дневник.
15 апреля 2025 г., 18:32
23 августа 2013 г.
Мама часто повторяет, что наш папа был очень смелым и стойким человеком. Сколько бы я ни спрашивал о нём, мне всегда говорились именно эти вещи, хотя я уверен, что он был не только смелым. Почему-то я думаю, что мама не говорит ещё многих и многих вещей, замолкает тогда, когда, по идее, можно поделиться ещё чем-то очень важным. Я его почти не помню. Я хотел бы встретить его не только в маминых словах, но и в реальности. Хотел бы, чтобы папа подвозил меня в школу каждое утро, помогал искать ёлку на Рождество и заботился о маме, потому что мама даже со мной выглядит… Одинокой. Мама, скажи, должен ли я быть сильным и мужественным ради тебя? Смогу ли я заменить папу и быть супергероем? Хотя… Мне кажется, никогда и никто не сможет заменить папу. Мама сегодня плакала, пока готовила нам ужин, я случайно услышал и так и замер на верхних ступенях второго этажа. Я не знал, что делать. Единственное, что было очевидно — мама вытрет слёзы и улыбнётся, как только заслышит мои приближающиеся шаги. В общем! Я бы так сильно хотел понять, каким был папа, найти хоть что-то, что касается его прошлого, но у нас дома не осталось его вещей, с остальными родственниками мы почти не общаемся… Осталось только старое радио, когда-то принадлежавшее семье папы, оно стоит на камине в маминой комнате. Я не люблю его. Оно даже не работает…14 марта 2014 г.
Сегодня я ходил с друзьями в школьную библиотеку, чтобы сделать домашнее задание. Конечно, оттуда нас чуть не выгнали, потому что мои друзья — идиоты. Постоянно влезают в мелкие переделки, а я с ними за компанию. Сразу говорю — мы не хулиганы! Никто из нас не курит за школой, не лезет к девчонкам, и мы не издеваемся над толстяком Билли, нашем одноклассником. И да, «толстяк» — это не обзывательство. Мы не со зла его так называем, он толстяк, потому что милый и неповоротливый, как медведь. Мы с друзьями можем показаться изгоями, но это тоже не так. Скорее, среди них я отличаюсь больше всего и воспринимаюсь другими так, словно случайно затесался в компанию крутых и популярных во всей школе ребят, но мне с ними интересно. Я рад, что хотя бы на второй год в средней школе я смог найти друзей. Маме они понравились. Она сказала, что счастлива, потому что я наконец-то не один. Но… Смогут ли они отвлечь моё внимание ото всех этих странных и жутких видений, которые преследуют меня уже полгода? Вопрос самому себе: если бы я всё-таки решил рассказать им, то как бы я описал свои сны? Боюсь, они посмеются. Конечно, без злобы, но всерьёз они точно меня не воспримут. Они же не видят, как я вскакиваю почти каждую ночь в холодном поту, не видят то, что могу видеть я. Интересно, понял бы меня папа? Всё, мне пора спать. Мама сказала ложиться и включила свою любимую кулинарную передачу. Значит, действительно пора, уже поздно. Надеюсь, сегодня ко мне придёт папа, а не странное создание со светящимися глазами…26 сентября 2014 г.
