La ville lumière / Город огней

      С тех пор, как Кот Нуар и инспектор Дюпэн-Чэн сделали вылазку на склад, прошла неделя. Они не виделись больше с Нуаром в его геройском амплуа. С Адрианом же, она пару раз ходила на прогулку, был даже на ужин. Только дружеский. Лед между ними постепенно таял, пусть и медленно.       Герой Парижа просыпался утром и каждый раз в его голове звучали обрывки фраз, дающих ему надежду: «— Надеюсь он все еще достоин твоей любви, Маринетт… — Он всегда был достоин, как и сейчас…»       Жизнь Маринетт же была похожа на дорогу, начало которой известно, а дальше тайна. Ты не можешь остановиться или вернуться. Нужно двигаться дальше и не оглядываться. С этими мыслями начиналось каждое ее утро. Однажды глядя в зеркало, она решила, что не в силах больше закапывать голову в песок и избегать его… Ежедневно, отрывая голову от подушки, первая мысль была она: «не воюй с собой — проиграешь».       И если воевать не с собой, то с теми, кто этого заслуживает... Она собиралась с силами, заводила мотор и ехала.

***

      Маринетт и Гюстав обедали в ее кабинете, была очередная рабочая пятница. Около часа назад они снова выслушали очередную порцию издевок от начальства, едких упреков и возмущения. Их дело плохо продвигалось, будто бы кто-то извне тормозил весь процесс расследования. Разумеется, детали мутной ночной сделки на ограбленном ранее складе, который чуть позже был оцеплен их же коллегами, не могли быть приложены как материал к расследованию. Запись была добыта при незаконном проникновении на закрытый объект, без ордера. Схемы оборудования им так и не отдали, ссылаясь на то, что все, что необходимо для расследования эксперты в своих отчетах уже предоставили. Информации катастрофически не хватало. Было чересчур много версий, для проработки которых не давали времени и ресурсов. Маринетт и ее стажер понимали оба прекрасно тот факт, что комиссар не оставит и в покое, пока не будет подвижек, но и идей не было. Так что они решили заказать немного китайской еды в офис и привести мысли в порядок уже после своих желудков. ― Мы ходим кругами, надоело! ― молодой дознаватель не унимался, даже когда стоило прожевать лапшу. ― Успокойся, Гюстав, никогда не бывает идеальных планов, где-то есть прокол и мы его найдем. Лучше ешь, пока не остыло, холодным это будет отвратительно. Как будто слизняка жуешь. ― Ненавижу, когда он пытается унизить нас, срывается вечно. У него с психикой все в порядке вообще?       Маринетт рассмеялась и предпочла заглушить смех очередной порцией блюда. ― Я не врач, но ответ явно отрицательный. Сколько я здесь работаю - всегда так. Крики, слюни, дергающийся глаз. Все виноваты, все плохо работают, а он бы делал все в сто раз лучше, будь он на нашем месте. Но, как видишь, на наше место он уже не снизойдет, ― девушка рисовала диаграмму в воздухе китайскими палочками, ― слишком высоко взлетел, по его мнению, поэтому наблюдаем эти истерики дальше. Мы с Жаком обычно делаем ставки. Всегда интересно как долго он продержится не ведя себя как полный идиот. Готова поставить десять евро, что до конца дня он снова прибежит с выпученными глазами и будет возмущаться, что мы ничего не раскрыли. А ведь он ожидает результата за любезно предоставленное время. Если бы это был угон машины, было бы проще, а так ищем непонятно что и непонятно на что способное. Меня тоже это бесит! Но я не грызу подчиненных. ― Никогда не видел, чтобы ты срывалась на ком-то. Ты знаешь, пока мы тут ведем это дело, кажется, мне стала понятна вся суть современного мира: самый умный получил по морде от самого сильного по заказу самого богатого. Самый богатый — владелец оборудования надавил на комиссара, потому что его уже достали бессмысленные глупые вопросы и трата времени. Тот сдался и отозвал запросы на чертежи, непонятно зачем, его это злит, он бесится от бессилия. Имея власть, как старший по званию, он усложнил нам работу и еще требует из воздуха доставать улики. Выходит, он самый сильный, раз