Инструмент героев

      В порту кипела жизнь. Частые крики чаек перемешивались с выкриками рабочих и шумом техники. Тёплый ветерок ласкал и убаюкивал, но люди продолжали делать своё дело. Погрузка и разгрузка оружия. С каждой секундой, каждым поставленным ящиком мы ближе к победе, к мирной жизни. К чаепитию на летней веранде Герды, и этого…       Кир Троэр строил Герде глазки, пока ходил взад-вперёд, загружая пожитки в один из военных грузовиков. Ведьмам предстояло конвоем проехать примерно полторы сотни километров. Танк, три грузовика пехоты и один с грузом. Пять джипов. Капитан авианосца хотел было выдать ещё и САУ. Но хранительницы запротестовали, мол, это Воспевающий той волной энергии дистанционно проник в разум всех флотоводцев и науськивал их проникаться самоотверженностью в борьбе.       — Ведьма… — причитала Герда. — Ведьма пока громко сказано. Еще даже нет всех документов о моём зачислении в пятьсот девяносто девятую.       — И, тем не менее, наша победа — твоя заслуга. Пусть и при помощи этого инструмента, — отвечал Кир. Я поднялся в ножнах и радостно позвенел. Наконец-то обо мне говорят правильно. Инструмент. Но запротестовала ведьма.       — Как можно? А ты чему радуешься?       — Он сам просил об этом. И я его понимаю. Быть инструментом просто. В мире инструмента есть всего две вещи: он сам и его задача. Не надо обременять себя мыслями и тяжбами.       — Возможно поэтому ты всё ещё младший сержант.       Внезапно подошли капитаны и учёный. Троэр вытянулся по струнке.       — Не говорите так. Мне всё это не важно. Я всех защищу.       — Похвально, похвально, госпожа Мальта. Троэр. У тебя всё готово?       — В лучшем виде, капитан. Если повезет, выдвигаемся через двадцать минут.       — А ЕСЛИ НЕ ПОВЕЗЕТ, Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ!!!       Учёный передразнил голосом мой тогдашний ментальный выкрик, и все весело рассмеялись. Лезвие мое стало светиться, лучи силы снова пронзили людей. Энергия дружелюбного разговора.       — Хорошо. Кир, отвечаешь за Герду.       — Всенепременно. Тем более, Герда, твоё согласие на свидание всё еще в силе?       — Ох! Ну, зачем во всеуслышание-то?!       — Цыц! И вообще. Герда. Не должно тебе говорить подобное. Обязанность мужчины — защищать женщину, — Кир посмотрел на командиров в поисках поддержки, и незамедлительно получил её.       — Точно, точно. Не смей умирать, малышка. У тебя ещё вся жи… так стоп, Троэр! Ты сам еще юнец желторотый. А НУ, СМИРНО! Храбришься тут! Это нам, старикам, следует идти в авангарде.       — А… Вы не поедете с нами? — Мальта, похоже, не до конца понимала устройство армии. То, что часть флотоводцев будет сопровождать ведьм, это уже не норма. Флоту следовало передать ведьм сухопутным войскам Фусо.       — Нет, Герда. Нам предстоит драться. Австралийское гнездо пришло в движение.       Я поднялся в ножнах и сверкнул капитану завода в лицо. У людей такой жест был бы эквивалентен пристальному вопросительному взгляду. Секунд пять он молчал. Мы мерили друг друга взглядами.       — Я знаю. Ты хотел бы схлестнуться в бою с гнездом, а то и с тремя одновременно.       Я задрожал от вожделения, представив подобное.

