Узы дружбы

Ирука посмотрел в старый бланк, но там данный пункт был проигнорирован. – Простите, – сенсей повернулся к медсестре. – Мне кажется, я не имею права заполнять эту графу, – он ручкой указал на соответствующий пункт. Девушка оторвалась от груды бумаг, с которой возилась до сего момента и внимательно посмотрела на обеспокоившую учителя формулировку. – Ничего страшного. Мы просто не заполняем эту часть бланка. Бывает, мы изредка просим заняться этим делом кого–нибудь из его напарников. Но чаще всего дзёнины, которые притаскивали Какаши–сана в госпиталь, на момент заполнения нами бланков оказывались на миссиях, – она пожала плечами и добавила. – Не волнуйтесь, в крайнем случае, обо всем позаботиться Хокаге–сама. Если он умрет, то первой реакцией медперсонала будет соответствующая бумага на столе Хокаге. Ирука не смог сдержать пронзившую тело дрожь. Он только сильнее нахмурился и сжал губы в тонкую линию, внезапно став безмолвным от захватившего разум расстройства. Перед глазами стоял образ Какаши… Каким сенсей нашел Копирующего в квартире, уже без сознания. Ослабевший, раненый, лежащий на холодном полу маленькой и пустой квартиры… Дзёнин пропустил их обязательную встречу во вторник, поэтому Ирука был стопроцентно уверен, что Какаши находился без сознания на протяжении прошлой ночи и нынешнего дня. Ирука с дрожью вспомнил разбушевавшийся вчера ночью ветер и подумал, что для Какаши все это время возлежание на холодном полу вряд ли пройдет без последствий. Если бы Ирука не решил заглянуть к нему сегодня вечером, то наверняка дзёнин оставался бы без сознания до сих пор. В полном одиночестве своей квартиры, без сил, не имея возможности самостоятельно дойти до госпиталя, не говоря уже о том, чтобы позвать кого–нибудь на помощь. И что в таком случае? Он лежал бы там незамеченным до тех пор, пока не понадобился бы для выполнения очередной миссии? Слишком поздно, пришедшие за Копирующим нашли бы только его хладный труп. Он умер бы от переохлаждения и полученных ран? И никому никакого до этого нет дела? Ирука стало дурно, а еще он почувствовал безумную злость. Сознание учителя затопила поднимающаяся волна кипящего гнева, когда он едва не пробуравил дырку на двери операционной, за которой сейчас находился Копирующий. Какаши являлся высококвалифицированным шиноби, он славился не только своими легендарными способностями, но и тем, что был способен позаботиться о себе сам. Но независимо от его квалификации, от того, насколько он ценным был как боевая единица для Конохи, Хатаке не являлся инструментом, о котором вспоминали, когда он был необходим, и о котором можно было забыть, если не требовался. Нельзя думать, что ему требуется забота исключительно в случае полной негодности применения его способностей в бою. Ирука давно учил детей и знал, что такое нередко происходит в скрытых деревнях, многие оправдывались кодексом шиноби. Но в таком случае человеком движет лишь долг чести и все. Даже гению нужен кто–то, кто позаботится о нем, друг, который подставит ему свое плечо, когда у него не останется сил держаться самостоятельно. Ирука схватил со стола ручку и в порыве чувств написал свое имя и адрес в бланке. И не сразу заметил, что за ним наблюдают. – Упс, – виновато пробормотал Ирука. Он чувствовал, что поступил глупо, самонадеянно. Спрашивается, кому, а главное, что он тут собрался доказывать своей ребяческой выходкой. Сенсей неловко почесал затылок, гнев, мешавший здраво мыслить еще мгновение назад, совершенно внезапно превратился в дикое смущение. – Извините! Я не хотел сказать…, просто я преподаватель в академии, понимаете… меня всегда можно найти, в случае чего…, – Ирука на ходу придумывал оправдания, мельком взглянув на странное выражение лица медсестрички. – В общем, я хочу сказать, что Какаши–сенсей мой хороший друг. Если с ним что–нибудь случится, я хотел бы быть в курсе произошедшего и если надо, то помочь. Девушка, удивленная его неожиданной вспышкой, успокаивающе улыбнулась, видимо тронутая искренностью его слов. – Конечно, – забирая у него заполненные бумаги, заверила она учителя. – Какаши–сан повезло, что у него такой преданный друг. Зазвонил телефон. Девушка быстро сняла трубку, и уже через пару минут напряженной тишины положила ее на место, с довольной улыбкой на губах. – Операция закончилась, сейчас он в палате номер пятьдесят семь. Спит и до утра вряд ли проснется, но если вы хотите, то можете заглянуть к нему ненадолго уже сейчас.