La ville lumière / Город огней

      Жизнь за окном бизнес-центра Ля Дефанс, точно хорошо отлаженный механизм, не замедляла хода ни на минуты бурно кипела. Люди в деловых костюмах поднимались и спускались в стеклянных капсулах лифтов, сновали в вестибюлях с папками и проектами в руках, как муравьи шныряли из одной переговорной в другую, вечно что-то обсуждая, кому-то что-то доказывая и показывая. Утро понедельника выдалось на редкость беспокойным для Адриана. Ни одна встреча или совещание, предстоящие сегодня не волновали его так, как реакция Маринетт, которую он ожидал. Был перерыв в очередном утреннем брифинге. Агрест, сцепив руки за спиной стоял у большого голубого стекла, за которым находилась площадка со 110-метровой Большой аркой. Он смотрел в огромную прорезь сквозь нее, будто старался взором дотянуться до здания на противоположном берегу Сены, очень далекого здания полицейского участка. В душе была настоящая буря эмоций, а на лице лишь тоска вырисовывала свои очертания. Но он смотрел с надеждой, словно ждал ответа, который вот-вот прилетит ему громким криком из-за реки.       Что до главного офиса центрального комиссариата 1-го округа на площади дю Марше Сент Онор, то полицейские экипажи отъезжали и приезжали. Стоило одной машине смешаться с другими такими же стремящимися по своим делам, как ее место тут же занимала новая, вновь прибывшая. Приподняв пальцем неширокую рейку жалюзи, инспектор с голубыми глазами без всякого интереса наблюдала за этим нескончаемым движением из переговорной в которой на большой доске были закреплены результаты и детали расследования по делу о кражах энергетического оборудования. Возможно она тоже ждала, пока слова, разделенные расстоянием достигнут ее. Надеялась, не понимая на что и ожидала следующего шага Адриана, ведь сама не была готова сделать свой. Хотя после ночной прогулки к Сен-Сюльпис и воспоминаний, разговора с подругой, кажется, была уже более готова начать жить настоящим. ― Инспектор, что скажете? ― голос начальника отвлек ее и вернул к делу. ― Установка, украденная в субботу, не совсем обычная, ― развернулась она и подошла к столу c бумагами, ― высокопрочные материалы, сконструирована для выдерживания нагрузок какой-то запредельной, по словам конструкторов, мощности. Наши специалисты сделали официальный запрос в компанию, владелец должен прислать чертежи и примерный список вещей, для которых ее планировали использовать. Я не спец в энергетике, комиссар, но мне кажется, что кража шла либо для продажи с дальнейшим вывозом за границу, либо конкуренты осмелели и захотели технологию себе, а владелец просто отказался продавать. Есть еще версия с террористическим актом, ее тоже буду прорабатывать. Больше узнаю, когда увижу список от специалистов. ― Охранника опросили? ― Да, в больнице был Гюстав, потерпевший ничего полезного для дела не сказал. А еще. Камеры наблюдения — одно название, там сотня битых пикселей и ничего, что помогло бы разглядеть фургон или номер хотя бы. Пока тупик.       Начальник подошел к Дюпэн-Чэн и сверху вниз посмотрел на нее, словно на провинившегося ребенка. ― Результат расследования не устраивает высокопоставленных чинуш! Мэр крепко держит меня за задницу! Если мы не закроем это дело до наступления нового года, мы все можем искать себе новое место работы, тебе ясно? Мне нужны результаты, мадмуазель Маринетт, хлопанье вашими красивыми ресничками и перечисление известных мне фактов здесь не пройдет. Пока ничего путного у тебя и стажера нет. Свободны, идите и ройте носом землю, но найдите мне украденное оборудование в ближайшие сроки, ― он указал на дверь, и девушка послушно покинула переговорную.       