𝐋𝐢𝐭𝐭𝐥𝐞 𝐒𝐭𝐨𝐫𝐢𝐞𝐬 𝐰𝐢𝐭𝐡 𝐃𝐫. 𝐒𝐭𝐨𝐧𝐞

      Бескрайние мерцающие огоньки не позволяли мраку окутать округу… В окнах загорался тёплый свет… Взрослые приходили домой уставшими после кропотливого рабочего дня, школьники выполняли домашнюю работу или же сидели в сотовых телефонах, а студенты подрабатывали в кофейнях и барах, дабы поднакопить денег для оплаты квартир и мест в колледже. Подростки и парочки выбирались из своих «каморок» в парки развлечений и на обыкновенные прогулки.       Фонари… Люди… Машины… Всё это казалось чем-то особенным, казалось чем-то родным. А четыре месяца, проведенных в дали от дома и любимого человека, были невыносимы. И сейчас, ближе к полуночи, небо в одном месте светлело, бледное зарево постепенно разгоралось, пока сам Сай лежит под одним пледом с девушкой. Чужое тело разместилось сверку, ибо на узком диване совсем не хватало места для двоих.       Однако старшему Нанами было всё равно на это. Он готов пожертвовать комфортом ради нескольких часов, проведённых в её компании и в гробовой тишине, дабы родители не прознали об нагрянувшем госте посреди ночи.       Протяжный вздох разносится по периметру комнаты и бьётся об стенки черепной коробки, заставляя виски пульсировать от того, как томно произнесла она:       — Сай.       — Да? — отзывается он.       Крепкие руки обволакивают хрупкое тело с особой нежностью: пальцы мягко поглаживали болящие позвонки круговыми движениями, пока бордовые очи глядели в самые глубины души. Подсохшие губы соприкоснулись с холодным лбом. Замер на несколько секунд, после оставил ещё один поцелуй в области виска.       — Это неправильно, Сай, такого не должно быть, — возвысившись над парнем, она уперлась ладонями в худощавые плечи и продолжила говорить, — Нам нельзя быть вместе...       Глаза испуганно расширились. Он не мог поверить собственным ушам. Заметив, что девушка не сильно сопротивлялась, Сай осторожно поднял корпус.       — Всё из-за того, что я твой репетитор? — поинтересовался вундеркинд.        Взяв дрожащие руки в свои, он принялся осыпать лёгкими касаниями кисти рук и бледные пальцы. Через мгновение та отвернулась от прикосновений возлюбленного. Раскрыв одеяло, она соприкоснулась ступнями с полом и ответила короткое:       — Отчасти.       Девушка скользит в сторону открытого окна, где появляется полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом её поверхности. Свет озарил комнату холодным светом, проникающим в каждый угол, каждую щель, не оставив места для темноты.       Сай смиренно следовал за ней и сохранял между их телами расстояние, дабы не нарушить личное пространство. Надеялся, что свежий воздух приведёт мысли в порядок, позволит сердцу стучать в естественном ритме, а тело в скором времени расслабится. Но вставший ком в горле проходил на пулю, которая прошла насквозь и безжалостно разорвала дыхательные пути.       — Ничего не скажешь? — слышит недовольство в голосе и этот осуждающий взгляд, пробирающий до дрожи.       — Т/и, я... — промолвил Нанами, глядя на бежевую плитку на полу и на отходящие обои от стен, — Не хочу обрывать отношения. Ты – дорога мне, и я ни с кем не мог почувствовать таких эмоций, которые переживаю в твоём присутствии. Мне далеко плевать на мнение окружающих и принятые ими запреты. Мы – взрослые люди, и разница в возрасте у нас небольшая. Тогда почему мы должны страдать? — схватил её за предплечье и притянул ближе, — Ты сама ни раз говорила: «у любви нет преград». Что изменилось в моё отсутствие?       — Родители против наших отношений. Они говорят: «отношения между преподавателем и студентом — не допустимы», — наконец, её сильная и независимая оболочка треснула и повлекла за собой цепочку кромешного раскола. Изо всех сил сдерживала слёзы и шептала, — У меня нет желания бросать тебя, но родители не дают покоя, и я не вправе против них...       — Ты не должна всецело соответствовать их стандартам. Каждому присуще чего-то желать, делать и любить, — большие пальцы смахивали выступающие слезинки. Тяжело наблюдать за тем, как лицо любимого человека искажается от душевной боли. Её припухшие губы, красные глаза и подрагивающие ресницы не давали здраво формулировать мысли юному математику. Всё что он может сделать, так это прижать к себе и сказать несколько слов, которые вселят надежду, — Я поговорю с родителями и всё образумится, хорошо?