Отражение

Медленно провожает Алекса взглядом в спальню. Не делает ничего пошлого - таков сделала выбор, такую приняла сторону. Лишь молчит. Стоило двери закрыться за его спиной, Келлер подходит к электронному камину в гостиной, смотря на старое фото, что было оставлено на полке над камином. Келлер, в изумрудной кофточке и малиновой юбке стояла в центре фотографии, широко улыбаясь в камеру, её глаза тогда ещё сияли чистотой. Джеймс стоял рядом, приобняв её за плечо. Его каштановые волосы выглядели растрёпанными, а во взгляде, направленом на девочку, читалось лишь: "мы скоро закончим?" Устал он от этой ерунды, но, ради её минутного счастья, был готов тогда уступить. Позади Келлер стояла Доминиона, из-за роста которой пришлось даже изменить масштаб фотографии, создав абсолютно новый. Светлая, яркая, с самонадеянной улыбкой. Вместе с Келлер они были "звёздами" этой фотографии, притягивая на себя всё первое внимание. На плече Доми, чтобы, словно бы, возвышаться над всеми, висела Кэтэрина, свесив свою голую грудь наперед, к камере. На её плечах была лишь стянутая черная куртка, а всё остальное тело было голым. Кажется, красноглазая блондинка на этом фото не надевала даже трусов. Благо, её бедра были сокрыты широкой спиной Доминионы. Она, дурачась, высунула язык на фото, с таким пошлым выражением лица, будто японки из хентая. Рядом с Доминионой стоял Берни... Ну как, стоял. Спал. Фотографию, видимо, слишком долго делали, что он, успел вырубиться со своей маской для сна на лице, а горячая рука Доми оказалась неплохой подушкой. Такая же уютная, тем более... Для него. С левого края фотографии стояла Крис, скрестив руки. Келлер не помнит насколько долгими потребовались уговоры, чтобы убедить её быть на фото, но всё же, каким-то образом они завершились удачно. Хоть и злобный змеиный прищур явно показывал негодование по поводу всей этой темы с глупыми фотографиями. "Примите нормальную позу, пожалуйста" - фраза, что неизвестна Джиу, стоящей с правого края фото. Усталые глаза, будто вся жизнь её поимела не в одно место, а также фак, показанный прямо в камеру, на просьбу хоть немного улыбнуться, а не торчать с кислой миной. Так и осталась на фотографии её строптивость. И... Взгляд Келлер остановился лишь на одном лице, которое она так давно не видела в реальности... Ангел на земле, с ЕГО нежной улыбкой. ОН стоял рядом с Келлер на фото, надев на её, прекрасно уложенные в тот момент волосы, настоящую золотую диадему. "Ты имеешь право быть настоящей принцессой, что бы тебе не говорили в прошлом, Келлер" - на стеклянную рамку фотографии падают слезы, когда Келлер вспоминает сказанные ИМ слова в тот день. Всё больше смотрит, всё больше плачет, всё более жестоко уносит её ураган нахлынувших чувств... Слишком долго держала всё в себе... Слишком долго... Мечтала... Она помнит, помнит всё... Помнит в самых ярчайших деталях, что заставляли сердце трепетать. Помнит, как в первый день в том злополучном доме... Впервые увидела нормальную плиту, нормальную кухню. И, невольно, поддалась желанию что-то приготовить. Ей хотелось разделить свои навыки готовки с Джеймсом, чтобы отблагодарить его, хоть печеньем, за дарованный шанс новой жизни. Смела вторгнуться на запретную территорию повара, хотя, не знала об этом. Лишь обещала, что не будет трогать его холодильник, как ОН требовал при первом пересечении. Помнит, как пекла печенье на огуречном рассоле с вареньем... Пекла, как могла, как умела. Использовала абсолютно все ингредиенты, не смела выбросить и крошки, не смела устраивать бедлам, ничего - абсолютно всё в её готовке нужно было в еде. – Пахнет вкусно, я сожру всё! Заявляла Кэтэрина, появившаяся на пороге, когда противень с печеньем был поставлен в духовку. Печеньки, приготовленные женствеными ладонями, имели форму сердца и выглядели достаточно мило, пусть, и не идеально ровно, ведь не были сделаны при помощи формочек. И женщина, переполненная развязностью и развратом, облизывала стекло духовки, желая поглотить своим бездонным желудком всё, ни с кем не делясь. – Только через мой труп. Тогда, на пороге появился ОН. Такой серьезный, хмурый... ОН отбросил Кэт, что так не уважала силы вложенные в еду и саму еду, кухню... Это приводило ЕГО в бешенство. – Оно не готово ещё... Только и могла высказать Келлер, смотря за этим конфликтом. Эта парочка ссорилась даже в момент, когда Келлер только переступила порог дома. Кэтэрина крала ЕГО еду, не уважала ЕГО личное пространство, не слушала ЕГО просьб и совсем не уважала. ОН оценивал то, что было с кухней, когда печенье было отправлено в духовку и был приятно удивлен: ни крошки еды не было отправлено в утиль. Это заставило ЕГО смягчиться, ведь в этом доме, кроме НЕГО, до этого никто не уважал еду настолько, раз за разом переводя сотни продуктов. "Так заботится о готовке, продуктах, кухне..." - ОН действительно оценил то, с каким почтением Келл относилась к полученным возможностям, и, лишь позже... Заметил тот бомжацкий вид, в котором был этот несчастный ребёнок. "Ребёнок из трущоб, голода и холода... Так ценит еду и тепло, ведь ей не хватало этого... Как и мне" - с давящей печалью вспоминал ОН всё то, что приходилось пережить, чтобы выжить. ОН стал сильным, стал сильным вопреки всему, но этот путь... Был невероятно тяжёлым. Сиротское детство в приюте, отсутствие шанса съесть хоть что-нибудь кроме мерзотной дряни, подобной на кашу, раз в тысячу хуже рамок, выставленных ГОСТом. Жестокость, абсолютное чувство полной никчёмности, какой-то коробочный хлам вместо кроватей, сквозняки... Единственным счастьем тогда были журналы еды, что давали ЕМУ надежду на то, что однажды удастся попробовать нечто кроме этого омерзительного кашистого варева неизвестного цвета... Тогда, ему никто не мог помочь, но сейчас... Девочка, в которой ОН видел СЕБЯ... Стала для НЕГО правда важной. Она могла понять ЕГО, как не понимал никто другой, она правда ценила всё то, что могла получить... Она правда... Была готова открыть свою душу и принять ЕГО мир. И ОН хотел дать ей шанс стать лучшей, чтобы той не пришлось переживать всё то, что ОН пережил на собственной шкуре, чтобы стать сильнее.

