La ville lumière / Город огней

      Уютно свернувшись клубком под пледом, Маринетт наблюдала за птицей, усевшейся на краю открытой фрамуги террасы. Там, за окном, витал осенний ветер и робко светило солнце, бросая сквозь листву золотые блики на стекла. Всю ночь шел дождь, а сейчас, поутру, небо сияло безоблачной синевой, обещая отличный ноябрьский денек. Вчерашние тревоги ненадолго отступили только под утро, сейчас она могла спокойно дышать. Адриан уехал в отдел, его вызвали давать показания, как и было обговорено. Он встал намного раньше остальных и взял машину отца. Весь остаток ночи ей виделись странные сны, она видела панику на разрушенных улицах Парижа, люди бежали, не разбирая дороги, а в эпицентре хаоса была она. Адриан же не спал и вовсе. Он не был готов снова закрыть глаза. После удара по голове в его подсознании вновь всплывали воспоминания, которые он давно спрятал в сундуке памяти, выбросив ключ. Каждый раз проваливаясь в темноту, он вспоминал как оказался на улице среди бетонной крошки, груды разбитого стекла. И голос Баг, который он не слышал очень давно, смутным эхом произносил его имя, настоящее имя… Как только он пообещал Маринетт не держаться за призрачные воспоминания, как только сам себе дал слово держаться подальше от игр в детектива и поисков давно утраченного прошлого, оно странным образом стало напоминать о себе… С этими мыслями он вернулся домой после непродолжительного допроса. Увидев Маринетт на террасе, поспешил подойти. — Привет…— он оставил легкий поцелуй на ее губах и сел напротив за стол, — ты так и не переоделась, только встала? — Да. Едва заставила себя. Голова гудит, если честно. Ты вообще ложился сам? — Нет. Адреналин вытеснил все желание на ближайшие сутки. Ты спала так беспокойно, все время что-то бормотала. Просто сидел рядом и смотрел на тебя, не худший способ коротать часы. Кошмары из прошлого? — Не совсем. У меня работа нервная, невозможно привыкнуть к кошмарам, если они есть. Снился разрушенный Париж. Все вокруг в беспроглядном мраке, люди бегут, дома складываются как карточная колода, повсюду были чертовы зеленые молнии. Они разбивали камни на гранитных набережных и мостовых. Как будто мне проблем в реальности мало, так еще и сновидения пропитаны каким-то диким хаосом из глубин моей сломанной психики. — Прекрати так о себе говорить. Вчера был полный впечатлений день, — он взял ее хрупкую ладонь в свои, — Единственное, что у нас действительно есть — сегодняшний день. Кошмары — это только твое измученное подсознание. Не зацикливайся, хорошо? Все встанет на свои места с чашечкой хорошего кофе. — Только если с тем, который ты присылаешь мне в офис, — она невинно улыбнулась и сделала глоток.       Агрест рассмеялся. Ему было хорошо и легко. Теперь, когда все встало на свои места можно было проживать эту жизнь в полном объеме так, как захотят они вдвоем. — Отвезешь меня домой? У меня дело горит с кражами оборудования. Начальство лютует. Уже устала выслушивать претензии от комиссара в своей некомпетентности. — Ты и некомпетентность слишком далекие понятия, по-моему. Накручиваешь вечно. Что все-таки за оборудование? — Не знаю. До сих пор не видела чертежей, дали только сам отчет наших экспертов, а потом эти чертовы схемы и планы вообще отозвали. Даже взглянуть не дали! Алья выяснила, что директору фирмы поступила внушительная сумма на счет, какое же совпадение — сразу после кражи, он со дня на день может и вовсе забрать свое заявление, если уже не сделал этого. В таком случае дело перейдет в руки копов, которые не станут вести расследование должным образом. Дальше нас с Густавом отстранят, и я буду коротать век за грудой бумажек. — А что в отчете? — Высокопрочные материалы, сконструирована для выдерживания нагрузок какой-то запредельной мощности… Ты так внимательно слушаешь, настолько интересно? — Тебе нужно самой взглянуть на чертежи? Только честно?       Маринетт опешила. Она прекрасно помнила, как затащила Адриана в обличье Нуара на оцепленный склад, как по ним стреляли. Оставалось надеется, что это только обычный вопрос, за которым не последует нового незаконного вторжения. — Мне кажется, увидев их, я бы смогла больше понять, обозначить четкую версию, хотя бы одну. — Но ты ведь не разбираешься в энергетике.       «Не совсем так, милый друг, не совсем так…» — Я бы нашла того, кто бы смог объяснить. — Хорошо. — Хорошо? — Думаю, что ты найдешь подход, если напрямую обратишься к пострадавшему в обстановке, где он себя чувствует комфортно. Тоскливые стены офиса, в котором он был опрошен вряд ли располагают его для ведения диалога с полицией. Тем более, если его опрашивал твой комиссар, то впечатление и произвел соответствующее. Не в обиду будет сказано, но взгляд у него дико злобный, а еще усы как у таракана. Фу.       Маринетт поперхнулась от последнего и поспешила сделать новый глоток. — Думаешь ему противно сотрудничать? Вряд ли тут будет что-то более незаконное. — Тогда его могли припугнуть, — межбровная морщинка появилась, когда он задумчиво нахмурился, — Ладно… оставим эту тему на рабочее время. Не хочу пить остывший кофе.

