрожащими руками наливает воды, залпом её выпивая.       — А теперь рассказывай. Ты думаешь, что ты ждешь ребенка?       — Да. И Намджун думает так же.       — Ребенок его?       Тэхён прикрывает глаза. С ресниц срывается новая порция слез.       — Ребенок от Намджуна или нет? — жестко повторяет вопрос Чимин.       — Я не знаю, — шепчет он. — Я не знаю. Я так не думаю.       — Почему? Разве ты не проводишь с ним все течки? Или ты… ну, с пацаном тоже был в течку?       — В течку нет, но… прям перед ней — да. Или… Нет, был. Был, но мы предохранялись в тот раз. А Намджун… ты же не думаешь, что мы столько лет пытались безрезультатно, а тут вдруг все получилось? Именно в то время, когда я изменял. Я не думаю, что это Намджун. — Он тихо всхлипывает и закрывает глаза, покалывающие от слез.       — Делай тест, Тэ, — шмыгая носом, говорит Чимин. — Смысл распаляться, не зная наверняка.       — Мне очень страшно.       — Я побуду с тобой.       — Хорошо, — тихо, себе под нос отвечает он.       Он берет телефон и сразу оба теста с собой в ванную. Кладет все на столешницу рядом с раковиной и усаживается на закрытую крышку унитаза. Чимин молчит на другом конце телефона, пока он шелестит упаковками.       — Я пописал, — глупо говорит Тэхён, когда кладет уже использованные тесты перед собой.       — Хорошо, — безжизненно отзывается Чимин. — Подождем.       Тэхён кивает, словно тот его может видеть.       — Что ты чувствуешь? — спрашивает Чимин.       — Чувствую, что испортил себе жизнь.       — Нет, я про ребенка.       Он задумывается ненадолго. Кладет ладонь на живот.       — Я не знаю, как это объяснить. Просто чувствую, что он есть. Все как-то не так.       — Я понимаю тебя. Я чувствовал что-то похожее.       «Что-то похожее». Тэхён опускает голову. У него почти не осталось сомнений.       Минуты тянутся невыносимо медленно. Он не поднимает взгляда на тесты, хотя там наверняка уже что-нибудь проявилось. Он тянет, переговариваясь с Чимином, и с каждой секундой все страшнее.       — Я думаю, что уже можно смотреть, — говорит Чимин.       — Да. Наверное.       Тэхён привстает и смотрит на два одинаковых теста, лежащих друг рядом с другом. Ресницы вновь намокают.       — Сколько полосок?       — Четыре, — отвечает Тэхён, глядя на две пары малиновых полос.       Он садится на пол, обнимает колени и смотрит в одну точку. У него будет ребенок. Столько лет попыток, мучений, и вот он беременный. И ему совсем не радостно. Он не счастлив. Он в отчаянии.       — Тэхён, — нарушает разбавленную всхлипами тишину Чимин. — Ты должен рассказать все Намджуну. Все, слышишь?       — Я не могу, ты с ума сошел? Как я ему расскажу? Он же… он… это разобьет ему сердце, Чимин! Ты вообще можешь представить?.. Он ждал этого ребенка столько лет, и я скажу ему, что не уверен, является ли он отцом? Нет, Чимин, я не смогу! — Тэхён вновь начинает давиться слезами от ужаса, стоит только представить реакцию мужа.       — Я больше не буду тебя покрывать, Тэ. Я больше не могу. Я мог понять и принять твое временное увлечение, но… но это уже слишком. Ты далеко зашел. Все стало слишком серьезно.       — Пожалуйста, Чимин, — сам не понимая, о чем, просит он.       — Если ты не признаешься Намджуну, мне придется сделать это за тебя. Я не могу позволить тебе так с ним поступить. Он этого не заслуживает.       Чимин еще недолго молчит, слушая рыдания Тэхёна, после чего сбрасывает. Тэхён остается один, лежащий посреди ванной, свернувшись в позу эмбриона.