***

      Словно картина неизвестного художника, посреди разрушенного нэуроями города: вечер, мерный рокот движущегося конвоя.       Конвой катился мимо, как раз таки, разрушенного города. Остовы зданий чернели на фоне заходящего солнца, и солдаты невольно поворачивали головы направо. В созерцании этих руин в головы лезли мысли… Философские.       — Не то, чтобы меня это сильно беспокоило, просто я в детстве мужикам на стройке помогал. И я знаю как это не просто. Неужто это нормально, когда одно существо вот так запросто может перечеркнуть многолетний труд? — рассуждал водитель грузовика, в котором вместе с Киром ехала Герда и ещё пара солдат. Ёламия ехала в другом, а Рэйна и вовсе пробовала себя в вождении танка.       — Все эти вопросы подводят нас к мыслям о том, откуда нэурои вообще взялись, — отвечал второй. Я поднялся в ножнах и сверкнул.       — Если верить словам этой железки, ёкаи существовали всегда наравне с человеком, — вставила Герда. — Но если верить его сло… мыслеобразам, две с половиной тысячи лет назад они принимали другой облик, — солдаты навострили уши. — Они принимали обличья всего того, что боится человек. Например, гигантских саблезубых кошек, со скорпионьими хвоста… ах, вот откуда пошли легенды о мантикорах. Ну и в целом их внешность была больше от живых существ. Потом люди изобрели самолёты и огнестрельное оружие. И нэурои рассудили, что такие боевые формы эффективнее. И эти руины тому подтверждение. Что? Воспевающий хочет сказать. Секунду.       Она почувствовала моё дребезжание и положила два пальца мне на рукоять.       — Если Человечество не будет развиваться, нэурои обгонят его и уничтожат, — два пальца убраны.       — Кто о чём, а меч об ответственности в уничтожении врагов.       — Получается, наши враги могут принимать любую форму?       — Могут. Но их мышление отличается от человеческого, иначе они бы уже давно победили, — все уставились снова на водителя. И действительно слышать такое странно.       — Что Вы имеете в виду, сержант?       Вспомним, какие нэурои нам уже встречались. Высотный нэурой — ростом в тридцать километров. Пятьсот первые сделали ракету из ведьм. Ведьмы на верхних ступенях использовали ракетные ускорители. Ядро разметали в лоскуты ракетами. Ай-ай, тихо, воспевающий. Я знаю, что тебя радует упоминание побед Человечества. А нэурой-наводчик? В поле стояла зарытая в снег артиллерийская установка и шмаляла по городу. Наводчик принимал облик чёрного летающего осьминога со щупальцами метра три в поперечнике и в длину метров семь. Но только когда убегал, а в остальное время прикидывался то тем, то этим. Летела ведьма по городу. И лбом в статую. А статуя посреди дороги. Нелогично. Постреляли по ней, а это неурой! Обернулся и давай улепётывать. Те за ним по узким улочкам. Шасть за поворот. Исчез. Ведьмы головами крутят, понять не могут. Так как в итоге победили? В пятьсот второй ведьма служила. Александра… нет, не помню фамилию. Видел её один раз. Красавица словно с картины. У неё абсолютная память благодаря ведьминской силе. И вот она кричит мол у того храма всю жизнь было четыре шпиля. Значит пятый нэурой. Так и задавили. Соратницы спрашивают, мол, ты же в этом городе впервые. Нет, говорит, в детстве была, всё запомнила.       Под смех и одобрительные кивки водитель продолжал:       — А тот «двойная ёлочная игрушка»? Как же их… Суомусовские…       — Химмели.       — Да, точно. Часть без ядра напускала туман. Часть с ядром повторяла одну из форм химмели, и была непроницаема для радиосигнала. Так и такого победили.       — Как?       — Эйла Илматар Ютилайнен из пятьсот первой. Ах, имя, словно лесной ручей. Она предвидела, где окажется он и его ядро, и послужила наводчицей. Но бывают нэурои размером с жучка, способные выводить из строя технику. Был двойной нэурой, где ядро было в жучке, а модуль летал и крушил ведьм. Не бойтесь нэуроя с ядром, бойтесь без ядра.       — Ауф…       — Точно. Вот спрячется такой в лесу, и как воевать с его второй частью? Вечно стрелять? Благо, жучок питался энергией, и его обнаружили. Правда… хы-хых… Его командор Минна Дитлинда Вирукэ… А-хаа!!! Трусами придавила! Ну, жучок пробрался в ванную, она его, когда одевалась, увидела, с испугу и натянула. Ягодицей. Нэуроя. В пыль.       