Долгая дорога к Олимпийскому золоту 2

20 декабря, 2030г. Чемпионат России, Новосибирск. Чемпионат России проводился с двадцатого по двадцать пятое декабря. Я была готова к первенству давно, причём морально и физически. Четверной лутц я восстановила, теперь он получался на каждой тренировке, которых было много. Когда катали короткую программу, я понимала, что сейчас от выступлений зависит моё присутствие на чемпионате Европы. Честно, мне плевать, не отберусь — пофиг, отберусь — не поеду. Сейчас у меня нет сил и желания появляться на международных соревнованиях, а тем более в такой стране, как Болгария. Чего я там не видала? Там, в Софии, я выиграла юниорский чемпионат мира и финал Гран-при, туда меня не тянет. Из семнадцати фигуристок мне нужно попасть в пятёрку, чтобы не опустить рейтинг. В душе я понимаю, что на мировом уровне мне оставаться хочется, но я уже так устала от этого, что эмоций на прокат не остаётся. Я сижу в окружении пары девочек на центральном диванчике после идеально откатанной программы. Впереди ещё два человека, шансы есть, но впереди ещё произвольная. Алена этот чемпионат пропускает. После того, как на этапе Гран-при в Хельсинки у неё свело ногу, ей поставили растяжение ахиллова сухожилия, положили в больницу и прописали лечение. Обидно ей было до смерти, а ведь шансы на победу в Финале у неё были. Тем не менее, Василиса все ещё каталась и сейчас опередила меня по баллам, занимая первую позицию по итогу короткой программы. А в прокате произвольной я ошибаюсь так сильно, что потом осознаю: эта ошибка стоила мне золота. Падение с четверного лутца из-за сильного недокрута не привели к хорошему, всю программу я катала с ноющей стопой. — Василиса Саранская, чемпионка России! — кричит Наталья Александровна, а я обнимаю победительницу. — Поздравляем, Василиса! Девочка не знает, куда деться, пока к ней не подходит Анастасия Васильевна. Они обнимаются, а Василиса все ещё не верит в победу. А у меня серебро и поездка в чёртову Болгарию. Пока Василиса радуется своей победе, я умираю изнутри. Грязное чувство съедает душу изнутри, но я гордо улыбаюсь, когда на мою шею опускается лента медали. На груди серебро, уже в который раз, но я ведь не сломалась, а значит, это серебро дорого мне. ***** Очередная медаль отправляется на полку к остальным сразу же, как только мы прилетаем в Питер. В квартире холодно, отопление скачет, и иногда только температура выше двадцати. В основном, семь градусов тепла: люди считают, этого достаточно. Но мне не привыкать. Семнадцать лет я откатала на холодном льду и сейчас этот отопительный сезон для меня преградой не является. Настоящая преграда сейчас — это затишье КАС и МОК. Организации молчат, особенно о моём деле и команднике, и все, что сейчас известно — слушания по делам назначены на апрель. Я чувствую, что они что-то готовят, явно не положительное, но мне остаётся только догадываться. Проигрыш на соревнованиях не сказывается на мне. Да, обидно, да, больно, но я сразу сказала, что того азарта, как четыре года назад, у меня больше нет. Ни желания, ни мотивации почти не осталось и все, что у меня есть — это охота занять время, пока я не получу решение. — Ну, как ты? — спрашивает Даниил, пока я нарезаю хлеб на бутерброд. Он ставит чайник и предлагает: — Давай помогу? — Дань, я сама, ладно? — тихо отказываю я. Парень пожимает плечами. — Тогда рассказывай, как ты, — а мне тяжело говорить о своём состоянии. Я выдыхаю, откладываю нож и беру сыр. — Я же говорил, не держи все в себе. Ты молодец, что пытаешься быть самостоятельной и взрослой, но я знаю, что в душе ты ребёнок, — Даниил наклоняет голову. — Тебя сломали ещё в шестнадцать, а сейчас ломают повторно. Маленькая девочка, которой рано пришлось повзрослеть, у тебя не было детства, потому