Почему я не могу быть, как все? Как мне объяснить то, что я чувствую, когда слов не хватает, потому что я никогда не испытывал подобного? Я не боюсь, но… Когда просыпаюсь, не могу перестать плакать. Я не хочу тревожить маму, потому что у неё и так достаточно забот, потому я стараюсь вести себя тише и сдерживаюсь, если уже вдруг начал плакать прямо во сне. Давайте я всё-таки попробую описать, что я вижу каждый раз, когда ко мне приходят эти ужасные образы. Во-первых, мне всегда приходится просыпаться посреди леса. Он не похож на наш, потому что в нашем лесу много деревьев и почти нет пустых полян. Во сне я всегда оказываюсь в непонятном туманном сумраке, а под ногами неизменно хрустит неглубокий снег. Я босиком, мне холодно, но я ощущаю всё так нечётко, и даже своё тело воспринимаю как чужое. Как будто наблюдаю за собой со стороны. Всякий раз я слышу жалобный вой. Если вы когда-нибудь слышали, как скулит и мучается дикий зверь, то наверняка сможете понять, о чём я говорю. Эти звуки разрывают сердце каждый раз, и я пытаюсь сбежать от них хоть куда-нибудь, однако чудовищный вой слышится отовсюду. Потом я ощущаю себя ещё в большей опасности. На меня кто-то смотрит, я верчусь на месте, но не вижу никого и ничего, кто мог бы выступить сквозь густой туман. Уже темнеет, я слабо кричу, прося о помощи. Мне отвечает вой. Он теперь мягче, он зовёт меня, и теперь тот, кто всё это время был ранен, понял, что я здесь, совсем рядом. Нечто зовёт меня. Нечто жаждет моего исцеления, но я не до конца осознаю, что это значит, и действительно ли мне стоит туда идти. Нет, слишком страшно. Слишком холодно идти, потому что чувства становятся всё острее, с каждой прошедшей секундой. Я всё-таки делаю шаг в неизвестность, ледяной ветер грубой когтистой лапой проводит по моей щеке, и я морщусь, но затем стараюсь открыть глаза шире. Наконец-то появляется то, из-за чего я просыпаюсь в слезах. Мне и самому интересно, почему так происходит, почему текут слёзы, от чего на душе так ужасно, и почему, чёрт возьми, этот свет заставляет моё сердце биться чаще, судорожно быстро. Эти глаза такие красивые, они принадлежат призраку, они никогда не были частью какого-то существа, но я верил, что это лис. Огромный белый лис, который смеётся, обнажая ряд острых аккуратных зубов. В моей голове действительно больше не было плача. Лис меня нашёл. Он рад меня видеть, рад чуять мой страх и оцепенение, а я… Я так хочу спросить, кто он, и почему он приходит ко мне так часто. Но, как только я пытаюсь произнести хоть слово, всё становится расплывчатым, тёплый свет хищных глаз застилается тёмной пеленой, и существо исчезает, а вместе с этим и я возвращаюсь в реальность. Во мглу родной комнатки. Моё дыхание хриплое и частое, но я почти тут же стараюсь успокоиться. Я привык к происходящему и хищной лисьей улыбке. Но я не могу избавиться от страха неизвестности, потому что в этой ухмылке для меня кроется нечто неотвратимо смертельное. С каждым сновидением лис всё ближе, а я всё так же не могу убежать. Мне не хотелось бы умирать, даже если это всё не реально. Мама говорила, что это добрый знак, но что в смерти может быть хорошего?16 января 2015 г.
Сегодня у моего друга, Эзры, был день рождения. Он фанатеет по настолкам и «огонькам», поэтому я разорился и купил с накопленных карманных денег футболку с эмблемой его любимого клуба. Его глаза горели от восторга подобно пылающей букве «С» на этой самой футболке. Забыл сказать — Эзра из неблагополучной семьи, его родители и старший брат Фрэнсис плотно сидят на наркотиках и чаще не замечают того, что, вообще-то, Эзра тоже всё ещё существует. Поэтому два года назад я убедил маму, что Эзра должен проводить все праздники у нас — наш дом большой и может вместить много гостей. Мама испекла клюквенный пирог. Все мои друзья обожают его и чаще приходят, наверное, ради маминой стряпни, а не ради друга, которому исполнялось уже пятнадцать лет. Эзра очень отзывчивый и понимающий, у него какие-то проблемы23 января 2015 г.
Эзра уже больше недели не приходит в школу. Я с ребятами ходил к нему домой, его брат сказал, что он болеет. Я ему не поверил. Эзра бы вышел к нам сам, если бы даже болел. С каждым прошедшим часом мне становится всё больше не по себе, так как я тоже всё чаще замечаю по вечерам какое-то свечение. Сегодня я сидел на крыльце заднего двора, пока мама не сказала идти спать, и вглядывался в темноту леса, надеясь обнаружить то, о чём говорил Эзра. Но ничего не происходило. Я только замёрз и подхватил лёгкую простуду. Мама долго ворчала из-за этого… Почему-то мне кажется, что Эзра пропал. Как будто его никогда с нами не было, я не дарил ему футболку с «огоньками», и мы не рубились все вместе в приставку и не болтали до раннего утра о всяком бреде. «Огоньки»… я только сейчас понял, что Эзра забыл забрать мой подарок. Футболка упала с края моей кровати, охваченная пламенем буква «С» смялась. Надеюсь, Эзра за ней вернётся, а то будет обидно.30 января 2015 г.