Аукат

Человек, с которым маленький мир Келлер... Связался прочной, неразрывной нитью. Человек, что стал для неё больше чем мир. Тогда, ОН взял её на воспитание. Желал дать Келлер то, что не имел сам в детстве. Желал... Дать ей право быть девушкой, быть леди... Быть настоящим членом культурного общества. Местами, ЕГО сильно мотало, на рефлексах хватал мачете или же дробовик, когда Келлер подходила к кухне. Привык, что вечно в этом доме желали украсть ЕГО кулинарные шедевры, нарушить ЕГО покой. Но Келлер... Нет. Она уважала ЕГО право на личное пространство, никогда не переступая порога кухни без разрешения. Она правда ценила всю ЕГО помощь, заботу, внимание... Она училась, училась сознательно и серьёзно, желая стать той девушкой, которую Аукат мог лишь мечтать увидеть, привыкнув ко всему своему извращённому окружению. Женственная, нежная, вежливая, культурная... Келлер мечтала однажды стать принцессой, а ОН дал ей этот шанс. Келлер съедала всю еду до крошек, она послушно исполняла все советы, она действительно хотела стать настоящей девушкой. Ухаживала за собой, изучала манеры, этикет, бытовые вещи и правила. Многое ей было в новинку, многое, как например исключительно правильный способ использования столовых принадлежностей и медленный, уважительный приём пищи, чтобы со всех ракурсов выглядеть великолепно, было насильно известно из-за травли в прошлом, но... Она... Любила учиться. Правда любила, тем более сейчас. И, с течением времени... Ей правда удалось. Она стала той, кого Аукат мог признать за девушку, кого ОН мог уважать. Келлер помнит, как они вместе готовили, гуляли, как она, вместе с НИМ познавала мир и правда была счастлива... Возможно, девочка подросток ещё за пару дней до этих событий и поверить бы не могла в такое, но...