***

Через пару часов настало время обратной дороги до Парижа. Милый и уютный Конфлан-Сент-Онорин остался позади. Утомленная ночными кошмарами, Маринетт периодами мирно дремала на пассажирском сиденье, пока Адриан вел машину. Плагг в это время отъедался в небольшом контейнере с сыром, лежавшем в багажнике и был счастлив в моменте. Свежая разметка на шоссе проносилась за окном. Загородная дорога к столице была полна попутчиков, управлявших своими неприметными авто. Огни фар поблескивали в зеркале заднего вида. Время близилось к сумеркам. Не было того дикого адреналина, который они с Маринетт испытывали, удирая на мотоцикле, зато была безмятежность от того, какой спокойной и умиротворенной он ее видел. Ощущение свободы и полета присутствовало даже сейчас. Шли часы. Частый ритм уходящей прерывистой разметки неустанно сопровождал Агреста, заходящее солнце пряталось в кронах придорожных деревьев, ее рука, накрывшая его ладонь. В сумерках, она разглядывала знакомые черты. Он изредка бросал взгляд на ее улыбку и васильковые глаза. Париж встретил их яркими огнями, шумом, бешеным ритмом и энергией. Автомобильный гул центральных улиц действовал лучше любого будильника, остатки сна растворились в диком Городе Огней. Вечерняя Сена, набережная де Конти… Площадь Сен-Сюльпис. — Приехали… — прошептал Адриан.       Галантно открыв ей дверь и подав руку, он помог девушке выйти из машины. Зазвонили колокола парижских соборов. Вечер распахнул свои объятия. — Не жалеешь, что приехала в Конфлан? — Ни в коем случае. — Хорошо… — Зайдешь на кофе? — тихо спросила Маринетт. — С большим удовольствием.       Изящный маленький ретро-лифт из прошлого столетия, походивший на железную узорную колбу, поднял их на нужный этаж. Маринетт открыла дверь и последний рубеж был пройден. Агрест был у нее дома, был среди самого личного и сокровенного. — Уютно ты устроилась. Как всегда, все подобрала идеально. — Ремонту меньше полугода. Квартира досталась от бабушки, ты ведь знаешь, мы долго сдавали ее, даже до отъезда в Лион, теперь она всецело моя.       Он заметил рабочий стол с парой фоторамок, стоящих у края. На одной из старых фотографий он заострил внимание: они с Маринетт стояли под зонтом, заканчивался дождь, выглянувшее солнце освещало последние капли на листве дикого винограда. Они стояли, прижимаясь друг к другу, а позади была знаменитая парижская стена любви. Монмартр, 612 лавовых плит, на которых написана фраза «Я тебя люблю» на 250 языках. Агрест лишь улыбнулся, вспоминая, как хорошо они провели тот день.       Через пару минут был готов горячий кофе. Девушка вынесла две чашки на террасу. Протянув одну в сторону Адриана, она почувствовала, как его теплая ладонь накрыла ее озябшие пальцы. — Совсем как лёд, — он поднес руку к губам, чтобы девушка прочувствовала его горячее дыхание на кончиках пальцев.       Маринетт не шелохнулась. Осторожно отведя нежную руку молодой женщины от стола, он подвел ее к себе. Заключил в объятья… бессильно уткнулся ей в шею, вдыхая манящий аромат духов, стараясь полностью до последней крупицы вобрать его в себя. Не замечал, что она затихла, растворившись в нем. Точка, обрывающая их немые диалоги была окончательно поставлена. — Адриан… — Маринетт скорее выдохнула его имя, чем произнесла вслух.       