Под всеобщий смех начал пытаться говорить Кир.       — Думал я, глупая смерть была у моего дружка, когда его зашибло мешком с гречей. Гумпомощь с самолёта сбрасывали… Наповал.       — О, как. К слову командора Минну тогда наградили. Это был её ровно двухсотый сбитый нэурой. Клянусь ведьмами, отдал бы руку на отсечение, лишь бы взглянуть, что она тогда в отчёте написала. Хоть одним глазком. Ладно, шутки шутками, но вот однажды Гертруда Баркхорн и Эрика Хартман… к слову сильнейшие из пятьсот первых. Столкнулись с нэуроем, маленьким, юрким. Эрика тогда на два дня в лесу застряла. Настолько быстрый, что аж из виду пропадал в ближнем бою. А лучи столь сильны, что даже щиты пробивать начинали через минуту. У ведьмв, специализирующейся на защитной магии, на минуточку. Так к чему я всё это? Представили таких в тумане? На уровне земли, в городе. И к тому же замаскированных под обыденные предметы. А теперь лица ведьм, которым с таким предстоит сражаться, представили? Вот я и говорю, у нэуроев иное мышление. Иначе что им мешает совместить все эти губительные факторы?       — У ведьм и на такого управа найдётся.       — Гер… А, это ты, Воспевающий.       — Когда Сильви, мир пеплу её, только вытащила меня из гробницы, ведьмы почувствовали врага неспроста. Когда мы только ступили на борт плавучего завода, кто-то пошутил, мол, Воспевающий, ты какой частью видишь? Рукояткой? Лезвием? Господа. Ваши предположения?       — Гардой!       — Эфесом?       — Кончиком лезвия.       — Знаете, всё это могло бы найти обоснование. Но нет. Ничего из этого. Я вижу всем своим телом, но это очень странное зрение. Я словно во сне и сейчас вижу всех вас, но как будто со стороны. Словно я сейчас на крыше кабины, но вижу вас сквозь металл. Или под днищем грузовика. И ракурс постоянно меняется. Но, учитывая, что я сейчас за спиной Герды в ножнах, я не вижу ваших лиц. И даже если получается завести взгляд, я вижу лишь размытые силуэты там, где должны быть лица. Но при этом я прекрасно вижу сквозь обшивку то дерево, которое мы проехали. А быть может, я его чувствую. Не знаю.       — Понятно… Хотя не совсем. А скажи ради интереса. Цвета ты различаешь?       — Конечно! Окружающий мир серый с чёрными контурами. Герда светло-зелёная, как и почти все ведьмы. Её одежда, как, впрочем, и любая другая, серая. Сам я свечу белым светом. Нэурои красные. Люди, которых не касался чёрные. А если прикоснулся, то в зависимости от того, какой это человек. Генерал Мархосиус, Герда, и ты, Кир, тоже, светло-зелёные. Плохие люди окрашиваются в цвет нэуроев. Те пятна на телах нэуроев оранжевые. Артефакты вроде хэфок синие. Небо серое, трава серая. А? Вы чего погрустнели?       — Разве когда ты считываешь память, ты не видишь, как люди воспринимают цвета?       — Нет. А что?       — Просто для нас трава зелёная, небо голубое. А нэурои чёрные с красными пятнами.       — Но это же не эф… Ясно. Создательница рассудила, что столь контрастными цветами моего зрения я должен видеть друзей и врагов абсолютно чётко.       — Она рассудила, что тебе ни к чему любоваться пейзажами, например, — молвила грустная Мальта.       — И я с ней согласен. Зачем? Я должен уничтожать нэуроев.       — А что будешь делать, когда всех перебьёшь?       — Не знаю. Отдамся в руки учёных, пусть создадут моих копий и отправят в оружейные. А меня самого, наверно, в музей. Или обратно гробницу ещё на две тысячи лет. Спать. А потом достанут снова, когда либо нэурои возродятся, либо пришельцы из космоса пожалуют. Или демоны из преисподней, согласно новой религии. Как её?       — Христианство? Какая же она новая? Ей уже почти две тысячи лет.       — А я в гробнице две с половиной лежал. Салаги малолетние!       Кабина грузовика взорвалась дружным смехом.       — Всё, шутки шутками, а дело серьёзное. Хотя.… В худшем случае Воспевающий канет на дно океана.       — А в лучшем?       — Ну… музей? Представляешь как хорошо? Лежишь себе. Загораешь.       — Загораешь… — я звякнул в недовольстве. Ладно, разврат, Йон и Рэйна стараются на славу. Но подвергать себя воздействию солнечной радиации ради… ради изменения цвета кожи? Не понимаю я биологических созданий.

