now or never

Ли Феликс. Последний человек, которого я ожидал увидеть в своем доме, находится совсем рядом. Он одет в свою форму с небрежным, взъерошенным видом и, конечно же, без галстука. Я ненавижу, как глупо он высок и, как тянется у меня вниз живота при виде его. Нет, не тянется. Это накатывающая волна гнева, готовая расколоть меня. — Какого черта ты здесь делаешь? — резко говорю я. — Минхо упоминал, что ты заболел, — небрежно произносит Хёнджин, приближаясь ко мне шагами хищника. — Я пришел пожелать скорейшего выздоровления. Скорее, чтобы убедиться, что задел меня по тому, куда хотел. — Убирайся. Я указываю на дверь, бросая свирепый взгляд на Минхо. Не могу поверить, что он привел дьявола в наш маленький рай без предупреждения. Худший лучший друг на свете. — Вау. Притормози, Ликс. — Хо криво улыбается и предлагает Хёнджину извиняющуюся улыбку. — Обычно он не такой, капитан. Конечно, Хо. Обычно я не злюсь на того, кто хочет разрушить мою жизнь. Не знаю, хочу ли я дернуть его за волосы или пнуть по яйцам за то, что он привел Хёнджина сюда, будто мы давно не видевшие друг друга друзья. Минхо подходит ко мне в несколько шагов, и я толкаю его в бок, заработав стон. Он приглаживает мои волосы и шепчет: — Будь милым. От этого зависит моя игра. Я хочу сказать ему и его игре, чтобы они отсосали, но я не такой кретин. Моя проблема с Хёнджином не имеет ничего общего с Минхо. Я не хочу, чтобы он стал побочным ущербом от той войны, которую мы ведем. Кроме того, Хо не взял бы его с собой, если бы был в курсе о ситуации прошлого дня. Или, по крайней мере, я на это надеюсь. Причина, по которой я не сказал ему, в том, что я чувствую себя трусливым и слабым. — Пойду посмотрю, не осталось ли у Сары смузи. Хо в последний раз похлопывает меня по плечу и заходит внутрь, прежде чем я успеваю его остановить. Черт бы побрал Минхо. Надеюсь, у Сары нет для него смузи. И тут до меня доходит, что мы с Хёнджином одни. Тот самый Хёнджин, похитивший меня вчера. Моя прежняя храбрость угасает, и я снова становлюсь беспомощным дурачком со вчерашнего дня. Я сглатываю, делая все возможное, чтобы избежать его взгляда, несмотря на дыры, которые он продолжает сверлить в моем лице. — Твой отец не говорил тебе, что нельзя общаться с людьми у кого фамилия Ли? — У меня нет отца — небрежно говорит он. — Но меня предупреждал дядя. — Тогда почему ты не послушался его? — я смотрю на него сквозь ресницы. Его глаза горят чистой тревогой. — Я не умею слушать предупреждения. — Тогда будь моим гостем. — я не могу избавиться от саркастического тона в голосе. — Мне бы хотелось увидеть реакцию отца, когда он обнаружит тебя здесь. У нас имеется дедушкин дробовик, которым давно не пользовались. Я плюхаюсь на шезлонг и беру бутылку холодной воды. Мой взгляд теряется в голубизне бассейна, делая вид, что его не существует. Легче сказать, чем сделать. Его присутствие наполняет пространство и рябит чем-то некомфортным и тянущим одновременно. — Грубый, принц. Тень нависает надо мной, закрывая полуденное солнце и высасывая воздух из моей близости, как мрачный жнец. Мой взгляд скользит вверх по его телу к отглаженным форменным брюкам, обе руки которые в карманах. Его рюкзак перекинут через широкую грудь и лежит на боку. Я не могу не остановиться на том, как его именной пиджак натягивает плечи, как вторая кожа. Я останавливаюсь, когда наконец добираюсь до его лица. Такие жестокие люди, как Хёнджин, не должны рождаться с таким греховно привлекательным лицом. Почему они получают все, когда должны быть меньше, чем ничего? — Грубый? — выплюнул я. — Из-за тебя я дважды оказался на грани смерти. О какой грубости ты говоришь, Хван? — Для начала, я не имею никакого отношения к твоей первой предсмертной ситуации. Ты не можешь винить меня во всех своих смертных грехах только потому, что тебе обидно. Я не совсем посвящен в будущее, принцесса. — Любой, у кого хватило бы порядочности, помог бы мне в тот день. — Не знаю, заметил ли ты, но у меня нет ни капли данной порядочности. — Да, я понял это на собственном горьком опыте. Я отдергиваю голову от него и делаю большой глоток воды. Но даже холодная жидкость