Дико хотелось хлопнуть дверью, да так, чтобы та непременно прилетела по носу грубияну комиссару. Маринетт как торнадо пронеслась между рабочих мест коллег и звеня каблуками направилась в свой кабинет. У бедного секретаря мадмуазель Ривье было полное ощущение, что из-под ног начальницы с каждым ударом каблука о мрамор вылетают искры, которые вот-вот спалят это здание.       Среди коллег и подчиненных инспектор Дюпэн-Чэн зарекомендовала себя как пристрастный представитель закона, но с объективными взглядами на окружающих, она не показывала лишних эмоций, но тут явно была в бешенстве, которое с трудом скрывалось за ее каменным лицом. С её точки зрения, все действия, совершаемые начальником, основываются на личных мотивах, а принимаемые решения более чем субъективны, в частности, в отношении неё самой, а также членов её команды. Они работают без отдыха, в свои выходные, используют все возможности, но пока не достигли результата. А он, мелочный человечишка, которому лишь бы выслужиться перед более высоким начальством. В подавляющем большинстве случаев, когда общая деятельность сталкивала Маринетт с этим человеком, всё заканчивается взвинченными нервами, накалившейся обстановкой и крайне негативным осадком.       Сделав остановку у комнаты отдыха для сотрудников, она зашла, чтобы забрать свою кружку, налить немного местного кофе и успокоиться. Последние два пункта с треском провалились. Маринетт стояла посередине маленькой комнатки, крепко сжимая ручку фирменной полицейской кружки, надеясь, что горячий напиток поможет привести беспорядочные мысли в порядок, пока кончики её пальцев слегка, но ощутимо обжигала керамическая поверхность. Она немного подула, чтобы не обжечься и ощутила омерзительный кислый запах, исходивший от кружки. Сливки пропали. Прорычав проклятия сквозь зубы, она вылила содержимое в раковину и быстро помыв кружку грубо засунула ее в шкаф.       Дойдя до своего офиса, захлопнула дверь и опустила жалюзи. Первая здравая мысль — упасть на диван и немного перевести дух. Хотелось злиться и кричать в скомканную в руках подушку, ведь пока дело двигалось слишком медленно, начальство не было довольно, даже чашка дрянного офисного кофе и та от нее ускользнула. Инспектор потерла глаза и взглянула на стол. Большой картонный стаканчик с напитком стоял возле ее именной таблички. Маринетт соскочила с места и набрала на телефоне секретаря. ― Жаклин, а кто мне кофе принес? ― ответ заранее она уже знала, ведь на белом стаканчике вновь была та самая надпись: «Рour la fille de rêve» — для девушки мечты. ― Я принесла. Курьер утром приезжал, буквально пять минут как уехал, я отнесла его вам. Сказали, что с кофейней заключили договор, каждое утро вам будут привозить в офис по будням кофе. Вы ведь заключали договор, ничего же не путаю?       Маринетт вскинула брови кверху и, втянув губу между зубами, и медленно выпуская обратно, так, что на миг та побелела, начала говорить. Ровно, спокойно. ― Да, точно. Я. Совсем забыла. Ты прости, замоталась. От этого дела мозги уже кипят. ― Ничего страшного, инспектор, могу я чем-нибудь еще помочь? ― Нет, не беспокойся, пока ничего не нужно. Спасибо, Жаклин.       Она медленно положила трубку и уставилась на напиток. Взяв его в руки, она увидела прикрепленный небольшой листок бумаги, на обороте которой было небольшое послание:       «Пробовал я эту вашу гадость офисную. Думаю, ты не сильно расстроишься, если я ее заменю чем-то более вкусным.

Твой назойливый А.»

