Когда ты меня убьешь?

Тишина окружила стригоя со всех сторон, как армия подготовленных бойцов. Даже пробегающих мимо мышей как назло не было слышно. Отсутствие звуков было невыносимым, и Айзек прислушался к человеку. Размеренное дыхание лежащего рядом было тихим, однако четким. Прикосновение к Винсу было легким, неуверенным. Робкая просьба очнуться, а не приказ. Тронуть плечо и ощутить тепло желанного тела. Услышать биение сердца и шумные потоки крови. Сосредоточиться на живом теле. Гибриду хотелось порывисто сжать беззащитное тело в объятиях, до хруста костей, чтобы не осталось и миллиметра между ними, и вытрясти дурь из Винса. Почему с ним было так тяжело? Отчего он был таким…непостижимым? Непредсказуемым? Хотя, будь он иным, не заинтересовал бы гибрида. Человек все еще не пришел в себя, и следовало насторожиться. Удары по голове могли стать фатальными; Айзек в тот момент плохо контролировал силу удара. Винс дышал, это обнадеживало, но не сильно. Удар об пол вполне мог спровоцировать кому. Даже при том, что голова у человека была пустой, встряхивать остатки мозгов было рискованным. Человек мог не проснуться. Пальцы сильнее сжали плечо и потрясли. Тревога вмиг испарилась, когда человек резко распахнул глаза и вперил мутный взгляд в Айзека, явно не узнавая его. Вампир нахмурился. Кроме комы, существовал еще риск возникновения амнезии. Тогда человек не вспомнит ни Айзека, ни прошлое. Человеческий мозг не зря считается слишком уязвимым – не затронь и не задень. Айзеку впредь следует аккуратнее обходиться с Дримом. Хоть он и был мужчиной, но весьма хрупким. Пальцы крепко обхватили подбородок, и Винс завозился, попытавшись вырваться. Вампир лишь крепче сжал пальцы, настойчиво вглядываясь в лицо, и Винс замер, затравленно глядя на стригоя. Теперь человек точно узнал его и наверняка начал переживать о последствиях своих поступков. Следовало наказать паршивца, но Айзек еще не придумал, каким образом проучить человечишку, доставив тому неприятные ощущения при минимуме боли. Несмотря на желание отомстить и причинить нестерпимую боль, гибриду приходилось держать в узде свои звериные инстинкты. -Дважды два? Винсент моргнул и непонимающе скривился как от головной боли. Айзек решил проверить, все ли в порядке с памятью и восприятием, и выбрал простейший способ. Кажется, ответ на поставленный вопрос должен знать даже человеческий отпрыск. Но Дрим молчал и моргал. Что с ним было не так? -Ты узнал меня? – нетерпеливо потребовал ответа вампир, несильно встряхнув человека. -Ты спятил. – Тихо ответил Винс, во все глаза таращась на стригоя. Все было с ним в порядке. Айзек зря переживал за мозги Дрима. Там действительно нечему было ломаться. -Ты не убил меня. Винс был настроен на разговор. Страх ли был тому виной или неуемное любопытство Дрима, вампир не мог сказать точно. Что бы то ни было, оно было на руку Айзеку. -Как видишь. – Сдержанно подтвердил стригой, поощряя инициативу обсудить сложившееся положение. -Чего ты ко мне прицепился? – вскрикнул человек, схватившись за руку стригоя, и вновь попытавшись освободиться. Резкая перемена в настроении вызвала некоторый ступор у гибрида. Ведь только что же этот парень был спокоен, и вот он нервничает и орет. Истеричный вопрос относился к ситуации в целом, а не к пальцам стригоя, которые наверняка причиняли Винсу боль. Айзек вздохнул. Ему нужен был этот разговор, как воздух, желательно глаза в глаза, необходимо было расставить все точки над i, поэтому вторая рука вампира схватила отросшие пряди и зафиксировала голову. Теперь Винс мог вырваться, только сняв с себя скальп. -Проясним кое-что. – Прошипел Айзек, дернув его за волосы. Винс испуганно замер. – Наверняка ты воспринял мое ….