Поттер. Последний из рода

Яркий свет солнца проникал сквозь кроны деревьев и падал на тропинку. Лёгкий бриз трепал волосы и ласкал её кожу. Вдали шуршал тихий прибой. Но умиротворение, которое укутывало всё вокруг, её не касалось. Девушка бежала, запинаясь за полы длинной лёгкой юбки. Она терялась в потоке людей. Яркое солнце опаляло кожу. Панический страх разъедал её изнутри. Она бежала, боясь не успеть. Две до боли знакомые макушки двигались впереди, их то и дело скрывали другие прохожие. Она кричала, она звала их. В этот раз она успеет… она должна успеть... Гермиона продиралась через толпу праздных людей, которые её то и дело задерживали. По щекам текли ручейки слёз. Она должна успеть… Каждый раз, когда она порывалась схватить маму или отца за руку, её кто-то отталкивал, толкал, заслонял дорогу. Она отталкивала назойливых людишек и снова бежала вперёд. Она не имеет права опаздывать… Она вот-вот их догонит… она их предупредит… успеет защитить… Она успела, она их догнала. Гермиона засмеялась сквозь слёзы, когда ей удалось поймать маму за руку. Солнце в этот момент померкло, налетел ветер и принес с собою свинцовые тучи. Джейн Грейнджер смотрела на неё с вежливым удивлением. - Мама, папа, вы должны пойти со мной, – изображение перед глазами расплывались от стоящих в глазах слёз. – Пойдёмте со мной. Я смогу вас защитить. Она плакала от облегчения, от того что успела… - Мне жаль, дитя, ты что-то путаешь, но у нас с мужем никогда не было детей, – она улыбалась той смущенной улыбкой с которой отвечала Гермионе на её недетские вопросы, когда девушка была ещё маленькой. - Нет, нет, нет, – Гермиона бормотала, недоверчиво мотая головой из стороны в сторону. – Я вас заколдовала. Я ваша дочь – Гермиона. - У нас никогда не было детей, – это говорил мужчина с русыми волосами и растрёпанной причёской, именно от него она унаследовала непослушные волосы. - Это не так, - её голос срывался от рыданий. – Я ваша дочь. У нас не было детей… не было детей… никогда не было детей…. Эти слова проникали в мозг, разум, душу. Они разрывали её на части. Рука матери в её ладони вдруг похолодела и стала влажной. Наверное, дождь всё-таки пошёл. Только ветра Гермиона больше не чувствовала, больше не было тёплого австралийского бриза. Гермиона открыла глаза и, вскрикнув от ужаса, выпустила руку матери. На неё смотрели пустые, мёртвые глаза. Рядом с ней стоял её отец. Из израненных тел сочилась кровь. Они снова оказались в их старом доме в южной Англии. Гермиона хотела уйти, убежать далеко, чтобы больше не видеть их лиц, но не могла сдвинуться с места. Её мертвые родители кружили вокруг неё, снова и снова повторяя: «Никогда не было детей». Гермиона кричала, заливаясь слезами, она никогда не вырвется из этого кошмара. Вдруг отец вцепился окровавленными пальцами в её плечи. Гермиона от ужаса, охватившего её, перестала дышать. Они убьют её за то, что она им не смогла помочь! Гермиона кричала и отбивалась. Она не хотела помнить его таким, она вообще больше ничего не хотела помнить. Отец с силой её встряхнул, и она пыталась расцарапать ему лицо. Нет ничего страшнее пустых, мёртвых глаз. Он вновь встряхнул её. - Гермиона, да проснись ты! * Гермиона вывалилась из кошмара прямо в объятия Гарри. Он гладил девушку по волосам и как мантру повторял, что это был всего лишь сон. И она верила, не могла не поверить, только противный осадок не проходил, пока она не осознала, что именно ей говорили родители во сне. - Они… не… знали, – бормочет она, пытаясь успокоить дрожь в голосе. - Разумеется, – на автопилоте соглашается Гарри, сильнее прижимая девушку к себе. – Никто не мог знать, что эти твари до них доберутся. - Нет. Гермиона вырвалась из объятий и несчастными глазами посмотрела на Гарри. Должен же он понять. - Они не… не знали меня, - девушка уже говорила почти не запинаясь. – Они не знали даже из-за кого страдают. Я же стёрла им память, изменила её, понимаешь? Они понятия не имели за кого умирают. Они не знали, кто такая Гермиона Грейнджер. Он погладил её по растрёпанным волосам, притянул к себе, и она со вздохом снова прильнула к