now or never

Ли Феликс. Если жизнь ударит тебя, ударь в ответ. Проходит неделя, а жизнь продолжается. Я думаю. Я сосредоточился на своей терапии с доктором. Теперь у нас два приема в неделю. Я до сих пор не могу вспомнить, но разговор с доктором помогает. Я должен сосредоточиться на чем-то, что не является мудаком, которого не следует называть. С того дня, как он сделал вид, что даже не знает меня, он вычеркнул меня из своего существования. Когда он проходит мимо меня, то даже не смотрит. Как будто я снова стал невидимкой. В обмен я тоже вычеркнул его из своего существования. Доктор говорит, что я уклоняюсь от своих проблем. Он говорит то же самое и про то, что я не разговаривал с отцом с тех пор, как он улетел в Японию на прошлой неделе. Но врач не знает всего. Он просто должен сосредоточиться на том, чтобы помочь мне восстановить мои воспоминания. В глубине души я знаю, что Хёнджин что-то скрывает со дня моего наезда. Вот почему он был так одержим, что я бросил это дело. В течение нескольких месяцев я был ослеплен его злобой и обаянием, что не смотрел на это более пристальнее. Но не сейчас. Теперь я не остановлюсь, пока не выясню все, что связано с моим несчастным случаем. Я скину корону с его головы и подтолкну его к краю. Возможно, тогда он поймет, каково это, когда твое сердце разбито и ты смотришь, как оно истекает кровью.