***

      Тэхён отсчитывает минуты до возвращения Намджуна с работы. День в школе прошел настолько ужасно, насколько он и представить себе не мог. Его мутило, впервые. Голова трещала так, что казалось, он вот-вот потеряет сознание. С одним только повезло — с Чонгуком они не пересеклись ни разу. Зато с десяток его сообщений висит на телефоне непрочитанным. Ему сегодня не до них.       На первом этаже хлопает входная дверь. Тэхён делает глубокий вдох и медленный выдох. Он сидит на их с Намджуном расправленной постели, приведя к себе колени, и дергает пуговку шелковой пижамы. Слезы все никак не перестанут сбегать по лицу, а он отчаянно старается привести себя в порядок. Он должен поговорить с Намджуном без истерик. Он уверен, что из них двоих тяжелее сегодня будет Намджуну.       Муж заходит в спальню тихо.       — Я подумал, что ты спишь.       — Нет, не сплю.       Намджун так же бесшумно проходит и усаживается на край постели. Напряженный, растерянный.       — Ты плачешь? — осторожно спрашивает он.       — Да, — кивает Тэхён. — Плачу.       — Что произошло?       Тэхён вздыхает, сжимает губы и опускает виноватый взгляд вниз.       — Я делал тест, — произносит Тэхён и осмеливается посмотреть на мужа. Эмоции на лице Намджуна меняются со скоростью света.       — И?.. Он положительный? Ты плачешь от счастья? Что? Что случилось, Тэ? — он двигается ближе и берет его ладонь в свою.       — Намджун, — тихо выдавливает он и горько всхлипывает. — Я не знаю… не знаю, твой ли это ребенок. Я… прости меня.       Намджун бледнеет. Вся кровь отливает от его лица. Он в упор смотрит на плачущего Тэхёна, будто не верит или, может, ослышался. Но Тэхён рыдает и повторяет «прости».       — Ты… ты беременный? — потухшим голосом спрашивает Намджун.       Тэхён только кивает. Сил ответить нет.       — Значит, у тебя все-таки кто-то был? Был?       Он кивает снова.       Намджун упирается локтями в колени и трет лицо ладонями. Тэхён видит, как блестят его глаза.       — Поверить не могу, — надтреснуто произносит он. — И… что ты будешь делать? Ты хочешь уйти? К другому? Ты для этого мне рассказываешь?       — Я не думал об этом. Клянусь, я не думал. Я не собирался.       — Ты разлюбил?       Тэхён качает головой. У него язык не повернется сказать, что он разлюбил Намджуна. Намджун — его семья, его дом. Но он так сильно запутался и не знает, как выбраться из этого.       — Тогда что? Кем-то увлекся? Просто хотел развлечься? Скажи мне, потому что я не понимаю. Не понимаю… как это могло произойти с нами. Ты ведь сам говорил, что мы отличная семья. Что тогда произошло? Я сделал что-то не так? Я плохой муж? Или тебя что-то не устраивает в постели? — Голос Намджуна начинает звучать надрывно. У Тэхёна разрывается сердце видеть его таким разбитым. Он не знает, как принять то, что он с ним сделал. Он.       Тэхён как между двух огней, мечется, не в силах понять собственные чувства. Можно ли любить двух людей одновременно? Одинаково сильно? Дорожить обоими? Хотеть делать их счастливыми? Хотеть быть с ними рядом? Иначе он не знает, что с ним происходит.       Намджун, не дождавшись ответов, поднимается с постели и идет к выходу из спальни.       — Куда ты?..       — Не знаю. Куда-нибудь.       Тэхён начинает паниковать. Он подскакивает с постели и бежит следом за ним.       — Ты вернешься? Куда ты идешь?       Намджун останавливается на пороге.       — Разумеется, вернусь. — Он опускает взгляд на его пока плоский живот, скрытый пижамой. — Не стой на пороге. Ты можешь простудиться. Возвращайся в постель.       — Намджун…       — Иди.       Он ждет, пока Тэхён отойдет от порога, и только тогда выходит за дверь, оставляя его дома одного. Тэхён опускается на нижние ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, и утыкается лицом в свои колени, тихо рыдая. Этот день должен был быть волшебным для Намджуна. Для них обоих. Он все испортил.       В постель он возвращается без сил. Морально уничтоженным. Тянется к телефону, чтобы посмотреть на время. Часы показывают почти восемь. Сообщения Чонгука так и висят, и он быстро набирает ему сообщение, соврав, что немного простыл и уже ложится спать.       