Когда ты меня убьешь?

-Покажи, как ты дерешься. Вопрос застал Винса почти читающим. Он сидел и бездумно листал книгу. Искал картинки? Брови человека сошлись на переносице, а глаза недоверчиво смотрели из-под ресниц. -Зачем? Гибрид точно знал ответ на вопрос. Но совершенно забыл придумать правдоподобный для Дрима вариант. Можно было, конечно, заставить силой или угрозами. Но не в случае с Винсом. Поэтому пришлось сочинять на ходу. Использовать слово, а не кулак равнялось пытке. -Мне нужны тренировки с человеком. А тебе – упражнения для поддержания физической формы. Винс возмущенно вперил свой взгляд в стригоя, прожигая насквозь. И Айзек слишком поздно понял, в чем была его ошибка. «Нужны тренировки с человеком» было воспринято как «мне нужно тренироваться, чтобы убивать таких, как ты». Вышло не очень удачно. -Какая трогательная забота о моем здоровье. Я могу отказаться? Издевка и осторожный вопрос, прощупывающий границы дозволенного. -Нет. Вставай. Не будешь отвечать на мои удары – оставлю кучу синяков. И я не стану их лечить. Угроза, прозвучавшая не слишком убедительно. Какие-то синяки, которых даже дети не боялись. Айзек уже запорол все, что можно было. Что это с ним? Кажется, стригой терял контроль над ситуацией. - Силы не равны. Это будет избиением. -Так не позволяй себя избивать. Дрим. Можно было, конечно, не заставлять Винса демонстрировать свои умения прямо сейчас и исходить из того первого их столкновения рядом с разрушенным домом. Но тогда вампир мало обращал внимания на положение тела, дыхание и силу ударов человека. В тот момент он был слишком заинтригован новой игрушкой в своих руках, поэтому мало что запомнил из невнятных человеческих трепыханий. Стригой хмуро ожидал, что Дрим откажется. И в том случае Айзек не знал, как следовало убеждать человека по-хорошему. Однако Винс медленно поднялся на ноги, избегая зрительного контакта. Его тело было скованным, выражение лица – крайне пасмурным. Будто бы его уже избили. Гибрид фыркнул. С таким настроем у Дрима не было никаких шансов. Зрительный контакт всегда обязателен для предвосхищения действий противника, а излишнее напряжение сковывает тело и лишает подвижности для уклонения. Неужели человеческих солдат не учили этим простым правилам? Удар в плечо был первым, который Винс продул. Точное попадание по солнечному сплетению – вторым, третья подсечка повалила Дрима на пол. Три секунды потребовалось на то, чтобы уложить противника. А тот даже руку не выставил для защиты и смиренно упал мешком на пол. Хотя защититься от таких слабых ударов мог бы и ребенок. Изредка гибриду встречались такие детские особи, которые ростом доходили ему до пояса, но дрались со звериным остервенением, и стригой всегда поражался, откуда брались эти маленькие бестии. Вампир начал медленно закипать внутри. Планируя будущее, он упустил из внимания важный факт. Пленник был упрямым. И вряд ли согласился бы на спарринги по своей воле. А как еще мог Айзек его обучить? Присев, Айзек схватил его за волосы, приподняв голову и заглянув в лицо. У него чесались руки ударить эту голову об пол, чтобы Винс начал делать то, что от него хотели, и засунул свое упрямство куда подальше. -Почему не дерешься? -Бессмысленно драться с тобой. Не хочу доставлять тебе удовольствие своей слабостью. Слабость, которую вампир вознамерился искоренить в человеке. А тот даже руками не шевелит! Пусть вампир и не был искушен в сфере общения и убеждения, но вот толк в военном искусстве он знал. В этом ему не было равных. И первым правилом боя, которое он твердо усвоил, была смена тактики. А поскольку стригой дал бой никчемности человека, оно сработать было обязано. Долго думать не пришлось над тем, что могло растормошить человека и заставить показать все, на что был способен данный индивид. -Я считаю также. А люди все не сдаются. Ваш удел – стать пищей, ты прав. Именно поэтому вы проиграете нам. Растерянность на лице человека проглядывала все