      Маринетт, улыбаясь вскинула брови и сделала глоток. Все было в точку. Идеально. Она сняла обувь и вместе со стаканчиком забралась на диван. Свободной рукой достала телефон и уставившись в экран смеясь стала искать номер в записной книжке.       Агрест заканчивал утренний брифинг. Он сидел во главе стола нервно перехватывая ручку пальцами. Основную мысль до него уже донесли, подчиненные уже улаживали дела между собой, обсуждая детали выпуска зимней коллекции бренда его отца. Он был задумчив, в голове был выстроен план действий, график закупок, сметы, как вдруг назойливая вибрация на поверхности стола едва не заставила его подпрыгнуть на месте. Шум стих. Агрест младший даже не глядя на телефон схватил его, извинился перед всеми и попросил продолжать без него. Он дошел до своего офиса и заперев дверь разблокировал телефон, будто бы боялся это сделать при всех, словно прятал самое сокровенное — свои эмоции от посторонних. Сняв блокировку экрана, он увидел непрочитанное сообщение, увы, то было лишь очередное уведомление о транзакции. Адриан разозлился и швырнул телефон на стол.       Из мини-холодильника на шум показалась черная морда квами с небольшим инеем на усах. ― Так-так, завтрак, вообще-то, самый важный прием пищи, а ты своим шумом не даешь мне им насладиться. Что случилось, моя принцесса? ― Не паясничай! ― прорычал блондин.       Агрест хотел было продолжить бессмысленный спор с Плаггом, но тут телефон зазвонил. Незнакомый номер высветился на темном экране. Адриан взял и сухо ответил. ― Это Адриан Агрест. Слушаю. ― Странно, а я думала это мсье «неугомонный». Я, наверное, номером ошиблась. ― Маринетт… ― внутри все будто было сжато до этого звонка и тут резко расправилось, накатив волной мурашек.       Плагг хитро прищурился и сел на стол, наблюдая за владельцем камня. Тот же прихватив собственные волосы на затылке и улыбаясь как дурак стоял среди кабинета растерянный как школьник. ― То есть не ошиблась? Если это была попытка выманить мой номер, то поздравляю, у тебя получилось.       Адриан улыбался как ребенок, так искренне и свободно, что не замечал ничего вокруг. ― Тебе нечего сказать? Или ты там от радости язык проглотил? ― она сама не замечала, как улыбается, говоря это. ― Второй вариант будет чуть ближе. Надеюсь я поднял тебе настроение? Если нет я все отменю, одно твое слово. ― Оставим как есть, тут ты прав, кофе в офисе полная дрянь. Звоню сказать тебе спасибо, сегодня было очень к месту, ― она нарочно сделала еще один глоток и прошла к столу.       Он почти подпрыгнул на месте от радости, словно не был взрослым человеком, и прикусывая палец, чтобы не рассмеяться, невнятно продолжил. ― Чем занята этим вечером? Я не настаиваю, но сдаваться совсем не намерен. Ты же знаешь, если есть хоть малейший шанс начать заново, то буду биться за него. Хочу тебя увидеть. ― Я патрулирую свой округ сегодня с шести до десяти. Так что не выйдет. ― Не думал, что инспектора могут отправить в патруль. ― Еще и в штатском, чтобы не привлекать внимание. Когда начальство недовольно твоей работой, могут и в постовые в качестве воспитательных мер затолкать. ― А если бы не было работы, ты бы согласилась со мной прогуляться по набережной? ― Но работа есть… ― Так согласилась бы? ― Возможно. Точнее, наверное, бы согласилась… Не знаю… Ты замолчал? Еще тут? ― Я услышал то, что хотел, ― довольным тоном произнес человек на другом конце, ― тогда, может быть, мы увидимся на неделе? ― Если сможешь меня выловить, то хорошо. ― Это вызов, мадмуазель Дюпэн-Чэн? ― Возможно, мсье Агрест, все возможно.       Звонок прервался. Но даже этого был достаточно, чтобы сделать этот день для Адриана максимально ярким. Тепло залило все тело Маринетт, заставляя трепетать, она робко улыбнулась и убрала телефон. Нужно было приступать к работе. День пролетел быстро для них обоих. Сумерки обволакивали городские улицы. Тьма нежно спускалась на столицу Франции. Вечер был с самым романтичным временем суток. Загорались огни ночного города, разливаясь золотым морем, отражаясь в мутных водах Сены. Можно наблюдать за свечением Эйфелевой башни из каждого уголка города. После долгих пеших прогулок вечером можно присесть за уличный столик кафе, остановиться на мосту или набережной и насладиться видом. Город Света дышал и жил в темноте.       