мягкое к тебе отношение за разрешение действовать так, как вздумается… -Я хочу, чтобы ты отвалил от меня. Или… убей! – выкрикнул Дрим со злостью, перебив вампира и с опаской глядя на Айзека. - Мягкое отношение? Ты перестал калечить меня физически! Но продолжаешь пытать морально. Неудовольствие остро закопошилось внутри стригоя, и не только из-за того, что его посмели перебить. Кончик жала показался из слегка приоткрытого рта, но волевым усилием был отправлен обратно. Наверно, легкое повреждение мозга все же имело место быть. О каких пытках говорил этот несносный Винсент? -Ты знаешь, что такое пытки? – подозрительно уточнил стригой, так как был уверен, что в последнее время человека он не трогал, поражаясь собственной терпеливости. Но если Дрим попросит, стригой с удовольствием продемонстрирует пару особенно болезненных приемов. Исключительно ради восполнения пробелов в знаниях. -Отвали от меня! Найди другого. Ты же так всегда поступал, помнишь? Интонация к концу предложения изменилась, стала какой-то усталой, просящей. Винс вспыхнул и потух. Эмоциональный накал спал. Стригой чуть ослабил захват и перестал тянуть с силой волосы. -Я помню. Но я передумал. Ты мне подходишь. – Спокойно проговорил Айзек, ожидая новой вспышки гнева. Винс стал каким-то нервным. -Для чего? Подхожу. – Насторожился Винс. -Чтобы быть со мной постоянно. Вот теперь точно. Вампир внутренне собрался выслушивать очередной эмоциональный всплеск, даже голову чуть в сторону отвел. Винс моргнул несколько раз, и собравшаяся в уголках глаз влага заставила стригоя нахмуриться. Айзек не знал, что ему делать в случае, если человек решит вдруг зарыдать. Наотмашь уже не ударишь, не оттолкнешь брезгливо, как и не сделаешь вид, что не заметил. А по-другому вампир не знал, как реагировать. И надо ли вообще. Неужели мысли о жизни с вампиром вызывают лишь слезы у Винса? Дрим в прошлый раз плакал, когда вампир убил его знакомых. Тогда в человеке проснулась жалость к убитым, это понятно. А сейчас какова причина слез? Жалость к кому? К самому себе? Весьма странно, ведь стригой намеренно почти не вредил человеку, так почему Винс жалел себя? Со стригоем он избежит смерти, будет в безопасности, сытым, каким образом обещание стабильной жизни может вызвать слезы? Странные эти люди. Или все же мозги Винса чуть перекосило? Айзек решительно ничего не понимал в поведении Дрима, мрачнея все больше. -Ты же отпустил меня. – Укоризненно проговорил Дрим, шмыгнув носом. -Верно. Я сдержал обещание. Но решил забрать тебя обратно. Хозяин скоро уничтожит всех людей. – Произнес стригой, не пытаясь скрыть удовольствия от сказанного. Факт скорого истребления оставшихся обезьяноподобных людишек вызывал у стригоя ликование и предвкушение. Поскорей бы разделаться со всем, что держало Винса на эмоциональном поводке. Кривая улыбка скользнула по губам Дрима. -И ты лишишься еды, бедняга. За услышанную в словах издевку Айзек чуть не вырвал клок волос, мстительно дернув строптивого человека за волосы. Боль быстро стерла улыбку с лица Винса. -Ты не просто еда, Винсент Дрим. Это ведь ты понял? – мягко проговорил вампир, но слов всегда было недостаточно. Большим пальцем он бережно погладил нижнюю губу Винса, попытавшись передать через касание всю нежность, которая накопилась за время разлуки и ждала выхода. Вампир ни до кого так не дотрагивался. Человек настороженно наблюдал за вампиром, позволяя себя касаться. Айзек сказал даже больше, чем собирался. Ведь любому станет понятно, что он почти открытым текстом признался человеку в симпатии. Винс и сам об этом догадался. Но отчаянно не понимал или делал вид, что не знает, чего от него добивается стригой. Особенно после поцелуя в губы даже обезьяна дошла бы своим скудным умом - взаимности. Но только не Дрим. Вместо понимания очевидного человек засмеялся, и смех этот не был ни веселым, ни грустным. Да и смехом называться, по сути, не мог, - одни звуки. А это еще что значит? К счастью, слезы в глазах так и стояли, не решаясь прочертить дорожки на грязном лице. Айзек устал уже разгадывать смысл жестов, взглядов и значение брошенных фраз, а с текущими слезами по щекам он бы и подавно не справился. Прочитанные книги мало помогали в налаживании контакта с Винсом, как будто авторы описывали каких-то придуманных существ в нереальном мире. Наверно, человек просто был исключением из правил и не вписывался в привычные рамки. Было несказанно сложно взаимодействовать с Дримом и не срываться. Вампир еле держался, чтобы не усыпить человека. - Еда, которая тебе нравится. Может быть, когда-нибудь ты подавишься мной. Как там говорилось в книге? От ненависти Дрима, которая лилась через край, до любви один шаг? Оптимисты, однако, эти люди. Винс опять начал плеваться желчью, не задумываясь о смысле слов. Это уже перебор. -За то, что ты сделал, я мог бы вырвать тебе зубы. – С