Его бьющееся как сумасшедшее сердце забилось чаще. Воздух в комнате перестал быть невесомой субстанцией. Он стал тяжелой вуалью, пронизанной вспышками электричества, стал осязаемым и звенящим. Вдыхаемый полной грудью, он растекался по телу, проникал в каждую клеточку, пропитывая насквозь. Ее ладони двигались по его щекам, а пальцы путались в копне пшеничных волос, спускались к шее, стихийно исследовали, вновь возвращаясь обратно. Каждым прикосновением она старалась вспомнить его всего, не веря до сих пор, что уже можно. Агрест осторожно ослабил объятия и нежно отвел в сторону шелковистую массу волос. Склонившись к ее плечу, он легким движением сдвинул ворот блузки, оголяя изгиб лебединой шеи. Ощутив поцелуй на тонкой коже, Мари вздрогнула, боясь потерять равновесие и крепко вцепилась в ткань его рубашки, давно казавшийся ей лишней. Ноги были ватными. Каждый нерв был натянут до предела, каждый поцелуй с обжигающим дыханием заставлял замирать, неслышно хватая ртом остатки кислорода. Когда ладонь легла ей на талию, неудержимо растущее желание бесповоротно погрузило ее в полумрак чувств. — Если ты не хочешь, я могу остановиться… — Хочу…       Не веря ее словам, он стал медленно спускаться ниже, оставляя цепочкой поцелуй за поцелуем. Разобравшись с помехой в виде ворота блузки, он добрался до тепла ее тела. Скользя губами по ключице, он заставил ее сделать шаг назад и упереться ладонями о стол. Слегка сдавливая ее плечи, Агрест двинулся вниз по рукам. Наткнувшись на напряженные кисти, он накрыл их своими. Едва дотрагиваясь, неспешно и волнующе, Адриан провел тыльной стороною пальцев вдоль пояса её юбки. Затем осторожно проник ладонью под край выбившейся блузки, проводя горячими ладонями по бархатной коже. Развернув ее спиной, он прижал к себе Маринетт, осторожно поводя рукой по шее, а свободной принялся за пуговицы на рубашке. Подталкивая одну за одной изумрудную пуговки, вынуждая их покинуть свое убежище. Потом следующую, и еще одну. Он чувствовал, как от каждого соприкосновения с её кожей рождается искра. Выше и выше. Пальцы уже цепляли новую преграду…последнюю. Блузка скользнула на пол. Мужчина дрожащими руками развернул Мари к себе. Она подняла ресницы и, от плещущейся в её глазах страсти, ее спутник ощутил нервный импульс, дернувший мышцы живота. Но… этого ему было мало. Его рука дотронулась до её щеки, нежно поглаживая, пальцы дрогнули и потянулись ниже. Словно искушая, он провел ими по её нижней губе, медленно и томно, затем осторожно коснулся своими губами, затем еще раз, и еще раз, углубляя с каждым разом свой поцелуй.       Накопившиеся невысказанные чувства не оставляли времени на нежность, неся вперед и распаляя все сильнее. Новая дрожь прокатила по телу едва он ощутил ее сбивающееся дыхание на своей шее и легкие пальчики, уверенно расстегивающие пуговицы уже на его рубашке. Быстро и проворно расправившись с ними, Дюпэн-Чэн нетерпеливо потянула за край, выдергивая её из брюк. Очередная волна удовольствия настигла его, когда она, положив ладони ему на живот, властно повела выше, по груди, по плечам, цепляя рубашку и утаскивая ее за собой. Каждое её прикосновение обжигало кожу, растворяло остатки его сознания, неумолимо заставляя терять перед ее властью самоконтроль. Ей легко поддалась пряжка ремня, а его пальцы скользнули по тонкому кружеву, устраняя и эту ненужную помеху. Она перешла к действиям, налегала, подталкивая и вынуждая его пятиться назад. Терраса осталась позади. Они теряли по одной вещи каждые следующие четыре шага. От неминуемого падения их спас только край кровати, в который они уперлись. Садясь, он потянул её за руки, увлекая за собой…       Её пальцы пробегались по его груди, влажные губы, касающиеся кожи, оставляли горячий след, медленно сводя с ума и лишая мужчину остатков самообладания. Агрест приник к её шее, находя чувствительное место за ухом, вынуждая её прерывисто вдохнуть. Её секундное замешательство позволило украсть инициативу и легко оказаться над ней. Сразу же накрывая её губы своими, Адриан пробовал, терялся и обретал. Вбирая и заполняя память новыми, цветными, яркими образами, он продолжал следовать ниже. Притрагиваясь то мучительно медленно, то порывисто, заставлял её спину отрываться от гладкого шелка простыни, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Легко прихватывая и отпуская кожу, он чувствовал, как мышцы нервно вздрагивают под его губами. Каждый следующий поцелуй, каждое сжатие стирали грань, примиряя прошлое и настоящее, возвращая им радость каждого прикосновения.       