только и давит на отдел. Как финал цепочки — мы самые умные. ― Кавычки не забудь к слову умные, ― посмеялась инспектор Дюпэн-Чэн, ― было бы это так, мы с тобой не сидели тут, а дело было бы уже закрыто. И мы бы не получали подзатыльник каждый раз, когда наша теория себя не оправдывала. Поверь, парень, провалов и тупиков по жизни будет еще куча, не зацикливайся слишком сильно на мелких неудачах. И на Дюпрэ не обращай внимания, он еще не раз помотает твои нервы. ― Ты говоришь о неудачах? Женщина с отличием закончившая учебу, с одним из самых высоких процентов раскрываемости в отделе? ― А что такого? ― Мари так и застыла с фирменным стаканчиком кофе, который она не успела выпить утром. Надпись: «Рour la fille de rêve», как и обычно красовалась на нем, в этот раз уже в виде фирменной наклейки. ― Думаю, что удача всегда с тобой, инспектор. Я не помню ни одного твоего провала или крупного невезения.       Возможно раньше так и было, но не в отсутствии талисмана. Маринетт оставила палочки в коробке с лапшой и подошла к рабочему столу. Выдвинув ящик, она достала старый потертый конверт. Подтолкнув его по скользкой столешнице, женщина направила его в руки Гюстава. ― Что это? ― он начал доставать из конверта один за другим небольшие письма. ― Это мои отказы в поступлении. Когда-то в планах у меня не было работы в полиции. Я хотела быть дизайнером одежды, но везде получала эти злосчастные отписки, ― она подошла и взяла один из отказов, словно от ощущения подушечками пальцев куска шершавой бумаги, ей бы стало чуть легче говорить об этом. ― Их была куча. Талант у меня был и замечательная работа для приемной комиссии, но не сложилось. С меня хотели оплату учебы, которую я не могла на тот момент себе позволить, гранты раздавали по связям, на потенциал даже не смотрели. Было слишком много желающих, оценивали, увы, по толщине кошелька. Так что... эти письма «счастья» приходили и окрашивали мой розовый мир вчерашней школьницы в серые тона. Дорогуша, удача мне не особо благоволила, не находишь? Взгляни, много их тут? — Да, их тут предостаточно. Как ты можешь держать все это в столе? — Потому что они стимулируют меня. Я получила семь таких, прежде чем осознать, что нужно смотреть на жизнь под другим углом и искать новые возможности. Я собрала все свое резюме заново, написала эссе и отправила документы в Лион. Когда я подумала об учебе в Лионской академии полиции, тогда удача улыбнулась мне. Вот это письмо, именно то, которое я получила последним… ― она потрясла бумажкой в руке, ― это письмо напоминает мне о том, что я преодолела. Отказ — не провал. — Безусловно, но... это чуточку похоже на провал. — Нет, Гюстав. Провал — это когда ты сдаёшься. Все получают отказы. И то, как ты справишься с этим, определяет, где ты окажешься. В итоге я здесь. И чем меньше я думаю, что я что-то там упустила, тем мне проще жить. ― Я как будто на уроке философии, а ты гуру, ― улыбнулся стажер и отдал письма Маринетт, ― тогда, намасте, мой учитель! — он соединил ладони над головой и кивнул инспектору, — пойду познавать остальные аспекты жизни в куче отчетов. Хороших тебе выходных! ― И тебе! За стажировку не переживай, пусть грубость комиссара тебе не мешает делать свою ну или его работу. ― Да да да, вот именно последнее. Когда уже ты займешь его место, жду не дождусь!       Дюпэн-Чэн рассмеялась. Необходимо было доработать еще около часа, так что они решили поскорее закончить обед, сегодня и без того был сокращенный рабочий день. Она еще раз взглянула на стаканчик с кофе, хитро прищурилась и почувствовала себя капельку счастливее.       