нему, прижавшись щекой к его груди, уже почти не дрожа. Он положил свой подбородок поверх её макушки. Здесь он не мог ей ничем помочь, уверять Гермиону в добросовестной работе Пожирателей не стоило. Вряд ли Пожиратели Смерти не потрудились разрушить чары Гермионы. Так они просидели некоторое время. Размеренное тиканье напольных часов в гостиной удручало. Гермиона уже почти не дрожала. Кикимер снова чем-то гремел теперь уже в кухне, имитируя бурную деятельность. Девушку начинало это раздражать. На массивном канделябре, украшавшем когда-то потолок, причудливым узором переплеталась паутина. На костяной стойке-вешалке висело светлое пальто Гермионы и слишком тонкая для этого времени года куртка Гарри. Надо будет поискать какое-нибудь утепляющее заклинание. На журнальном столике стояла пыльная бутылка и бокал из толстого стекла с янтарной жидкостью. Гермиона снова перевела взгляд на вешалку и напряглась. - А где Рон? Поттер замер и ничего не ответил. - Гарри? – голос Гермионы стал настойчивее. Мысли девушки заметались как перепуганные мыши. Что, чёрт возьми, у них произошло? Гарри что-то не то сказал Рону… или все-таки Рон… нет, вряд ли, но тогда что? - Он ушел за Дином, – Гарри сказал это таким голосом, что можно было подумать, будто Рон добровольно сиганул в карьер. - И ты его отпустил, одного? – от негодования и беспокойства Гермиона не могла сказать ни слова, только открывала и закрывала беззвучно рот. Гарри со вздохом откинулся на спинку дивана и уткнулся взглядом в потолок, только чтобы не видеть лица Гермионы. - Во-первых, ты спала, и мы не могли оставить тебя здесь одну и, судя по твоему пробуждению, правильно сделали. О том чтобы тебя разбудить не могло быть и речи, не хватало, чтобы ты где-нибудь свалилась от усталости, - Гарри вздохнул. – Кроме того, Рон не двусмысленно дал понять, что сопровождающие ему не нужны. Гарри нахмурился, провёл рукой по полосам и взъерошил и без того растрёпанную шевелюру. Он выглядел ужасно; если Гермионе и Рону хоть немного удалось поспать, то Гарри уже двое суток не мог глаз сомкнуть. - Я ему час дал, – Гарри посмотрел на хмурое небо за мутным стеклом окна. Вид у парня был донельзя несчастный. – Мы договорились, что если пойдет что-нибудь не так Рон пришлёт патронуса. Гермиона снова вывернулась у него из объятий так, чтобы видеть его лицо. Что-то в его тоне ей не нравилось, Гарри снова вбил себе в голову какую-то глупость и теперь с ней мучается. - Тебя ведь не только это беспокоит? – Гермиона в нерешительности закусила губу и всё-таки выдавила из себя то, что пришло ей в голову. - Это ведь не из-за Рона… ну, то есть, он и я… Гарри усмехнулся. Гермиона, неспособная найти слова, похоже, его забавляла. - Наверное, это первое что должно меня беспокоить, но… не беспокоит. Зря, наверное… - Гарри замолчал на полуслове. Его переживания определенно касались Рона. Тень понимания отразилась на лице Гермионы. - Он не уйдёт, – уверенно произнесла Гермиона. – Он обещал. - В таком случае, мне остается надеяться, что обещания, данные тебе, он исполнит. - Что это значит? Задумался он ненадолго, а потом осторожно проговорил: - Охота, вообще-то, объявлена на меня. У вас двоих больше шансов выжить. Гермиона посмотрела на Гарри мрачным взглядом и решительно встала с дивана. - Я не желаю этого слушать. Тебя с рождения пытаются убить и, тем не менее, ты всё ещё жив. А если вдруг случиться невероятное и тебя всё-таки убьют, можешь не переживать: нас с Роном ждёт та же участь. Новая власть не позволит нам жить после того, как мы открыто бросили им вызов. Гарри поднялся и поравнялся с девушкой, обхватил её лицо ладонями и заставил посмотреть ему в глаза. - Тебе что, совсем жить не хочется? Она положила свою ладонь поверх его. Ей безумно нравились его прикосновения. Определённо, стоит влюбиться в лучшего друга, чтобы найти новый смысл в привычных вещах. - Ты действительно хочешь услышать ответ? Гарри наклонился и поцеловал девушку. - Ты точно в порядке? - Теперь - да, – Гермиона улыбнулась. - Настолько, насколько это вообще возможно в нашем случае, – Гермиона обняла парня и прижалась