Не знаю, как описать свои мысли сейчас. Но когда я узнал о случившемся, то не поверил — думал, что друзья просто прикалываются. Но их лица были такими бледными, будто они столкнулись с белым лисом из моих снов. Сегодня утром охотники нашли Эзру. Точнее, его разорванное тело. Говорят, он был в глубине леса, куда обычно не ходят. Он пролежал в тенистом овраге не меньше двух дней, очевидно, истерзанный дикими животными, волками или лисами… Охотники иногда отстреливают их, когда они слишком близко подбираются к городу. ЗАЧЕМ, чёрт возьми, Эзра полез туда? Кого он искал? Неужели так хотелось увидеть, что за свет ему чудился в последнее время? Какой же идиот… Я не понимаю, на кого злиться больше — на то, что, возможно, его убило, или на друга. Его грёбаное любопытство и податливость, которая вечно приводили к проблемам, никому не давали покоя. Он всегда был слабым, но эта его слабость всегда играла на пользу, потому что он точно знал, на что был способен, и чего ему не следует делать. Я чувствую ответственность. Словно я мог предупредить случившееся и не дать ему совершить глупость. Я ведь тоже всё это видел, верил ему… Все местные в ужасе. Наш район и так не образец безопасности и тишины, часто происходят странные и порой пугающие вещи, но в этот раз… Все заголовки местных изданий пестрили фотографиями мрачного леса, у кромки которого стоял ровный рядок одинаковых двухэтажных домиков. Когда-то в одном из них жил Эзра. Но я продолжаю жить и ежедневно смотреть в сторону чащи. Я не могу не вспоминать последние слова Эзры и его смущённую улыбку, когда Тимми, один из нашей компании, давал ему шуточный подзатыльник и говорил перестать рассказывать об этих страшилках. Он прикалывался, конечно. Но теперь, когда Эзры нет, я действительно стал подозревать, что никто не должен знать о том, что может показаться просто видением.8 апреля 2016 г.
Кажется, я действительно давно не писал в этот дневник. Я бы и дальше продолжил молчать после всего произошедшего с Эзрой, но мой сон, который я видел так часто, перестал быть кошмаром. Прозвучит безумно, наверное, но, мама, если тебе вдруг пришлось прочитать это, то знай — Я СОВЕРШЕННО ЗДОРОВ. Просто мне надоело бояться… *** Когда вновь пришлось оказаться посреди тёмного и неприветливого леса, я с готовностью шагнул в сторону надрывного воя. Ветер, как и предполагалось, становился только сильнее, но я продолжал идти, убеждая себя, что это просто проверка на прочность. Я бы так не упорствовал, если бы этот сон снился раз или два, но, когда он снится тебе на протяжении двух с лишним лет, начинаешь задумываться. Кто-то бы воспринял это как знак свыше, и стоит кардинально поменять свою жизнь, но мне почему-то думалось, что снящийся мне бред не расшифруешь по соннику (позже я пытался, даже маму привлекал к этому, но ничего не вышло). Во сне мои намерения для лиса были, как на ладони. Я убеждён, что он смотрел за мной, испытывающе наблюдал, потому что каждый раз, стоило мне стоило проснуться, всё труднее было отделаться от ощущения, что за тобой подсматривают. Ну, знаете, не как обычно за злодеями следят крутые агенты в тёмных очках, точно определяя следующий шаг беглеца, а как мудрецы, что углядели в твоём бренном и несуразном теле что-то крайне увлекательное и особенное. Стоит сказать, что я вскочил посреди этой апрельской ночи только потому, что теперь кто-то невесомо коснулся моего плеча. Я сильнее кутался в толстовку, чтобы хоть как-то спастись, но то прикосновение… Оно как будто заживо сняло с меня кожу. Меня до сих пор передёргивает, когда приходится вспоминать об этом, просто безумие… Как чьё-то тело может быть настолько холодным? Трудно описать, что было дальше, потому что весь сон портится этим отвратным ощущением мертвенно белых пальцев с тонкими когтями на моей коже, но лис определённо был ближе, и плач боли всё с большей силой проникал в сердце. Но… Признаться честно, мне было бы в разы приятнее, если бы те руки, из-за которых я чуть не умер прямо во сне, принадлежали какой-нибудь Бенни Риган из параллельного класса…17 мая 2016 г.