не успокаивает мои пылающие внутренности. — Насчет второго случая… — тихо говорит он. — Если бы у меня появилась возможность отмотать время назад, я бы сделал это по-другому. Я бросаю на него взгляд, ожидая увидеть насмешку, но вижу только этот жесткий темный взгляд. Огонь, кипевший во мне, угасает одним жестоким движением. — Это ты так, извиняешься? Он ничего не отвечает. Вместо этого он садится рядом со мной, заполняя пространство и наполняя мои ноздри своим греховным мужским, чистым ароматом. С ума сойти, как он может излучать столько уверенности в себе. Это как неотделимая часть того, кем он является. Чем он является. Разве он когда-нибудь сомневается в себе? Он, все, чем я не являюсь, и ненавижу его за это. Я ненавижу, как сильно он может действовать мне на нервы, когда я должен оттолкнуть его к чертовой матери. — Что это такое? Он жестом указывает на другую сторону. Я поспешно закрываю альбом, прежде чем он успеет увидеть свое изображение на рисунке. — Разве ты уже не должен уходить? — я киваю ему подбородком. — Разве ты не должен быть более гостеприимным? — парирует он, слегка скривив губы. — Я ненавижу тебя, Хёнджин. От одного твоего вида меня тошнит. Ты уже доказал свою точку зрения, и я больше не играю, так что оставь меня в покое. Я задыхаюсь после своей вспышки, но держу подбородок высоко. — Ты закончил, а? — Да. Это больше не стоит. — Дело вот в чем, принцесса. Возможно, ты уже закончил… — его губы находятся невероятно близко к моему уху, пока горячее дыхание не щекочет кожу. — Но не я. Дрожь пробегает по моей спине от грохота его голоса в сочетании с жаром слов. Моя рука сжимает бутылку с водой, будто я останавливаю свои руки от чего-то. От чего именно, я не имею понятия. — Какого черта тебе от меня надо? Я рад, что мой голос не трещит, как мои внутренности. — Твой огонь, — его губы касаются мочки моего уха, и по телу пробегает дрожь. — Твоё сопротивление, — его голос падает до низкого, вызывающего покалывание диапазона. — Твоё всё. Его рука обвивает мой живот, притягивая меня к изгибу бока, словно я всегда принадлежал ему. Как будто это самое естественное место. Я на мгновение закрываю глаза от его заразительного тепла. Это все равно что быть брошенным в огненную яму и наслаждаться каждой секундой ожога. Как может холодный, безжалостный псих быть таким теплым? Я слишком смутно соображаю, но потом вспоминаю, как сильно ненавижу этого психа. Что не прошло и двадцати четырех часов, как он довел меня до безумия. Он не может стереть это, притворяясь, что тянет меня обратно в безопасное место. Кто-то вроде Хван Хёнджина не спасает других. Он только дает им иллюзию и заставляет поверить, что они вне опасности. Когда они попадаются на эту уловку, он снова сталкивает их со скалы. Хван не жертвует собой. Бедные пешки делают это за него. Я мог бы отступить, но я не стану пешкой. Резко открыв глаза, я отталкиваю его и все дьявольские вещи, которые он провоцирует в моем теле, и вскакиваю на ноги. Он усмехается, будто я только что рассказал ему самую смешную шутку. — Я тебя предупреждаю. Держись от меня подальше, Хёнджин, — рычу я. Все веселье исчезает с его лица, когда он медленно поднимается на ноги. — Я же сказал тебе, что не прислушиваюсь к предупреждениям, принцесса. — С тобой что-то не так. Он протягивает указательный палец и дважды щёлкает меня по носу. — Думаю, тебе придется сразиться со мной и выяснить, что это. Я рывком отстраняюсь от него, но это только заставляет его ухмыльнуться в своей раздражающей, провоцирующей манере. — Этого не будет. — Этого не будет, да? Готов поспорить? — Да пошел ты, Хёнджин, — я скрещиваю руки на груди. — Я буду счастлив, если ты перестанешь убегать, как трус. С последним наклоном головы он неторопливо выходит, будто это его чертов дом. Кровь бурлит в моих венах, когда я сажусь. Я не позволю ему провоцировать меня. Не позволю ему провоцировать меня… Слишком поздно. Я просто убью Минхо за это. Он станет моим козлом отпущения. С последним раздраженным вздохом я хватаю свой альбом. Я разорву на кусочки рисунок, который нарисовал для него. У меня отвисает челюсть. Рисунок с Хёнджином исчез.