щекой к его груди. Она подозревала, что необходимость прикасаться к нему скоро выльется в острую зависимость, но терять драгоценные мгновения она не желала. Не смотря на громогласные заявления, что любовь побеждает все заклятия пыток и смерти, всё ещё были существенным препятствие для тихой жизни в спальном районе лондонского пригорода и в доме с белым забором. Гермиона снова улыбнулась своим мыслям, женское сознание способно строить планы на будущее, даже когда вероятность этого самого будущего невелика. Девушка вздохнула. Единственное место, где она чувствовала себя в безопасности, было рядом с ним. Она даже думать боялась, что с ней случится, если Гарри вдруг не станет, и она останется одна. - Тем более они совершили глупейшую ошибку, убив маму с папой, теперь у них нет ни одной ниточки за которую они могли бы дернуть. - Наверное, ты права, - в голосе появились стальные нотки. - Но мне бы не хотелось, чтобы они лишились этой ниточки таким образом. Какой, к чёрту, пригород и белый забор? Тёмный бункер, на половину вкопанный в землю, и обязательно с доками для прицельной стрельбы из волшебной палочки… - …и полигоном. - Что? – Гарри удивлённо на неё посмотрел. Гермиона поняла, что последнюю фразу произнесла вслух. - Ничего, – она усмехнулась. – Строю планы на необозримое будущее. На ближайшие двадцать-тридцать… минут. Гермиона улыбнулась и, встав на цыпочки, поцеловала его. Он обнял её и прижал к себе. Она купалась в волнах умиротворения, в то время как кожа начинала воспламеняться от его прикосновений. Это продолжалось бы ещё очень долго если бы не раздался оглушительный грохот со стороны кухни. Гермиона подпрыгнула от неожиданности, сердце её бешено колотилось. Гарри недовольно посмотрел на прикрытую дверь кухни, а потом повернулся в девушке. - Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен его убивать. - Не глупи, от него немало пользы, - Гермиона неуверенно обвела взглядом пыльную темную гостиную, которой не помешала бы уборка. - Кикимер занимается домашними делами. С кухни начали доноситься монотонные глухие звуки ударов. - Единственное чем он здесь занимается, это проверкой на прочность моих нервов, – проворчал Гарри. Гермиона фыркнула. - Пошли, посмотрим, что он там сломал, – парень обнял её за талию и прижал к себе. - Заодно и чего-нибудь перекусим. Когда они входили в кухню, Гермиона заметила, что Гарри посмотрел на часы. - Сколько его уже нет? - Минут двадцать. Ты недолго спала. В затемнённой части кухни, рядом с длинным столовым столом, пол был мокрый и усыпанный мелким битым стеклом. По кухне витал горьковатый запах алкоголя. Замочек дверцы был вырван с корнем и сиротливо поблёскивал под котлом в другой части кухни. Замок, не открывавшийся долгое время, заело, догадался Гарри, но Кикимер решил во что бы то ни стало открыть эту проклятую дверь. Итог был налицо. Кстати, сам домовик увлечённо бился головой об стену. - Гарри, останови его. Ему же больно. Всё было в общем-то предсказуемо. Поттер бы больше удивился, если бы этого не услышал. - Да? – Гаррри скептическим взглядом окинул домовика. - А по-моему, Кикимеру даже нравится. Гермиона возмущенно на него посмотрела. - Кикимер, прекрати ломать стены своей головой. Что у тебя здесь случилось? - Кикимер чистит, – домовик поджал уши и вопросительно посмотрел на своего хозяина. Гарри обречённо вздохнул. Наказывать это существо бессмысленно, мазохизм у домовых эльфов заложен на генном уровне. - Я заметил, – усталым голосом проговорил парень. - Убери это немедленно. Гарри подвесил железный закопченный чайник над очагом. Он подозревал, что от чая у него скоро будет бурлить в животе, но подпускать Кикимера в готовке Гарри не решался, мало ли что может прийти в голову полубезумному домовику. - Давай я помогу, – парень услышал голос Гермионы и повернулся. Девушка присела рядом с домовиком, Кикимер исподлобья зыркнул на Гермиону, что-то пробурчал и схватившись за шею повалился на пол. Гермиона подпрыгнула и испуганно посмотрела на Гарри. Гарри мысленно пожелал себе терпения. - Что я сделала? - Ты ничего, а вот он... – Гарри сердито