На самом же деле Тэхён лежит, не сомкнув глаз, до позднего вечера. Прислушивается к тишине в ожидании, когда раздастся звук подъехавшего к дому автомобиля. Но он не раздается. Страшно, что Намджун не вернется или что-то случится. А если… а если Намджун догадался, что это Чонгук, и отправился к нему?       Тэхён изводит себя почти до полуночи, пока не решает позвонить Чимину. Тот отвечает на удивление быстро для такого позднего часа.       — Привет. Прости, я тебя не разбудил?       — Нет, — отвечает Чимин. — Ещё не ложился. — После недолгого молчания он добавляет: — Ты в порядке?       — Я рассказал Намджуну.       Чимин выдерживает настороженную паузу, прежде чем спросить:       — А он?       — Он ушел.       — Ушел? Куда? С вещами ушел? — встревоженно тараторит Чимин.       — Без вещей. Он не сказал, куда пошел. Но его нет уже несколько часов, и я не знаю, что мне думать. Я не знаю, куда себя деть от волнения.       — Ты ему звонил?       — Он ничего с собой не взял. Только ключ от машины.       — Значит, поехал просто прокатиться.       — Я не знаю, Чимин, я уже весь извелся.       — Тэ, успокойся. Он проветрится и вернется домой.       — А если нет? Если он не вернется?       — Прекрати. Ты прекрасно знаешь, что он бы так не поступил. Особенно теперь, когда ты носишь, возможно, его ребенка.       — А возможно нет.       — Да, возможно нет. Ты думал об этом? Что делать будешь?       — Я не знаю, — шепчет он. — Как ты думаешь, можно ли любить двух альф?..       — Не думаю, Тэ. Скорее всего ты просто заигрался. Тебе нравится эта игра. Но что-то пошло не по плану, и вот ты здесь. И знаешь, прежде, чем ты будешь принимать какие-то решения, пожалуйста, подумай о том, что все-таки есть вероятность, что Намджун отец этого малыша. И вот представь, если ты решишь остаться с этим пацаном. Что он тебе может дать? Дом? Семью? Спокойствие? Достаток и уют? Комфортную беременность? Подумай, куда ему ребенок. Он сам ещё… Ладно, может быть, не ребенок. Трахается он, очевидно, как взрослый. Но куда ты ему с малышом? А теперь представь, что может дать тебе Намджун. Он будет прекрасным отцом, ты это знаешь. Он даст все и тебе, и ребенку. Теперь тебе в первую очередь нужно не о своих желаниях думать, а о будущем.       — Ты так говоришь, будто Намджун с распростертыми объятиями примет то, что я не просто ему изменял, а еще и забеременел. Ты можешь себе представить, что он сейчас чувствует? Он мечтал, чтобы я родил ему ребенка, а я просто растоптал его мечты.       — А если нет? Если ребенок его?       — Я не знаю. Я понятия не имею. Будет счастье, если он вообще не вышвырнет меня из дома.       — Ты знаешь, что он этого не сделает. Ты знаешь его не хуже, а может даже лучше, чем я.       — Возможно, — тихо выдыхает он. — Ладно, я попробую успокоиться и лечь. Вряд ли усну, конечно, но я постараюсь.       — Подожди, Тэ. Я хотел ещё кое-что сказать.       — Что?       — Вся эта ситуация… она сложная, тяжелая, но… я за тебя рад. Я думаю, что ребенок все расставит по своим местам. Думаю, все не просто так. Это урок для тебя, но в конце концов ты будешь счастлив, я в этом уверен. И ты всегда можешь положиться на меня. Я рад, что ты поступил правильно и признался Намджуну. Вот увидишь, это было правильное решение. Тебе самому будет легче от мысли, что ты больше не лжешь. Да, ты ошибся, но сейчас ты честен. Я уверен, что Намджун постарается тебя понять.       — Он не простит.       — Не простит. Но понять постарается. Это разное.       — Спасибо. Спокойной ночи, Чимин. Поцелуй Джиуна за меня.       — Обязательно. Побольше отдыхай. Не изводи себя. Все уже случилось.       Тэхён угукает и сбрасывает звонок. Обняв подушку, он переворачивается на другой бок и вновь прислушивается к тишине. Намджун не пришел.       В мыслях крутится, как бы они проводили этот вечер, если бы не было никакого Чонгука, если бы он узнал, что беременный от мужа их долгожданным ребенком? Наверное, Намджун не оставил бы ни сантиметра на его теле без поцелуев, таскал бы его на руках, и до утра они бы занимались любовью, сумасшедшие от счастья. Но все иначе. Он в этот вечер один, по собственной вине.       