Побег

Джим долго думал над предложением Майлза. С одной стороны, бесплатное обучение в колледже, образование, жизнь, полностью отличная от жизни его братьев! Но он не доверял какому-то левому человеку, которого встретил на улице. Да и кто стал бы доверять?! Однако шанс упускать не хотелось. И приведя себя в порядок, — насколько это было возможно — он направился в колледж на Юнион-стрит. Как он и ожидал, его не пустили внутрь, смерив презрительным взглядом, и заявив, что попрошаек сюда не пускают, и вообще, это известное заведение. Но упоминание фамилии директора сразу изменило отношение к нему, и Смита препроводили к его кабинету, велев немного подождать. — Мне плевать, кто твой отец, понял меня? — услышал Джимми рык из кабинета. — Меня не пугает что он — местный воротила золотом и алмазами, мне достаточно подписать указ — и ты с треском вылетишь отсюда! — Да пошел ты, старый мудила... — дверь распахнулась и навстречу Скауту вылетел холеный паренек, с зачесанными назад волосами и в кожаной куртке — таких в Бостоне звали "money-soney" — "денежный сынок". Их не любили и постоянно отлавливали на улицах, портили их машины и избивали в школах. Папочки платили за все их капризы, и за это они были ненавидимы втройне. Смит всегда держался подальше от них, не любил драк, но жизнь вынуждала его рвать глотку за себя и свою семью всем, кто посягал на их свободу. "Или ты, или тебя". Будь Джимми хоть немного слабее — и его бы нагнули в первой подворотне, отымев как следует. Но ему повезло, что характер у него был более сильным, чем этого требовали улицы. Совсем немного, но этого хватало с лихвой. Директор вышел следом за пацаном, и, увидев Смита, который сидел как ни в чем не бывало, откинув голову назад. — Я знал, что ты придешь. Проходи. — Э, погоди. — Джимми нахмурился, поднявшись. — Я играю за тебя, бесплатно учусь, так? Альберт посторонился, ясно давая понять, что лучше все дела решать за закрытой дверью. Нехотя Скаут прошел внутрь и уселся в кресло напротив директорского стола. — Итак, что тебе интересно? — Альберт обошел парня, опускаясь на свое место и складывая руки на столе. — Будут ли у меня хоть какие-то деньги? Майлз чуть приподнял бровь. — Стипендия. Всем спортсменам колледжа полагается стипендия. — Сколько? Легкая тень скользнула по лицу директора. — Около трех сотен. Так как наше общежитие переполнено, вряд ли мы сможем предоставить тебе комнату, так что придется тебе снимать ее. Может, подружишься с кем из ребят на курсе и сможешь делить квартиру пополам. Смит криво ухмыльнулся. — Я не намерен ни с кем дружить. Дружба, как и любовь — верный путь к быстрой смерти. Слабость. Надо быть одному. Директор достал из стола какие-то бумаги, немного подержал их в руках, словно думая над словами парня, а затем протянул ему. — Мне нравится твой подход. В команду тебя зачислят, а пока прочитай это, подпиши в тех местах, где галочки, и будешь считаться учеником нашего колледжа. Джеймс Томас Смит едва ли мог поверить своим ушам. Он, сын матери-одиночки из Бостона, сбежавший ко всем чертям без каких-либо планов на будущее, спокойно и просто поступает в колледж. По его губам скользнула улыбка, настоящая и искренняя, которой он уже почти не помнил. Он так улыбался, когда был маленьким, и мама, добрая мама пекла ему торты на дни рождения, которые он делил с братьями. — Все, считай, ты зачислен. Первую стипендию получишь после игры, это послезавтра. Хотелось бы, чтобы ты подготовился. И зайти к тренеру МакКейну, он выдаст форму. Сопровождаемый директором, Джеймс дошел до спортзала, где играли в баскетбол несколько парней. Тренера в нем не оказалось, но директор попросил подождать, и ничего более не оставалось, кроме как сесть на скамью и откинуться, прикрыв глаза. В памяти всплыло лицо того мужчины, на бейсбольном