now or never

Ли Феликс. Я возвращаюсь с сеанса от доктора, ощущая головокружение. Все, что я думал, что понял, теперь это дым и зеркала. Авария мамы. Мой несчастный случай. После смерти мамы я думал, что никакая терапия не вернет мою маму и не заставит меня двигаться дальше. Так что я стал призраком своего психиатра. В самом начале папа заставил меня обратиться к доктору Эдмондсу, но, когда у меня начались припадки и я проснулся с криком посреди ночи, он оставил меня в покое. Он заставил меня снова встретиться с доктором только после летнего несчастного случая. — С тобой все в порядке? — Минхо встает с кресла в зоне ожидания. — Зачем тебе понадобился сеанс с доктором? — Потому что… — я смотрю на него, и мое сердце сжимается в груди. — Мне кажется, я убегал. Он сжимает мою руку, помогая мне сесть, в то время как ассистент вызывает другого пациента. — Это доктор сказал? — Нет. Он сказал мне, что я перестал приходить по какой-то причине, но и вернулся я тоже не просто так. — я крепче сжимаю его руку. — Он прав, Хо. У меня было воспоминание. Он хмурит брови. — Воспоминание? — Из-за аварии с мамой. Папа сказал, что в тот день умер еще кто-то, и я думаю… Я думаю, что он или она попросили меня о помощи. — мои глаза наполняются слезами. — Что если… что, если… они погибли, потому что я не смог им помочь? Он сжимает мое плечо. — У тебя было сотрясение мозга, и ты не смог спасти даже себя, не говоря уже о ком-то другом. Хорошо? Я медленно киваю, больше для себя, чем для чего-либо еще. — Проблема не в этом, Хо. Проблема в том, что я хотел вспомнить по неправильным причинам. Я хочу вспомнить, что произошло во время несчастного случая с наездом, потому что сейчас я так зол на Хёнджина. Все так запутано, не так ли? — Этот парень. — он усмехается. — Давай забросаем его машину яйцами и порежем шины. Этот Ягуар меня раздражает. Я хихикаю. Только Минхо может превратить напряженную ситуацию в шутку. — Так доктор сказал, что ты помнишь? — спрашивает он. — Да, но все зависит от меня. Очевидно, я блокировал воспоминания. — Ты боишься? — Нет… возможно. Я не знаю. — Я здесь, с тобой. Ты справишься, негодяй. — Боже. Не знаю, что бы со мной стало, если бы не ты, Хо. — Наверное, много дерьма произошло бы, — он кривит рот. — Перекусим? — Чизбургерами, — говорим мы оба. — Как насчет того, чтобы прогулять учебу? — он шевелит бровями. — Я знаю, что ты делаешь, Хо, и нет, я больше не сбегаю со школы. Я закончил кланяться. Пришло время встать во весь рост.

