Инструмент героев

      Мир ведьм. Уютный, ласковый мир, где нет войны меж странами, а у людей есть Хранительницы. Мир, где само понятие войны было довольно двойственным. Ибо скорее войну между двумя условными кланами, будь то страна или этническая группа, называли конфликтом. А что такое настоящая, тотальная война? Вестимо, это горящие города, эвакуированные целые страны, конвои беженцев покуда хватает взгляда, умирающие от истощения на обочине этого конвоя дети. Такая ситуация априори невозможна при конфликте двух сторон. Такое возможно только если человек борется с бесом, с демоном, с ёкаем.       С грёбаным нэуроем!       Размеренно текло время в этом мире. Тысячи лет назад ёкаи были саблезубыми тиграми, огромными мамонтами и хищными орлами. Грозными, страшными. Но при определённой сноровке даже таких можно было забить просто кирпичом. Минуло средневековье, Человечество разрослось. Наступил двадцатый век. Люди построили города, стальные корабли и самолёты. Но теперь даже их было мало против нэуроев. Первое столкновение побудило к созданию штурмовых модулей. Но теперь появилось ещё кое-что.       На тонком сенсорном экране проступило несколько строк. Мир ведьм ещё пересекал временной отрезок двадцатого века, и такой экран не мог существовать в этом мире. Даже чёрно-белые телевизоры сейчас были предметом роскоши. Лишь радио было повсеместно.       Сами строки были тут же прочитаны несколькими людьми и ведьмами.       — Ясно, — прозвучало из темноты. Ночь в Сахаре была тёмная и холодная. — Сами, значит сами. С усами.       — Ты думаешь, они…       — Нет. Идём.       Гнездо нэуроев. Чёрные тучи, низвергающие молнии. Когда-то люди выстрелили бронебойно-фугасным снарядом, и тучи удалось сдуть. Тогда гнездо предстало в виде нэуроя, просто более крупного, почти неуязвимого к обычному оружию, даже усиленному магией. Гнездо отличается от обычного нэуроя умением вновь воссоздавать тучи.       Но если существуют нэурои, способные создавать холод и туман, чем они отличаются от гнезда? Меньшими размерами и силой?       Война с нэуроями. В чём её особенности? Люди сдерживают натиск простых нэуроев без ядер, пока ведьмы уничтожают модуль с ядром. Который, в свою очередь, может принять форму и миниатюрного жу…       — Эй, хватит об этом!       Хе-хе. Ладно тебе, Мина. Формы с ядром могут быть самыми разнообразными. И они зачастую сильнее. Тот раздавленный трусами жучок — исключение.       — Да будь ты неладен!       Поэтому с модулем, содержащим ядро, сражаются именно ведьмы, которые сильнее. Но Кир Троэр верно рассуждал. Что мешает объединить все эти губительные факторы? Это лишь полёт фантазии, но генералы, в попытках предугадать действия противника наверняка не раз задумывались. Какая из форм была бы наиболее эффективна против ведьм?       И тут мы упираемся в некие ограничения, установленные как для ведьм, так и для нэуроев. У ведьмы ограничен боезапас порохового оружия. Конечно это не особенно большая проблема для ведьм, которые сражаются в воздухе кулаками, клинковым оружием, а также используют свои магические щиты как оружие ударное. Но тут возникает второе ограничение. Запас магических сил ведьмы не бесконечен. В бою он тратится, вне боя восполняется довольно медленно. И быстрее всего он восполняется во время сна ночью.       В свою очередь, по многочисленным докладам, военные аналитики при объединённом штабе пришли к выводам о том, что запас энергии нэуроев тоже ограничен. Например, нэурои взрывного типа могут порождать ракеты и бомбы из своего тела. Но их количество не может быть бесконечным. Множество раз ведьмы замечали, что с течением битвы их красные лучи становятся слабее, а скорость полёта снижается.       Гнёзда нэуроев, скорее всего, не порождают их тысячами, именно потому, что тоже попадают под это ограничение. Иначе не только Остмарк оказался бы покрыт этой условной скверной, но и в своё время захваченная и отвоёванная Галлия.       