now or never

Ли Феликс. Они не думали, что я вернусь живым. Два месяца спустя. Обратно в школу. Обратно к жизни, в общем. Последние два месяца были кусочками, вырезанными из ада. Я почти ожидал, что Люцифер — настоящий, а не из сериала — явится и устроит какую-нибудь пытку. В то время как все дети в школе отдыхали и выкладывали фотографии со всех экзотических мест, я проводил время между больницей и реабилитацией. Все это обрушилось на меня за такой короткий промежуток времени, будто я заново переживаю трагедию трехлетней давности. В отличие от того времени, я не вышел невредимым. Я сломал ногу, ушиб ребра и вывихнул плечо. По словам доктора и медсестер, мне повезло. Везучий. Такое странное слово. Я даже слышал, как моя мачеха говорила это своим бесчисленным друзьям-снобам. Я везучий, что дважды избежал смерти. Очевидно, это везение не передается по наследству, потому что мама погибла в своей первой аварии. Почему я не могу разделить с ней это везение? Минхо обнимает меня за плечи, возвращая в реальность. Сентябрьское небо красиво бледное, и солнце действительно светит нам, азиатам в Великобритании. В воздухе пахнет осенней влажностью и тем прирученным лесным ароматом — исходящим от огромных сосен, окружающих Королевскую Элитную Школу. Мы с Минхо проходим через огромные двойные двери. Оба одеты в форму. На мне темно-синие брюки и пиджак в тон с золотой короной-Львом, и щитом Резиденции на кармане. Поверх белой рубашки, застегнутой на все пуговицы, мою шею обвивает красный галстук. Хо одет так же, только у него пару пуговиц на рубашке сверху растегнуты, и галстук более расслаблен. Минхо улыбается — всем вместе своей очаровательной улыбкой — любому из проходящих мимо нас девушек и парней, и добавляет несколько подмигиваний, отчего некоторые из них почти врезаются друг на друга. Он хорош собой в классическом стиле Британца. Во-первых, у него очень залипательная улыбка, наверное, поэтому я и хотел с ним подружиться. Люди с яркими и залепательными улыбками притягивают, как магниты. Он не торопится приглаживать свои каштановые волосы так, чтобы они выглядели несовершенными. Добавьте к этому его такие же карие, глаза как пуговки, и он будет похож на модель в процессе создания. Никаких шуток. Скаут остановил его маму в торговом центре и попросил, чтобы его представляло их агентство. — Эй, сумасшедший негодяй! — он тычет меня в руку. — Мы можем проучится выпускной год, а ещё можем поделать кое-что на стороне. Я закатываю глаза. — Разве все должно иметь для тебя сексуальный смысл? — Да, черт возьми. Выпускной год, взрослая сексуальная жизнь, детка. Я пожимаю плечами. Неизлечимый Минхо. На мгновение я теряюсь в толпе студентов, спешащих. Половина выглядит взволнованной — в основном первокурсники — в то время как другая половина выглядит так, будто их вытащили из постели. Ох, я принадлежу ко второй половине. Большое спасибо. Еще один год. Еще один год, и я покину это дерьмовое шоу. Хо останавливает меня на той стороне зала, где студенты просачиваются и рассказывают о том, как весело они провели лето. Некоторые бросают осторожный шепот в мою сторону, но он редкий и на расстоянии. Возможно, я и Ли, но в школе я не такая уж и важная персона. Надеюсь, что новости о несчастном случае скоро утихнут, и я смогу вернуться к своей милой невидимой личности. Проблема в том, что в ту ночь произошло два несчастных случая. Загорелся особняк, когда меня сбила машина. У нас есть группа в Фейсбуке для студентов школы, в которой присутствия учителей и совет администраторов запрещены. В упомянутой группе некоторые предположили, что водитель поджег особняк, а затем, убегая, сбил меня. Другие дураки предположили, что я сообщник, поскольку Ли и Хван, враги. И черт, оказывается, особняк принадлежит Хван Тэмину. — Ты вернулся из мертвых, — Минхо снова треплет мне волосы. — Одно это заслуживает празднования. Я отложу свою встречу с Беллой, если ты захочешь взять жирный чизбургер у Элли? — Вау, — выдыхаю я в притворной реакции, кладя руку на грудь. — Ты бы мог отложить свои сексуальные капризы ради меня? Не думал, что ты так сильно меня любишь, кошак. — Я знаю, верно? — он притворяется печальным. — Жертвы, на которые приходится идти ради дружбы. Лучше назови своего первого ребенка в мою честь. Это вызывает у меня смешок, даже когда я не в настроении. Это способ Минхо подбодрить меня. Помимо лагеря футбольной команды, Хо провел лето, делая реабилитационные сеансы менее скучными и заставляя меня смеяться при каждом удобном случае. Он не произносит этого вслух, но я знаю, что он чувствует себя