То, что мне по итогу открылось во сне, теперь наверняка будет помниться всю мою жизнь. Всё это какое-то безумие. Я приблизился к лису, но его огромное тело (он с лёгкостью мог бы откусить мне голову) показалось странным — белоснежная, густая шерсть дымилась, будто зверь тлел изнутри, сам он был слаб и смотрел на меня жалобно, побито. Не было никакой угрозы, и я не совсем понимал, как такое могло быть — я точно был уверен, что этот сон не принесёт мне ничего хорошего, и я буду в опасности даже наяву, но грозный хищник звал меня не в ловушку. Он звал на помощь, и, когда я перед ним явился, плач прекратился. Белый лис лежал на земле недвижимо, что-то закрывая своим телом. Его шерсть была покрыта тонким слоем падавшего с тёмного неба снега, ему самому было явно холодно. И всё же, по какой-то причине он не уходил. Я решил сделать пару шагов к нему, остановившись, когда он напрягся, словно готовый к прыжку. Было странно играть в такие игры, и я бы сказал ему, чего хочу, но не мог. Я был обеспокоен тем, что скрывал этот грозный зверь. Он тяжело выдохнул, раздув ноздри, его глаза сверкнули золотистым светом. Когда его грузное тело начало двигаться, я отступил на шаг. Лис приподнялся и открыл для меня нечто, что он скрывал всё это время, пока я шёл к нему. В тепле лис держал крохотного лисёнка, совсем малыша. Первые снежинки опускались на его рыжевато-бурую шёрстку, отчего он повёл ушками и тоже раскрыл глаза. Я снова услышал плач. В глазах малыша я видел слёзы. Не помню, что было дальше. Не знаю, что я делал, когда грозный и беспощадный зверь показал лисёнка, бесконечно плакавшего из-за чего-то. Он просто… Сказал что-то, на человеческом языке, и в ту же секунду всё передо мной потемнело, я больше не помнил происходящего. Проснулся я ближе к утру. Было четыре часа, я оделся и тихо спустился по скрипучим ступеням на первый этаж. Выпил воды на кухне, не включая свет, хотел было посидеть там, но передумал. В задумчивости я вышел на задний двор, устремил взор в непроглядную тьму леса, который стал походить на чудовищную обитель белого лиса. Но был он таким мрачным не потому, что желал похоронить в себе болтунов вроде Эзры. Он просто пытался сохранить тайну, заглушить для людей тоненький вой уязвимого лисёнка. Наверное, я даже через десятки лет не пойму, почему он плакал, этот кроха, и почему именно ко мне обратился его защитник. Вдалеке послышался лай охотничьих собак. Лишь они и могли вернуть меня в реальность, потому что были агрессивными и бойкими. Благодаря им я смог сосредоточиться на настоящем, ощутить, что у меня, вообще-то, ужасно замерзли руки, и я зашмыгал носом. Если мама заметит, то мне не поздоровится, ведь я только вылечился…14 июня 2017 г.
Странно, что моя жизнь стала прежней, потому что это чувствуется как нечто неправильное. Белый лис больше не приходил, и все мои сны стали запутанными, нелогичными, и почти всегда они забываются. Мои друзья и мама тоже заметили, что я стал немного расслабленным и меньше смотрю перед собой пустым взглядом, а я просто не могу до конца осознать, что всё так просто могло закончиться. Я всё так же хожу с друзьями в пиццерию у школы после занятий, обсуждаю с ними девчонок-черлидерш и помогаю другу утаскивать ключи от машины его дяди, чтобы уехать на выходных за город в поход. Я попросил у мамы на день рождения гитару, поэтому я с нетерпением жду августа. Мама чаще начала вспоминать папу, звонить его сестре, то есть моей тёте. Мы с ней никогда не общались, но, может, когда она приедет в наши края из Джорджии, у меня получится немного узнать о папе. По рассказам мамы, тётя Мирай очень мрачная и скрытная. Она не любит выезжать куда-то надолго и не приехала даже на похороны папы, чем ужасно разозлила всю семью. Спустя столько лет она до сих пор не может объяснить, почему не приехала попрощаться с папой и не отвечала на звонки. Я убеждён, что она не просто скрытная, а поехавшая на какой-то идее, как безумная колдунья. По мне пробегает нервная дрожь, когда представляю наш разговор, но ничего нельзя поделать — мне кажется, что она знает о папе то, что не известно другим. При последнем разговоре мама сказала мне, что тётя Мирай приедет на мой день рождения на несколько дней. Смешанные чувства на этот счёт — я боюсь, что она всё испортит…4 августа 2017 г.