***

В субботу команда хозяев побеждает, и Чанбин устраивает свою обычную вечеринку. Минхо пригласил меня на игру. Я не пришел, но появился на вечеринке. Я больше не убегаю. Когда какая-нибудь из поклонниц Хёнджина называет меня шлюхой, я тут же называю ее шлюхой в ответ. Если кто-нибудь попытается прикоснуться ко мне, я ударю его по лицу. Мне надоело терпеть их нелепые издевательства. Хо не дал мне врезать Джерри, когда он снова начал нести чушь на прошлой неделе. Он сказал, что мои руки художника нуждаются в защите. Вместо этого он ударил его по лицу, повалив на пол от моего имени. Его чуть не отстранили, если бы не мои показания. — Лучшие друзья созданы для того, чтобы бить людей за тебя, — сказал он, когда я нашел его в тот день. — Нет, Хо, не созданы. — я рассмеялся. — Ну, они должны. Я добавлю это в руководство. В настоящее время я кладу свою руку в руку Минхо, когда мы входим в особняк Чанбина. Пьяные подростки стоят с обеих сторон, целуясь или прыгая в бассейн. Громкая музыка, которую я не узнаю, гремит из динамиков, и многие люди танцуют под нее, расплескивая алкоголь во все стороны. Можно было бы подумать, что Чанбин попытается остановить хаос, но он заключил пари с Чонином о том, кто выпьет больше шотов. Если вой и крики у бассейна что-то значат, Чанбин не собирается сворачивать вечеринку в ближайшее время. Куда, черт возьми, всегда уезжают его родители? Я беру выпивку с подноса — потому что это совершенно нормально, когда на вечеринках у подростков имеются официанты и дворецкие — и залпом выпиваю. — Жидкая храбрость так рано? — спрашивает Хо, слегка приподнимая губы, прежде чем тоже выпить. Я поправляю свои волосы. — Хорошо, как я выгляжу? — Горячо. — он тянет меня за щеку. — Ты раньше должен был быть таким. Возможно, я хочу чувствовать себя сильным, но я все еще хочу вернуться в свою зону комфорта. Чего не произойдет. Таким образом, в силу вступает жидкое мужество. Мы с Минхо пьем текилу, кажется, полчаса, прежде чем он начинает ерзать. Я толкаю его в сторону второкурсницы, которая все это время наблюдала за ним. — Иди и займись сексом. Он поднимает бровь. — Хочешь присоединиться? Я делаю гримасу. — Ты отвратителен. — Я могу пососать. *игра слов с suck* — Фу, Хо. А теперь мне нужен отбеливатель, большое спасибо. Он выпивает два шота и с ухмылкой уходит. — Позвони мне, и мы свалим, хорошо? Это какое-то обязательство для Минхо. Сегодня все по-другому. Я не собираюсь уходить. Я еще выпил. Вау. Текила здесь достаточно крепкая, что кружится голова. Подождите. Это я вращаюсь, или комната? Весело. Я пришел веселиться. Хотя мои ноги дрожат, я продолжаю идти по зигзагообразным линиям к футбольной команде, где Чанбин проводит свое соревнование по выпивке. Я краду шот у прохожего и извиняюсь, когда натыкаюсь на кого-то или нескольких. План состоит в наблюдении издалека. Как бы издалека. Я прячусь за тенью. Видите, совсем не заметно. Жар ползет по моей шее и рукам. Здесь чертовски жарко. Я хлопаю кого-то по плечу. — Подержи это. — Конечно, любовь моя. Он улыбается мне сверху вниз. Я улыбаюсь в ответ, или мне кажется, что я это делаю, когда снимаю куртку и бросаю ее куда-то за спину. Гораздо лучше. — Спасибо! — я забираю напиток обратно. — Ох, Ян! Вперед, Элита! — У-у-у! — он делает паузу. — Подожди. Неужели Хо прав? У тебя высокая толерантность к алкоголю? Я постукиваю себя по груди. — Я тот самый. Его глаза блестят, когда он берет меня за руку и тащит к остальным членам команды. — Нет, — шепчу я. — Я должен наблюдать издалека, идиот. Он хихикает, издавая коварный звук, и подмигивает. — Поверь мне, любовь моя, так будет веселее. Чонин толкает плечом футболистов, прежде чем мы останавливаемся рядом с Сынмином и номером 13. Я хихикаю. Я забыл имя того, кто устроил вечеринку. — Смотрите, кого я нашел! — кричит Чонин, перекрывая крики парней. — Участника для Чанбина. Ага. Чанбин. Так его зовут. — Ох, пожалуйста, — Чанбин вытирает выпивку со рта, его щеки краснеют. — Я могу выпить целый галлон и все равно трахнуть двух девушек до забвения. — Ты свинья, — говорю я ему невнятным тоном. Охи и ахи вспыхивают вокруг нас. Сынмин сжимает плечо Чанбина. — Ты должен доказать свою ценность, чувак. — Он в игре! — Чанбин смотрит мне в лицо. — Никто не может победить короля. — Я могу победить любого короля, — шиплю я, закатывая воображаемые рукава. — У-у-у! — Чонин поднимает мою руку. — Время ставок. Минхёк идет прямо к середине сцены и отталкивает Чонина и Чанбина. — Уходи, Ли. Решимость пульсирует в моих венах, когда я кладу палец ему на плечо и отталкиваю его. — Ни один из Хванов не будет говорить мне, что делать. — Хэштег пожар. — Чонин кашляет, а остальные хихикают. Я откидываю челку назад. — Мы играем или как? Чанбин протягивает мне руку. — Да, мой король. Я улыбаюсь его чересчур драматичному тону. Минхёк качает головой, глядя на своих друзей. — Это ваши жизни. В мгновение ока мы с Чанбином встаём на стол, и вся команда образует вокруг нас круг. Все они скандируют: «Пей, пей, пей!» Единственное правило игры состоит в том, что тот, кто падает, проигрывает. Мой поставщик шотов Чонин, а у Чанбина Сынмин. Поначалу я действительно не знаю, что делаю, пока жужжание энергии не проникает в мои вены. Во время первых минут почти вся команда на стороне Чанбина, скандируя его номер и имя. Затем, после нескольких раундов, когда я иду в ногу с ним, хлопая одной рюмкой о другую, многие из команды начинают скандировать и мое имя. Есть что-то заразительное в том, что так много людей выкрикивают мое имя и подбадривают меня. — Ты пойдёшь ко дну! Чанбин невнятно бормочет. — Нет, ты пойдешь ко дну! Потолок кружится, но я моргаю, поднося рюмку к губам. Я промахиваюсь и начинаю хихикать, когда алкоголь льётся мне на шею. — Он проиграл! Вся команда кричит, ловя падающего Чанбин. — Черт, да! — кричит Чонин нескольким парням рядом с ним. — Расплачивайтесь, суки. — Я победил? Сынмин улыбается, качая головой. — Ты победил. — Я победил! Я кричу и подпрыгиваю. Плохая идея. Потолок кружится еще сильнее, когда я падаю навзничь. Аплодисменты и ликование полностью прекращаются. Сильные руки сжимают меня, и я открываю глаза, глядя на лицо, мучившее меня в течение двух недель. Бледно-карие глаза смотрят на меня так, словно я самое прекрасное существо на земле. И это делает немыслимое со мной. Этот взгляд. Эти глаза. Больно сознавать, что в моей жизни этого больше нет. Зачем он пришел, если все это время уходил? Я хлопаю его по щекам обеими руками. — Ох, ты настоящий. — слезы застилают мои глаза, когда я хихикаю. — Это сон или кошмар? — И то и другое, принцесса.