Смена инспектора кончилась несколько минут назад, но она не собралась домой. Ее дежурство закончилось в живописном Монмартре, она сидела на скамейке на холме и наблюдала за городом свысока. Внизу искрились фасады кофеен, ресторанов и булочных, мерцали фонари романтичных бульваров, пульсировала красным огоньком вывеска знаменитого кабаре. Она наблюдала с высока за неподвижными каменными изваяниями, расставленными в шахматном порядке по всему холму с отдельной тускло-желтой подсветкой. Это были установлены статуи ее соратников — героев в масках. Каждого, кто боролся с Бражником и защищал покой парижан, используя талисман. Были среди них и статуи Леди Баг и Кота Нуара, воздвигнутые в самом начале их пути героев. Они стояли на самом верху, единственные из всех, кто был установлен рядом. Как же она скучала по тем временам… Сейчас она сидела рядом с собственным изваянием в реальный рост и мечтала еще хоть раз запустить йо-йо в воздух, оторваться от земли и взмыть над крышами.       За спиной мрачно возвышалась белокаменная Базилика Сакре-Кёр. Прямо над входом молчаливые, позеленевшие от времени статуи Жанны Д’Арк и Людовика Святого охраняли это место. Король и народная героиня в полном боевом снаряжении верхом на лошадях, напоминали всем о великом прошлом Франции. Для Маринетт же, статуя Жанны Д’Арк была напоминанием того, что та когда-то давно была владелицей волшебных сережек, Леди Баг из прошлого. Хранительница талисмана, увековеченная в бронзе, даровала потерянной в жизни Дюпэн-Чэн покой. Если их статуи не так далеко, значит, заслуги есть и у нее.       Собор за спиной был даже излишне украшен разного рода статуями древних героев, но и изображения темных сил были тоже. Горгульи и химеры, весьма детально выполненные, производили неизгладимое впечатление. Среди них в темноте притаилась черная небольшая фигура со светящимися зелёными глазами, которые отказывались отрываться от девушки. Он не мог ее отпустить. Но и подойти он не смог бы сегодня, слишком болезненно находиться именно здесь. Нуар только проводил взглядом объект своего обожания, удаляющийся вниз по склону и снял трансформацию, умостившись под сводом над одной из горгулий. Ветер играл в пшеничных прядях. Он тоже созерцал вид вечерней столицы. В темноте мелькнула вспышка телефона, пришло уведомление об очередной встрече. Он скинул его и разблокировал экран. На заставке было фото Маринетт, замотанной в одеяло, как в кокон. Она заливалась смехом, сидя на освещённой утренним теплым светом тахте. Такая яркая, такая живая и теплая. Он сам сделал эту фотографию в то утро, когда взрыв в подземном логове Бражника разделил его жизнь на до и после. Последнее, что он помнил о том дне, так то, что он не мог нигде найти Леди Баг, это был день, когда они виделись в последний раз.

***

      Небольшие подземные толчки сотрясали центр Парижа с самого утра. Это было сродни вибрации исходившей от земли или пульсации под ногами. Париж никогда не был точкой сейсмической активности. Поэтому его жителей, отвыкших за пару месяцев от атак темного повелителя черных мотыльков, волновала именно версия с новым акуматизированным. Пульсация исходила из глубины, источник был даже ниже древних катакомб, расположенных под городом. Нуар не мог дозвониться до напарницы, время было не на его стороне. Самые разные версии были в его голове. Вдруг Бражник нашел способ разрушить город с самого его основания или же он сумел поймать ее? О втором думать было нельзя. Один из толчков приходился на Пети-Монруж. На секунду все опустилось внутри. Там в глубине под его ногами был один из входов в древний некрополь.       