Тётя Мирай гостила у нас три дня. С мамой они с трудом говорили, но тётя стала немного другой, более открытой миру, что ли. Поэтому она реже закрывалась в гостевой комнате у нас дома и в большей степени общалась со мной и с мамой через меня. Это немного напрягало, но ничего не поделаешь. Когда она неторопливо и вразвалку выходила из комнаты, браслеты на её необычайно тонких запястьях позвякивали при каждом шаге. Так мы с мамой понимали, что сейчас она выйдет к нам, попросит меня о чём-то или отправится на недолгую прогулку, накинув на широкие покатые плечи норковую шубу (было тепло, но в Штатах она наверняка привыкла к жаре). Весь мой день рождения она вела себя сдержанно и ничего мне не подарила. Это её не смущало, и я сделал вывод, что тётя не очень любит нас с мамой. Кстати говоря, на мой день рождения мы с друзьями и ещё какими-то девушками снова ездили на наше любимое место. На заднем сидении пикапа лежала новенькая гитара, которую мама подарила ещё утром, как раз перед нашим отъездом. Тогда же я заметил, что тётя Мирай смотрит на меня слишком… Внимательно.22 августа 2017 г.
Перед отъездом ночью тётя попросила меня зайти к ней, потому что хотела поговорить. Меня это смутило — мы с ней мало общаемся, но всё-таки перед сном я исполнил её просьбу и, постучав в дверь гостевой комнаты, зашёл внутрь. Мама уже смотрела любимую передачу по телевизору, но до спальни тёти едва ли доносились звуки внешнего мира. Кажется, всё пространство было заполнено магией и чем-то неизведанным, что она привезла с собой. Во тьме, что рассеивалась лишь пламенем пары свечей, я присел на край кровати, пока она копошилась в чемодане, что-то бормоча про себя. Стоило спросить, что произошло, и тётя неопределённо помотала головой и села рядом со мной на мягкую постель. В руках у неё лежали два толстых блокнота. Они были уже потрёпанными, между страниц были заложены многочисленные заметки. Я подумал, что сейчас она будет показывать свои личные дневники и делиться воспоминаниями, в том числе об отце, но, раскрыв блокнот поменьше, произнесла тихим и заговорческим тоном: — Мы с твоим отцом родились в этом городе. Он был очень любопытным мальчишкой, вечно возвращался домой под ночь с разбитыми коленками и взволнованными глазами. Я открыл рот, чтобы ответить ей, но она продолжила листать блокнот, продолжая свой рассказ. Будто эти слова она хранила только для меня одного, а старые заметки и прикреплённые скрепками семейные фотографии должны теперь принадлежать мне. Но среди них я разглядел ещё вырезки из пожелтевших газет, листья клёна и дуба и рисунки. Всё это было похоже на записки путника или путешественника, который по крупицам собирал информацию о чём-то сильно его беспокоившем. Тётя сказала, что каждые выходные отец уходил в лес, как он говорил, в поход. Но ходить одному в те времена было ещё опаснее, и ни с кем из школы или двора он не дружил — был затворником ещё большим, чем я, потому что, как выразилась тётя, у него со временем образовалось очень много тайн. Я спросил, что это значит, она в ответ молча достала фотографию. В темноте плохо было видно, и я поднёс свечку ближе (тётя не разрешала включать электрический свет) — на снимке, сделанном ночью, был лес. Вид один-в-один, если выйти к нам на задний двор, но в лесу, застывшем во времени, виднелось неслабое свечение, похожее на тёплое пламя свечи. Я почувствовал, как моё дыхание замирает, и я прикасаюсь к прошлому, что явилось за мной во снах и случайных свидетельствах. Я поднял глаза на тётю. Она излучала странную уверенность, решимость, потому неторопливо раскрыла второй дневник. Оттуда выпали ещё фотографии и заметки из газет. — Он много писал о своих снах. Думал, что медленно сходит с ума, прямо как ты сейчас. Поэтому я предложила ему и родителям уехать подальше. Она открыла дневник на другом развороте, в нём хранился полароид. На нём были запечатлены мама и папа, они улыбались. Мама обнимала папу, а папа держал торт, вероятно, приготовленный мамой на день рождения. Они выглядели счастливыми, а мне вдруг так захотелось пройти сквозь года к ним и тоже оказаться в этих объятиях. — Твоя мама… Тоже собиралась уезжать, но мой брат убедил её остаться. Тут у них было много воспоминаний, работа и друзья. Они действительно не хотели отказываться от этого. Больше она ничего не рассказывала об их с мамой жизни. Я предполагал, что она просто ничего не знала. На одном листе я разглядел рисунки. Похоже на руны, но я никогда таких не встречал. Они были выжжены на бумаге, не написаны, что ещё больше озадачило меня. Разве такое возможно? Тётя, поняв моё замешательство, поднесла блокнот к свече, давая получше различить
