now or never

Хван Хёнджин. После обсуждения завтрашней расстановки тренер оставляет нас, чтобы мы приняли душ и отправились домой. Это первая игра сезона, и командный дух на высоте. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что Минхёк, Чонин, Сынмин и Чанбин принесли в команду новый дух. Даже я не могу отрицать, что их связная командная игра улучшила нашу среднюю и переднюю линии. Редко можно встретить новичков второго курса, но четверо из них оказались незаменимыми для команды. Как только мы уйдем, у них впереди будет звездный выпускной год. Если мы выиграем чемпионат в этом году, есть большая вероятность, что и в следующем. Впервые в истории КЭШ. Если кто-то и может осуществить это, то только Минхёк. Этот парень не имеет никаких отношений с неудачами. Члены команды хлопают друг друга по спине по пути в душ, шутят и говорят о кисках, членах и вечеринках. Я этого не чувствую. Ничего из этого. Словно я попал в порочный, черный круг, который сам же и создал, и не могу выбраться. Вчера тренер отвел меня в сторону, чтобы сообщить, что скауты Премьер Лиги появятся в этом сезоне. Он верит, что я смогу попасть в один из самых больших, но даже тренер произнёс ужасную фразу: «Если твоя семья сможет с этим смириться». Дядя прямо и ясно дал понять, что профессионального футбола не будет, и даже если меня возьмёт один из титанов Премьер Лиги, дядя имеет право внести меня в черный список из любой важной команды. Когда у тебя Hwang Entreprise на ладони, все можно сделать одним нажатием кнопки. Моя давняя, далекая футбольная мечта, не единственное, что портит настроение. Я слишком много думаю, слишком много рассчитываю и слишком много веселюсь. Я не высыпаюсь. Иногда я просыпаюсь только для того, чтобы понять, что все еще сплю. Все это ужасающе похоже на человека, имя которого нельзя называть. Я быстро принимаю душ, потакая некоторым парням. Как только мы выходим и переодеваемся, Чанбин говорит: — Вечеринка у меня дома? — Нет. Ночь игр, никакой вечеринки. — Не-а, ну же, капитан, — Чанбин бьет кулаком в воздух. — Мы можем разгромить их, неудачников Ньюкастла, даже будучи пьяными. Остальные вопят и кричат, колотя себя в грудь. — Никакой вечеринки и никакой пьянки в ночь игры, — говорю я смертельным тоном, заставляя их всех замолчать. — Мне обязательно повторяться? — Нет, капитан, — отвечают некоторые из новичков, остальные кивают. — Похоже, мне придется довольствоваться одной киской. Merde (с французского: Дерьмо)! — Чанбин закатывает глаза. — Жертвы, которые я должен принести ради команды. — Какие жертвы? — спрашивает Сынмин. — Сынмин, дружище, когда я устраиваю вечеринку, я получаю как минимум две киски и минет в качестве благодарности. Теперь я застрял только с Хлоей. — Ты сейчас это серьезно? — Чонин разворачивает полотенце и засовывает ноги в боксерские трусы. — Я думал, она положила глаз на капитана. — Он сбросил ее с колен на прошлой неделе, как дурную привычку, — хмурится Чанбин. — Не понимаю, почему девчонки думают, что я отношусь спокойно к легкодоступным девушкам. — Потому что ты таким родился? — спрашивает Сынмин. — Ты трахаешь кого-нибудь в юбке? — вмешивается Чонин. — Это неправда! — Чанбин протестует. — Бро, — Чонин закидывает руку ему на плечо. — Сколько раз ты приходил утешать девушку после того, как ее отвергли, только чтобы оказаться у нее между ног? — Эй, фу, — Чанбин разводит руками. — Секс это лучшая форма утешения. — Верно, — издевается Сынмин. — Конечно. Бесполезно говорить ему, что Хлоя все еще пишет мне, практически умоляя встретиться с ней. Ему все равно, и мне тоже. Ни одна из этих девушек больше ничего во мне не возбуждает. Для них я всего лишь ступенька, чтобы они сказали, что трахнули Хван. Капитана. Местную звезду. Они всегда были никем, поэтому я чувствую себя