now or never

Ли Феликс.  Если судьба свела нас вместе, то будь она проклята.   Я на цыпочках иду к заднему входу в домик у бассейна. Это стало эпической техникой ускользания, которую я совершенствовал.  Ни за что на свете я не стану завтракать со своей злой мачехой и ее дочерью.  Это звучит очень по-золушкиному — в плохом смысле.  Я провел все выходные с Минхо у Элли или играл в бильярд у него дома. Ох, и я полностью украл булочки тети Норы и оставил Минхо ни с чем.  Тем не менее, я не мог сказать ни слова о произошедшем на вечеринке Чанбина.  Дэйви, старший брат Хо, отвез нас домой в тот вечер. К тому времени я уже убежал из кабинета мамы Чанбина и спрятался в саду.  Хорошо, я мог бы позвонить и Дэйву, чтобы он приехал за нами.  Я имею в виду, что меня нельзя винить. Любой бы испугался, если бы был таким распутным и громким в своем первом оргазме. Оргазм, который случился прямо на лицо Хёнджина.  Дерьмо. Не знаю, что, черт возьми, овладело моим телом.  Он не преследовал меня в ту ночь — к счастью, но прислал мне сообщение.  Хёнджин: Ты не можешь убежать от меня, принцесса. Я буду ловить тебя каждый раз.  Вчера утром он прислал еще одно сообщение. Шесть утра. Воскресенье. Он вообще спит?  Хёнджин: Давай пробежимся и потренируем эти ноги, чтобы они лучше бегали.  Я проигнорировал оба сообщения.  Жаль, что я не могу сказать, что понял что-нибудь за выходные. Наоборот, все усложняется, чем я думал.  Хёнджин — это чертова дилемма, из которой нет выхода. Та маленькая часть меня, которая жаждет быть втянутой в его орбиту? Что ж, эта часть уже не так мала.  Минхо еще рано за мной заезжать. Сегодня вечером у них тренировка, а он не утренний человек. Он не проснется, пока не придет время идти в школу.  Если я хочу избежать завтрака из ада, мне нужно уйти сейчас, пока Глория и Оливия не проснулись.  Особенно Оливия. Я убедился, что наши пути не пересекались дома после той сцены, когда она оказалась между ног Хёнджина.  До того, как он оказался между моими.  Боже. Все так запутано.  Мой взгляд встречается с взглядом Сары из окна кухни. Я подношу палец к губам и глазами умоляю ее молчать.  Она закатывает глаза, но отмахивается от меня. Я посылаю ей воздушный поцелуй и ныряю в домик у бассейна.  — Этого не будет. Феликс не пройдет через это снова.  Я останавливаюсь прямо на углу, услышав папин голос. Я оглядываюсь так медленно, как это физически возможно.  Он стоит на краю бассейна, уже одетый в свой черный костюм-тройку. Рука в кармане, другой он прижимает телефон к уху.  — Я его отец и законный опекун, комиссар.  Моя спина напрягается в жесткую линию. Это связано с аварией.  — Он потерял свою мать в результате аварии, — говорит папа своим серьезным тоном, который пугает меня, даже когда я не нахожусь на приемной стороне. — Он не примет на себя вину за вашу некомпетентность.  Тишина.  Долгая, густая тишина.  Папа смотрит вдаль в течение нескольких секунд, которые с таким же успехом могут показаться вечностью.  — Ответ нет, и это окончательно.  Он нажимает что-то на телефоне и оборачивается. Я пригибаюсь и бегу в противоположном направлении к боковой двери дома у бассейна.  Папа останавливается прямо перед входом и делает глубокий вдох, его плечи опускаются, когда он щиплет брови.  Я не видел, чтобы он делал это с тех пор, как был маленьким мальчиком. Я думал, он полностью утратил эту привычку.  Момент заканчивается так же быстро, как и наступил. Он выпрямляется, как Лорд Ли, которого все знают, открывает дверь и входит внутрь.  — Сара, Феликс спустился к завтраку?  Дерьмо.  Я бегу к заднему входу, не оглядываясь.  В голове у меня полный беспорядок, когда я иду по улице в парк. Мои пальцы сжимают лямки рюкзака. Папа скрывает что-то, связанное с комиссаром полиции и моим несчастным случаем.  Феликс не пройдет через это снова.  Не пройдёт через что?  