Тем временем за окном бизнес-центра Ля Дефанс остановился черный автомобиль. Агрест младший, сцепив руки за спиной, стоял у большого голубого стекла и смотрел с надеждой на машину отца, казавшуюся крошечной игрушкой с высоты. За последние два года они стали больше времени проводить друг с другом, по возможности совмещая свои графики. Это было проблеском света для него после всех событий семилетней давности. Габриэль осознавал, что отдаление от Адриана во время погони Бражника за камнями чудес не принесло им с сыном ничего кроме пропасти. Благодаря Маринетт, ставшей советчиком для старшего Агреста, он нашел подход к единственному сыну и постепенно у них получилось наладить общение. Как бы не были заняты, они оба старались находить в своем плотном рабочем графике окошко для встречи и говорить по душам. В этот раз они с сыном решили провести выходные не в Париже, а в Конфлан-Сент-Онорин, маленьком городке в пригороде столицы, там их ждал дом на берегу Сены. Они приезжали туда довольно часто, чтобы избежать дикой столичной суеты, преследований репортеров с их камерами и вечных вопросов обывателей. Здесь можно было наслаждаться природой и спокойно чувствовать себя обычными людьми.       В этот раз Агресты приехали в самый разгар рабочего дня, дороги были свободны и 27 км от Парижа не показались такими уж долгими. Навстречу им вышла женщина. Хозяйка дома, обмотанная шерстяным палантином, довольно раскрыла свои объятия для Адриана. — О, дорогая Натали! Как же я скучал! — крепко обняв ее, он засветился от счастья. — И я, мой мальчик, столько времени прошло с последней нашей встречи. Проходи в дом, я все подготовила к вашему приезду.       Натали уже семь лет как не пользовалась разработанным для нее экзо-скелетом. Она была совершенно здорова и счастлива. Их отношения с Габриэлем постепенно наладились. Хоть она и не работала больше конкретно на семью Агрестов как секретарь, она оставалась их верным другом и владельцем акций знаменитого бренда, оставляя за собой возможность быть бизнес-консультантом. Поэтому она тепло встретила и бывшего начальника. — Соскучился немного, решил, что стоит провести время всем вместе, как раньше. — Когда ты сказал, что хочешь приехать с Адрианом, я была так рада, все складывается как нельзя лучше, вы чаще видитесь, общаетесь. Моя душа спокойна. — Я хочу провести время с семьей, ему сейчас нужно побыть в кругу близких, Маринетт снова ворвалась в его жизнь. Точнее это он ворвался в ее будни, он как ураган, разве можно остановить? Дети перестали избегать друг друга и вновь общаются, представь себе. Она даже согласилась поужинать с ним, насколько я знаю. — Разве это плохо? — Нет… Думаю самый подходящий момент собратья именно сейчас, пока у него настроение хорошее. Потом неизвестно как все обернется. Вдруг он выкинет очередную глупость или она передумает, сама знаешь почему. — Так в чем же дело? — Эта девушка из-за нашей семьи столько всего выстрадала за семь лет. Не хочу, чтобы она обжигалась снова. Девочка стала мне очень дорога. А я взвалил на ее плечи такую ношу. — Габриэль. Я обязана Маринетт и тебе за возможность вновь жить полноценно. То, что вы сделали с камнем Павлина… Вы вернули мне то, что он у меня забрал… Я в неоплатном долгу перед ней точно. Представляю, как же ей было больно тогда. Я помню наш разговор после взрыва, как она плакала у меня на коленях, как все вышло дальше. Она здесь больше других заслуживает нормальной жизни. Поэтому пусть все идет как есть, не вмешивайся сам, вселенная уже все сделает сама…       Агрест старший одобрительно кивнул и предложил мадам Санкёр пройти в дом.       Частные дома, возведенные за пределами города, всегда вызывают необычные ассоциации. Это особый мир со своей историей, законами и тайнами. Таковым был и дом Натали. Внушительных размеров участок земли на окраине городка, обнесенный грозным забором, он скрывал за собой живописный лес на берегу реки. Здесь на территории владений Натали Санкёр разместился большой двухэтажный дом в стиле шале и не малых размеров гостевой домик, скрытый за кустами сирени на противоположной стороне сада. В начале лета здесь все утопало в аромате цветов, все пестрило лиловыми, розовыми и белыми оттенками среди изумрудной зелени. А сейчас остались лишь пожелтевшие листья и полыхающие красным кусты барбариса вдоль мощеной дорожки с маленькими фонарями.       