ничем, игнорируя их. Кроме того, это не они заставляли мой член твердеть с той ночи неделю назад. Может, я действительно болен. — Эй, Хван, — шепчет Крис справа от меня. Я оставляю парней препираться и наклоняюсь ближе к Крису, застегивая рубашку. — Я связался со своим стариком, и отец этого парня не закрыли это дело, — бормочет он. — На этот раз мы должны преподать ему урок. Я отрицательно качаю головой. — Но они закроют… — Нам грозит опасность, только если он вспомнит, а он не помнит. Крис постукивает ногой, наблюдая за окружающим, прежде чем прошипеть: — Если он это вспомнит, нам конец. — Он не вспомнит. Теперь все в моих руках. Забудь об этом. В ту ночь, когда Феликс смотрел на меня слезящимися, измученными глазами, ища душу, которой у меня нет, я не мог спать. И в ту бессонную ночь я придумал другую тактику. Если проблема в его памяти, то я займусь этим вместо того, чтобы заботиться о нем. — Мы должны пригрозить ему, что изнасилуем, — бормочет Крис. — Быть может, на этот раз сука поймет, что нужно отступить. В одно мгновение Крис говорит, а в следующее я швыряю его в шкафчики, прижимая руку к его гребаному горлу. Он хрипит, его лицо краснеет, пока он борется. Я напрягаю руку, перекрывая ему доступ воздуха. — Ты не приблизишься к нему, не прикоснешься к нему и даже не взглянешь на него, — рычу я ему в лицо, когда его глаза вылетают из орбит. — Когда я говорю забудь об этом. Ты. Блядь. Забываешь. Об. Этом. Из его горла вырываются хрипящие звуки, и цвет его лица из красного становится синим. Где-то в глубине души я понимаю, что он задыхается и что я передал ему свое сообщение и должен отпустить его, но расстроенная часть хочет видеть, как жизнь утекает с его лица капля за каплей. — Отпусти его, Джин, — Минхёк хватает меня за руку, и тут я понимаю, что еще несколько человек из команды тянут меня прочь от Криса. Или пытаются. Я отпускаю его, и он сползает на пол, кашляя и хватаясь за горло. Брови Минхёка хмурятся, когда он смотрит на меня с той расчетливой искрой. Я, как известно, не очень, то волнуюсь за команду, так что это, должно быть, ставит Минхёка в тупик. — Ни хрена больше здесь не появляйся, если не собираешься стоять на своём, — рявкаю я на Криса и вылетаю из раздевалки. Мне нужно уехать и покурить. Или несколько. Будет лучше, если я сегодня не вернусь домой. Лицо Тэмина, последнее, в чем я нуждаюсь. Убийственная энергия нависает над моей головой, как густой туман, из которого нет выхода. На парковке я останавливаюсь, когда замечаю маленькую фигурку, задержавшуюся возле выхода, прямо под светом. Должно быть, он ждет Минхо. Надев наушники, Феликс держит в руках альбом. Когда он полностью сосредоточен, его верхняя губа слегка кривится. Это очаровательно. Очаровательно. Блядь. Не помню, когда я в последний раз думал о чем-то столь же очаровательном. Феликс не из тех парней, которые носят фирменные брюки или пиджаки в обтяжку. Он носит свою форму с тихой элегантностью, соответствующая его миниатюрной фигуре и бунтарскому характеру. Только… он вовсе не бунтарь. Он вернулся в школу после того, как я ворвался в его дом, но с тех пор держался от меня подальше. Больше никаких неприятных выходок. Никаких проблем. Ничего… абсолютно ничего. Он относится ко мне как к несуществующему человеку с тех пор, как вернулся в школу. Я думал, что хочу, чтобы он отступил и знал свое место, но теперь, когда я думаю об этом, внезапное отсутствие его борьбы, это часть того, что меня раздражает. Я питался его негативной энергией, как голодный хищник, и теперь, когда она заперлась внутри, я испытываю искушение вцепиться в нее когтями и вырвать. В нем есть что-то такое, что тянет меня, и я не из тех, кто отступает, пока не увижу, чем все закончится. Пора взглянуть, сколько еще осталось сражаться принцу.