Настойчиво и одновременно нежно, возлюбленный вел руками по шелковистой коже её длинных ног. Подхватив под колени, поддался вперед и, проникая, заставил ее на мгновение замереть. Его руки, нашедшие её ладони, плавно заскользили, переплетаясь своими пальцами с её. Все вдруг отступило, оставляя только чувственный бешеный восторг. Не было двух дыханий. Только Адриан и Маринетт, забывшие свои имена. Только биение сердец, шепот, накрепко сцепленные руки. Дрожь, звучащая в её коже, пронзала все тело, рождая внутри чувство трепещущего жара. Напряжение не отпускало, нарастая и выливаясь в прекрасную агонию, каждый следующий миг, почти даря облегчение, снова отбрасывал в граничащую с наслаждением бездну. Где-то там в тягучей невесомости Маринетт еще долго слышала свое имя, пока не сдалась в объятия сна.       Адриан долго не мог уснуть. Он притянул девушку еще ближе к себе, водя вверх и вниз руками по спине. Полусон это был или полуявь, какая теперь разница, даже если это ему только приснилось, сегодняшняя действительность была значительно лучше. Но с этой реальностью пришлось расстаться. Он еще утром в Конфлане понял, как можно помочь Маринетт, но только вот метод она больше не одобряет. Он осторожно покинул спальню. Одевшись, младший Агрест вышел на террасу и открыл большие стеклянные створки. Машина стояла прямо под окнами, а прожорливый квами все еще был в багажнике, уничтожив сырный арсенал. Хранитель Парижа нажал на свое кольцо и из серебряного перстня оно стало черным. Плагг появился через пару секунд, поднявшись к хозяину талисмана. Зеленая вспышка и Агрест стал Нуаром.       Отзвук его шагов от одних каменных стен передавался другим, и в этом непрерывном эхе, в этом гуле, усиливавшем его торопливость, он прыгал с крыши на крышу, оставлял позади старые каменные дымоходы. Он миновал обломки старой черепицы.       Задерживаться было нельзя, ведь Маринетт могла в любую минуту проснуться, кто знает, что именно она подумает, оставшись одна. Он задыхался, но не снизил темпа. Крыши — его проводники, он мчался во весь опор, отталкивался от хрупкой черепицы, зацеплялся за водостоки и не спускал глаз со своей цели. Он мчался к району Ля Дефанс. Он был азартен до безумия, поэтому старался не использовать шест и так разогнался, что инерция едва не вынесла его вместе с кучками старой бетонной крошки вниз прямиком на проезжую часть. Только в последнюю секунду резко затормозив на самом краю карниза старого театра, едва не потеряв равновесия, он, раскинув руки в разные стороны в попытке остановиться, переводя дыхание он замер.       Кислород бил ему в горло ледяной волной. Он знал, что впереди по крайней мере еще пара километров такого пути, но не останавливался. Делать какие-либо вычисления при этой сумасшедшей гонке было не совсем удобно, но он время от времени посматривал на пульсирующий огонек индикатора на своем шесте. Он уже потерял ощущение времени, когда добрался до бизнес-центра. Париж стеклянных высоток, клерков и транснациональных корпораций погрузился в темноту ночи. Свет горел лишь на некоторых этажах, патрулируемых охраной. Кот Нуар стоял на крыше Большой арки Дефанс и смотрел на план-схему этажа с архивами технологической компании, чертежи которой после предоставления полиции были отозваны и возвращены на законное место. В глазах Нуара вспыхнул крохотный огонек. Затем на какое-то время он снял трансформацию.       