***

      Полуразрушенный четвёртый филиал Института Исследования Защитной Магии представлял собой комплекс из нескольких каменных зданий, совмещавших в себе стиль Фусо и европейский. Хвала войне, заставившей Человечество объединиться. Она выбила отсюда и людей, и ёкаев. А потому сейчас соединённые изобилующими зеленью аллеями двух-, трёх- и четырёхэтажные дома заросли лианами и плющом. Закатное солнце пробивалось сквозь дыры в потолке и стенах, покрытых многочисленными трещинами.       — Заклинание щита? — голос ведьмы отразился и создал эхо. Коренная уроженка Фусо, Фуко Курасима, низкорослая девушка с волосами цвета ночи ловко перепрыгивала развалины.       — Ам? Да.       — Эм… Эмилия-чан. При всём уважении, — лепетала мягкая и застенчивая Фуко. — Но мне не нравится, когда твой образ так стремительно меняется.       — А? Какой образ? — ответила Эмилия Сакураги, хватаясь за руку подруги и взбираясь на очередную обрушившуюся плиту.       — А такой! — малышка Фу щёлкнула Эми по лбу.       — А та-та-та-та! — Сакураги схватилась за лоб и запричитала. — Да. Точно, — грустно выдохнула ведьма, но тут же собралась. — Прости. По сути, мы сейчас в бою, мне следует быть серьёзнее.       — И снова твой образ столь стремительно поменялся… И ещё раз. Зачем оно нам?       — Передать его армии. Ради человеческих побед, — Младший лейтенант Эмилия Сакураги отозвалась непоколебимым, но ласковым голосом. Вот только у старшего сержанта Фуко Курасимы были на этот счёт свои планы…       — Внимание. Впереди двое.       Солдаты тут же рассредоточились за камнями и колоннами.       — Отставить. Воспевающий говорит, что это ведьмы. Эй, вы, в канаве. Вылезайте, — обратилась Герда к солдатам своего отряда. — Кир, вперёд.       — Эй-эй-эй! Кто здесь?!       — Не стрелять! Свои.       — Свои? Свои в такую погоду дома на верандах сидят, радио слушают. Это нэурои шастают. Не будем из укрытия выходить!       — А гранате такой аргумент повторишь? — Герде я простил такой выкрик. Тем более я распознал уже и не агрессивную интонацию. Почти.       Но в ответ мы получили лишь тишину, а затем я заметил какой-то предмет в воздухе. С характерным металлическим звоном граната отскочила от каменной плиты под ноги Герде. К чести последней та не завизжала, не растерялась, а максимально быстро и собранно отскочила прочь. Стоящий рядом Кир даже не шелохнулся. Как и остальные солдаты. Видимо, Герда — единственная, кто не верил в добродетель ведьм. Впрочем, я её за такое великодушно мысленно прощаю, ибо новичок, а ведёт себя как бывалый командир.       Прошла секунда, две, пять.       — Фуко! Что ты творишь?! — послышался голос с явным акцентом Балтленда.       — Ну и шуточки у вас, — Кир поднял с земли гранату. Разумеется, та была вместе с чекой. И протянул светловолосой ведьме, коя уже вышла из укрытия.       — Старший Сержант Кир Троэр из службы безопасности фусианского плавучего завода. Это мой отряд оттуда же. А это ведьмы из пятьсот сорок девятого крыла. Сияющие.       — Чт… — растерялась Фука.       — Что делают Хиспанские ведьмы на другом конце света? — Эмилия не теряла сноровки.       — Да уж… — причитая, из-за колонны вышла Герда, отряхиваясь на ходу. — Прошу прощения. Воспевающий мне всё объяснил. Мне стыдно, что я отпрыгнула от гранаты.       — Стыдно? Но ведь любой бы так поступил.       — Только не после проповедей Воспевающего.       — А кто это? — Курасима, наконец, очнулась.       — Это вот он, — Мальта указала себе за спину. Разумеется, за ней была только каменная колонна.       — Ты имеешь ввиду свой меч? — В ответ ведьма лишь кивнула.       — Да, радиограммы дошли до нас. Но неужели это, действительно, правда? — На лице Эмилии проступило небольшое удивление. — Меч, правда, способен на такое?       