поле. Глубокие, голубые глаза, с каймой синевы около зрачка, острые скулы, точно очерченные губы и легкая щетина, едва заметная. Взгляд за почти зеркальными очками было различить невозможно, но когда он выпрямился, они чуть сползли, делая его вид нахальным и усталым одновременно. Взрослый мужчина, уставший от жизни, в душе же — сущий ребенок. Таким был отец Скаута, мать показывала фотографии. Те же синие глаза, легкая щетина, но вместо рубашки и жилета — строгий костюм. Мать не говорила, кем он был, сказав лишь что он принес много пользы государству. Необычное чувство — встретить человека, похожего на давно ушедшего из семьи отца. Только вот по голосу его Смит понял, что он явно нездешний — слишком уж громко и быстро говорил, коверкая слова, загар его выдавал, что приехал мужчина откуда-то, где очень тепло. Но таких раньше Джимми не встречал. Кто-то похлопал его по плечу. Открыв глаза, парень обнаружил рядом с собой высокого мужчину с конским коротким хвостом. — Ты новенький, да? — прокуренным голосом спросил он. — Пошли, найду тебе форму. Размер знаешь? — Неа. — Значит так подберу. Судя по тому, что ты мелкий, да и пацан еще... Да сколько тебе лет-то вообще? — 20, а это типа имеет значение? — Да не ври! — тренер уставился на пацана, который был ниже его, от силы в нем было пять футов и девять дюймов.(*) Джимми поднял бровь, скептично смотря на мужчину. Иногда он предпочитал отвечать не словами, а взглядом. МакКейн пожал плечами, мол, хрен с тобой, и ушел в подсобку. Буквально через минуту он вынырнул оттуда, неся красную футболку, бриджи и гетры. У Джима замерло сердце. У него очень, ОЧЕНЬ давно не было новых вещей. Куртку и бриджи он забрал из общего шкафа, когда сбегал, и их он носил еще два года до этого, подворачивая рукава и штанины. И теперь, получив новые, яркие и красивые вещи, он не знал, как реагировать. Просто кивнув, он забрал их, и попрощавшись, вышел из зала. *** Две ночи подряд прошли в абсолютном спокойствии, если не считать одного факта, который Манди не хотел признавать. Из его мыслей не шел тот парень. Озлобленный на мир, пацан весь напрягся, когда Мик резко поднялся с трибуны, уже почти готовый к драке. В ту секунду Мик подавил желание щелкнуть его по носу — собак это всегда обескураживало. Хотелось приютить его. Чисто детское любопытство не давало Манди покоя; когда ему было семь, он часто бегал по двору с собаками, что охраняли ферму его отца. Большие и лохматые, они казались такими добрыми. И когда маленький Мик видел собак за оградой, таких грязных, побитых, то его сердце сжималось. Так и пошло с тех пор, каждый раз, когда взглядом снайпер натыкался на бездомных, ему становилось больно. Жестокий убийца, хладнокровно спускающий курок и пробивая голову жертвы насквозь, мучился как мальчишка, видя несчастных людей. Так получилось и с тем парнем. Похожий на одну из тех побитых собак за оградой, злую, обиженную, желающую простого счастья. Теплый дом и любящего человека рядом. Мик мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и сунув руки в карманы джинсов, подошел к магазину своего клиента. Он был обязан докладывать ему, был ли кто ночью рядом с его магазином, или нет. Джейк Малькон, владелец "Золотого рудника", подъехал через пару минут, припарковал машину на обочине и выйдя из нее, не дал Мику сказать ни слова: — Да, я знаю, никого не было, я сегодня ночевал в магазине. Я тут зачем, собственно. Он вытащил кошелек и отсчитал три сотни. — Держи, твои деньги. Сегодня воскресенье, конец недели как раз. Мик кинул мимолетный взгляд на его бумажник, и улыбнулся уголками губ: — Забавный малой. Он ткнул пальцем в фотографию в маленьком кармашке. Малькон улыбнулся совершенно по-другому, очень тепло и добро. — Сын, — пояснил он. — Учится уже в нашем колледже, играет в