Часы движутся вперед. Полночь, час, второй. Тэхён не может сомкнуть глаз. Выплакал все слёзы, истрепал себе все нервы.       Звук подъезжающей машины слышится в четвертом часу утра. Он подскакивает с постели, подбегает к окну, вытирая на ходу лицо от слёз. Намджун выходит из-за руля и идёт домой.       Тэхён сбегает босиком по лестнице вниз. Намджун заходит в дом поникший, с красными глазами. Разбитый, каким Тэхён его никогда не видел.       — Тэхён? Ты чего не спишь?       — Я ждал тебя. — Слёзы снова начинают катиться по его лицу.       — Я дома, — устало отвечает он, снимая верхнюю одежду. — Ложись спать, ты тоже устал. Утром поговорим.       Тэхён, всхлипывая, качает головой.       — Я не смогу спать. Пожалуйста, скажи все сейчас. Я все равно не усну. Я не могу. Пожалуйста…       Намджун останавливается посреди прихожей, смотрит на него. Тэхён не видит в его лице ни злости, ни обиды. Только измученность и усталость.       — Хорошо. Давай сейчас. Пойдем в комнату.       Они поднимаются наверх, и Тэхён забирается на постель, устраиваясь в изголовье. Наблюдая за тем, как Намджун переодевается в домашнее, он понемногу успокаивается. Намджун хотя бы дома. Он здесь, он не оставил его совсем одного со всеми проблемами, которые он наворотил. Хотя мог бы. Другой бы оставил.       Намджун усаживается напротив и снова рассматривает его лицо, уже ближе, внимательнее.       — Тебе нельзя так много плакать. Прости, что оставил. Мне нужно было все обдумать в одиночестве.       — Господи… — болезненно усмехается Тэхён. — За что ты извиняешься?       — Мне тоже есть за что, полагаю. Говорят, что в подобных вещах обычно виноваты двое.       Тэхёну нечего на это ответить.       — Я сейчас у тебя спрошу кое-что, — говорит Намджун. — От этого будет зависеть все, что будет с нашей семьей дальше. Ответь, пожалуйста, обдуманно, хорошо?       Он весь съеживается, начиная паниковать, но согласно кивает.       — Скажи, — Намджун делает паузу, подбирает слова и вздыхает, прежде чем продолжить. — Ты хочешь уйти к другому, развестись со мной, или ты хочешь остаться и сохранить семью? Подумай хорошо, Тэ. Это важно.       У Тэхёна сердце уходит в пятки. Он должен был сделать этот выбор давно, самостоятельно, но пытался усидеть на всех стульях сразу. А теперь перед этим выбором его ставит Намджун. Сердце болит от мыслей, что он должен поставить точку здесь и сейчас.       Он должен выбрать между Чонгуком и Намджуном. И он выбирает. Выбирает себя и своего ребенка.       — Я хочу быть с тобой. Я хочу сохранить семью, — глухо произносит он и проглатывает комок слез. Вот и всё.       — Хорошо. — Плечи Намджуна заметно расслабляются. — Тогда… мы уедем отсюда. В самое ближайшее время. Нам нужно порвать с этим городом, чтобы двигаться дальше. Ничего не выйдет, если мы останемся.       Намджун прав. Тэхён согласно кивает на каждое его слово. Другого выхода у них и правда нет. Тэхён не справится, если Чонгук будет рядом, а Намджун будет постоянно на нервах.       Они должны уехать.       — Я заезжал на работу сначала. Застал начальника. Мне разрешат уволиться одним днем. Завтра соберем вещи. В понедельник напишешь заявление в школе. Если ты точно согласен, что так будет лучше.       — Я согласен. Согласен.       — И ещё кое-что. — Намджун на секунду сжимает губы. — Я думаю, что это мой ребенок. Он мой, Тэ. Я люблю его. Уже. Он не может быть чужим.       — Намджун… — Тэхён чувствует, как начинает задыхаться от нового потока рыданий. Господи, знал бы кто, как ему больно.       — Можно мне потрогать?       — Почему ты спрашиваешь… — захлебывается слезами он.       Намджун придвигается осторожно, словно они вдруг стали незнакомцами, и робко кладет ладонь на низ его живота, грея его своим теплом. А потом ложится ему в ноги, умостив голову на его животе, и засыпает, прижавшись к нему. Тэхён, измученный последними сутками, длящимися вечно, вскоре засыпает тоже.