Отряд Кира и пятьсот девяносто девятые засмеялись. Но не над ведьмами Фусо.       — Восхитительная кровожадность, — вставила Рэйна. — Если бы эти слова слышали нэурои, сбитые при помощи новой технологи… как раз основанной на магии Воспевающего, они бы весьма расстроились.       И снова я слышал воодушевляющие слова. От чего снова приподнялся в ножнах и довольно звякнул. Ведьма заметила это. Но она удивила меня тем, что не удивилась.       — Кровожадность? Я вовсе не… — Сакураги засмущалась. Но быстро поборов эту неловкость, она, бросила взгляд на меня и немного улыбнулась. Видимо, приняла всё это как данность. Но довольно снисходительно и слишком дежурно. Должно быть, не до конца верит в моё существование.       — Ой, мы немного отошли от темы. Что вы тут делаете, друзья?       — Эта железка не умеет ставить щиты, — встрял Кир.       — Поэтому мы тут, чтобы забрать некое совершенное заклинание щита, — поддержала Герда.       — Потому что по этой причине… — впервые заговорила Ёламия, но тут же осеклась, — прости, Воспевающий.       — А! Так мы уже нашли его, — радостно воскликнула беловласая ведьма. — Фуко, передай его им, пожалуйста, будь так любезна. Как мы и хотели.       — Ты хотела! — резко и враждебно воскликнула вторая ведьма.       — Фуко?       — Я… Я никогда его не отдам! — и она бросилась бежать.       Солдаты, было, спохватились, но Эмилия резко развернулась и, зажмурив глаза, вскинула руки. И солдаты поняли её жест. В надежде приоткрыв один глазик, она увидела, что никто не гонится за её подругой.       Нежная и милая натура, эта Эмилия — подумалось мне. Это схоже с моей силой. Они поняли её, пусть она магией и не передавала мыслеобразы.

***

      В цитадели пятьсот девяносто девятого крыла близ Хиспанского города Альмерия остались шесть ведьм. Рика Алонсо, Фьера Моргант, Алеся Степановна Аметистова, Альма Мэйер, Мирам Рихтер и Лиэль Фогель.       Их подругам, Герде Мальте, Ёламие Мэйн, и Рэйне Алонсо в каком-то смысле повезло. Ведь атака на Британское гнездо…       Вопреки званиям и старшинству, в цитадели за главную осталась младлей Алеся Аметистова. Капитан Сильвия погибла, Рэйна в Фусо, а её сестра Рика не обладает столь выдающимися лидерскими качествами.       Потому-то это и выглядело необычно. Капитан Альма Мэйер деликатно постучалась, вошла в кабинет к младшему лейтенанту Аметистовой и вытянулась по струнке, словно рядовой. Или младший сержант. Рядовых у ведьм не бывает.       — Разрешите? Товарищ младший лейтенант? — раздался стойкий голос.       — Вольно, капитан Мэйер. Что у тебя? — ответил напротив безмерно мягкий голос. Алеся не подняла взгляда от разложенных на столе многочисленных документов.       Сверху на стопку легло потрёпанное письмо с характерными красными следами. Алеся вздрогнула, но потом улыбнулась.       — Альма, милая, что это? — прозвенел колокольчик её голоса.       — Извещение о гибели военнослужащей ведьмы. В простонародии похоронка.       — На Сильви? Так я знаю…       — Не на Сильви.       Алеся нахмурила лоб.       — На лейтенанта Алисию Мельхиор.       Остановись, мгновенье, ты ужасно. Комнату заполнила оглушительная тишина. Лишь мерно продолжал раскачиваться маятник часов, и тихо тикали настольные ходики. Сознание Алеси начало постепенно возвращаться из небытия. Дыхание участилось… и…       Не издавая ни звука, Алеся резко вскочила, развернулась, и её кулак прилетел в стекло окна, что расположено прямо перед письменным столом, за которым она сидела.       