команде бейсбольной. Говорят, нет никого лучше него там. Кстати, не желаешь сходить на игру? Я - то сам не смогу пойти, а за пацаном нужен глаз да глаз, понимаешь, да? На днях уволил его телохранителя, пацана чуть не подстрелили, а он даже не заметил. Сходи на матч, пока я не найду ему нового, у которого глаза не на жопе будут, оки-доки? Один раз. И, не дожидаясь ответа, он сунул ему в руку билет. Манди попытался что-то возразить, но работодатель сиганул в свою машину и, не слушая никаких оправданий, уехал. Выбора не было, и Манди глухо выматерился на себя и свою слабовольность, и пошел в сторону дома. В понедельник, в четыре часа, заняв свое место на трибуне, Манди уселся поудобнее и с тоской начал рассматривать поле. Бейсбол был ему скучен и неинтересен, и две команды, вышедшие на поле, ничем его не могли заинтересовать, пока вдруг его взгляд не остановился на одном из парней, в полинялой черной кепке. Сердце пропустило удар, и еще один. Это был тот парень. — В нападении — Джеймс Смит. Так вот как его зовут, вдруг подумал снайпер. Он напряженно разглядывал его, и когда тот отбил мяч, бросил биту и побежал, сорвавшись с места пулей, Мик ощутил, как по кончикам пальцев разливается жар. Такого не было давно, очень давно. Идеальная цель для снайпера, желание поймать его в оптический прицел и спустить курок, чтобы он пролетел над землей пару метров и упал, и не смог больше встать. Охотничий азарт, который длится доли секунды. Внезапно бейсбол приобрел для него истинную ценность. Манди наблюдал за полем, за каждой подачей, каждым шагом Джима. Но команда безбожно продувала, и, как видел Мик — из-за пацана, за которым ему следовало приглядывать. Ленивый и наглый, он даже не выкладывался ради игры. И во время небольшого перерыва снайпер, который был крайне раздражен таким поведением парня, направился в уборную, где обнаружил обоих. Смит прижимал пацана за горло к стене, смотря на него слепым от ярости взглядом. — Ты... — шипел он. — Ты, паршивая скотина, из-за того, что твоя ленивая ублюдочная мажорская жопа не хочет играть, мы проигрываем. и ты, ублюдок, за это у меня получишь... — Эй, а ну разошлись. Мик сам не узнал свой голос, так громко он прозвучал. Оба обернулись на это звук, и снайпер увидел, как в глазах Джима мелькнуло непонимание. — Ты? — прошипел он, отпуская парня. — Ты типа его телохранитель? Мик поморщился так, словно его заставили съесть лайм. — Нет уж, да и посуди, какой из меня телохранитель. Я просто мужик, который не любит рукопашные драки. Поэтому прекрати петушиться и оставь нас с этим парнем, я сам ему мозги на место поставлю. Джимми смерил его долгим, пронизывающим до костей взглядом, и обошел, грациозно выгнувшись, не задев его даже краем футболки. Мик нахмурился, смотря на парня, который брезгливо отряхивал руки, а затем подошел ближе. — Если я расскажу твоему папашке, что на самом деле ты нихрена не играешь, поверь, ты лишишься всех своих денежек. Парень рыпнулся было что-то вякнуть, но Мик заткнул его одним взглядом. — А если ты тронешь этого парнишку, я прострелю тебе каждую косточку в твоем теле, понял? А затем прикончу твоего папочку. Мне нечего бояться, я старый снайпер, который видел то, чего твои глазки, избалованные роскошью, не увидят никогда. В глазах мальчишки застыл настоящий ужас, и Манди горько усмехнулся. "Пугать юнцов, видимо, все, на что я гожусь", — подумал он тоскливо, и развернувшись, вернулся на трибуны. ...— Команда Нью-Бедфорда побеждает в этом матче! Мик не помнил, как выходил с поля. Его удручали две вещи, удручали до безумия. Он ощущал себя так же, как ощущал в детстве, когда отец увозил его собак в приюты. Предателем. И то, что Джеймс Смит после перерыва больше не вышел на поле. С ошибками — в личку плз, опять писал ночью. (*) - около 173 - 175 см.