виноватым за то, что оставил меня одного в ту ночь. Я пытался сказать ему, что это не его вина, но Минхо останется просто Минхо. Верным до конца. Моя тень тоже виновата. А быть может, все, наоборот. Я, невидимка, так что я, вероятно, тень в этой дружбе. Еще один год, и мы оба станем свободны от наших родителей и их ожиданий. Свобода. От одной этой мысли по моим венам разливается неожиданная энергия. Мы с Хо продолжаем наш путь, разговаривая о занятиях. Старая архитектура школы не умаляет от своей глупой грандиозности. Здание, построенное во времена правления Короля Генриха IV в 14 веке сначала использовалось для подданных Короля, а затем перешло под власть аристократов и старых денег. Огромные арки и каменные, полузасыпанные коридоры навевали ветерок прошлого, смешанные с современностью присутствия. Школа имеет десять башен, каждая из которых посвящена определенному уровню. У старшеклассников четыре. У первокурсников и второкурсников три. КЭШ — это именно его название. Королевская Элитная Школа. Частная школа из всех школ. Но здесь дело не только в деньгах. Если у тебя нет мозгов, которые идут на папин банковский счет, то тебе не рады в его стенах. Здесь самые жесткие вступительные экзамены в стране, и они очень избирательно относятся к тому, кого принимают в свои ряды. Наверное, мне повезло. Или нет. В зависимости от того, как на это посмотреть. Во-первых, образование здесь может помочь мне освободиться от папы. Но имеет ли значение, что я здесь из-за него? — Итак, вечеринка в эти выходные? — спрашивает Минхо, покачивая бровями. — Вау. Ты действительно думаешь, что я пойду на вечеринку после того, что случилось на последней вечеринке, на которой мы были? — Ты не можешь позволить им сбить тебя с ног. Держу пари, они хотят, чтобы ты перестал веселиться. — На меня наехали, Хо. Почти уверен, что они хотели меня убить, а не мешать мне веселиться. — Думаешь, это тот же самый человек, который вызвал помощь и рассказал о тебе как можно больше подробностей? — Я не думаю, что это один и тот же человек. Моим «спасителем», как мы с Минхо называли его, был тот, у кого на предплечье была татуировка в виде звезды. Что-то вроде звезды в татуировке Солнце, Луна, Звезда, которую мама сделала для меня. Спасатели не нашли никого рядом со мной, когда приехали за мной. Минхо изучает мое лицо. — И ты до сих пор, всё ещё ничего не помнишь? Я отрицательно качаю головой. Из-за пожара полиции не удалось получить никаких записей с камер наблюдения. Факты таковы: в ту ночь меня накачали наркотиками, а затем сбила машина. Результаты анализа крови показали, что я получил значительную дозу Экстази и немного Кокаина. Я думаю, что папа злился из-за наркотиков, и, следовательно, из-за своей репутации больше, чем из-за того, остался ли я жив. Папа думал, что я употребляю наркотики по собственной воле. Ему не нужно было этого говорить, чтобы я это почувствовал. Он думает, что я полный позор фамилии Ли. Все, что он делал, это давал мне пощечины с помощью многочисленных методов лечения, преодоления, поддержания. Как будто я машина, которая должна снова начать работать после того, как несколько механиков посмотрят в нее. Он сделал то же самое после смерти мамы. Он никогда не останавливался, чтобы спросить, не хочу ли я поговорить с ним, а не с какими-то незнакомцами. Чтобы занять себя, я навещаю заместителя комиссара, друга отца, и настаиваю на поисках ублюдка, сделавшего это со мной. Если они думали, что я съежусь в своем панцире и стану черепахой, у них на руках окажется чертова черепаха-ниндзя. Ладно, это было неубедительно, но все мои сравнения таковы. У нас с мамой было немного денег, но у нас было своё достоинство. Она учила меня никогда не отнимать чужие права других людей, но и не позволять им отнимать мои собственные. Если ты не нанесешь ответный удар, люди будут топтать тебя со всех сторон, Звездочка. Возможно, мамы здесь больше нет, но ее слова, моя мантра. — Ты, все, что у меня есть, так что не делай из меня придурка, — Хо бьет меня кулаком, и мы выпускаем звук, напоминающий «Большой Взрыв». — Оставайся всегда таким же сильным, негодяй. — Сила это все, что у меня есть, приятель, — я толкаю его плечом. — Я не всегда был таким богатым и опрятным, как ты. — Да, Мистер Ист-Лондон. — он ухмыляется, отдавая честь и указывая на шкафчики футбольной команды. — Я здесь. Увидимся в классе. Я машу ему двумя пальцами и иду дальше по коридору. Энергия течет по моим венам при мысли, что все это скоро закончится. Ещё один год. Я направляюсь к классу, когда чья-то рука хлопает по дверному косяку