Раздался рык, напоминающий звериный. По воздуху поплыла струйка крови от рассечённого о стекло кулака. Ещё несколько минут назад Алеся была преисполнена женственности. Теперь же она с рёвом замахнулась ещё целым кулаком левой руки на керамическую вазу. Ещё один рёв — и на стене остаются кровавые брызги. После этого Алеся глубоко вдохнула, села обратно за стол. Совершенно не обращая внимания на заливаемые кровью белоснежные листы документов, трясущимися руками она взяла в руки злополучную похоронку.       — Там помимо уведомления письмо с подробностями. Подписано некой Миной Дитлиндой Вирукэ.       — *** себе, — воскликнула Алеся, позабыв о боли в изрезанных руках.       — Вау! Помнится, последний раз ты материлась, когда…       — Стоп. Не надо. Пожалуйста, — и девушка принялась, молча, читать. Изначально на конверте была кровь именно Альмы. Прочие ведьмы сэмоционировали так же как Аметистова. Читая письмо десять минут назад, Альма выла волком. Но у Алеси преобладало выражение лица абсолютно каменное.       Алисия Мельхиор перешла из пятьсот девяносто девятого в шестьсот шестьдесят пятое ударное звено примерно за неделю до того, как Сильви нашла Воспевающего.       В свою очередь, до самой Алисии похоронка на Сильви не дошла по очень простой причине. Она лежала на столе некоего Хетцера в день дуэли.       — Ясно, — заключила Алеся. — Ну, по крайней мере, её мечта осуществилась.       — Алеся… её мечта.       — Стоп. Не надо. Каждый раз, как вспоминаю…       — Да. Я помню. Ты с Миной одного поля ягоды.       — Угу… Но, что важнее… Я не хотела этого говорить. Я всеми силами хочу это отрицать. Но, похоже, выбора особо нет.       — О чём ты?

***

      Залитый закатным светом учебный класс на четвёртом этаже четвёртого корпуса филиала Института Изучения Защитной Магии. Классическая аудитория в стиле Фусо. Но полуразрушенная. Солдаты рассредоточились среди перевёрнутых парт и за разбитыми стёклами перегородки, отделяющей класс от коридора. Герда склонилась к кафедре, и, открыв стальную дверцу, достала несколько пожелтевших бумажных листов. Эмилия стояла рядом.       — Это оно?       — Да.       Мальта поднялась, и стала внимательно изучать иероглифы, руны и глифы.       — Если оно здесь, что же у уважаемой Курасимы? — задался вопросом Троэр.       — Копия, — спокойно ответила Сакураги.       — Копия? — переспросил один из солдатиков.       — Угу…       — Но в чём великий смысл?..       — Эх… — Эмилия вздохнула. — Это грустная история… — она выждала небольшую паузу, ещё раз тяжело вздохнула и продолжила. — У Фуко на душе тяжелые воспоминания, которые пугают и расстраивают. Они движут ей сейчас. Если рассказывать кратко, то ей страшно, что привычная армия не изменится, и продолжится некое самоуправство генералов. Своего рода анархия. Ну, а если углубляться в детали…       Эмилия снова замолчала и тяжело вздохнула. Всем слушателям было видно напряжение ведьмы, поэтому они спокойно дождались продолжения рассказа.       — Пару недель назад произошел случай, при котором моя подруга узнала об ужасных вещах. Проанализировав несколько источников информации, некоторые из которых весьма надёжны. Она исключительно аналитическим способом пришла к выводу о том… — слова застряли в глотке.       — О чём же? — подтолкнул её один из солдат, за что тут же получил подзатыльник и тихое «цыц».       — О том, что руководящий состав, генералы-мужчины, нередко могут домогаться ведьм. И даже шантажировать.       Слушатели начали шушукаться. Некоторые даже стали спорить тихим, но яростным шёпотом. Правда была за теми, кто искренне не понимал, как такое отношение к единственному козырю против нэуроев вообще возможно.       — Фу убежала, потому что не хочет усиливать власть генералов. Она считает, что во главе всех армий любой страны должна стоять ведьма.       — Она права, — вставила Ёламия.       — Может и права… — Рэйна сидела на камне, уперев взгляд в пустоту. — Вот только нам, ведьмам это нафиг не нужно.