Ветер разбрасывал полы плаща, один шаг и 110 метров свободного падения отделяли его от главного входа в один из нужных бизнес-центров. — Парень, ты ведь «черный» кот, и у нас бывают неприятности, ты же это помнишь? — Помню, Плагг, ты уже говорил. Сейчас нужен твой дружеский совет. — Когда ты на пороге преступления ради возлюбленной, разве я способен тебе что-то сейчас посоветовать? Будь там супер-соус для Камамбера, я бы ринулся и даже не думал о последствиях. Что именно ты хочешь услышать? — Что оно того стоит. ― Парень, если хочешь получить ответы, то иди до конца. Маринетт заслуживает твоей помощи, но она не простит, узнав, что ты Нуар, когда увидит утром чертежи на столе и сложит два и два. — Я не об этом. — Не понял? — Я скопирую чертежи, это точно, но беспокоит меня другое. Я утром покопался в интернете и сделала пару важных открытий для себя. Там общий архив на несколько корпораций. Соседний принадлежит компании «Nuage» — это облако с кучей данных с городских камер, у них контракт с мэрией. Их архив за последние 10 лет тоже здесь, я пробил утром по своим каналам. Там есть ответы на вопросы, которые мучают нас столько лет. Но я обещал себе и Маринетт не ворошить осиное гнездо своей одержимости найти Баг. Леди же просила ее не искать в толпе. Просто вся правда здесь, только дотянись. И так совпало, что я приближусь к этому секрету настолько, что не удержусь и перейду грань. ― Если хочешь получить ответы, то иди уже до конца! Тикки была частью меня, мы разделенное надвое существо. Я тоже желаю знать что-именно стало с ней. У меня тоже есть право и если ты спросишь идти или нет, я скажу бежать туда! — Я тебя понял, — он показал ему кольцо и квами начал транформацию. Зеленая вспышка сменила деловой облик на черный спандекс и уже Кот Нуар продолжил свой путь.       На одной из крыш с горящими красными сигнальными огнями, он расправился с замками при помощи разрушения. У Адриана от злости скрипнули зубы, в голове всплывали обрывки фраз с прошлой вылазки на склад.       «Это взлом и незаконное проникновение, тебе ли не знать! Я тут, чтобы ты не попала в неприятности, если пойдешь одна».       Сейчас в неприятности он шел совершенно один. Иной раз топот четырех кошачьих лапок можно сравнить с табуном лошадей, но в случае необходимости их поступь становится бесшумной. Нуар, который не издал ни единого звука, незаметно прошел скрипучую лестницу, внутренний пожарный лестничный пролет и оказался в коридоре нужного этажа. Прямо перед входом висела камера наблюдения. Осторожно подобравшись к ее слепой зоне, он сдвинул ее, чтобы она смотрела в сторону окон. Беспокойство ударило под дых, стараясь сосредоточиться на обстановке вокруг, он легкой поступью следовал вдоль серых стен в полной темноте. Единственным источником света был его шест, указывающий ему путь до нужного помещения. Когда пункт назначения был достигнут, он понял, что взламывать очередной замок будет неправильно. Он удлинил шест и выбил крышку вентиляции. Было достаточно шумно. Кот искренне надеялся, что охрана не услышит.       Он прополз по узкому пыльному воздуховоду и выбил решетку внутри архива чертежей. Первая цель достигнута. Агрест снял трансформацию, и они с Плаггом оказались в тускло-освещенной серверной комнате. За стеклянными дверьми горели огоньки черных пат-панелей, настенных блоков, были подключены провода внутри шкафов с сетевым оборудованием. — С чего начнешь? — поинтересовался квами. — Нужно найти компьютер, на нем есть ключи доступа ко всем серверам, включая «Nuage».       