посмотрел на извивающегося на полу домовика. Приказы-то он исполнял, но над всем остальными привычками эльфа ещё предстояло работать, например, со сквернословие. - Пошёл в… гостиную, уберись там. Чтобы к вечеру гостиная выглядела так же, как была до того, как Сириус сбежал, от всех вас, – Гарри взглянул на недовольную девушку. – Гермиона, пожалуйста, не начинай. Он сам виноват. Гермиона помотала головой и присела на край стола. - Ну, по крайней мере, можно будет спокойно пройти по гостиной, а не шарахаться от теней. - Отлично, с одним психом разобрались, – Гарри выдохнул. Он был рад, что не придется спорить из-за домовика. Из гостиной послышался звук волочения, а потом падения чего-то мягкого, вроде кучи тряпья, на пол. - По-моему, он вышвырнул наши вещи, – с каким-то странным выражением произнесла девушка. - Я думаю, Гарри, тебе нужно обговорить с ним точность исполнения приказов. В гостиной ударили часы. Половина седьмого. Засвистел чайник. Нервы Гарри были на пределе. Парень подумал, что ожидание его доконает. В принципе, Гарри не сомневался, что Рон и без него справиться, но Поттер был хорошо знаком с коварством Пожирателей Смерти. Что если Рон там наткнётся на Джинни? Вопрос, поднимет ли Рон на неё палочку или нет, не стоял. Он сам не мог этого сделать, когда на неё наткнулся. В голове не укладывалось, зачем Джинни Уизли, чьи родители всегда противостояли Волан-де-Морту, понадобилось примкнуть к врагам. Но более абсурдным было то, что Малфой защищал её от него! И Рон знал… Гарри снял свистящий чайник с очага, под аккомпанемент протестующего желудка. А раз знал, почему не сказал ему, Гарри? Поттер со звоном поставил на столешницу фарфоровую чашку с гербовой буквой «Б». Он приказал себе об этом не думать. Каждый раз, когда он мысленно возвращался к этому вопросу, всё упиралось в одно и то же «почему», а это было уже слишком. В его списке «можно доверять» и так всего два имени, больше он позволить себе не мог, не хватало ещё сомневаться в тех, что есть. Нельзя допускать даже мысли о сомнении. Гарри закрыл глаза, пару секунд помассировал веки, после чего энергично проморгался и восстановил фокусировку. Помогло мало, спать хотелось неимоверно. Беготня по лесу, внезапные похороны и хронический недосып выматывали значительно. Наверно, вздремнуть всё-таки стоило, когда Рон ушёл. - Слушай, Гермиона, ты разберешься с этим сама? Мне срочно нужен душ, – Гарри вышел из кухни, попутно стаскивая с себя через голову сразу футболку и рубашку. Холодный душ должен помочь. Гермиона кивнула. * Она проследила за парнем, исчезнувшем в проёме двери. У неё кружилась голова, и она подозревала, что на голове у неё гнездо из волос. В глаза будто песка насыпали, она много плакала… это было только вчера? Она расплела растрепанную косу и скрутила волосы в пучок на затылке. Стоило бы конечно расчесаться, но к таким жертвам Гермиона пока не была готова; к этой пытке нужно подготовиться морально. Девушка деловито проверила все шкафы на наличие провизии. Потом залезла в кладовую, оснащённую морозильным заклятием. Небольшое тёмное помещение походило на увеличенную копию чулана в её доме, вдоль стен тянулись полки, наполовину заполненные едой. Стеклянные баночки и глиняные горшки чередовались с продуктами, лежащими на полках без каких-либо упаковок. Гермиона подумала, что перед тем как они начнут снова скитаться, будет не лишним заглянуть сюда . Запасы еды остались ещё со времен действия Ордена Феникса. В кладовой продукты сохранялись лучше, чем в магловском холодильнике. Заклинание действовало так, что каждый продукт охлаждался при необходимой ему температуре, тем самым дольше сохраняясь. Гермиона вытащила из дальнего угла кладовой внушительный кусок какого-то мяса. Покрутила его в руках, оглядела со всех сторон и даже понюхала. Никаких идей по поводу того, кем раньше был этот кусок мяса, у девушки не возникло. Гермиона вспомнила, как ходила с мамой за покупками, и миссис Грейнджер выбирала мясо на прилавке у мясника. Гермиона со злостью бросила кусок на место. Стоило Гарри исчезнуть из поля видимости, как мысли