***

      Тэхён выходит из административного крыла с подписанным заявлением об увольнении. В его положение тоже вошли, разрешив уволиться без отработки. В худшем случае ему пришлось бы взять больничный лист. Ему даже смогли найти замену на оставшиеся до конца учебного года месяцы. Он уходит с чистой совестью.       Он делает вид, будто все в порядке, когда отвечает на сообщения Чонгука. Просто то простывший, то муж дома, увидеться никак не получается уже несколько дней. Но истинных причин Тэхён называть не собирается. Он не будет ломать жизнь ещё и Чонгуку. Решив, что тот не узнает ни о беременности, ни о запланированном переезде, Тэхён ведёт себя так, словно ничего не происходит. И только всевышнему известно, какие цветы умирают у него в груди в это время.       Он возвращается в кабинет, чтобы забрать вещи. Он отвел последний урок. Настало время уходить. По-английски.       План уйти незаметно нарушает проскользнувший в кабинет Чонгук. Он оборачивается, проверяя, не идёт ли кто за ним, и плотно прикрывает двери.       — Ищу тебя по всей школе, — говорит он, широко улыбаясь.       Тэхён выдавливает улыбку в ответ. Чонгук не замечает подвоха.       — Как себя чувствуешь? Температуры нет? — спрашивает он, останавливаясь напротив и опираясь обеими руками о его стол.       — Нет, все в порядке.       — Значит, сегодня увидимся вечером? — переходит на шепот он. — Я приду к тебе?       — Нет, сегодня не выйдет. Намджун будет дома. Поменялся сменами, — врет он. — Может завтра. Я напишу тебе.       — Хорошо. Ты уже домой?       — Да. А у тебя ещё урок?       — Ещё два, — удрученно взмахивает ладонью он.       — Поцелуй меня, — неожиданно просит Тэхён.       — Что? Прямо здесь? Ты же…       — Один раз. Я просто соскучился.       Чонгук обходит учительский стол и склоняется над Тэхёном, прикоснувшись ладонью к его лицу и заглянув в его глаза.       — Все хорошо?       — Да. Просто поцелуй.       Чонгук прижимается к нему губами. Тэхён болезненно прикрывает глаза и пытается отпечатать в памяти этот момент. То, как чувствуются его мягкие губы, как скользит язык, как рука нежно придерживает его лицо. Тэхёну хочется рыдать. Как же больно. Как нестерпимо больно.       Он отстраняется медленно, оставляя на губах Тэхёна несколько маленьких поцелуев.       — До завтра?       — До завтра. — Выдавив еще одну правдоподобную улыбку, Тэхён подхватывает свою сумку и покидает кабинет, не оборачиваясь.       На парковке за рулем его автомобиля ждет Намджун. В багажнике самые необходимые вещи. За остальным Намджун вернется позже. Тэхён бросает сумку на заднее сиденье и садится на переднее пассажирское.       — Всё?       — Всё.       На выезде из города, возле самого побережья, он просит Намджуна остановиться и дать ему несколько минут. Он выходит из машины, сжимая в руке телефон, подходит к самой воде и выбрасывает мобильный в океан. Всё. Теперь точно все.