ты заменяешь его сейчас. Оно накатывает. Чувство, которое я подавляла годами внезапно вскрылось. Я отбрасываю нож и опираюсь на столешницу. Воспоминания накатывают мощной лавиной, которую не остановить. Поход на каток, родители, ссора с ними, моральное давление на Играх: все вспоминается быстро. И я стараюсь плакать тихо, вот только бросаю эту идею сразу же, как только горячие руки обнимают меня со спины. — Поплачь, — тихо шепчет Даниил. Позже мы переходим в комнату. Волков садится, тянет меня, а я падаю к нему на колени. Слезы безостановочно бегут по щекам, переходят на серую футболку парня, в которую я вцепилась пальцами, а по моей спине гуляют родные руки, такие тёплые, что оставляют сотни мурашек. — Я люблю их, — внезапно говорю я о родителях. Даниил резко выдыхает. — Солнышко… — Я позор для своей семьи, — говорю я. — Солнышко, это жизнь, — шепчет Даниил. — Все рано или поздно пройдут через трудности. — Я заебалась уже проходить через них, — на мат, вылетевший из моих уст, не обращает внимания никто. — Я делаю, что могу, но ничего не получается. — Солнышко, терпи. Я помогу, но ты только держись, — Даниил обнимает меня крепче и плачет сам. На плите все так же кипит чайник, на столе недорезанные бутерброды, а вечер испорчен. ***** Когда её девочке исполнилось четыре года, она хотела отдать её в танцевальную студию. Она прямо видела, как её дочь будет порхать на сцене под нежную музыку Чайковского в розовом платьице или балетной пачке. Однако, у девочки был избыточный вес, а родителю посоветовали отдать ребёнка в спорт. Выбор пал сначала на гимнастику, а когда отказали там, пришлось вести ребёнка на фигурное катание. Так Вита оказалась на льду. Девочке было семь, когда она пошла в школу, и совмещать учёбу с тренировками стало труднее. Но Вита справлялась, как бы тяжело это не было, потому что родители внушили ей о том, что каждая минута свободного времени должна быть занята. Она не гуляла, не задерживалась после школы – не только потому, что нужно было на тренировку, но и потому, что родители будут волноваться. У неё не было желания ездить на соревнования. Было чувство, что если поехала – молодец, радость родителей, их гордость и награда, а когда проигрывала – закрывалась в комнате, слушая за стенкой крики родителей о том, какая она бездарность и сколько денег на неё уходит. А потом она поехала на юниорский чемпионат мира, где взяла золото. Тогда у неё в голове пробежала мысль, что если она привезет домой медаль, её обязательно полюбят. Но нет. Первый день, конечно, родители обрадовались, а потом все вновь вернулось на круги своя. И жизнь, и школа, и тренировки. Матери было плевать, что её дочь исполняет сложнейшие прыжки, катает великолепные программы и выигрывает. Люди всегда замечают только плохое. Следующий свой дебют у неё случился на чемпионате в Армении, где Вита вновь победила. Тогда она обошла Лизу буквально на пару баллов и надеялась заслужить любовь матери. Но снова промах. Медаль повесили на крючок в комнате, а дочь отправили за уроки. Девятый класс был напряжённым не только для девочки. После его окончания, с тремя четверками в аттестате, Вита говорит родителям о том, что собирается заканчивать и вот отсюда начинается ад. Её выпроваживают из дома криками, орами и ссорой. Пока мать орёт на весь дом, пугая маленькую Нику, отец виновато улыбается и обещает поговорить с матерью. Напрасно. Уже много лет между женщиной и дочерью не происходит нормального контакта. Единственный раз они виделись тогда, после Олимпийских игр. Тогда Вита впервые испытала на себе сильную руку матери. А сейчас женщина даже не вспоминает о ней. Пока её девочке делают больно, она сидит дома, на работе, печатая бумаги, забыв о том, что у неё, оказывается, есть ещё одна дочь. Олимпийская