девушки тут же закрутились вокруг болезненной темы. Опершись руками о полку, она пригнула голову. Видение пустых мёртвых глаз и кровоточащих тел выбивало воздух из легких. Они её не помнили. Девушка подумала, что, возможно, это ужасно – умирать ни за что. Какого это - увидеть ворвавшихся в дом людей в балахонах, умирать от страха и боли, истекая собственной кровью под гогот налетчиков, и не иметь понятия: за что? Гермиона глубоко вздохнула, отгоняя тяжёлые мысли, и смахнула навернувшиеся слёзы тыльной стороной ладони. Она слышала размеренный стук старых часов на кухне. Она потеряла родителей, но Гарри больше переживает сейчас из-за Рона. Девушка мотнула головой и отогнала эти мысли. Гарри пытается спасти то, что ещё можно спасти, её родителей уже не вернуть. Это было правильно. Гермиона с силой удалила кулаком по полке, но добилась только того, что ушибла руку. Боль в руке привела её в чувства. Девушка посмотрела на свою руку, на ладони остались влажные розовые разводы от мяса. К горлу подкатила тошнота. Похоже, она стала вегетарианкой. Она взяла горшочек с охлажденной стручковой фасолью и вышла из кладовой. Вода в котле уже закипала. Гермиона разрезала фасоль ножом с широким лезвием. За время их странствий у девушки выработалась стойкая ненависть к готовке. Это было несправедливо, что эти два мужлана поставили её к плите, даже при царящем в магическом мире патриархате. Гермиона бросила быстрый взгляд на кипящий котёл и попыталась вспомнить, посолила ли она воду. В столовой части кухни громко тикали часы. Они совершенно не подходили по дизайну кухни, слишком современные. Мама бы никогда такие не повесила сюда, хотя и предпочитала хай-тек. Гермиона опустила зеленую россыпь в котёл, кипящая вода булькнула и, попав на рукав рубашки, ошпарила руку. Гермиона выронила разделочную доску из рук и, сорвав с себя клетчатую рубашку, бросила её на пол. Гермиона глянула на ошпаренную руку, покраснение пройдёт через пару минут. Очередной «тик» часов отразился в голове колокольным звоном. Как же её всё здесь раздражало. Она одернула белый топ, который носила под рубашкой, по мозгам болезненным спазмом прокатилось «тик-так». Одиночество легко распознать, оно напоминает о себе, когда слышишь тиканье часов, вот как сейчас. Гермиона всегда любила почитать в тишине, но она никогда не слышала тиканья часов, и сейчас она его слышать тоже не хотела. Ей было плохо, и все оставили её именно сейчас. Она прислонилась к разделочному столу спиной и положила руки на столешницу. Кто именно эти «все» Гермиона не знала. Хотелось кричать или что-нибудь разбить. Часы отсчитывали время, через двадцать минут можно будет отправиться за Роном если он к этому моменту не вернётся. Гермиона с шумом выдохнула. Устраивать сцены не выход, толку от этого всё равно не будет, а мальчики решат, что она истеричка. «Тик-так». Гермиона схватила кухонный нож со стола и швырнула его в висящие на стене часы. Нож сделал два оборота и, пробив стекло, застрял в циферблате. Часы тикать не перестали. Девушка выдвинула ящик стола и запустила ещё три ножа в несчастные часы. Один нож попал в стену рядом с часами другой, ударившись о стену, свалился на пол, третий попал в самый центр часов и стрелки замерли. - Мне тоже эти часы никогда не нравились, – голос Гарри вырвал её из компании собственных демонов. Гермиона глянула на парня. Поттер прислонился к косяку и, скрестив руки на груди, рассматривал девушку. Растянутая серая футболка с логотипом магловской фирмы и бессменные джинсы были потрёпаны временем. Гермиона не понимала, почему Гарри не обзавелся приличным гардеробом пока была возможность. Влажные волосы спутанными прядями спадали чуть ниже подбородка. Если он в ближайшее время не подстрижётся, через недели две смело можно будет заплетать косы. - Знаешь, если хочешь отпустить волосы, стоит вспомнить про расческу, говорят, помогает от беспорядка на голове, – голос её звучал устало. - Я запомню. Как только избавлюсь от Ридла, тут же запишусь к парикмахеру. Гарри подошёл ближе и, мельком глянув в котёл, перевёл взгляд на ощетинившиеся ножами часы. От