Это уже воспоминания, а не мечты.

Одно из старых воспоминаний заставило её покраснеть. Так глупо... Но так приятно. Помнит, как они вместе были в сауне, в которой Келлер впервые почувствовала прелести от идеи, чтобы притворяться парнем... И тут же жалела об этом. Два сексуальных мужчины, Аукат и Джеймс, ангел и демон... Хрупкая, пошлая девочка подросток не могла сделать ничего против своей похоти. Практически голые, лишь с одними полотенцами вокруг бёдер, высокие, подкачанные, будто модели с обложек журналов... Горячие. Тогда, Аукат, что, не желая падения Келлер в разврат, позволил девочке взять себя за руку, чтобы снять напряжение. Тогда, сидя рядом на одной лавочке, ОН сказал, что счастлив, что она так изменилась в лучшую сторону за эти недели вместе, как ОН рад тому, что Келлер стала похожей на девушку. А Келлер... Видела лишь ЕГО нежную руку, которую она, осторожно сжимая, приложила к своей ноге. Дрожь. Именно в тот день она впервые увидела в НЁМ не только учителя, но и мужчину... Великолепного мужчину. Мелкая порочная Электра... Она помнит ту глупую дуэль на холодном оружии, устроенную, почему-то, за её сердце. Тогда ещё не могла понять... Помнит, как разрывала конфликт, ворвавшись, буквально, между двух огней, а после находилась рядом с Аукатом в больнице, лишь бы был в порядке. Держала ЕГО за руку, пока ОН не пришёл в чувства. – Вы в порядке? – Теперь... Да. ОН с мягкой улыбкой смотрел на ладонь Келлер, сжимающую ЕГО руку. Это нежное тепло... Хах, возможно могло и мёртвого из могилы поднять. И подняло... Аукат правда воскрес, во всех смыслах. Келлер вдохнула в ЕГО жизнь тот особенный вкус. Вдохнула... С их первым поцелуем в том ресторане. – Келлер... Скажи... Можешь ли ты поцеловать меня? – Поцеловать...? – Да. Просьба, которой девочка, так не привыкшая к вниманию, не могла отказать. Она боялась, что это будет единственным приятным воспоминанием в её новой жизни, ведь не считала себя достойной большего, но... Поцеловала. Поцеловала, отдав в этом поцелуе каждое из своих чувств. Волнение, нежность, тепло. Отдала поцелую душу, заставив душу мужчины замереть. "Всю свою жизнь я искал самое прекрасное блюдо, чтобы наслаждаться им всю жизнь... Но кто бы мог подумать, что таким окажется... Поцелуй?" - Аукат в тот день потерял последнюю грань своего привычного мира. Но ОН всё ещё был не прав... Эмоции. Именно эмоции приносили ЕМУ то самое особенное удовольствие, делая ЕГО счастливым. Как бы Аукат не хотел в это верить, как бы не отрицал... Без этих "метафорических эмоций, которые даже на вкус не попробовать" - еда действительно была не такой. "С чувствами, даже самая простая каша будет подобна амброзии, а без них даже самый великолепный торт будет хуже чёрствого хлеба" - как бы долго ОН не отрицал слова, сказанные Келлер в тот день... Аукат всё же нашёл себя. ОН смог исполнить мечту о самом прекрасном блюде на земле. И им стали... Эмоции. Эмоции, что ОН испытывал, пока готовил... Эмоции, что ОН испытывал, когда угощал кого-то, эмоции, что ОН испытывал, в моменте, когда другие наслаждались его едой... Это было так приятно... – Значит, вы исполнили свою мечту? – И это делает меня правда счастливым. – Хах... Значит, и я на шаг ближе к своей мечте. – А какая она, Келлер? – Я... Хочу сделать всех, кто мне дорог, счастливыми. И Келлер действительно шла к этой цели. Отдавала свою душу, разменивая её на чужие улыбки. Она не знала, что такое счастье... Но видела в этом счастье покой. Келлер помнит великолепный вечерний бал, куда они вместе с Аукатом отправились. На ней было великолепное бирюзовое платье в пол, прекрасные ленты, что развевались следом, подобно крыльям какой-то маленькой волшебницы, высокие туфли на каблуках, что позволяли ей быть почти одного роста с партнёром. Помнит каждое мгновение этого вечера... Помнит всё. Как они кружили в вальсе, отдавая всю душу в моменте. Помнит, как была похожа на маленькую фею, что танцевала со своим принцем. Помнит, как все софиты были направлены лишь на них... – Ты великолепно танцуешь, у тебя действительно талант. – Я... Никогда не считала умение танцевать чем-то особенным. – Потому что жила в городе бездарностей и аморалов, что не ценят искусство. Помнит, как ОН нёс в тот день её на руках. Как Келлер уснула, положив голову на ЕГО грудь, чувствуя себя самой настоящей принцессой в то мгновение. Помнит... Помнит, как ОН каждое утро, когда она спала больше, чем обычно, с улыбкой входил к ней в комнату, принося завтрак в постель. – С добрым утром, принцесса. Помнит, как вместе с НИМ ходили по салонам красоты, чтобы спасти её волосы её ногти... Помнит каждый комплимент, которые, с каждым днём, ОН говорил всё больше от чистого сердца, а не из вежливости. – Ты с каждым днём... Лишь прекраснее. Келлер смотрела на то, какими ухоженными становились её волосы, которые она научилась красиво заплетать, не стрижа ржавым лезвием. Видела то, какими прекрасными стали её ногти, спасённые от всех болячек. Видела весь блеск, который она, оказывается... Хранила в своей душе. Лишь небольшая помощь и хрупкая девушка в её душе смела загореться множеством самых ярчайших огней. – Но, почему быть красивой... Так дорого...? – Не переживай о деньгах, скоро закончится мой отпуск и я, вернувшись на работу, устрою тебе самый лучший день. Помнит, как они вместе собирали огромный стол из Икеи: чтобы все в доме ели за одним столом, разделяя трапезу. Им пришлось пройти множество танцев с бубном, но это было невероятно весело, ведь они... Правда сделали его. И стол, и восемь стульев - собрали из сотен мелких деталей так, что можно было гордиться. Помнит каждое их свидание, каждый поцелуй, каждое прикосновение, в которых отдавались ударами сердца, приходящие в один ритм от лишних вздохов. Помнит, как именно с НИМ поддалась на новый опыт. Глубокий поцелуй? Так странно... Но так приятно. И обжигает всё сердце и душу. Помнит, как была центром ЕГО мира... Как вызывала улыбку, радость. Как ОН смотрел на неё, когда она ела. Как ОН смотрел на неё, когда она спала рядом. Взгляд нежной влюбленности... То, чего, давно лишённой любви девушке, так не хватало.