Эта скверна… неизвестно, что собой представляет. Земля Остмарка отравлена. Здания и деревья приобрели оттенки цвета нэуроев с характерным восьмигранным узором. Обычный человек задохнётся в тамошней атмосфере за несколько минут.       Но эта скверна не распространилась на Галлию. Значит, не хватило силёнок.       Это значит, что ни ведьмы, ни нэурои не могут сражаться вечно. И вопрос победы в войне состоит в том, у кого больше этих условных единиц энергии. И уже во вторую очередь в мастерстве её применения. И обычного нэуроя с силой целого гнезда быть просто не может.       Галлийский город Эзин*. Здание ратуши было экстренно переоборудовано в штаб, который тут же гордо окрестили временным западно-галлийским штабом обороны при объединённом фронте. По коридору раздавались тяжёлые шаги. Крупная мускулистая фигура толкнула двустворчатые двери, и в сопровождении двух адъютантов в зал вошёл генерал западных войск Джеральд Паттон. Его помощник и исполнительный командир, Оскар Ньюсон Брэдли, уже был здесь в компании карсландского маршала авиации Ерхарда фон Манштейна, и капитана линкора Додж — Карло Гримани. Услышав звук распахнутой двери, от стены отстранился генерал Йон Мархосиус. Как самый молодой из руководящего состава, он ответственно пришёл в этот зал первым, и, дожидаясь остальных, успел даже подремать пять минут.       По периметру зала на столах стояли многочисленные рации. Солдаты крутили и настраивали каждую. А в центре расположился широкий стол с картой. Генералы собрались вокруг него.       — Отлично. Все в сборе, — начал Йон.       — Кх… грёбаные нэурои, — прорычал Паттон, подкуривая папиросу.       — Господа, позвольте, я начну, — вставил Брэдли. — Мы собрались здесь сегодня, дабы дать эффективный отпор новому гнезду.       — Новому гнезду?! — воскликнул Джеральд.       — Оно появилось в Атлантическом океане, и сейчас медленно входит в Бискайский залив. Мы обнаружили его при очередном дальнем патрулировании, — ответственно доложил Гримани.       — Но как возможно гнездо посреди океана? Нэурои ведь не любят воду. Все гнёзда, что мы знаем, пусть и летают, но над землёй.       — Одно из первых уничтоженных гнёзд было уничтожено над водой. Ведьмы Перрин Клостерманн, Мио Сакамото и Ёшика Мияфуджи тому свидетели, — сказал Эрхард Манштейн, самый старший среди них. — Поэтому я предполагаю, что либо так нам нэурои пускали пыль в глаза, либо… хм…       — Либо эти твари эволюционируют. И тот проклятый нэурой Айсберг, разрушивший Антверпен тому подтверждение, — закончил Гримани, которому довелось лично сражаться с ним.       — Ладно. Джерри, что нам известно?       Генерал Паттон шумно втянул воздух через сигару, тяжело выдохнул и сжал тлеющий табак в руке. Не обращая внимания на боль от ожога, он процедил через стиснутые зубы:       — Ведьма. Погибла.       — Что?       — Как это понимать?       — Так и понимать. Одна из ведьм вылетела с разведывательной миссией. И ценой жизни она смогла нам кое-что сообщить. Цените это, джентльмены. Итак. Гнездо породило одного нэуроя. Пока одного. С ним ведьма и столкнулась. Он относится к крупному классу, но с исключительной мобильностью. Пятьдесят метров в высоту. Примерно столько же в длину и ширину. Пулемёты против него совершенно неэффективны. Эта громадина успевает уйти от пули. Не говоря уже про артиллерийские снаряды.       — Дьявол, как же попасть в такую громадину? — встрял Брэдли.       — Проблема даже не в том, как попасть. А как попасть по ядру, — снова взял слово почтенный Манштейн. — Ведь, ровно как и Джерри, мне сообщили, что у этого нэуроя двойное мобильное ядро.       — Двойное мобильное ядро? — переспросил Гримани.       — Угу. Помните Петербургское гнездо Григорий? Я имел честь руководить операцией по его уничтожению. Его ядро было неподвижно, уничтожение крупного ядра привело к временному распаду гнезда. Но истинное ядро двигалось внутри основного. Так вот у этого внешнее мобильное. И истинное внутренне тоже постоянно двигается, но внутри внешнего.       — Проклятье. Как же сражаться с таким чудовищем?       — Господа, вы забываете о последних достижениях Человеческой науки и техники, — все повернулись к Йону. Наверняка вам известно, что члены пятьсот девяносто девятой несколько недель назад нашли некое древнее оружие.       — А, ваш достопочтенный Воспевающий? Если честно, до сих пор не верится.       — Однако, противонэуройные бумеранги HFCE существуют. А ещё, у нас есть вот это, — и Йон положил на стол красивую заколку для волос в виде стеклянного цветка.       — Ретранслятор магии, — ошарашено прошептал Оскар Ньюсон. Хорошо. Думаете, это сработает? Допустим, мы выставим против этой твари ударное крыло. Перед боестолкновением выпустим мириады хэфок, хотя, учитывая, как они действуют, нам может хватить и одной. После этого подавить нэуроя превосходящим огнём. Это вы хотите предложить?       — Хе. А ты Брэдли я смотрю, даже не сомневаешься в ведьмах.       — Стал бы я, — военный затянулся сигаретой, — сомневаться в нашем единственном козыре.       Что ж, хорошо. Учитывая, что некоторые члены шестьсот шестьдесят пятого крыла пали в бою, а остальные вынуждены охранять северные границы Хиспании. С тем нэуроем и его гнездом вступит в бой пятьсот девяносто восьмое. Ну и… — Ерхард фон Манштейн вопросительно посмотрел на Мархосиуа. Тот кивнул. — И, разумеется, пятьсот девяносто девятое, раз Вы, Йон, всё равно здесь.       — Йон, как думаете, мы справимся? Уничтожим этого сверх нэуроя? — обратился к нему Гримани.       — Пхе. Будь я ведьмой, я бы уже летел ему навстречу. Но, господин Карло, вы немного заблуждаетесь. Наша задача не уничтожить его, а продержаться до прихода подкрепления из Сахары.       — А, да, точно. Я и забыл, — молвил Ньюсон, и все согласно кивнули, — получается конец войны не за горами.       — Не просто не за горами, — оптимистично воскликнул Йон. — Мне кажется, грядёт искоренение всего рода нэуроев. Геноцид.       Генералы невольно на секунду зависли. Слова Йона были не просто оптимистичны. Учитывая количество гнёзд и имеющиеся в распоряжении людей силы, многие военные уже успели убедить себя, что эта война продлится ещё минимум лет десять.       — Парень… Эх… Твои слова через чур хороши, чтобы быть правдой, сынок. Тем более мы не рассказали тебе с Гримани, как именно погибла та малышка ведьма, — Паттон, несмотря на равные звания, обратился к молодому Йону так по отечески, что Мархосиус заулыбался. Но при упоминании смерти ведьмы сжал кулаки. — Она сумела прорваться через сверх-нэуроя, и приблизиться к гнезду. Преследуемая лучами, она увидела само гнездо.       — И что же там было?       — Ну… я попробую. К чести почившей девочки, ведь стрелять, ставить щит и говорить одновременно непросто. Под тучами гнезда располагается некая конструкция. Центральный стержень напомнил ей, как она сказала, ствол орудия, направленный вниз. Сверху к нему крепится нечто, напоминающее четыре трубки. Трубки уходят в облака в само гнездо. И самое важное: вниз со ствола капала некая чёрная жижа, отравляя воду Бискайского залива, и покрывая его чёрным маревом. Бедняжка Люсина в итоге, судя по звукам, упала в эту заразу, после чего её и добили.       — Не нужно быть военным аналитиком, чтобы догадаться. Если эта штука достигнет земли Галлии, то она окажется не просто отравлена, — перехватил Оскар Ньюсон. — Ведьмы, сопровождавшие малышку Люси, половину пути считывали её магическое эхо, которое пересеклось с некой аурой гнезда. В общем, они своей ведьминской женской интуицией прочувствовали, и теперь уверенно утверждают, что то орудие способно совершать выстрел в землю, отравляя её нэуроевской скверной на многие мили вокруг. То, что случилось с Остмарком.       — Учитывая, что мы все понимаем, что ведьмы врать не станут, не думаю, что мы можем относиться к их словам пренебрежительно, — взял слово старичок Манштейн. — Не только Эзин, вся Галлия вновь окажется оккупирована.       — Когда прибудет подкрепление? — твёрдым голосом спросил Йон.       — Примерно через десять часов.       — Сколько времени потребуется сверх-нэурою для достижения линии обороны? — спросил Гримани.       — Он достигнет её чуть меньше чем через восемь часов.       — Ясно… — выдохнул Карло. — Господин Йон. Где сейчас Воспевающий?       По Эзину шли две ведьмы, Герда Мальта и Алеся Аметистова. За спиной первой красовался небольшой меч в стиле Фусо. Вообще катаны и вакидзаси полагается носить на поясе, а европейские мечи как раз таки за спиной. Но что Рэйна, что Герда — основные носительницы Воспевающего аргументировали свою позицию.       Во-первых, сам жест запрокидывания руки назад и вверх сложнее и дольше, а потому в эпоху, когда мечи не распространены, такой жест капельку более миролюбив. Во вторых вместо мечей в ходу огнестрельное оружие, при использовании которого может быть применена команда «руки вверх», тогда до меча ближе тянуться. Ну и длины руки хватает с запасом, чтобы вытянуть короткий вакидзаси из-за спины, в отличие от тех же европейских мечей, которые зачастую длиннее. Да и в автомобиль садиться удобнее, если меч не на поясе. Ещё его можно было носить на пояснице в горизонтальном положении, но если хвататься за рукоятку, то прямо из ножен горизонтальный удар нанести сложнее, чем из-за спины сразу вертикальный.       Но как раз из-за меча ведьмы и ловили на себе взгляды. Даже в армии ведьм, тех, кто пользовался холодным оружием в бою, было сосчитать по пальцам фрезеровщика.       — На нас пялятся, — пожаловалась Алеся.       — Да это потому, что мы красивенькие, — напряжённо ответила Герда. Сказывалось волнение не только от взглядов, но и от предстоящей битвы.       — Да, уж. Герда, скажи, тебе страшно?       — Джим, мой дорогой брат, прочитав какую-то книжку, заявил мне, что самое тяжёлое — это именно ждать битвы. А когда она начнётся, то распалишься, и страх отступит.       — Вот оно как? Да, пожалуй, так и е… — ведьма остановилась, сосредоточив взгляд на одном из магазинов, или скорее это была пекарня. Уютный двухэтажный домик с выступающей немного на улицу трапециевидной витриной, изобилующей миниатюрными окошками, разделёнными деревянными рейками.       — Алеся? Что такое?       — Судя по вывеске, у них есть дынные булочки.       — Дынные булочки?       — Ах… да, дынные булочки, — Алеся вздохнула неестественно тяжело.       — Тебе такие нравятся?       — Я их терпеть не могу. Самая отвратительная еда. А теперь идём.       Ведьмы отворили дверь, позвенел колокольчик. Внутри справа находился небольшой зал со столиками. Подоконники изобиловали цветами в горшках. Сами окна заливали это небольшое пространство уютным солнечным светом. В этот час не наблюдалось вообще ни одного посетителя кроме девушек. Слева поодаль были коридоры и лестницы, ведущие в другие комнаты. А поближе с левой стороны расположилась стойка продавца с ещё одной витриной. Аметистова принялась шарить по ней взглядом.       — Простите, а где у вас дынные булочки? — обратилась Алеся к невидимому продавцу. Приятного вида старичок, казалось, прятался.       — Ах, так вот же они, солнышко. Прямо у тебя под боком.       Алеся перевела взгляд и, действительно, такие на витрине имелись в достатке. Старичок тем временем поднялся.       — Сколько тебе, малышка? — слова его были пропитаны теплом и уютом. Взглянув на лицо этого человека, ведьмы увидели глаза… словно присыпанные пеплом, вот-вот готовые заплакать. Это неприметно если пройдёшь мимо, но взглянув раз в упор, уже не забудешь.       Пока Степановна зависла, созерцая глаза этого человека, он переспросил.       — Две, наверное? Тебе и твоей подруге?       — А… да. Пожалуйста.       — Какие милые и вежливые девушки. Сию секунду, — он взял кондитерские щипцы, и ловко положил по булочке в пару бумажных пакетов.       — Эх ты, старый, — со стороны лестницы послышался ещё один голос, сквозивший такой же теплотой. Повернув взгляд, ведьмы увидели такую же миловидную старушку. Вестимо, жена хозяина пекарни. — Совсем уж из ума выжил. Предложил бы чаю. Девочки, эти булочки на ходу всухомятку жевать не полезно. Вы бы присаживались.       — Ох, и правда. Не желаете ли присесть?       