Он прошел пару рядов с блоками и добрался до консоли доступа. — А как ты его включишь, разве тут нет паролей? — Вернись пока в кольцо, мне нужен Нуар…       Адриан подошел к панели и выдвинул ящик с ноутбуком. Затем взял шест и раскрутил от него верхушку, ставшую универсальным ключом-доступа.       «Какая прелесть эта ваша магия вперемешку с воображением, Плагг, ты даже не представляешь себе»       Через несколько минут и чертежи, и данные камер наблюдения общим архивом за нужный ему год были внутри накопителя. Самое время было убираться, когда в двери в серверную начал проворачиваться ключ. Свет от фонарика разлился по помещению, и охранник прошел внутрь. Агрест младший едва дыша притаился за вентиляционной решеткой, еле успев закрыть ее за собой. Сердце колотилось как у зайца после погони. Обход был кратким. Опасность миновала.       Вернувшись тем же путем обратно, он покинул Ля Дефанс и поспешил домой к Маринетт. Забрав из машины сумку с ноутбуком, он пробрался через террасу и взглянул на часы. Стрелки показывали два часа ночи. Пришлось создавать анонимный почтовый ящик, чтобы отправить сообщение Алье с чертежами из архива, чтобы они с инспектором и ее помощником разобрались. Трансформация, наконец, была снята. Плагг, как и договаривались, вернулся в багажник машины. Адриан же застыл на пороге спальни. Лунный свет озарял обнаженные плечи молодой женщины. Маринетт Дюпэн-Чэн все еще крепко спала, не заметив отсутствия Агреста. Довольный собой и спокойной обстановкой он вернулся назад к той, которую оставил. Наслаждаясь ощущением её теплой кожи под своими пальцами, убрал прилипшую к щеке тоненькую фиолетовую прядку волос. Засыпая, он окутал её своими объятиями, прижимая еще крепче.

***

      Утром его разбудил запах свежей выпечки и тихая музыка, доносившаяся с кухни, где хозяйка квартиры готовила завтрак на двоих. Он предпочел не вставать, а еще немного понежиться в постели, когда в дверь настойчиво позвонили.       Дюпэн-Чэн пошла открывать. Через десять секунд квартира наполнилась шумом. Алья Сезар залетела как торнадо, раскидывая обувь, сумку и пальто, что-то щебеча себе под нос про ночное анонимное письмо и о чертежах. — Твою мать…— усмехнувшись прошептал блондин в подушку и поднялся с кровати в поисках одежды.       Рыжеволосый репортер все не унималась, сдвигая чашки с кофе на край стола и не обращала внимания на то, как ошарашенно на все это глядела Маринетт. — Мари, детка, это знак! Кто-то еще помогает нам. Хотя кто? А вдруг это Кот Нуар прислал? — Тогда я бы наверняка знала это, — инспектор потянулась рукой за кофе. — Ты ведь не контролируешь его. Ей богу, он же не спит у тебя под боком.       Дюпэн-Чэн подавилась, забыв, как дышать. — Да, под боком он явно не спит, — Адриан стоял в дверном проеме, застегивая последние пуговицы на вороте рубашки.       Хозяйка квартиры в этот момент и побледнела, и покраснела. — О мой бог! — воскликнула Алья, переглядываясь то с Агрестом, то с Дюпэн-Чэн, — О мой бог! Я… ты чего молчала?! — он толкнула подругу в плечо, — Я сейчас буду визжать! — Не смей! — прокричали Агрест и Дюпэн-Чэн в унисон. — Как стыдно! Боже! Сейчас сгорю со стыда! Лопну как помидор! Сказала бы, что сейчас не можешь говорить, что не одна! — Как будто это остановит торнадо «Сезар», — Адриан обнял журналистку и взял свою кружку кофе.       Маринетт прикрыла на секунду лицо ладонью и коротко рассмеялась в ответ на сказанную им реплику. Озорной взгляд вернулся на его лицо, и она снова рассмеялась счастливой, совершенно открытой улыбкой. Адриан вопросительно приподнял бровь, невольно любуясь, как первые сияющие лучи солнца заливают комнату, и абсолютно домашняя Мари как центр композиции создает своей улыбкой уют. — Мне нужно успеть съездить домой переодеться, не будешь против, если я убегу пораньше и не отвезу в участок? Потом нужно отметиться в больнице. — В больнице?! Что вообще происходит? — Алья вопила как ненормальная. — Ничего, напиши мне как поговоришь с врачом. В качестве извинений госпожа Сезар отвезет меня на работу, где я ей уже все объясню, — Маринетт гневно посмотрела на подругу, и та безвольно плюхнулась в кресло, провожая взглядом Адриана, захлопнувшего за собой дверь.       