Адриан прошел через сад и оказался на ступенях террасы. Огромные стеклянные двери были открыты, и он оказался в любимой уютной обстановке двухэтажной гостиной. Это вытянутое просторное помещение, декорированное белым деревом, было самым любимым его местом в доме. Из гостиной открывался я потрясающий вид на реку, вписанную в пейзаж за панорамными окнами. Если их отворить, то можно пройти к небольшому пирсу и наслаждаться видом осеннего леса, застывшего в отражении Сены. Благодаря балконам, расположенным на линии второго этажа, была возможность любоваться торжественностью и великолепием этого зала сверху, опираясь на решетчатые перила, а также уместить здесь внушительную библиотеку. Он тихо добрел до центральной части гостиной, где размещался небольшой круглый столик изящной формы и четыре мягких массивных кресла, обитые тканью перламутрово-кофейного цвета. Вдоль одной из стен помещения располагаются открытые деревянные шкафы с сувенирами из многочисленных путешествий хозяйки дома, здесь же были и фотографии. Все было на прежних местах. — О чем задумался? — Габриэль положил руку на его плечо. — Мы давно не были в этом доме, здесь всегда чувствую себя уютно. — Мне тоже здесь всегда спокойно, за исключением пары тройки моментов, когда вы с Нино приезжали и опустошали винный погреб. Или, когда ты привозил сюда Маринетт. Тогда тут было очень весело даже мне. — Это было очень давно, папа, но ты прав, было замечательно. Хотя ты тогда не особо одобрял ее, но даже твоя броня перед ее добротой не выдержала. — Вы общаетесь снова, я этому очень рад. Когда вы были вместе, ты был гораздо счастливее, мне хочется, чтобы тот Адриан вернулся. — Мне самому хочется… — Раньше я был гораздо суровее и жестче. Когда не стало твоей мамы я совершенно очерствел. Казалось, что я машинально делаю какие-то вещи, составляю тебе список из кучи занятий, чтобы сделать для тебя все возможное. Хотел, чтобы все, что может предложить мир было у тебя. Я не осознавал, что этим отдаляю нас друг от друга. Понимания того, что тебе в жизни действительно нужно у меня не было. Хотелось дать тебе все, но любви я тогда дать не мог. Просто забыл каково это.       Адриан повернулся к отцу и увидел, как дежурные суровые черты сменяются мягкими, как эмоции меняют его окаменевшую мимику. Как он волнуется от того, что произносит. — Маринетт появилась в тот момент твоей жизни, когда была нужнее всего. Она привнесла в наш угрюмый холодный особняк свет, оживила тебя, да и меня тоже. Я долго не мог ее принять тогда только по одной причине… боялся, что она станет для тебя настолько дорога и жизненно необходима, а я стану лишь фоном. Было страшно, что я отойду на второй план, стану ненужным тебе, а ты — все, что у меня тогда оставалось. — Она бы никогда не разделила нас с тобой, — Адриан слабо улыбнулся отцу — Не разделила. Наоборот. Она помогла нам стать счастливее. Сынок, борись до конца за тех, кого любишь и не отпускай. Если жизнь вновь вас свела, значит нужно сражаться за ваше счастье. Я ведь знаю ее много лет, она навсегда вошла в семью. Мне кажется, что все должно наладиться. Я в этом не сомневаюсь.       Агрест старший похлопал его по плечу и ушел относить вещи, оставив его одного. Это был самый важный их разговор за последнее время, самый глубокий и необходимый ему именно сейчас.

***

      Ужин прошел чудесно, было много смеха, шуток и приятных воспоминаний, которые ностальгически были затронуты за бокалом хорошего рислинга. Ближе к ночи Габриэль остался в гостевой комнате в большом шале, а Адриан в уютном домике на другом конце сада. Перед сном он решил проверить соцсети. Интернет был отключен весь остаток дня, чтобы не мешать наслаждаться спокойствием в кругу близких. Листая ленту новостей всплыла фотография кофейного стаканчика с надписью: «Рour la fille de rêve». Он стоял на подоконнике на закате, позади кипела столичная жизнь. Блондин непринужденно улыбнулся, читая текст под фотографией: «прощаемся до понедельника». Улыбка в мгновение стала нуаровской.