Алеся переводила взгляд с одной на другого. Её что-то шокировало. Поэтому за неё ответила Герда.       — Да, хорошо, мы присядем.       — Милости просим. Милости просим, — дедушка рассыпался в поклонах. Выйдя из-за стойки, он проводил ведьм к столику и отодвинул для них стулья. — Какой грозный у тебя меч, солнышко. Но помни, что играть и тренироваться с ним стоит очень осторожно. Чай, скоро будет готов.       Хозяин пекарни удалился хлопотать за стойкой. Тем временем Герда попыталась хоть что-то выведать у зависающей Алеси.       — Алеся, эй! Алеся!       — А? Что такое?       — Что с тобой? Ты выключаешься.       — Я… ох. Подожди немного. Мне надо подумать. И понаблюдать за этим добрым старичком, — она впилась взглядом в стойку. Через пару минут дедушка принёс им по чашке чая на блюдечке и на подносе. Само собой, с милой маленькой сахарницей и ещё немного специй лежало на тарелочке.       — Ано. Скажите, сколько с нас? Я бы хотела сразу расплатиться.       — Хо-хо. Если честно, я совсем не хочу брать с вас деньги. Вы же ведьмы, да? Немногие ведьмы сражаются мечами.       — Вы… знаете?       — Не то, чтобы я знал. Мой сын в своё время восхищался ими. То бишь, вами, ведьмами. Эх-х… Всё мечтал сам ведьму защищать, а не наоборот. Ну да не важно. Приятного аппетита девочки. Не буду докучать вам своими старческими историями.       — Подождите, — окликнула его Алеся. — Вы нисколечко не докучаете. Пожалуйста, расскажите. Ваш сын, он…       — Да не волнуйся ты так, деточка. Многих людей забрала эта война. В том числе и сына. Но я, право, не хочу, чтоб вы грустили, услышав эту безрадостную историю. Лучше кушайте и набирайтесь сил.       — Простите, — вступила Герда. — Я не так давно знаю её. Но по лицу своей подруги я вижу, что, почему-то, для неё это очень важно. Пожалуйста, расскажите. Очень прошу вас.       — Ну, что с вас взять. Хо-хо. Эх, вроде и недавно было, — он снова повернулся к ним, но не позволил себе подсесть за стол к гостям. — Сын мой, как только нэурои появились, сразу побежал на пункт призыва. Было это на тот момент не в этом городе, ну да ладно. Хотел, правда, не солдатом, а военным механиком пойти. Да только не взяли его по здоровью. Он рвал и метал. Кричал, мол, нэурои не спросят, болею я или нет. Так его солдаты и вывели. Говорил, мол, они его грубо пнули в кусты, но тут же извинились и, похвалив за его рвение, попытались объяснить ещё раз, что нечего ему с таким здоровьем делать в армии. А мимо ведьма проходила… Ох… Как же её. Не могу имени вспомнить. Так вот она за него вступилась. Хотела даже вместе с ним снова к генералам идти. Но он её вовремя оттащил. Так и познакомились. А ведьма та уже служила и воевала. И снова номер подразделения не помню. Ох-ох-ох.       Старик снова глубоко вздохнул и продолжил.       — С тех пор сын мой окрылённый на свидания бегал. Как у ведьмы увольнительная, так сразу и в театр, и на бульвар по магазинам. И даже на рыбалку. С девушкой. Где это слыханно? А потом… Ох-ох-ох. Налетели, подлецы. Ведьмы конечно городишко тот защищали. Да вроде как нэурои умеют безъядерных выпускать. Они, вроде как, послабже, да всё равно безоружному человеку с ним не сдюжить. Уильям как увидал, так сразу в город кинулся, против спасающейся толпы. Крикнул что-то вроде это его шанс, и он сможет помочь. И, правда, мог бы. Он же самостоятельно штурмовые модули изучал. Да только как он убежал в ту сторону, так я его последний раз и видел. Потом конечно по обрывкам разговоров я понял. Вроде как он смог починить модуль для упавшей ведьмы. Вроде бы даже той самой, в которую влюблён был. Эх, хотел бы я встретиться с той ведьмой.       — Встретиться? Зачем? — встрепенулась Герда.       — Как зачем, солнышко? Поблагодарить, конечно. Военные мне потом в приложенном к похоронке письме рассказали, что он у неё на руках умер. Славная смерть. Но всё же глупый у меня сын. Но я им даже немного горжусь. В итоге-то его мечта осуществилась.       — Какая?       — Ведьму защитить, конечно же, — закончил он свой рассказ, и невероятно добрая улыбка разлилась по его лицу. — Вот собственно и всё. Если вдруг окажетесь в Альмерии, заходите к Билли в гости и передавайте привет. На кладбище что западнее города. Там с северной стороны. Уильям Боцо. С тысяча девятьсот двадцать седьмого по прошлый год. Это если вдруг. А? Что? Что такое? Деточка тебе плохо? Тяжело дышать. Хэй, старая! Аптечку скорее сюда неси! Боже правый, да что с тобой?       В глазах Алеси потемнело. Дыхание участилось. Она почти начала отключаться. Зрение расплылось, очертания предметов смазались. Но тут вдруг её сознание прояснилось настолько резко, словно его схватили рукой, и вытянули из небытия.       Она осмотрелась. Та же пекарня. Те же люди. Разве что теперь она сидела не за столом, а на диванчике у окна. Рядом сидела Герда, а над Алесей склонились двое старичков. Хозяин пекарни и его старушка-жена. Последняя, в свою очередь, держала в руке ватку с чем-то едко пахнущим.       — Спасибо, я уже в порядке.       — В порядке? Ви поглядити на неё. Ох-ох. Да у тебя глаза на мокром месте.       — Да? — Алеся приложила два пальца к щекам, и почувствовала влагу. — И, правда.       — Неужто так распереживалась из-за незнакомого парня? — спросил дедушка.       — Так ведь она ведьма. А ведьмы славны своей добротой и бескорыстием. Так что давай-ка старый, не дави на нашу гостью.       — Извините за хлопоты, — пробормотала Аметистова.       — Да… простите. Я позабочусь о ней. Мы, наверное, пойдём, — вставила Герда.       — Какие пойдём? После шока надо бы в ванной горячей полежать, да в кроватке отоспаться, — настаивала бабуля.       — Это и правда лишнее, — Алеся приходила в себя.       — Не лишнее. О здоровье надо смолоду заботиться. У вас вся жизнь впереди, девочки. Так, а ну ты! Начинка для гроба сыпучая. Ну-ка, поди быстро всё подготовь.       — Остановитесь, — Аметистова вскинула руку, жестом, словно пытаясь удержать хозяина пекарни, который тут же поспешил куда-то.       — Солнышко, сама посуди, обратился он к Алесе. — Сын наш погиб. Внуков нет. Мы лишь доживаем своё. О ком нам ещё заботиться-то?       — Я должна кое-что рассказать, — молвила она уже твёрдо.       Тут вдруг Герда коснулась рукоятки меча. Глаза её на секунду округлились, и она посмотрела на подругу.       — Алеся, может…       — Нет. Я должна сама. Я должна сама взглянуть в глаза своему страху, — она глубоко вздохнула, затем решительно посмотрела на старичков. — Фуух. Ммм. Уважаемая семья Боцо. Я. Должна. Ооох… Я…       Несколько секунд она не могла начать говорить.       — Я. Должна. Вам. Рассказать. Та ведьма, в которую был влюблён Билли. ЭТО Я! — Слёзы хлынули потоком, и она поспешила закрыть лицо руками. Герда гладила её по плечу. С другой стороны подсела старушка и тоже успокаивала юную ведьму. Лишь через несколько минут она снова смогла начать говорить. Не поднимая взгляда, ибо ей стыдно было смотреть им в лица.       — Та атака была сильнее и мощнее прочих. Тот нэурой был модульного типа. Он состоял их повторяющихся частей, неотличимых друг от друга. И его ядро находилось в одном из них. Без ведьмы, умеющий определять расположение ядра, такой противник, это такое проклятье, на какое не найдётся стоящего ругательства. Да оно настоящее…       — Алеся, спокойно, не теряй контроль, — встряла Герда.       — Да. Часть модулей прорвалась через наш отряд и полетела к городу. Я с ещё одной ведьмой полетела на перехват. Но мы не успевали. Фрагменты нэуроя влетели в город, и мы с ней были вынуждены разделиться, дабы уничтожать их среди узких улочек. Я преследовала один фрагмент, когда на меня из проулка напал другой. Луч повредил мой модуль. Но когда я упала, я приземлилась на что-то мягкое. Не мешкая ни секунды, я расстреляла напавшего нэуроя, и лишь потом обернулась. Билли поймал меня.       — Билли. Какого нэуроя ты тут забыл?! Живо беги отсюда!       — Какого нэуроя я забыл? Ты нэурой? КрасивОе, — он поднялся, и с усмешкой потирал ушибленный затылок.       — Шутки шутишь?! — я почувствовала, как на щеках появился румянец.       — Прости. Не смог отступить со всеми. А тут милашка Алеся. Ути-пути, — он потянул ко мне руки, но я резко отбила их.       — Придурок! Тут по городу нэурои летают! А…       Я осеклась. Прямо за спиной Билли я увидела один из модулей. Грубо и сильно оттолкнув милого сердцу друга, я вскинула автомат. Несколько выстрелов, и он рассыпается блёстками.       — Эхе, Алеся. Для меня честь увидеть в битве ту, что я люблю, — сказал он, поднимаясь и отряхиваясь       — Чт… — я мелко задрожала. — Что ты сказал?!       — Я люблю тебя, — он улыбался глупой и беззаботной улыбкой.       — Да я… Да как ты… Дурак… Сейчас не время… — я сумела взять себя в руки. — Билли, мы обсудим это позже. Сейчас мне нужна твоя помощь. Бери в руки мой модуль и потащили.       — Хорошо. Но я жду таких же слов в ответ.       — Гррр!       — Билли помог мне дотащить модуль до ближайших развалин, и принялся чинить его. Был повреждён один из магических волноводов. Замены для него не было, но в самом механизме установлен второй запасной. Насколько мне известно, на современных модулях прямо на обшивке устанавливают рычажок, позволяющий переключить канал прямо в воздухе. Но у меня был модуль старого образца, и для переключения нужно было открутить пару гаек-барашков и переткнуть несколько проводов. Это не плохо, потому как это был удачный выстрел. А обычно попадание луча нэуроя не подразумевает, что вообще придётся что-то чинить.       Когда он закончил, мы вынесли модуль на улицу, я взобралась в него и взлетела. Предварительно отдав Билли табельный пистолет хоть для какой-то защиты. Он побежал к границе города вслед эвакуируемым. Я сопровождала его. И когда мы натыкались на очередной фрагмент, то стреляли вместе. Я гордилась им. Но в один момент.       — Билли, молодец!       — Ха! Неужто и я на что-то гожусь?       — Годишься! — весело воскликнула я.       — Алеся, осторожно!       Я обернулась, но здоровая клешня уже опускалась на меня. Я рванула в сторону, но удар всё же задел меня, и я рваным штопором упала на землю, и отключилась на несколько секунд. Одно из щупалец стало скапливать энергию, целя в меня. Я понимала, что в частично бессознательном состоянии не поставлю щит. И Билли стал стрелять. Он отвлёк нэуроя на себя. Нэурой пнул его одной из клешней.       — Билли!!! — я окончательно вскинула оружие и расстреляла образину.       Но Уильям сползал по стене. Я поспешила к нему.       — Ох, нет, нет. Пожалуйста, умоляю, только не это, — в том месте, куда он упал, по стене расплылось пятно крови. Удар был такой силы, что буквально раздробил.       Непонятно как, но Билли открыл глаза. История знает случаи, когда человек, упав на землю с нераскрытым парашютом, поднимался, делал несколько шагов, и лишь потом падал и умирал. В шоковом состоянии человек не чувствует боли. Я помнила это, и понимала, что Билли уже не жилец.       — Алеся. Кажется я… Бф! — он отхаркнул кровь. — Ох. Извини. Заляпал тебя кровью. О-ах. Как же больно.       — Нет Билли! Держись! Умоляю! Держись! Сейчас я…       — Алеся! Будь сильной! — воскликнул он неестественно мощным голосом, нехарактерным для своей ситуации.       — Билли… я…       — Алеся… я хочу услышать кое-что. Напоследок.       — А… да. Билли, — странно, что до сих пор нет ни одной слезинки, а голос твёрд. — Конечно, я тоже люблю тебя. Билли. Люблю!       — А з… зам… муж… пошшшлла бы?       — Идиот! Конечно, пошла бы.       — Хар… рашо… прощай. Алес…сенька…       — Да. Билли, — мой голос приобрёл твёрдость и уверенность. Уже в тот момент я смирилась и смогла его отпустить. — Прощай. Прощай мой дорогой друг. Прощай, мой возлюбленный. Прощай.       Его тело дрогнуло и обмякло. Придерживая его немного в положении лёжа, теперь я аккуратно положила Билли на асфальт.       — Эй, Билли.       Тишина.       — Знаешь. Ты иногда такой смешной. Но ты не подумай, что это плохо. Я рада, что ты иногда дурачишься. Я за это тебя и полюбила, — голос мой по-прежнему абсолютно нейтрален, словно мы говорили на кухне.       — Ах да, Билли, я тут билеты на юмористический концерт достала. Я хотела с тобой сходить в свой следующий увал, — я достала пару бумажек из кармана. — Но, наверное, не получится. Ты ведь только что умер.       В ответ снова тишина.       — Билли, я забыла рассказать. Те апельсиновые косточки, что мы вместе посадили у нашей крепости. Проклюнулись. Маленькие такие зелёные росточки.       Тишина.       — Билли. Прости. Ты не против, если я немного поплачу? Можно?       Тишина.       Слёзы, наконец, обожгли глаза. Они стали медленно заливать моё лицо. Я ещё раз взглянула на Билли. Умиротворённые черты лица, и навечно застывшая лёгкая улыбка. И затем.       — уууоооАААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!! — землю и небо рассёк мой крик.       Мыслеобразы рассеялись. Двух старичков и двух ведьм по-прежнему окружали стены уютной пекарни. Старушка и Герда плакали. По щеке старичка катилась одна слезинка.       — Спасибо, Алеся. Как я и говорил, хорошая смерть.       — Н… Что?! Нет! Я… Я пыталась защитить его, и…       — Алеся, прости уж старика за такие слова, но после твоего рассказа я уверенно могу считать тебя… ну не дочерью, я уж сильно стар. Но думаю кем-то вроде внучки.       — Н… Нет, — выдохнула ведьма. Затем резко встала, прошла пару шагов, и, развернувшись, стала отступать к выходу. — Я должна извиниться. Я должна упасть вам в ноги. Но пока не могу этого. Простите. Пожалуйста, простите! — она низко поклонилась, и резко побежала прочь.       — Алеся! — Герда поднялась, и пробежала пару шагов. Позвенел колокольчик над дверью. Ведьма остановилась, очень низко поклонилась старичкам, и поспешила за подругой. Колокольчик позвенел второй раз.       — Какие молодые, энергичные. Теперь я начинаю сожалеть, что Билли умер, и ему… Впрочем, не важно. Надеюсь, она найдёт себе хорошего кавалера. Так, а ну, кочерга ты старая! Ещё булочек дынных испекла?!       — Давно уж! Пень ты трухлявый. Поди забери да выставь. Или у тебя мозги от старости уже скисли, что ты и этого не можешь?       — Хорошо, иду.       Тепло улыбаясь друг другу, старички вновь приступили хлопотать по хозяйству.       — Алеся! Алеся! — Герда мчалась по городу, и звала подругу. Проскакав по улицам не меньше двадцати минут, расспрашивая прохожих, она выбежала на небольшой пляж**. Но и там никого не оказалось.       — Чёрт. Ну и ну… причитала она вслух. — Проклятье! Где чёртов Паттон? Где Йон?! Сколько там часов до прибытия сверхсильного нэуроя осталось? — она отыскала взглядом вдали в вышине часовую башню.       — Всего ничего! — Ведьма неэтично, но с презрением сплюнула себе под ноги. — Ну и хорошо. ПодождёёЁЁм.       — Чего подождём? — Герда узнала за спиной голос Аметистовой.       — Алеся! — ведьма резко сорвалась и обняла её. — Ты в порядке? Прости, что оставила тебя. Извини. Ты в норме?!       — Ах, о чём это ты? Я ведь сама первая убежала.       — Ты точно в… — Степановна разорвала объятия и шагнула ближе к морю.       — Герда. О том, что было. О том, что будет. Поговорим в другой раз. Наши враги, — она указала пальцем на запад в море, — там!       Девушки посмотрели на водную гладь. Там, вдали, они не видели, но чувствовали. И если сами ведьмы преисполнены были праведного гнева, то сущность за горизонтом источала ярость.       — Кстати, Алеся, — сказала Мальта, не отрывая взгляда от горизонта, — почему ты сказала, что ненавидишь дынные булочки, но заказала именно их?       — Я их и, правда, терпеть не могу. Но сколько я знала Билли, он всегда меня ими угощал. Аргументируя это тем, что у его отца… ага, вот у него, да, имеется огород, и дыни там занимают треть грядок. Билли и сам обожал эти чёртовы булочки.       Аметистова достала из кармана кусочек булочки в том же бумажном пакете. Надкусила, из глаз потекли слёзы.       — Господи, какая гадость! — воскликнула она. — И сладко, приторно слишком, и мягкая безмерно, во рту с языка валится! Фу! Ам. Мнмнмнмн.       Герда скрестила руки на груди и, не поворачивая головы скосившись, смотрела на подругу.       — Любовь страшная сила.