Гарри пахло лесом. Гермиона в который раз поразилась способностью магов-парфюмеров создавать не просто ароматы, а эмоции с ними связанные. Парень, кивнув в сторону часов, поинтересовался: - Легче стало? Гермиона честно пыталась сосредоточиться на ощущениях. Эмоции бурлили в ней, как выкипающее молоко в кастрюле готовое вот-вот перевалить через край. И она прилагала все усилия, чтобы этого не случилось. - Нет, – тихо проговорила девушка. - Душ, как я понимаю, свободен? - Да, как и все остальные. Гермиона, в этом доме шестнадцать комнат и почти в каждой есть душ. Как и любой мужчина, он ничего не соображает в деталях. - Ты видел, какая отвратительная ванная в моей… в той комнате, в которой мы с Джинни жили? Туда зайти страшно, – она заставила себя улыбнуться. Получилось, по-видимому, неубедительно потому что Гарри нахмурился. Он так ни с кем по поводу Джинни и не говорил: ни с ней, ни с Роном. Гермиона следила за каждым движением парня. Гарри поднял валяющуюся на полу рубашку и повесил её на спинку стула, в этот момент шедевр кулинарного искусства Гермионы утробно булькнул. Гарри с любопытством уставился в котёл, возможно, пытаясь сопоставить это с чем-то съедобным. Гермиона вздёрнула подбородок, собираясь встретить в штыки любое замечание парня. Гарри ничего не сказал. Вот что с ним не так? Это же отвратительно, Гермиона сама бы не смогла сказать, насколько эта мерзость съедобна. Но вечно тактичный Поттер даже виду не подал, что ему что-то не понравилось. Гермиона снова сделала глубокий вдох. Она чувствовала себя компактной бомбой - достаточно искры, и детонатор замкнёт, а взрыв заденет совершенно ничего не подозревающих людей, а единственный человек здесь Гарри. - Если хочешь что-нибудь сказать, я здесь. – Гермиона подняла на него несчастный взгляд. – Некоторые считают, что разговоры помогаю… - Тебе помогают? Гарри задумался, пожал плечами и проговорил: - Слова только воздух сотрясают, толку от них никакого. Просто пытаюсь быть полезным. Гарри посмотрел на наручные часы и спрятал их в карман. В голове у Гермионы будто что-то щелкнуло, и она вспылила: - Боже, да прекратишь ты на них смотреть?! – Гарри вздрогнул от неожиданного крика девушки и растерянно на неё посмотрел. - В чём дело, Гермиона, я что-то не так… - В чём дело? А что, что-то не так? Дай-ка сообразить: меня едва не убила ревнивая, сумасшедшая, фанатичная Пожиратель и не в меру голодный оборотень - и всё за один несчастный месяц. Да нет, что ты, всё в порядке… Хотя нет, подожди-ка, я же два часа назад кремировала своих родителей, которые понятия о моём существовании не имели. Она видела, что Гарри собирается что-то ей сказать, но она не дала ему шанса, выскочив из кухни. - Гермиона, - на обеспокоенный голос Гарри, донёсшийся сзади, девушка не отреагировала. Гермиона не помнила как добралась до второго этажа и опомнилась, когда запнулась за рюкзак Гарри, лежащий посреди коридора. Рядом с рюкзаком валялись её разнесчастная сумочка и их верхние вещи. Похоже, Кикимеру всё-таки влетит от Гарри, но судьба чокнутого домовика её сейчас не заботила. Она прислонилась спиной к «женской», как они на пару с Джинни её окрестили, комнате. Что с ней твориться, она не понимала. Бросаться на людей было не в её духе, а ждать подходящего момента, чтобы устроить скандал, тем более. Возможно, Гарри был прав, и ей просто нужно хорошенько выспаться. Дышала она через раз, чувство вины за то, что сорвалась на парня, путали мысли. Определённо стоит извиниться, но сделать это можно чуть позже. Гарри поймет, он всегда её понимает. Она подняла свою сумочку с пола, там были все гигиенические принадлежности, и пошла дальше по коридору, оставив позади все остальные вещи. Она по инерции повторяла путь Гарри. Зашла в комнату Сириуса и тут же исправила себя: эта комната давно принадлежала Гарри, он слишком давно прячется здесь от самого себя. Гермиона заметила скомканную чёрную футболку и рубашку на кресле, будто их, свернув в ком, бросили через комнату. Было как-то странно и неуютно раздеваться в этой спальне. Беглому узнику она давно не принадлежала, но его дизайн