Палец касается моего плеча, и я вскрикиваю. Я был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить, как кто-то приближается ко мне, не говоря уже о том, что идёт рядом.  Мое сердцебиение возвращается к норме только для того, чтобы снова подскочить, когда я встречаюсь с этими зловещими бледно-коричневыми глазами.  Иногда кажется, что они принадлежат ангелу. Иногда мне кажется, что дьявол смотрит на меня сверху вниз.  Сегодня утром это смесь того и другого.  Я не могу сдержать всплеск пульса или то, как жар душит мою кожу, просто глядя на него.  Сегодня черные волосы Хёнджина, как у Викинга, зачесаны назад, словно он на модном показе. Школьный синий пиджак облегает его плечи, как вторая кожа.  Его рот кривится в сторону. Тот же рот, который сосал и доставлял мне удовольствие, о существовании которого я и не подозревал. Тот же самый рот, целовавший меня, как сумасшедший, с моим вкусом на всем его протяжении.  — Ты покраснел, принцесса.  Его улыбка становится шире.  — Нет.  Он постукивает меня указательным пальцем по носу.  — Это восхитительно.  Я делаю шаг назад, пока он не опускает руку.  Проклятье. Одно прикосновение это все, что мне нужно, чтобы страстно желать залезть на него.  — Почему ты покраснел? Есть ли какие-то воспоминания, которые твой разум прокручивает?  — Ох, я тебя умоляю. Не льсти себе. В этом не было ничего особенного.  Я опускаю пылающее лицо, как только произношу эти слова, не желая, чтобы он видел мою реакцию.  — В этом? — спрашивает он насмешливым тоном.  — Ты… знаешь.  — Нет, просвети меня.  — Прекрати.  — Прекратить что?  Уф. Он приводит меня в бешенство.  — Ты не можешь просто перестать?  — Ты слишком застенчив, чтобы сказать, что я набросился на тебя? Что я попробовал тебя на вкус так, как будто никогда ничего не ел раньше? Что я лизал твой горячий, влажный член когда ты кончал мне в рот и…  — Остановись.  Я кладу обе руки ему на рот, заставляя замолчать.  Я беспокоюсь не столько о ранних бегунах в парке, сколько о реакции моего глупого тела на его грубые слова.  С каждым словом, слетающим с его губ, волна жара проникает в меня и скапливается между бедер.  Когда, черт возьми, я успел так пристраститься к его грязным разговорам? Я смотрю по сторонам.  — И вообще, зачем ты здесь?  — Я за тобой.  Я за тобой.  Именно так. Он делает это так легко и беспечно.  — Я бы зашёл к тебе домой, но, полагаю, Лорд Ли не большой мой поклонник.  — Нет блядь, Шерлок. — я хмурюсь. — Откуда ты знал, что я буду в этом парке?  Он поднимает плечо.  — У меня свои способы.  Минхо Этот предатель. Я должен злиться на него за то, что он нарушил мою утреннюю рутину, но раздражения нет.  Хёнджин, может, и мудак, но ему удалось оторвать меня от обреченных мыслей об отце и о том, что он скрывает от меня.  — Побежали со мной, — он толкает меня в плечо.  — Я художник, а не спортсмен, не забыл?  — Чтобы бегать, не обязательно быть спортсменом.  — Я в порядке. — я сажусь на пустую скамейку. — Спасибо, но нет, спасибо.  Я пытаюсь представить, что он не стоит прямо передо мной, когда я достаю свой альбом для рисования.  Легче сказать, чем сделать.  Его присутствие всегда заполняет пространство, как ураган, назревающий вдалеке.  Я делаю паузу, открывая альбом, вспоминая, что это мой последний набросок с игры. Возможно, я работал над этим все выходные.  — Эй, — встречаюсь с его оценивающим взглядом. — Ты украл мой набросок на днях?  — Какой набросок?  Я прищуриваюсь.  — Просто ерунда какая-то.  — Просто ерунда какая-то, да?  — Угу.  Ни за что на свете я не скажу ему, что это первая вещь, которую я смог нарисовать за несколько месяцев.  — Теперь я вижу.  Я следую за нетерпеливым полем зрения Хёнджина. Он смотрит на конец моей татуировки Солнце-Луна-Звезда.  — Видишь что?  — Вот почему у тебя все эти звезды на чехле для телефона, на портфеле и даже на рисунках. — он наклоняет голову. — Ты загадываешь желания звездам, принцесса?  — Я перестал это делать с тех пор, как умерла мама. — я прищуриваюсь. — Ты украл мой набросок.  — Каковы твои доказательства?  — Не повезло тебе, Хёнджин. Ты только что признался в этом.  — И как, скажешь, я признался в этом?  Я выпятил грудь, чувствуя себя довольным.  — Ты сказал, что у меня на рисунках есть звезды, хотя предполагалось, что ты их никогда не видел.  Он указывает в направлении моего альбома.  — Я имел в виду это.  Верно. Солги кому-нибудь другому.  — Побежали, — повторяет он.  — Ответ по-прежнему «нет».  Он скользит рядом со мной, заполняя мое пространство. Его глаза сверкают угрозой, и воздух меняется.  Парк и бегуны молчат на заднем плане. Все, что я слышу, это стук сердца, и все, что я чувствую, это чистый, опьяняющий аромат Хёнджина.  — Мы можем посидеть здесь и поговорить о произошедшем в субботу. Знаешь, обо всей этой части с поеданием тебя, — он шепчет так тихо, что это греховно. — Ты хочешь знать, дрочил ли я от твоего оргазма?  Я вскакиваю и начинаю бежать, чтобы скрыть жар, ползущий по моим щекам.  Неужели он действительно дрочил?  Неверная мысль, Феликс. Супер неверная мысль.  Хёнджин догоняет меня, тихо посмеиваясь. Должно быть, он находит все это слишком забавным.  Мудак.  В то время как я вкладываю каждую унцию энергии в бег, Хёнджин кажется прогуливается по парку.  Его ноги не сгибаются так сильно, как мои — глупые высокие люди. В то время как я уже вспотел, как свинья, на его лбу нет ни капли пота.  Когда я смотрю на него, он пристально наблюдает за мной. Он даже не пытается бежать и только не отстает от моего темпа. Было бы самоубийством просить его о гонке.  Его мышцы расширяются и двигаются с легкостью. Даже дыхание входит и выходит с легкостью, в отличие от моего прерывистого. После нескольких кругов по парку пот покрывает мои виски и руки. Мои ноги кричат, чтобы их избавили от страданий, будто я только что закончил марафон.  Я падаю на скамейку, задыхаясь так сильно, что мое сердце чуть не выпрыгивает из горла.  — С меня хватит. Я выдохся.  Мрачный смех наполняет мои уши, когда мне в лицо суют бутылку с водой. Не знаю, откуда он это взял, но мне все равно, потому что я выпиваю половину за один раз.  Хёнджин скользит рядом со мной, его грудь неуклонно поднимается и опускается, в то время как моя почти срывается от прерывистого дыхания.  Когда я смотрю на него, он делает глоток из той же бутылки, что и я, в его глазах появляется знакомая искорка.  Я облизываю губы. Он пьет из неё нарочно, не так ли?  — Как вы, иноземцы, делаете это все время?  Я смотрю вперед, отвлекаясь от его блестящих губ.  Черт бы побрал его губы.  — Все дело в выносливости. Кроме того, ты все делаешь неправильно.  Я вытираю пот с бровей и виска.  — Я делаю все неправильно, потому что я вообще не должен этого делать.  Он улыбается.  — Нет, я имел в виду, что ты не должен тратить всю свою энергию в самом начале. Ты должен разделить свои силы и медленно ускоряться.  — Как в игре?  — Типа того.  Я смотрю на него, не уверенный, хочу ли я взять быка за рога.  — Тогда что произошло на прошлой игре?  Его лицо закрывается, пока не остаются только нечитаемые морщины. Как будто он потерял бдительность и теперь закрывает форт.  — Что ты имеешь в виду?  — Во втором тайме ты играл не так, как раньше.  — Ты пришел на одну игру, и теперь ты эксперт по тому, как я обычно играю?  — Откуда ты знаешь, что я не приходил на предыдущие игры?  — Я бы тебя заметил.  — Нет, ты бы не заметил, Хёнджин. Я был невидимым для тебя до той дурацкой вечеринки.  Он ничего не отвечает. Молчание тянется достаточно долго, чтобы стать некомфортным. Я тереблю лямки рюкзака.  — Ты веришь в судьбу? — спрашивает он.  Я ошеломлен его супер нехарактерным вопросом.  — Не совсем.  — Я тоже, но теперь начинаю верить.  Мой пульс учащается от непреодолимого падения его тона.  — Почему?  Он сжимает мои волосы в кулаке, так что моя голова наклоняется вверх.  — Я бы нашел тебя, несмотря ни на что, принцесса. Вопрос в том, когда, а не в том, если.