***

      Ночью прошел небольшой дождь. Спалось на удивление хорошо. Здесь все было иначе. Первым делом Адриан вышел на улицу, вдыхая чистый лесной воздух и его особую прохладу. Ветер как-то по-другому играл в ветвях деревьев. И небо изменилось — будто стало ближе. Солнечный свет смягчился, пожелтел, он больше не слепил глаз. Ковер влажных красных и желтых листьев лежал на каменной дорожке. Белый тюль колыхался на ветру, выходя за пределы большой гостиной прямиком на террасу. На улице был накрыт стол для завтрака. Не хватало только компании для завершения атмосферы. Он прошел несколько шагов и замер. Из-за белой занавески вышла девушка в длинном шерстяном платье. В ее иссиня-черных волосах волосах спряталась фиолетовая прядь. Она вынесла большой заварник с чаем и поставила его на стол. Насколько же непринужденно все было в каждом ее движении. Несколько раз вернувшись в дом за приборами и тостами, она теперь сосредоточенно сервировала стол. Но вот Адриан сам сделал шаг вперед, и шуршащая листва выдала его. Девушка спокойно перевела на него взгляд и подошла к краю террасы. — Привет, — это все, что она смогла сказать ему в тот момент, застенчиво обхватив себя руками.       Хозяйка шале стояла за занавесками и наблюдала за Адрианом и Маринетт. Улыбаясь, она вернулась в зал и устроилась в кресле у камина напротив Габриэля, не сводившего с нее удивленные глаза. — Пусть все идет как есть, не вмешивайся сам, вселенная уже все сделает сама… ― передразнил он женщину, припоминая вчерашние слова и нервно поправляя очки на переносице, ― кажется, это сказала мне только вчера, а сегодня уже роль вселенной ты взяла на себя, я все правильно понимаю? — прошипел отец.       Натали довольно вздернула бровь и приложила палец к губам, давая понять Агресту старшему, что сейчас лучше бы помолчать. И дать детям самим выбрать исход их встречи.       Адриан смог передвигать приросшие к земле ноги и, наконец, осмелился подойти к девушке. — Привет… — Ты удивлен? — Безумно… — он выдохнул эти слова, не произнес. — Натали уговаривала меня всю неделю приехать, провести выходные, мы давно не виделись, я согласилась… — Она наверняка не знала тогда, что мы с отцом приедем. Выходит, стечение обстоятельств. Ты ведь не знала. — Вообще-то знала, я сказала ей: «а почему бы и нет», — она невинно закрыла глаза и вскинула брови, лукаво поджимая губы. — Почему ты не сказала мне об этом? — Видеть твое обескураженно выражение лица так весело. Не смогла отказать себе в этом крохотном удовольствии. А как от удивления расширяются зрачки, ты точно чай пьешь за завтраком? — Что?.. — Блондин разразился задорным смехом и закрыл рукой глаза. Маринетт тоже искренне улыбалась, прислонившись плечом к деревянной балке. Ее тихое хихиканье эхом разнеслось по гостиной, очаровывая всех в пределах слышимости. Натали просияла от своей маленькой победы, а Габриель позволил себе лишь смущенную улыбку и предпочел подняться на второй ярус за какой-нибудь интересной книгой.       Дюпэн-Чэн прошла к столу, чтобы выпить чая. Адриан галантно придвинул за ней стул. — Ваша улыбка скрашивает жизнь всех, кто ее видит, мадмуазель Дюпэн-Чэн. Ты должна носить ее чаще, — Произнес Адриан наливая чай в ее кружку. — Чтож, если хочешь видеть ее чаще, то... — Хочу, — перебил он ее и с хитрой ухмылкой принялся мазать масло на тост.       Девушка приняла от него тост. Затем за стол сели Натали и Габриэль. Нуаровская улыбка не сходила с лица Агреста младшего, видя, как легко и непринужденно общаются Маринетт и его отец. Как спорят о чем-то относительно его новой коллекции, как инспектор карандашом наносит штрихи на показанных модельером эскизах, словно она получила в последнем письме вовсе не отказ, а поступила и закончила изначально желанное учебное заведение. Выглядело это, по крайней мере так, будто бы они с Габриэлем годами сотрудничали. Натали смеялась над удивленными минами на лицах отца и сына и вместе с Маринетт постоянно старалась подколоть их. И если бы не было в прошлом взрыва, использования камней чудес и квами, возможно, это семейное застолье было бы для них обычным делом. Каждый мысленно это осознавал, но задвигал куда-то на дальнюю полочку в сознании, как прочитанную неинтересную книжку с плохим финалом, которой вовсе не место быть здесь и сейчас.       