никуда не делся. Но эти мысли вскоре сменили более мрачные. Горячие струи обжигали кожу, но Гермиона не спешила крутить крестовины кранов. Её воображение тут же нарисовало жуткую картину, вместо прозрачных капель по её коже стекает кровь. Она сама не заметила, как горячие струи водопродной воды смешались со слезами. Её душили рыдания, но она не могла остановиться. Гермиона буквально вывалилась из душевой и уперлась руками в стену, отделанную мрамором, не переставая рыдать. Потоки воды должны были заглушить все издаваемые ею звуки, но не звуки в её голове. Она снова и снова слышала голоса своих родителей из сна. В следующее мгновение на кафельный пол полетели покрытые мыльным налётом баночки и пузырьки, занимавшие стеклянные полочки в ванной комнате. Следом со стены исчезло широкое зеркало и с грохотом рассыпалось осколками по полу, чудом не поранив Гермиону. Девушка съехала по запотевшей стене на пол. Слёзы обжигали кожу, но девушка уже не пыталась их стереть. Ни на звук собственного имени, ни на требовательный стук в дверь она не отреагировала. Всё её существование было сосредоточенно на боли где-то в районе груди, там, где кровоточила её душа, разлетевшаяся на осколки, так же как и это зеркало. Задвижка двери жалобно звякнула, и в ванную ворвался поток холодного воздуха. Кто-то замер в дверях, но уже в следующую секунду девушка почувствовала на разгоряченном тёплым паром теле махровую ткань. Гермиона пыталась вырваться, она не хотела никого видеть. Даже встревоженный голос Гарри уже не помогал успокоиться. Она была уверенна, что ей нужно успокоительное, тонна успокоительного. Что-то очень сильное: на основе макового экстракта или напитка живой смерти… или вытяжка из маленьких цветков дафны. Точно, это поможет успокоиться… раз и навсегда. От этих мыслей из глаз снова полились потоки слёз. Гермиона вырывалась из объятий парня, царапалась и кричала что-то грубое, но ничего не могло заставить его оставить её в таком состоянии. Гарри подхватил её на руки и вынес сопротивляющуюся девушку из ванной. Первое осмысленное воспоминание - аромат пряностей, свежего леса и мускуса. Гарри усадил её к себе на колени, крепко обнял и начал укачивать, словно ребёнка, шепча какие-то слова, уверяя, что всё будет хорошо, что скоро всё закончиться, и он никогда её не отпустит. Постепенно Гермиона перестала всхлипывать. Истерика закончилась, оставив её холодной, опустошённой и слабой. Гарри протянул ей, неизвестно откуда взявшийся у него, платок. Блестящая ткань приятно холодила кожу. - Спасибо, - пробормотала она, вытирая лицо. Платок пах пылью. Гермиона поморщилась и чихнула. Гарри улыбнулся, осторожно повернул её лицом к себе и нежно убрал растрёпанные, ещё влажные после душа волосы ей за уши. - Успокоилась? – Гермиона даже не подозревала, что его голос может звучать так заботливо и нежно. С ней он раньше так не говорил. Она почувствовала оживление и покалывание во всём теле. – Извини, я не хотел тебя смущать, но в ванной ты устроила погром, и мне пришлось действовать по обстоятельствам. Услышав замечание в свой адрес, она поспешно опустила взгляд. Она только сейчас поняла, что её тело прикрывает только влажное полотенце. Полотенце, в общем-то, прикрывало тело. Может, не полностью, но всё же прикрывало. Гермиона немедленно залилась краской, и горело у неё не только лицо. Гарри нежно взял в ладони её подбородок и поднял её лицо вверх. Она посмотрела в его глаза. Весь мир затих на одно безмолвное мгновение. Гермионе даже показалось, что её сердце не бьётся. Его губы были тёплыми, мягкими и сладкими, они заставляли её забыть обо всём. Гарри отстранился. Её сердце всё ещё билось как птица в клетке. Краска всё ещё заливала лицо, её бросало в жар. Она провела рукой по его щеке. На скуле у него краснела свежая царапина. - О, Гарри, прости. Я тебя поранила. Он коснулся пальцами своего подбородка. - Ты шутишь? Это просто царапина. Не думай об этом. Гермиона согласно кивнула. Не думать в его присутствии было просто, особенно в таком близком присутствии. Его прикосновения обжигали. Он прижался к ней лбом и вздохнул. Его