чемпионка, чемпионка мира, России и Европы и победительница многих первенств – ей плевать. А Вита боится. Боится, что и на Нику она забьёт, а девочка ещё только-только перешла в восьмой класс и к самостоятельной жизни не готова. Всю жизнь ей твердили, что она неидеальна, что для мечты нужно работать и работать, но сейчас у неё есть человек, который Виту действительно любит и готов жертвовать собой, лишь бы она чувствовала себя хорошо. Она благодарна Даниилу пожизненно. ***** После проигрыша на чемпионате России я нехотя готовилась к поездке в Болгарию. Отправлять туда больше было некого: только Василиса, я и Мира, наконец попавшая на это соревнование. Итак, подготовка к чемпионату шла полным ходом. Восемь часов в день я проводила на льду, три в зале и появлялась дома только для того, чтобы поспать. Это удавалось крайне редко, но возможность все равно была. Я искренне надеялась на то, что с делом наконец разберутся, а мне не придётся катать ещё один сезон в ожидании решения. Хотя я могу отказаться от участия в соревнованиях, мне не позволят это сделать три вещи: совесть, сердце и Даниил. Думаю, последний особенно. Даниил не позволял мне сдаваться уже много лет. Держал за руку, вёл через неприятности и давал понять, что я в этом мире не одна. Он твёрдо уговаривал меня в чём-то и всеми силами показывал свою любовь. По началу, если вы помните, я боялась заводить отношения. Даниил – не игрушка, которую можно оставить дома, а самой улететь в шоу-тур почти на месяц. Но сейчас он отправляет меня туда сам, потому что понимает, что я не могу без этого. Не могла. Прошедшее время. Как раньше уже не будет и это понимают все. Больше ни одного шоу я не дам, пока не добьюсь результатов дела. Назло всем я, возможно, буду катать старты до тех пор, пока меня или не дисквалифицируют, или не оправдают. Пока, конечно, рано думать о чём-то похожем, середина сезона только. Но после финала Гран-при уже можно будет думать о чём-то похожем. Нужно жить настоящим и не бояться будущего. ***** 31.12.2030г. Квартира Даниила и Виты. Новый год мы решили отмечать в очень простой компании – я, Серёжа и Даня. Лизы с мамой, Ульяна с родителями, а Ника... А Ника тоже. Пока Серёжа с Даней разбирались с шайтан-столом и пытались разложить его, я резала хлеб на бутерброды с икрой и сыром. Позже я начала раскладывать мясную нарезку, относить салаты в гостиную, где ребята уже собрали стол, а на диване спал Ванкувер. Стол был готов к десяти. Также из холодильника я достала шампанское и вино, купленное Сергеем, и сок, купленный специально для меня. Вот так мы планировали отмечать Новый год. Я сидела на диване, поглаживала Ванкувера, а время незаметно близилось к двенадцати. Голубой огонёк, стэндап, развлекательные шоу и новогодние концерты подводили меня к осознанию того, что этот год закончился. Прошло десять месяцев с момента обвинений. Эти десять месяцев я терпела, как могла, каталась, показывала себя с лучшей стороны, пока у меня в душе бушевал ураган эмоций. Я была готова сорваться и уйти в истерику, которая могла продолжаться очень долго. Я могла забить на все и просто сидеть дома, считая прошедшие секунды. Я могла покинуть страну и начать новую жизнь, настолько меня вымотал прошедший год. Но я не сдалась. Я держусь и в этом не только моя заслуга. Многие люди помогли мне. Вся страна была со мной, пока меня унижали и топтали. Этот год сделал меня сильнее не только физически, но и морально. Теперь, после всего, что я вытерпела, я могу с уверенностью назвать себя самым сильным человеком страны. Вот только как поймут люди..? «Невозможно вытерпеть то, что вытерпела она...» «Никто не проходил то, что прошла она...» «Вся Россия и весь мир потеряет феномен фигурного катания, и неизвестно, появится ли такой новый!»