***

В школе никто не смотрит в мою сторону, а когда бросают взгляд, то опускают головы. Все, кроме Оливии и ее шестерки, Хлои. Они свирепо сверлят меня взглядом, но держат свои пустые рты на замке. Минхо идет рядом со мной, подмигивая своему гарему девушек. А я? Я считаю шаги, чтобы не споткнуться и не упасть. Хорошо это или плохо, но я ненавижу находиться в центре внимания. Единственное, чего я хочу, это исчезнуть в своей художественной студии и никогда не выходить, пока не придет время возвращаться домой. У Хо перед тренировкой встреча с тренером. Как только он исчезает в коридоре, я ускоряю шаг к студии. Кто-то врезается в меня, и я с визгом останавливаюсь. Минхёк. На нем блейзер команды и форменные брюки. Для звездного игрока он не спешит к тренеру. — Чего ты хочешь? — спрашиваю я так холодно, как только могу. Ненавижу то, как сильно я хочу увидеть в нем другого Хвана. Он прислоняется к стене, скрестив руки на груди. — Что-то изменилось. — И я должен быть об этом в курсе? Он остается пустым, как доска. — Ты слышал, о чем вчера говорили мой отец и Хёнджин? Я качаю головой. — Мы с папой ушли. Минхёк продолжает оглядывать меня с ног до головы, будто что-то ищет. Затем отталкивается от стены, собираясь уйти. — Подожди. Ты знаешь, почему твой отец и мой враждуют? На секунду он кажется погруженным в свои мысли. — Хм. Возможно, это как-то связано с этим. — С чем? — С тем, что Хёнджин ведет себя странно. — Так вот почему он вчера устроил вечеринку? — Возможно. — он делает паузу. — Он проигнорировал тебя, не так ли? Я сжимаю губы в тонкую линию, отказываясь признать, как это больно. Взгляд Минхёка теряется в противоположном направлении. Это первый раз, когда я вижу, как его стальные глаза проецируют что-то, кроме смертельной безразличности. Как будто в него вселился демон, его глаза темнеют, пока не становятся пугающе черными. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, кто стал жертвой гнева Хвана младшего. Мои губы приоткрываются, когда я вижу Кимберли. Та пухленькая девушка, которая обучала меня футболу во время другой игры. Мы сидели вместе на большинстве домашних игр. Она смотрит на меня и неуверенно улыбается, машет рукой. Я машу в ответ. Кимберли переплетает свою руку с рукой более высокой блондинки. Минхёк пристально наблюдает за блондинкой, и она, не моргая, смотрит на него в ответ. Будучи крошечным, первое, что я замечаю в ней, — это длинные ноги, которые тянутся на мили — ладно, это было немного чересчур драматично. Но они такие подтянутые, будто она спортсменка. У подруги Кимберли светлая кожа и ярко-голубые глаза, которые светятся злобой, чем больше она бросает кинжалы в сторону Минхёка. У нее есть яйца, чтобы открыто смотреть на Минхёка. Он пугающий мудак, который всегда вызывает у меня ощущение серийного убийцы. — Хочешь что-нибудь предпринять? — спрашивает он, не отрывая взгляда от блондинки. — Предпринять что? — растерянно спрашиваю я. — Насчет Льва. — Что это? Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. — Ты узнаешь. Блондинка прерывает зрительный контакт и поворачивает за угол с Кимберли. Минхёк продолжает наблюдать за ней даже после того, как она исчезает. Его губы кривятся в садистской ухмылке, прежде чем он смотрит на меня. — Позволь мне кое-что проверить насчет Хёнджина. Я указываю на его руку. — Это включает в себя то, что ты держишь меня за плечо. Он кивает. — Я бы сказал, доверься мне, но я знаю, что ты этого не сделаешь. По крайней мере, он это знает. Несколько минут спустя я сижу на скамейке, наблюдая за тренировкой с Минхёком рядом со мной. Я думаю о том, чтобы оттолкнуть его руку, но его теория останавливает меня. — Разве ты не должен быть на тренировке? — спрашиваю я. — Мне нужен отдых после небольшой травмы. Он наклоняет голову к проходящему игроку. Я, с другой стороны? Я продолжаю наблюдать, как Хёнджин выходит из раздевалки. Все на поле, включая Минхо. Он хмурит брови, глядя на меня, будто спрашивает: «Какого хрена ты делаешь?» Я сам не знаю, но если кто-то и может принудить Хёнджина, то это только Минхёк. Чанбин и Сынмин ошеломленно смотрят на нас, как и остальная команда. Только Чонин смеется и кричит: — Сотка, что Хван сегодня убьет Хвана. Я думаю, что и другие из команды сделали ставки, включая Чанбина и Минхо. У меня перехватывает дыхание, когда Хёнджин выходит с тренером. Что-то внутри меня воспламеняется, когда я снова вижу его после того времени, которое мы провели друг с другом. Мне следовало бы разозлиться на него, но я не могу не заметить, как выглядит его спортивное тело в синей майке и шортах. Как его взъерошенные темные волосы падают на лоб и как его бледно-карие глаза блестят на солнце. Черт, он неотразим. Он вытягивает ноги назад, потягиваясь, слушая тренера. Он переходит на вытягивание руки за головой и оборачивается. Его взгляд встречается с моим. Я сглатываю, желание отодвинуться от Минхёк поглощает меня, но я сопротивляюсь. Я хочу увидеть реакцию Хёнджина. Хочу, чтобы он потерял самообладание, как это было с Джерри и на вечеринке. По крайней мере, это докажет, что для него это не игра. Хёнджин делает паузу на середине растяжки, и мое сердце колотится так громко, что я ничего не слышу. Словно робот завладел его телом, Хёнджин поворачивается и продолжает идти с тренером к другим игрокам. Что-то ломается в моей груди. Если бы он не встретился со мной взглядом, я бы решил, что я невидимка. Я невидимка? — Хм, — Минхёк опускает руку. — Не удалось. Рыдание застревает у меня в горле. Неужели все, что произошло, между нами, было глупой игрой? Как… он мог? Я встаю и подхожу к перилам. Мой гнев кипит, и в тот момент, когда я вцепляюсь в металлические перила, я знаю, что скажу что-то глупое. — Хёнджин! — я кричу. Он не оборачивается и не замечает меня, но внимание всей команды приковано ко мне. Минхо качает головой, а Чонин толкает Хёнджина локтем. — Хван! — кричу я. — Если ты сейчас же не повернешься, все кончено. Все кончено, ты меня слышишь? Лучше бы я никогда не произносил эти слова. Лучше бы он не оборачивался. Когда он поворачивается, его глаза полностью размыты. Я не узнаю Хёнджина. Нисколько. Словно неземное существо высосало его душу и оставило этого человека позади. Он ухмыляется в своей жестокой, садистской манере. Его следующие слова выводят меня из себя. — Мы никогда не были чем-то, чтобы это подошло к концу.