***

— Понятно. Тяжело. Тяжело… — Алеся сидела смирно, пока Мэйер перебинтовывала ей руки. — Иными словами ты утверждаешь, что нам не победить, пока во главе армии стоят мужчины, а не ведьмы?       — Именно так.       — Не уверена, что нам как-либо нужно давить на уважаемого генерала Паттона. Да, он местами грубоват, своеволен, но боевого духа ему не занимать. А ещё у нас есть генерал Йон.       — Алеся?       — Альма. Ты забываешь подлинный смысл нас, ведьм.       — Чего? Разве не делать из нэуроев шашлыки?       — Альма. Удивишься, если я скажу, что подозреваю, что не достойна называться ведьмой?       — ЧЁ?! Тебе сбитых нэуроев мало?       — Мне убитой Алисии много. Пристало ли ведьме впадать в ярость и портить муниципальное имущество?       — Вазу и окно? Неужто тебе такие разрушения не простят? Ну да. Логично. Ты двумя ударами разрушила два предмета, а нэурой одним ударом разрушает целое здание. Соизмеримо?       — Не соизмеримо. И, если честно, пусть эмоциональные генералы остаются во главе армии. Стой. Слушай. Воспевающий это подтвердил. Альма. Ты встречала в своей жизни злых, корыстных, и эгоистичных женщин?       — О-хо! Да таких было хоть отбавляй.       — А ведьмы среди них были?       — Нет, ни одной.       — А как думаешь, есть?       — Эмм…       — Нет. Таких просто нет.       — А Юстина Марсель? Разве она не преисполнена гордыни?       В ответ Алеся лишь коротко усмехнулась.       — Она со своими причудами. Быть может она гордая, помешанная на силе, и однажды она стреляла в свою подругу Эрику настоящими пулями… стой не перебивай. Это было обоснованно. Но подумай, была бы она способна… вот на такое. — Аметистова ткнула перебинтованной лапой в прилагавшееся к похоронке письмо.       — Нет. Одноз… Почему я так в этом уверена? Я её лично даже в глаза не видела.       — Вот. Это и значит быть ведьмой. Так вот. Я хочу сказать, власть над армией, ровно, как и любая другая, ведьмам не сдалась. Изначально мы просто хранительницы человечества. Вспомни урок в школе. Ведьмы всегда отказывались от участия в военных конфликтах между странами. История не знает случаев, когда ведьмы одной страны воевали против ведьм другой. Мы те, кто излечивает раны мира и людей, и наставляет их на путь праведный. И я сейчас не про религию, а про общую человеческую идеологию, мораль, и нравственность.       — НРАВСТВЕННОСТЬ?! То есть вот этот человек?!.. — воскликнула капитан Мэйер, гневно ткнув в письмо пальцем.       — Да, враг что хуже нэуроя. И заметь, я не преисполняюсь гордыней, говоря всё это. Ибо это лишь жестокие факты, а никак не предположения.       — Понятно. Но тогда что делать?       — ТОЧНО!!! ЧТО ДЕЛАТЬ?! ДЕЛАТЬ ЧТО?! ЧТО? — В дверь ввалились остальные девушки пятьсот девяносто девятой. Видимо, подслушивали за дверью.       — Что делать, что делать? Во-первых, воробью *** приделать. Во-вторых, вымыть мне рот с мылом за уже второе подобное слово за сегодня. В-третьих, верить в друзей. Верить в ведьм, что отправились в Фусо. Верить в нашего нового острого стального друга. В генералов, в солдат.       Внезапно раздалась сирена воздушной тревоги.       — И, в-четвёртых, — Алеся указала на воющий под потолком динамик, — дать этому подлетающему нэурою п… п… по шапке!