отчетливее, вытесняя упрямство. Винс внимательно вглядывался в лицо гибрида, будто силился понять, насколько серьезны были его слова. Холодные пальцы легли на щеку для усиления эффекта. -Я бы с удовольствием посмотрел, как твой вид загнется. И мы вас развесим на крюках, как коровьи туши. Ведь в вас нет ничего… Договорить Айзенхерц не успел. Человеческие руки со всей дури ударили по стригойским, оцарапав. Айзек от неожиданности отдернул руки, чуть не выдрав клок волос, и вскочил на ноги. Поднявшись и сверкая глазами, Дрим попал ударом правой по челюсти Айзека. Вампир восхищенно смотрел на взбешенного узника, который замер в нерешительности, начав осознавать свои действия и решая, не продолжить ли бить неподвижно стоящего стригоя. Или сбежать; взгляд человека быстро скользнул к дверному проему. Следовало с удовлетворением признать, ярости в пленнике было – хоть ложкой черпай. Боевой дух и смелость Винса восхищали, и, хотя удары были стратегически мало продуманы и не причинили никакого вреда, но все же они наносились достаточно сильно и быстро. Для человека. Дыхание было почти ... приемлемым, хотя бы Винс не захлебывался им. Основа для обучения присутствовала неплохая. Пленник отступил на шаг назад, потом еще на шаг, с тревогой пытаясь разгадать намерения стригоя. Наверняка решал про себя, что сделает с ним вампир за подобную выходку. Но Айзек не планировал наказывать человека. Тот поступил, как ему было велено, и стригой сделал нужные выводы. -Неплохо. Винс перестал пятиться, застыв на месте, напряженно вслушиваясь в слова вампира. -И плачевно. Во взгляде Дрима читалось удивление. И опасение. -У каждого удара – своя цель. Ты же действовал беспорядочно, основываясь на одной лишь ярости. Хотя, сначала следовало меня вырубить и связать, а потом вымещать свои эмоции. -Это невозможно. Ты сильнее. Вот заладил. Будто бы Дриму должны сплошь попадаться одни слабаки! Винс совершенно не понимал, что только с более развитым противником боец мог расти и физически, и духовно. -У каждого сильного есть слабости. Всегда. Ты же даже не удосужился узнать хоть что-то о противнике. Нельзя драться, не узнав врага. Правило первое: знай, с кем воюешь. Не действуй сгоряча. Стригой пытался ему намекнуть: «Узнай меня лучше, Винс». Интересно, человек поймет, что ему хотел сказать вампир? -С кем я дерусь? В чем твои слабости? Гибрид усмехнулся, весьма довольный результатом проверки и резкой оживленности узника. Парень был пытлив, неопытен и горяч. Интерес сквозил из каждой его клеточки. Вязкая глина, из которой возможно было вылепить достойного бойца. Нужна была лишь искра, чтобы зажечь интерес Дрима к обучению. И, кажется, вампир знал, за что зацепиться. -Правило второе: наблюдай. И делай правильные выводы. («Присмотрись. Внимательно. Во мне есть стороны и человеческие. Найди их».) -А третье? -Никогда не недооценивай противника. Но и не переоценивай. И тогда ты одолеешь любого. («Всесилен я и вместе слаб*».) Айзек с нетерпением ждал реакции человека, а также бурной мыслительной активности на лице. Кажется, на лице Винса что-то мелькнуло…Но гибрид не мог сказать точнее, что. Зацепится или нет? Должен был. Ведь Винс так хотел свободы, желал одолеть стригоя, отомстить за смерть товарищей. И вампир вручал ему шанс если не убить вампира, то точно дать какой-никакой отпор. Крохотный шанс - для Винса и отличный шанс более близкого общения с человеком – для стригоя. Винс отвел глаза на мгновение, затем кивнул, оправдав ожидания вампира. Айзенхерц ухмыльнулся и направился к выходу из комнаты. Рыбка заглотила наживку. Отлично. -Ты действительно так думаешь? Вопрос догнал гибрида у двери. Вампир вопросительно склонил голову набок. Иногда он терял нить рассуждений человека. -Мы проиграем? Правда всегда ранила, а ложь услащала слух, вселяла призрачную надежду. «Вы уже проиграли» чуть не сорвалось с губ стригоя, но он вовремя прикусил жало. Правда могла подождать подходящего часа. -Кто знает?