Он самостоятельно спустился в катакомбы. Он не боялся призраков и могил, не боялся соприкоснуться с потусторонним, ощутить дыхание и запах смерти, посмотреть в глаза тем, кто давно переправился на другую сторону. Подземный город мертвых холодно встретил его. Ледяной мрак, сырость, запах иссушенных костей неприветливо ударил в нос. Продвигаясь дальше, невольно прислушиваясь к равномерному шуршанию гравия под ногами, одиноким каплям где-то вдалеке он лицезрел могильную пустоту. Вокруг лишь тусклое желтоватое освещение и пустые глазницы шести миллионов местных обитателей, заставляющих задуматься о смерти во всех ее проявлениях встречали своего посетителя. А ведь когда-то все эти черепа и кости были живыми людьми, они мечтали, любили, боялись, страдали, о чем-то сожалели или радовались. Теперь же их останки в оссуариях дрожали при очередном импульсе, который стал повторяться раз в полчаса. Мрачный некрополь был пуст. Туристов не было. Напарницы тут тоже не было. Он был абсолютно один. Он решил пройти чуть дальше по узкому длинному коридору, который постоянно ответвляется, приглашая свернуть направо или налево. Миновал несколько залов, набрел на древний склеп, по бокам которого, словно стражи, стояли черные облупившиеся колонны с белыми гранями, напоминающие монашеское одеяние, а на балке между ними была вырезана надпись: «Остановись! Здесь Империя смерти».       Антисанитария, карательная медицина на зачаточном уровне, страшные эпидемии чумы и склад из сотни тысяч трупов. Живых здесь он не найдет. Да и сам он скорее член этого молчаливого загробного клуба, нежели живой человек, ведь его бледность и обеспокоенность больше походили на предсмертную агонию. Её здесь точно нет — пронеслось в его голове. Толчок повторился. Но на этот раз не в глубине катакомб, а откуда-то из противоположного края. Жезл засветился. Леди, где бы она сейчас не была, надела свой костюм. Она была в порядке.       Некрополь остался позади, Кот Нуар мчался по крышам, делая остановки, чтобы проверить экран жезла. Он следовал по сигналу своего навигатора, отчаянно пытаясь найти красный мигающий огонек — свою Баг. Он не обнаружил ее на отмеченной точке, но именно отсюда в этот раз исходили те самые подземные толчки. Метро здесь не проходило, подземные тоннели тоже. Значит, она все-таки там внизу. Пошла без него? Пренебрегла? Неужели опять эти эпизоды недоверия и самопожертвования? Разозлившись, он призвал силу разрушения и спрыгнул с крыши здания, пытаясь дотянуться рукой до асфальта.       В момент соприкосновения по улице пронесся оглушительный грохот, и будто ударил его в голову, лишив слуха. Он упал на обвалившуюся в бетонный тоннель землю и куски асфальтной крошки, слово сбитый с ног внезапностью. Терзаемый отвратительным комариным писком в ушах, который заглушал все звуковые отражения мира, он бессмысленно смотрел как по земле расстилается густая пыль в мерцании синих потолочных ламп. Тоннель пульсировал, рядом с ним были передавлены и разорваны трубы, часть проводов оборвана, они просто болтались как лианы и обжигали искрами. Он старался прийти в себя от собственной глупости. Тело дрожало, ноги не слушались. Он еле шел, опираясь на содрогающиеся от импульсов стены. Резко послышался оглушительный взрыв, а затем ее громкий крик. ― Баг! Я иду, Баг!       Он собрался с силами и рванул в глубь коридора к огромной площадке, залитой сине-фиолетовым пульсирующим светом. Бражник, отброшенный в сторону, лежал в противоположной части площадки, окружённой кольцевыми механизмом. Между двумя огромными блестящими пластинами стояла Леди Баг. Зажимая уши руками, окутанная фиолетовым дымом с красными пульсирующими прожилками, она в панике оглядывалась по сторонам. Вокруг все неистово пульсировало и вот-вот было готово взорваться. ― Баг!       Героиня успела лишь обернуться и увидеть его, как часть машины Бражника обвалилась от перегрузки и прогремел взрыв. Леди Баг рванула к напарнику и закрыв его щитом из вращающегося йо-йо. Последнее, что он помнил, это ее крик, яркую кроваво-красную вспышку, обрушившуюся волной на хрупкую девушку и грохот частично обвалившегося потолка бункера.       