now or never

Хван Хёнджин. Есть две вещи, которые я узнаю, когда высаживаю Феликса в школе. А — он не хочет, чтобы его видели со мной. Б — меня чертовски раздражает это. Как только я припарковываюсь, он вылетает, наблюдая за окружающим, будто его задница в огне. Хотя это позор, что такая упругая и маленькая задница в огне. Минхо выходит из машины, как только Феликс переступает порог школы. Должно быть, он позвал его по имени, потому что он обернулся и встретил его на полпути, чтобы обнять. Я крепче сжимаю руль. Еще одна вещь, которая чертовски меня раздражает. Я наблюдаю за изменением выражения лица Минхо. Предлог, чтобы полностью вычеркнуть его из своего существования. К счастью для него, он лишь коротко обнимает его, положив руку ему на спину. Феликс широко улыбается другому парню, который выходит с пассажирского сиденья машины Минхо. Он более высокий, немного буйная версия Минхо. Он раскрывает объятия, и Феликс идет прямо в них. Я стискиваю зубы от того, как его рука опускается к его пояснице. Жалкий ублюдок ухмыляется ему с этим безошибочным голодом. Хах. Похоже, кто-то окажется на дне. Скоро. Никто не прикасается к тому, что принадлежит мне. Ли Феликс уже моё. Просто он еще не знает об этом.

***

Сегодняшняя тренировка проходит гладко, теперь мне не нужно беспокоиться о маленьком принце в толпе, болеющего за кого-то другого. — Хорошо, что наш капитан вернулся, — подмигивает мне Сынмин, когда мы выходим из раздевалки. — Я когда-нибудь уходил, ублюдки? — я поднимаю бровь. — Э-э, да? — Чонин поднимает обе брови. — В субботу ты был живым трупом. — Заткнись, Ян. — Да, заткнись, Ян. Моя вечеринка была весёлой, капитан. — Чанбин обнимает меня за плечи и шевелит бровью. — Картины моей матери были такими вдохновляющими? Я ухмыляюсь. — Очень. — Ох, нифига себе. — его лицо вытягивается. — Ну же, капитан. В кабинете? Моя мать, блядь, убьет меня. — Покойся с миром, мудак, — говорит Сынмин. — Не трахай трупы, будучи мертвым, — смеется Чонин, и мы все смеемся вместе с ним. Чанбин опускает голову к Чонину, и Сынмину, заставляя их бодаться. Я позволяю им идти вперед, а Минхёк крадется ко мне, как подонок, которым он и является. Он сосредоточен на своем телефоне, на чьих-то социальных сетях. Это редкость. Обычно Минхёку наплевать на такое. В отличие от меня, у него есть аккаунт в Instagram, но он использует его только для создания поддельного образа. Я наклоняю голову набок, чтобы посмотреть, кто тот жалкий ублюдок, который привлек внимание моего кузена. Я только мельком замечаю Instagram девушки, прежде чем он открывает рабочий стол телефона. — Вербуешь кого-то для сатанинского жертвоприношения? — спрашиваю я. — Возможно. Игра его бесстрастного лица слишком сильна. Как будто он действительно развлекается этой идеей. Подождите. Так ли это? — Что стряслось, Джин? — О чем ты? — Никаких ссор с Тэмином за весь уик-энд. Это рекорд. — Он того не стоит — А ты не быстрый. — он поднимает бровь. — Продолжай делать то, что делаешь. Мои ноги на секунду подкашиваются, когда до меня доходят слова Минхёка. Я не быстрый — не то, чтобы мне нравился этот термин. Блядь. Раньше мне никогда не удавалось разрушить это, но теперь колесо замедляется само по себе. — Ты будешь в Meet Up? — спрашивает Минхёк через плечо. — Нет, и Бин! — Quoi (С французского: Что?)? Чанбин едва спасается от ударов Чонина. — Возьми с собой Минхо, — я делаю паузу. — С этого момента всегда бери его с собой.

***

Я нахожу Феликса на парковке, он хмуро смотрит на свой телефон. Ему нужно перестать оставаться в таких чертовски изолированных местах, как эти. Если у кого-то здесь есть половина моей власти, они легко справятся с каким-нибудь дерьмом, как в прошлый раз. — Проблемы с тем, чтобы тебя подвезти? Он дергается, широко раскрытые глаза блуждают в мою сторону, прежде чем он выдыхает. — Ты напугал меня. — Тогда, может быть, тебе не стоит стоять в уединенных местах, как добыча, умоляющая, чтобы ее съели. Он вздергивает подбородок. — Твой поступок не повлияет на мою жизнь. Я хватаю его за запястье и притягиваю к себе. — Перестань подвергать себя опасности. — Ты худшая опасность, которая может со мной произойти. — Худшая опасность, хах? — Да. Ты видел себя? — Почему бы тебе не рассказать мне, принцесса? Он слишком долго поджимает губы, и я испытываю искушение снова поглотить его рот. Целоваться с Феликсом это не удовольствие, это постепенно становится потребностью, как воздух и еда. — Ты как ночь, — наконец говорит он. — Ночь, — повторяю я. — Угу. И не просто любая ночь. Ты как те темные, тихие ночи, когда никто не знает, что произойдет. — Хочешь знать, что произойдёт сейчас? У него перехватывает дыхание. — Сейчас? Моя рука обхватывает его горло, и его пульс учащается под моим большим пальцем. — Когда ты так чертовски упрям, я испытываю искушение сделать это… — Сделать что? Его голос падает, но яркие глаза не отрываются от моих. Я провожу языком по раковине его уха, наслаждаясь дрожью, которая охватывает его. — Плохие вещи, принцесса. — Ты… — он замолкает, прочищая горло. — Неважно. Не то чтобы это имело значение. Как ты узнал, что меня не подвезут? — Ты стоишь один в восемь вечера. — У Хо встреча с командой, — он прищуривается. — Это нормально, что капитан не с ними? — Они могут постоять за себя. — Это не очень по-капитански с твоей стороны. — Это не то слово. — я улыбаюсь. — Кроме того, сегодня мне не хочется быть капитаном. — Кем ты хочешь быть? — Просто собой. Мои губы находят его губы. Обычно я прорываюсь сквозь его защиту. Но не на этот раз. Я позволяю ему немного взбунтоваться. Позволяю бороться. Сразиться со мной. Сразиться с нами. Если борьба даст ему иллюзию, что у него есть шанс на победу, тогда, во что бы то ни стало, пусть он сражается. Он плотно сжимает губы, но его тело все ближе прижимается ко мне. Затем, медленно, слишком медленно, его рот приоткрывается. Это совсем немного, но этого более чем достаточно. Он сократил расстояние сам. Но он должен знать, что миллиметра недостаточно. Я беру все на себя. Мой язык находит его, и я пожираю его, пока от него ничего не остается. Пока он полностью не обмякнет на мне. Судьба Феликса решена.