now or never

Хван Хёнджин Шум зрителей оглушает. Мы на пути к чемпионату. Тренер Дэвид смотрит на меня, как ястреб, и показывает на часы. Пять. У нас осталось всего пять минут. Я жестом приказываю Чанбину и Сынмину вернуться к обороне. Знаю, что они хотят победить с треском, но ужасно просто защищать наш счёт два один, против Манчестера, даже несмотря на то, что мы играем у себя на поле. Я забил первый гол, а Минхёк второй. Слова Минхо про другой раз остались со мной. В течение последних нескольких игр я давал команде больше свободы, чтобы получать удовольствие, пока есть результаты. Быть капитаном означает не только привести свою команду к победе. Это также означает быть готовым к поражениям и слушать их, когда они говорят. Как поступил бы каждый ответственный генерал. Мы теряем мяч, и Минхёк хлопает меня по плечу на обратном пути. — Ты небрежен, капитан. — его глаза светятся презрением, когда он бежит назад. — Я был бы удивлен, если бы ты произвел впечатление на скаутов своими безопасными способами. Ублюдок. Он смеется, обмениваясь взглядами с Чонином. Иногда мне кажется, что Минхёк позволяет себе расслабиться только во время игры. В течение девяноста минут он превращается в неудержимого зверя, играя защитника, пока не изматывает противников. Сынмин выхватывает мяч у полузащитника и передает его мне. Я продолжаю владеть мячом, изучая поле. Я могу отстоять наш счет и наверняка выиграть игру. И могу играть так, как хочет тренер. Как все и ожидают. Но я не трус. Я Хван, и мы не играем блять безопасно. Я бросаюсь вперед и почти представляю, как боковым зрением тренер выкрикивает ругательства. Сосредотачиваюсь на обезумевшей толпе, адреналине в венах и команде, которая следует за мной. Минхёк и Чонин бегут по обе стороны от меня, так что мы образуем треугольник. Я прохожу мимо одного из защитников и передаю мяч Чонину, который одним мастерским касанием отправляет мяч Минхёку. Я толкаю в спину последнего защитника и убеждаюсь, что мы на одной линии. Минхёк бежит вперед, как бык, между двумя защитниками и передает мне мяч. Я не утруждаю себя держать его на месте. Я бью по мячу, пока он еще в воздухе. Толпа сходит с ума. У меня даже нет возможности увидеть мяч в сетке. Минхёк толкает меня на землю, и вся команда плюс скамейка запасных образуют гору на мне. Дышать невозможно, но я все равно смеюсь. Это окупилось. Авантюра окупилась. Дело даже не только в игре. Речь идет о гребаном зомби, которым я стал за последние две недели. После того, как я ушел от Феликса и никогда не оглядывался назад, я играл безопасно. Это не я. И никогда им не буду. Нинни и Бин несут меня на плечах, и я кричу рядом с ними. Эта наша победа, а не только моя. Наверное, в этом разница между мной и Минхёком. Он слишком индивидуальный, чтобы правильно вести игру. И это причина, по которой я позабочусь, чтобы он не стал капитаном, как только я покину команду. Ребята опускают меня, когда мы подходим к тренеру. Он смотрит на меня неодобрительным взглядом, и все ребята замолкают. — Это был опасный трюк, капитан, — усмехается тренер. — Но чертовски хорош. Он бьет меня, и я принимаю насмешливые удары от всех. — Тренер. Он и остальные члены команды выпрямляются, услышав голос дяди. — Мистер Хван. — тренер Дэвид пожимает дяде руку. — Вы должны гордиться своим сыном и племянником. — Верно. Конечно. Голос Тэмина абсолютно нейтрален. Мы с Минхёком обмениваемся взглядами и закатываем глаза. — Кое-кто пришел за тобой, Джин. Дядя указывает на мужчину, одетого в костюм-тройку и очень похожего на тех, с кем дядя проводит время. Подождите. Это… — Мистер Джереми? — тренер Дэвид, который всегда спокоен, почти спотыкается на своих словах. — Для меня большая честь познакомиться с вами. — Для меня тоже большая честь, тренер, — Джереми пожимает руку. — Вы собрали впечатляющую команду, — он поворачивается ко мне. — Хван Хёнджин? — Единственный и неповторимый, — кричит Чонин. Джереми смеется. — Сегодня я увидел исключительные навыки капитана. Твое лидерство и способность принимать решения в сжатые сроки это именно то, в чем мы нуждаемся. Этот финал только доказал, как сильно нам нужно заполучить тебя в свои руки, — он встречается взглядом с Тэмином. — Ты не говорил мне, что спрятал драгоценный камень, Хван. — Это идёт в комплекте с фамилией, — говорит дядя. Джереми улыбается, глядя на Минхёка. — Скоро мы поговорим и со вторым Хваном. — Да, этого не случится, Джереми. — дядя уводит его, пока помощники тренеров не начали пускать на него слюни. Я набираю полный рот воды и выливаю немного себе на голову. Одно уже позади. — Вечеринка по случаю победы у меня дома! — кричит Чанбин, хватая меня за плечо. — Капитан, человек часа! — Веселись один. — Почему? Сынмин выхватывает бутылку у меня. — Я должен быть в важном месте. Место, которое ждёт своей очереди две недели. — Э-э, тебе и не нужно. Чонин шевелит бровями, указывая мне за спину. У меня перехватывает дыхание, когда я оборачиваюсь. Крики парней, зрители, и весь гребаный мир исчезает. Единственное, что осталось, это парень, идущий по полю. На нем моя майка с номером 10. Его волосы блистят, как чертов нимб. Воздух врывается обратно в легкие, и становится больно. Ощущать так много жизни после самоубийства в течение двух недель чертовски больно. Я позабочусь, чтобы больше никогда не было больно. Ради нас обоих. Феликс как-то сказал мне, что я темная ночь. Именно в темные ночи такие звезды, как он, сияют ярче всего.