Как он оказался на поверхности он не помнил. Он был без костюма. Кашлял без конца. Сидел, кажется, на одной из ближайших улиц, по земле расстилалась густая каменная пыль будто туман. Разбитые взрывной волной витрины магазинчиков укрыли землю многочисленными острыми каплями стекла, превратив ее в море. Кольцо было на руке. Плагг едва дыша лежал в его ладони. ― Плагг, ты как, дружок? ― В ушах звенит… Тикки… Тикки… ― Я ничего не понимаю и ничего не помню! Что это было, где она? ― Не знаю, не чувствую ее, я… Адриан, я не чувствую присутствия Тикки! Наша связь оборвалась…       Самое страшное осознание пришло к нему в тот же вечер, когда на крыше пострадавшего дома он встретился с Реной Руж. Город пострадал. Город не был восстановлен магией камня чудес. Леди Баг, защищая его от взрыва, взяла удар на себя и повредила свой камень. Магия Созидания была безвозвратно утрачена. Она отдала Нуару письмо от напарницы, ведь единственной была посвящена в тайну ее личности для общей безопасности. Он перечитывал его неделями, сидя в своем кабинете, он выучил каждую строчку наизусть, словно мантру. Разбуди его ночью, он бы без запинки рассказал слово в слово ее прощальное послание:       «Дорогой друг и верный, незаменимый напарник! Заверяю тебя, что я в полном порядке и не пострадала. Вытащив тебя из-под завалов и убедившись в твоей невредимости, я окончательно позаботилась о том, чтобы город позабыл о Бражнике. Его камень отныне у меня, больше он не опасен. Твоя личность не известна мне, детрансформация была за моей спиной. Бражник без камня сумел скрыться, но однажды, уже другими способами, его поймает полиция, не беспокойся о нем. Я вверяю тебе и нашим соратникам защиту Парижа. Я буду наблюдать за тобой с восхищением каждый день из толпы прохожих, буду гордиться твоими героическими поступками, буду верить в тебя всем сердцем и душой. Ты мой самый близкий друг. Мы многое пережили, но придется расстаться даже такому замечательному тандему, как наш с тобой. Буду безумно скучать по твоим каламбурам, правда! Я буду рядом, незримо в твоем сердце или среди миллионов горожан, навеки на твоей стороне. Тайны личностей не раскрыты. Пусть моим последним оставшимся волшебством будет магия тайны. Желаю тебе счастья, мой друг!

Твоя верная напарница, Леди Баг»

      Неделями после, он был одержим этим письмом, раскрытием личности Леди Баг, попытками узнать можно ли восстановить или как-то возродить камень Созидания, но тщетно. Он углубился в это дело настолько, что стал забывать об окружающих. Первой попала под горячую руку именно Маринетт. Одержимый поисками истины, он не видел вокруг себя никого, озлобился, стал раздражителен, перестал уделять внимание более важным вещам, перестал замечать самого близкого человека. А когда опомнился, то увидел вместо такой знакомой Маринетт раздавленную и подавленную девушку, отдалившуюся из-за его раздражительности и одержимости. Он понял, что теряет и ее. Больше всего в жизни он не хотел именно этого. В тот день, когда должны были открывать статуи героев на Монмартре, когда он должен был присутствовать и произносить речь, он хотел одного в этот день — задать ей самый важный вопрос. Надеть на ее палец кольцо и шагать вместе дальше по жизни, хотел единственной ей доверить тайну своей второй личности. Но она, видимо, была сыта по горло его отрешенностью, ничем больше не делилась. Он сам был виноват в этом отчуждении. В то злополучное утро она просто оставила ключи на кухонном столе и прощальную записку, сообщая, что уезжает учиться и желает ему определиться с будущим уже без нее.

***

      Теперь же, сидя на вершине Сакре-Кёр, он припоминал их последний разговор спустя семь лет. «Ты словно принял это все на свой счет. Ты не хотел отпускать никого от себя, да еще и копался во всех деталях, был одержим той тайной, словно это ты, как и все страждущие, был обязан узнать личность героини перед ее уходом, как будто это твое эго тебе это говорило. Твоя глупая охота разделила нас. А когда не удалось и расследование ты задвинул в долгий ящик, ты вспомнил, что у тебя есть я. Но куда мне было затмить главную страсть к разоблачениям в твоей жизни. Ты меня не слышал, не замечал, что я хотела поделиться, не видел, как я разрывалась от выбора остаться с тобой или уехать учиться, только потому что увлекся. А потом был рикошет. То, что Париж осиротел ты принял буквально, хватаясь за меня как за соломинку, ты так боялся моего ухода, словно я исчезну как Леди Баг, это безумно давило». ― И ты исчезла, моя Маринетт, исчезла как она, ― сказал он, глядя на фото на заставке телефона, ― и это моя вина, но я все исправлю, клянусь тебе, я все исправлю.       Он набрал номер телефона и стал дожидаться окончания гудков. ― Привет… ― Ты, кажется, сказала если смогу тебя выловить, то ты согласна на прогулку. ― Сказала. ― Я тебя нашел…