Знаю ли я вообще, что такое любовь?

Не знала... Но хотела узнать. Хотела узнать вместе с НИМ, ведь именно в НЁМ видела своё будущее. Никогда не навязывалась, не давила... Лишь была рядом, делясь своим теплом. Любовь - это особенное человеческое чувство, что испытывают два человека с сильной и глубокой привязанностью друг к другу. Чувство созидательное, что делает обоих партнёров счастливыми, наполняет их жизни смыслом, радостью и эмоциями.

Я не знала, что такое любовь... Но хотела любить. И любила, правда любила!

Все те чувства ураганным вихрем укутывают с головой. На фотографию в руках Келлер стекает одна за одной крупные горячие слезинки. Она не может сдержать этих слез. Больно, невыносимо больно. Задыхается от слёз. – Я обещаю, что всегда буду рядом, что бы не произошло. – Я так рад, что в моей жизни есть ты, Келлер. Эта улыбка... Эти золотые глаза... Этот взгляд... Келлер помнила все те вещи, местами совсем уж вульгарные, что они делали вместе, но... Культуры ведь не существует, пока никто из посторонних не видит, верно? Пока никто не смеет осуждать... Помнит те объятия, такие крепкие, будто бы, знала, что последние. Тогда уже... Не смела целовать. Помнит всё... И это разрывает сердце.

Дзинь.

Келлер вздрагивает, поднимая глаза на телефон. «Устроилась в новой жизни, Келлер?» - читалось на окне уведомлений смс, написанное контактом "СК", со скрытого, так и не ясного ей номера. – Прости... Я просто... Устала...