Носящий по ночам кошачью маску знал, что Мари не прекратила поддерживать связь во время учебы с Натали, но не лез в их отношения, ведь он думал, что она учится в Марселе на дизайнера. Постепенно эта информация тоже от него ускользнула и позабылась. Сейчас все отлично проводили время в семейном кругу. Они договорились после обеда прогуляться по Конфлану, посмотреть местные достопримечательности. А после Габриэль и Натали вернутся к совместным делам, предоставив их друг другу.       Адриан провел экскурсию по любимым местам. Они спокойно говорили обо всем на свете. Особо не проявляя своих чувств и не давя друг на друга. Быстро стемнело. На окраинах городка, где Уаза еще не впадает в Сену они шли по тускло освещенным улочкам. Сегодняшняя их прогулка уже менее была похожа на дружеский променад. Они остановились на набережной, смущенно глядя куда угодно только не в глаза друг другу. Молчание затянулось. Агрест не выдержал и взял ее за руку. Девушка вздрогнула. Фиолетовая прядь выбилась из прически, и блондин осторожно позволил себе убрать ее за ухо. Панически, подобно утопающему, борющемуся за свою жизнь, Маринетт тут же попыталась уцепиться за все слабее пробивающиеся вспышки здравого смысла в своей голове. Это неминуемо ослабило все ее защитные механизмы, и она бездумно пропустила все тревожные звоночки. Не заметила, когда все изменилось и стало по-другому. Когда непринужденная, ни к чему не обязывающая дружественная атмосфера поменялась, наполнив воздух чем-то терпким и пьянящим, мешающим дыханию выровняться. И теперь она стояла не в состоянии шелохнуться, или хотя бы отвести взгляд от его полных надежды и бескрайней тоски зеленых глаз. Они гипнотизировали её, полностью парализуя волю и сознание.       Но как бы ни истосковалась её душа, как бы ни хотела она отдаться на волю бурлящих в ней чувств, доведенный до автоматизма инстинкт самосохранения, пусть с опозданием, но все же сработал. Как бы она не старалась оставить багаж из прошлого и вернуть все их отношения к прежней точке — у нее не получалось, ведь она не была уверена до конца в том, что он оставил свои глупые поиски Леди Баг и примет выбор Маринетт - ее отъезд решение служить в рядах полиции. «Когда он это осознает и примет мой выбор, тогда ему станет легче дышать, так я ему сказала»       Мари высвободила свою руку и поспешно развернулась к Агресту спиной, слепо ища спасения от дурмана его глаз. Владеющее ею оцепенение лишило ловкости и замедлило движения, вынуждая в поисках опоры упереться руками в находящееся поблизости ограждение набережной. Ноги подкашивались словно ватные, в висках стучала кровь или возможно это были не оставляющие её метания. Алкоголь ослаблял равновесие.       И Адриан, угадав происходящую внутри неё борьбу, не давая опомниться, подошел ближе и, прижавшись к напряженной спине своей грудью, уверенно обхватил её руками. Девушка сразу же заволновалась, но он только плотнее сомкнул свои объятия, заглушая и без того слабые попытки сопротивления. — Маринетт… я ведь знаю, что ничего не прошло… — прошептал он совсем рядом с её ухом, вынуждая внутри все мучительно сжаться.       Она изо всех сил заставляла себя не вслушиваться, не обращать внимания на пронизывающие насквозь беспощадные нотки его тихого голоса. Но даже кожей улавливала звучащую в них боль и отчаянье. Точно загнанный зверь, бывшая героиня силилась воздвигнуть очередные, уже не играющие никакой роли, заслонки и преграды. — Я не могу настолько быстро все вернуть как было. Стараюсь довериться, но пока не выходит окончательно. Тебе только кажется, что это просто, достаточно только сделать щелчок пальцами, но это не так... — возразила она чуть слышно. — Неужели?.. — прислонившись лбом к её макушке, как и тогда в Венсенском лесу, вдыхая ее запах, он точно также старался сохранять ясную голову и в то же время безропотно проигрывал собственным неудержимо захватывающим его эмоциям. — А как же твоё сбившееся дыхание? Оно мне тоже мерещится?       