Навеянное грёзами

Гипнос — это расслабленные веки, чуть трепещущие ресницы, разглаженные черты лица, с которого сошли все печали и радости, все суетные волнения. Гипнос — это лёгкое дыхание, срывающееся с едва приоткрытых губ, размеренное, исполненное истинного спокойствия — но всё ещё живое и тёплое; вздымающаяся грудь и тонкий свист, выходящий на выдохе. Гипнос — это сумрак ночи, звёздное небо под закрытыми веками, шорохи тишины, колебание невесомых трав от прохладного ветерка, взмах призрачно-белого крыла ночной птицы, сизый туман и холодные руки. Гипнос — это обрывки мыслей, за потоком которых не угнаться, разрозненные образы, тонкая грань между осмысленным и бессознательным, расплывчатые очертания и хоровод едва знакомых лиц, настоящие места и выдуманные действия — и мрак, который поглощает всё зримое и слышимое, проглатывает само время. Гипнос — это наваждение, которому никогда не стать реальностью; это мутное зеркало, в котором отражается сознание; это оцепенение тела при пульсации разума; это смешение материального и мыслимого — это приравнивание мыслимого к материальному. Гипнос — это тёмный омут, в котором прячутся кошмары, и тихая заводь, где обитают прекрасные грёзы. Гипнос — это не жизнь и не смерть. Гипнос — это сон.