рядом с моей головой. Высокая рама загораживает мне вход. Мое зрение переключается на источник, и я замираю. Кажется, все в классе тоже перестали ходить и разговаривать. Хван Хёнджин. Те же гипнотические глаза, что толкнули меня на грань смерти, смотрят на меня со странным блеском. В прошлый раз я видел интерес, смешанный с угрозой, но теперь это полный расчет. — Чего тебе? — рявкаю я и слышу вокруг несколько вздохов. Никто не огрызается на Хван Хёнджина. Ученики здесь спотыкаются о себя, чтобы он был счастлив и уютен на своем дурацком троне. Я благодарен, что мой голос содержит всю ядовитость, которую я испытываю к этому ублюдку. Он знал, что меня накачали наркотиками, и все равно вышвырнул меня на охоту и оставил умирать. Ну, он только знал, что я был под кайфом. Он не мог знать, что кто-то накачал меня наркотиками, если только не был тем же самым придурком, сделавшим это. Но это та часть, которая все еще неизвестна. Если Хёнджин накачал меня наркотиками, почему он не выполнил свой план и не выебал меня? Быть может, передумал. Но зачем ему вообще меня накачивать? Мы с ним не пересекались. Никогда. Он живет на самом высоком месте пищевой цепи, и я специально выбрал низкий удобный, и очень незаметный, конец. Что сделало меня видимым для него? Это единственная причина, по которой я не собираюсь на него набрасываться. Но это не значит, что я буду терпеть его ненавистное дерьмо вокруг себя. Авария научила меня кое-чему ценному. Я не буду второстепенным персонажем в своей собственной жизни. Уже нет. Хёнджин склонил голову набок. — Разве так, ты должен приветствовать меня после целого лета, принцесса? — А чего ты ожидал? Оркестр с барабанами? Да Здравствует Король! К сожалению, хор все еще в отпуске. Его губы подергиваются от удовольствия. Даже когда я трезвый, он все равно чертовски привлекателен. За лето его плечи расширились, несомненно, благодаря тренировкам по футболу, и, клянусь, он стал еще выше. — А я-то думал, что я тебе все еще интересен. — Интересен? — повторяю я ошеломленно. — Ты забыл? — его голос падает до вызывающего дрожь диапазона. — В прошлый раз, когда мы были вместе, ты умолял меня о большем. Мои щеки пылают, пока я не чувствую себя брошенным в огненную яму. Ему пришлось выявить самый неловкий момент в моей жизни. — Некая оплошность. — я вздергиваю подбородок. — Поверь мне, этого больше не повторится. Его пальцы сжимают мое запястье, и он тянет меня к себе. Я пытаюсь вывернуться и потянуть, но это только делает его хватку жестче. — Отпусти меня, — выпаливаю я, ненавидя всех зрителей, которые остановились посмотреть шоу. Мои щеки пылают от горячего, вспыхивающего гнева из-за того, что меня унижают на публике. Способ разрушить мою первоклассную репутацию невидимки. — Встретимся после школы, — шепчет он своим низким, слегка хрипловатым голосом. Это не просьба, а категорический приказ. Должно быть, он так привык к тому, что люди падают к его ногам. — Зачем мне это делать? Я бросаю попытки оторвать запястье и свирепо смотрю на него. Он дважды щёлкает меня по носу. — Жди меня на парковке после тренировки. — Нет. — Будь там, принцесса. Должно быть, он все еще видит вызов, написанный на моем лице. Вместо того, чтобы съежиться, его глаза светятся озорством и чем-то очень похожим на «Вызов принят». На этот раз он говорит достаточно громко, чтобы нас услышали все окружающие. — Не переживай. На этот раз я не заставлю тебя умолять об этом, — ухмыляется он. — На долгое время. Обжигающий жар поднимается вверх по моей шее и к лицу, омывая меня раскаленным докрасна смущением, смешанным со слепящим гневом. На его лице появляется самодовольная улыбка, говорящая: «Я всегда выигрываю», прежде чем он снова щёлкнет меня по носу и пойдет в противоположном направлении. Все из кожи вон лезут, чтобы пропустить его, будто на самом деле верят, что он король или что-то в этом роде. Я стою, как красный мячик, ошеломленно наблюдая за его удаляющейся спиной, когда к нему присоединяется еще один старшеклассник, и довольно скоро половина футбольной команды вальсирует рядом с ним к раздевалке. Все продолжают таращиться на меня, словно я чудо света, или массовый убийца, я не могу быть так уверен с некоторыми взглядами девушек. — Шлюха, — шипит одна из них, проходя мимо меня. Гнев, который должен быть направлен на нее или ее приспешниц, произнесших подобные оскорбления, горит в противоположном направлении. К раздевалке и придурков в ней. Хван хочет, чтобы я встретился с ним после школы? Хорошо, я встречусь с ним после школы, но он пожалеет, что издал свой королевский указ.