Маринетт вскинулась, защищаясь, как будто даже безразлично поведя плечом. — Разве ты не приехала ради того, чтобы окончательно дать нам шанс?.. — Приехала… а теперь сама не понимаю причины…       Адриан досадно скрежетнул зубами, прижимаясь к ней еще ближе. Знал, что цепляет за живое и именно отсюда вся напускная бравада. Ощущая каждое ее сомнение, препятствующее свободному дыханию… неистово, до боли, ставшей вдруг физической, он желал избавить её от них, вырвать и уничтожить каждое… Заставить снова открыться ему. — Почему же тогда, стоит только нам случайно соприкоснуться, как ты тут же отдергиваешь себя, отскакиваешь, будто ударило током? — он развернул ее к себе       Она хотела бежать. И не двигалась с места. Это становилось похоже на помешательство, Мари знала, что останься она с ним, это вызовет неминуемую боль… и отчаянно к ней стремилась. — Пусти меня… пожалуйста… — Не отпущу… ты ведь понимаешь, что не отпущу… Маринетт, я знаю, что значит быть без тебя. И я знаю… как это быть с тобой.       Она снова беспомощно дернулась от него, но каждый её рывок провоцировал ещё более крепкие объятия с его стороны. Он сжимал ее так, что казалось в таких тисках уже невозможно дышать. Но Адриан безумно боялся, что, отпустив, навсегда лишится выпавшего ему шанса достучаться до неё. Агрест желал только, чтобы она услышала его, наконец. — Я пойму каждый твой выбор, все мои глупые идеи фикс в прошлом. Я не желаю твоих жертв спокойствием, но и принимаю то, что ты выбрала помощь людям. Я никогда не стану осуждать тебя за это. Слышишь? Больше не будет того мальчишки с теориями заговоров и страстью к разоблачениям, клянусь тебе. Даю тебе свое мужское слово. Будем только мы. Согласна? — Уверен в этом? — ее рука нерешительно поднялась и погладила его напряженную скулу. Затем и вторая, осмелев, коснулась пальцами другой щеки. И теперь она стояла не в состоянии отвести взгляда. — Да…дай нам шанс, один единственный, — умолял Агрест.       Обхватив её лицо руками, он смотрел так пронзительно, словно хотел достать до самых недоступных уголков души. Она подавила все чувства, стерла эмоции, но он ломился сквозь все её барьеры и преграды. Разрушал весь сложившийся мир, хорошо охраняемый и безопасный. Его собственное сердце билось уже у горла. Он оставлял этот выбор за ней. Тяжело сглотнув, мужчина опустил руки… — Хорошо… сдаюсь тебе.       Маринетт Дюпэн-Чэн порывисто подалась вперед, остановившись у самого его лица. Её глаза сияли любовью. Бескрайней. Искрящейся. Она отпустила все страхи, позволяя сердцу взять верх над трезвым рассудком. Отбросила все то, что было правильно, разумно, безопасно. Секунда… и она скользнула губами по его губам, вкладывая в поцелуй всю возможную нежность. Кровь, бегущая по его венам, с бешеной скоростью превращалась в кипящий коктейль из желания и яркого восторга обретения, она была здесь, и она была с ним. — Маринетт… — он хотел что-то сказать, но мысли не успевали складываться в слова, они растворялись в пространстве.       Внезапно послышался вопль. Кто-то отчаянно кричал. Затем звонкий стук каблуков. Парочка оторвалась друг от друга и обернувшись они увидели девочку лет семнадцати убегающую от коренастого незнакомца. Они переглянулись, и блондин с полной уверенностью, что инспектор его поймет кивнул ей и бросился вдогонку за преследователем. —Вызывай полицию! —крикнул он ей. — Черта с два, я сама полиция! — на бегу инспектор набирала номер коллег, пытаясь поспевать за Агрестом на своих шпильках.       Тот нагнал пристававшего и впечатал его в стену, удерживая за воротник пальто. Беглянка, видя это, не остановилась ни на секунду, лишь кинув что-то вроде «спасибо, мьсе», продолжила свой забег. — Драться не люблю, но умею. Жаль, переулок тесен, не развернуться, — прошипел Адриан.       