Как только Алья открыла рот и собиралась освободить новый поток вопросов, инспектор засунула ей сэндвич с курицей, и закатив глаза пошла за пальто.       Машина репортера стояла под окном. За руль села Дюпэн-Чэн, ведь впечатлительная Алья все еще жевала свой сэндвич. Перестроившись в свой ряд, инспектор свернула за угол и вынужденно притормозила из-за образовавшейся на проспекте утренней пробки. Выключая зажигание, она с досадой окинула взглядом вереницу машин. Обычно в это время перекресток был уже свободен, но всегда найдется кто-то, чей неосторожный маневр приведет к аварии, парализуя этим и все движение. Алья молча доедала последний сэндвич, ожидая пока Маринетт сама ей все объяснит.       Сбоку скрипнули тормоза, и почти одновременно раздалась отборная брань, водитель раздраженно ударил обеими ладонями по рулю, оглушая окрестность резким сигналом клаксона. Маринетт бросила на него скептический взгляд через открытое окно. Похоже, он тоже не ожидал, что застрянет здесь. И хотя для начала рабочего дня ситуация была более чем обыденной для жителей Парижа, некоторые, взведенные до крайности недовольством, столкнувшись с банальной пробкой, вдруг выходили из себя.       Мари отвернулась и, уныло уставившись все на ту же обездвиженную очередь машин, подумала, а есть ли что-нибудь, способное вот так же стать последней каплей для нее? Есть, ее последняя капля растерзала свой завтрак. — Успокоилась? — Нет. — А надо бы.       Может ли хоть что-то вывести из равновесия Маринет Дюпэн-Чэн сегодня? Вряд ли. Женщину, которая за годы учебы в академии возвела самообладание в ранг искусства, которая является воплощением уверенности и невозмутимости, тогда как внутри неё бьются противоречивые эмоции, и идет бесконечная борьба со своей совестью и воспоминаниями. Но подруга это другое, тут привыкаешь и вывести из себя труднее. — Девочка, это что было? — Адриан. — Ты что совсем? Я видела кто это, вопрос был риторический. Что он делал утром у тебя дома? — Покидал мою спальню, — улыбаясь ответила Маринетт и воззрилась в зеркальное отражение, настороженно встретившись с собственными глазами, — Еще вопросы? — Ты погоди, сейчас только список составлю. Как?! — Я решила не бегать больше. Съездила в Конфлан к Натали, провела время с его семьей. А потом сдалась под его натиском чувств. Пока мы были на расстоянии друг от друга мне было проще, но теперь я не могу держать в себе то, что копилось к нему столько лет. Так что я капитулирую! — А врач? — Мы заступились за девочку-подростка в переулке. Агресту досталось по голове. Его увезли в больницу, а меня в участок на допрос. А еще из новостей. Кажется, по моим венам гуляют остатки магии талисмана, потому что я как-то призвала йо-йо, отбиваясь в той, заваленной мусором, подворотне. — Он это видел?! — Разумеется нет. — Может выпьем? Я не переварю это трезвой… — Еще нет девяти утра. Но я точно сегодня опустошу пару бутылок. Давай теперь ты, Алья, что с чертежами? — Мне пришло письмо от анонима. Там куча странных чертежей. Я отправила твоему помощнику утром, чтобы у него тоже была копия. Но самое главное, там три проекта. Следовательно, три места, где хранится оборудование… — Значит, будет последняя кража.       Едва слова слетели с ее губ, раздался звонок. Это был Гюстав. Кража совершалась прямо в этот момент…