дыхание согрело её лицо, и в этот раз она поцеловала его, позволив инстинктам взять над собой верх. Она нуждалась в нём как никогда. Хотелось быть ближе, намного ближе. Её пугали собственные мысли. С Роном они тоже обнимались и целовались, но такого с ней не происходило ни разу. От прикосновений Гарри у неё начинает закипать кровь, а от поцелуев голову заполняет туман, и всё, что происходит потом, она уже не в силах контролировать. Например, как в храмовой библиотеке. Она отстранилась от него и попыталась заставить свой мозг работать. Она сама себе казалась слабой и безвольной, нельзя так срываться, но как ни странно, дышать стало немного легче. - Больше этого не повториться, обещаю. Я соберусь, и мы начнем готовить мятеж. Я справлюсь, – она начала говорить, чтобы отвлечься от своих ощущений, пока она ещё хоть что-то соображала, но голос её звучал хрипло, что, разумеется, не скрылось от Гарри. Он уловил её настроение, и по его лицу проскользнула незнакомая Гермионе самоуверенная ухмылка. В этот раз она не была уверена, кто кого целовал. Его поцелуи стали настойчивее. Он гладил её лицо, провёл пальцами по волосам, шее, спустился к плечам. Его руки замерли на её талии. Когда их языки соприкоснулись, нежные, неуверенные и влажные, у неё задрожали коленки, а в глазах потемнело. Она таяла в его объятьях. Правая рука Гарри обняла её талию, прижимая ближе, а левая легла на её затылок. Когда он её отпустил, она шлепнулась на кровать от неожиданной слабости, и подумала, что если сейчас он последует за ней, то она просто упадёт на спину. Он опрокинул её на постель. Они обрели друг друга, отдаваясь друг другу с силой и страстью. Она срывала с него одежду, он оставлял отметины на её коже. Это был поединок без снисхождения, что-то вроде ритуала изгнания злых духов. Будто они вместе совершили убийство и пытались забыть об этом. Это было как перерождение, сейчас её воспоминания разделились на то, что было «до» и станет «после». Обессиленные, они лежали на широкой кровати, в полуметре один от другого, оба прерывисто дышали, но были уже спокойны. По телу Гермионы разливалась сладкая истома, на губах играла безмятежная улыбка. Он навис над ней. Прядь волос упала ему на лицо, и Гермиона заправила её за ухо. - Ты такой чудесный. - Обычный, – поправил её парень.- Это ты у меня чудесная… блистательная… любимая… чистая, как ангел. Каждое его слово сопровождалось поцелуем. Гарри покрывал нежными поцелуями её лицо, шею, плечи. Гермиона засмеялась: - Ангел? По-моему, сейчас здесь произошло именно то, за что ангелов изгоняют. - Я думаю, твои крылатые коллеги тебя поймут. - Знаешь, - она снова отвела прядь его волос, - мне нравится такая прическа. - Ок, - он улыбнулся, и эта улыбка напомнила Гермионе сытого кота, - поход к парикмахеру отменяется. В душевой всё лилась вода, но заниматься какими-то бытовыми глупостями желания не было. Они ещё недолго нежились в объятиях друг друга, а потом лицо Гарри стало серьёзным, и он приподнялся на локте. - Рон! - выдохнул Гарри, глядя куда-то поверх головы Гермионы. - Что? Гермиона подобралась, вцепилась в смятое покрывало и попыталась закутаться в него. Гарри глянул на неё и засмеялся. – Патронус. Рон бы при всем желании не смог подобраться сюда, чтобы я не услышал, - пояснил он, и тут же по его лицу пробежала тень, он только что понял смысл собственных слов. – Проклятье, сволочи, ну ни минуты покоя. Сволочи, поняла Гермиона, относились не к друзьям и их патронусам, а к Пожирателям, которые не дают им спокойно жить. Гарри быстро соскочил с кровати, натянул на себя джинсы и, найдя на полу тот же предмет одежды, принадлежащий девушке, бросил на кровать. Гермиона по инерции потянулась к джинсам. Эндорфины не давали мозгу нормально работать. Пресыщенное тело не понимало, почему его опять заставляют куда-то бежать. В этот момент серебристый терьер невнятно проговорил: - Пе..ай им … то … с Дином … Норе…омощь нужна, – голос Рона доносился как из плохо настроенного радиоприемника. Гарри остановился в дверях, Гермиона удивленно уставилась на патронус. - Какой дементор их потащил в Нору?