Отброс откинул Агреста от себя и тот ударился об угол стены. Он попытался ударить, но блондин молча, без замаха, врезал кулаком правой руки прямо в основание и без того побитого носа. Брызнула кровь. Грабитель схватился за лицо. Не раздумывая, герой без маски добавил ногой по коленке. Нападавший от боли сложился пополам, упал грудью на мусорный бак. Через миг в его руке блеснул складной нож, но подняться не успел. Подбежавшая Маринетт выбила маленький металлический бак из-под него и тот рухнул, теряя равновесие. — Чертова девка! — зарычал он, замахиваясь ножом на Маринетт — Мари, беги! — Агрест прикрыл девушку собой, затем бросился к бандиту, схватил за горло и мощно ударил о кирпичную стену, одновременно, до хруста, отгибая руку с ножом. — Убью! — взвыл нападавший и Адриан, вывернув нож из кисти. Послышался характерный омерзительный треск костей. Нож отлетел куда-то в темноту.       За спиной Агреста послышался свист и в переулок влетел еще один местный абориген. Он выдернул и отшвырнул заступившегося мужчину к стене и тот сильно ударился головой. Не успел блондин прийти в себя, как ощутил мощный удар ботинком под ребра, затем еще один, и еще один. От боли невозможно было дышать, начался удушающий кашель. Глаза ничего не видели кроме искр от удара. — Адриан! — разъяренная женщина бросилась на нападавшего и воспользовавшись моментом повалила его с ног. Затем вскочила и схватила первую попавшуюся под руку стеклянную бутылку для обороны. — Прыткая, как коза! Гляди какая! Ты безусловно красивая, но так ли это внутри, может вскроем и заглянем туда, что скажешь, Пьер? — он так же достал нож-бабочку. — Лови девчонку! — пробубнил вставший на ноги грабитель.       Приземистый коренастый парень с наголо выбритой головой двинулся в сторону инспектора Дюпэн-Чэн. Но та ловко отправила ему увесистой бутылкой прямиков в лобную область. Крик боли раздался в переулке. В следующие доли секунды ладонь Адриана мертвой хваткой сомкнулась на вороте этого Пьера. Вытянув руку на полную длину, он затем ее резко согнул и швырнул корпус бандита к себе. На встречном движении нанес удар ему в челюсть кулаком, потом еще раз. Тот рухнул без памяти к нему под ноги. — Не смей прикасаться к ней, понял? Урод.       Маринетт выпнула нож из его расслабленной ладони и вдруг послышался удар и стон. Адриан, стоявший рядом с ней, рухнул на асфальт, а раскрошенная об его голову бутылка разлетелась на маленькие звенящие осколки. — Ты гляди, какой живучий. Да его ломом не убьешь! — вскрикнул второй нападавший, так и оставшийся безымянным.       Инспектор рефлекторно потянулась к кобуре, но откуда бы она взялась на ней. Там не то что кобуры, даже карманов на платье не было. А вот человек со сломанным носом достал из-за пояса свой пистолет.       Вдалеке послышались сирены. — Я успею сделать свой контрольный выстрел… — краткий щелчок предохранителя, ему оставалось только нажать курок.       Маринетт пронзила мгновенная дрожь, рука налилась свинцом и рефлекторно дернулась вперед. А за ней в темном переулке яркой вспышкой появилось красное йо-йо, ударившее нападавшего прямиком в солнечное сплетение. Мощный удар свалил его с ног и пистолет откатился в сторону. Йо-йо вернулось в руку бывшей героини и растворилось в блеклой красноватой дымке. Улучив момент, инспектор подняла пистолет и, наступив на грудь противника ногой, направила на него оружие. ― Не шевелись, иначе я сделаю в тебе пару новых отверстий! — Откуда ты взялась? — прохрипел он, когда сирены завыли в паре метров от переулка. — Из полиции Парижа, кретин! В офисе теряю хватку, давно бы застрелила тебя, будь у меня пистолет изначально!       Сирены достигли места назначения. Местные полицейские влетели в переулок с приказом бросить оружие на землю. — Я инспектор Дюпэн-Чэн из управления центрального комиссариата 1-го округа Парижа, номер значка 414758! Это я вас вызвала!       Она вернула предохранитель на место и отдала пистолет приехавшим патрульным. А сама бросилась к Агресту. Он был жив, но требовалось оказание медицинской помощи… Девушка украдкой взглянула на ладонь в которой буквально минуту назад возникло йо-йо. Вены слабо просияли фиолетовым.