угрозой в голосе произнес вампир. Его палец многозначительно прошелся по губам человека, и они сжались в прямую линию. Затем Айзек скользнул взглядом по рукам и ногам сидящего напротив, ухмыляясь. - Или сломать конечности, чтобы у тебя и мыслей не возникало подойти и подло цапнуть меня. Винс сглотнул и облизал пересохшие губы, тяжело дыша. Айзек редко шутил с человеком и тот прекрасно помнил об этом, перестав ерничать. Может быть, даже начал думать прежде, чем говорить. -Но ты не вырвал и не сломал. -Верно. -Почему? Айзенхерц промолчал. И без слов было понятно, почему. Зубы и конечности пригодятся тому, кто в будущем будет обнимать стригоя и игриво прикусывать зубами кожу. Да и сказать, по большому счету, было нечего. Желание проломить череп исчезло подозрительно быстро и больше не возвращалось, как и жажда жестоко отомстить Винсу за содеянное. Стригой планировал не вырвать руки, так сказать, а лишь слегка шлепнуть по ним. Но вот порыв востребовать признательность за спасение жизни еще горел внутри и рвался наружу. -Сломай я тебе шею, не услышал бы благодарности за спасение. Винс фыркнул, будто насмехаясь над логичностью вампира. А чего еще ожидать от Винса? Как уже не раз успел убедиться вампир, логика была слабым звеном в мозге человека. - Спасал ты не меня, а свой ужин. – Проворчал Дрим. Айзек вздохнул и понял, что ждать «спасибо» от Винса бесполезно. Люди иногда бывают неблагодарными свиньями, демонстрируя миру свою истинную сущность. Они с Дримом еще обязательно вернутся к этому важному пункту, но чуть позже. Ноги затекли от долгого сидения на корточках, и Айзек пружинисто поднялся, утянув за собой и Винса. Тот закрыл глаза, его колени слегка подкосились, но он тут же твердо встал на ноги, не рискуя собственными волосами. -Отпусти! – потребовал Винс, и Айзек предупреждающе сузил глаза. - Пожалуйста. – Уже спокойнее попросил Дрим. Просьба звучала убедительно в своей искренности, и вампир разжал пальцы. Дрим тут же отошел, схватившись за челюсть и аккуратно ощупав затылок. Стригой с усмешкой наблюдал за сосредоточенным человеком, пытавшимся оценить масштаб повреждений. Легко отделался, синяки и пара вырванных волос не сравнятся с дырами в груди и плече. И с памятным укусом. Вампир неосознанно провел рукой по шраму на шее. Метка. Ненависть – которая – превратится – в – любовь. Однажды. Когда Айзек взглянул в сторону притихшего человека, тот не сводил глаз с груди вампира. Перемазанная в крови футболка походила скорее на драное тряпье, чем на элемент одежды и плохо скрывала зарубцованные круглые следы от пуль. Одна из них должна была украсить кожу Винса, если бы ее не перехватил стригой. Кажется, только сейчас Дрим вдруг осознал, что стал причиной ран. Как только человек заметил на себе взгляд, то быстро отвел глаза и отвернулся. Стеснение или что-то вроде этого нарушило ритм человеческого дыхания, сделало его неровным, а глаза не могли остановиться на каком-то одном предмете. Нет, мало похоже на стеснение, тогда что это? Неужели …жалость? Наверняка она, ведь Винс под завязку был набит подобной ерундой, которую расходовал на кого угодно, кроме стригоя. Неужели настала и очередь вампира удостоиться чести? Айзек задумчиво провел пальцем по губам. Наверно, поймать пулю грудью и чуть не умереть от укуса того стоило. Что ж, весьма неплохо для начала, не любовь, конечно, но все же. Главное – они сдвинулись с мертвой точки. Ненависть, приправленная щепоткой жалости. Айзек вздохнул с облегчением. Настроение у стригоя сменилось на чуть приподнятое. -Мы уходим из города. Надеюсь, больше ты не будешь пытаться…навредить мне. Иначе я воплощу в жизнь все перечисленное. И ты станешь именно тем, кем себя считаешь. -А кем ТЫ меня считаешь? – все еще не глядя на Айзека, спросил Винс. Айзек мог поклясться, что в словах звучало любопытство. Интересно, какой ответ рассчитывал получить человек? Вампир задумался, не назвать ли его особенным и не выставить ли свои требования насчет поведения, поцелуев и объятий. Но не рискнул. Здравый смысл подсказал ему, что человек отреагирует на них отнюдь не послушанием и смиренным принятием, а, скорее, преуспеет в попытке самоубиться, чисто из принципа. Чтобы насолить вампиру. Слишком рано для откровений. Пока рано. -Человеком, который выживет.