Black and white

And I have left alone

Everything that I own

To make you feel like

It's not too late

It's never too late

_______

Ночная прохлада окутывает два купающихся в волнах силуэта. Чёрные и белые краски растворяются в синеватой морской глади. Глаза Коко поблёскивают в утреннем полумраке. В чёрной смоли спутались частички соли, ноги по колено в воде и вся рубашка промокла из-за брызг. Инуи продолжает водить руками по воде, резко вскидывая их в воздух, заставляя Коко визжать не хуже перепуганной девчонки. Хаджиме что-то кричит в сторону Инупи, но шум волн заглушает голос. Одежда настолько взмокла, что уже не успеет как следует просохнуть до утра. Коко косится на виновника торжества и осторожно отходит к берегу. Инупи непонимающе хлопает глазами, подбегает ближе и тут же принимает удар в грудь, который заставляет его свалиться прямиком в воду. — Видал, да? Коко торжествующе ставит ногу на грудь побеждённого, ликуя и мысленно надевая на себя воображаемую корону. Но что-то резко хватает его за ногу и он валится на землю рядом с Сейшу. Голова тут же оказывается под водой, Коко отчаянно жмурит глаза и плюётся, стараясь избавиться от горечи в горле. Шум волн начинает нарастать с первым появлением лучей на горизонте. Хаджиме скидывает с себя промокшие вещи, и рубашка летит в сторону Инуи. — Не заболеешь? — Сейшу стягивает с лица мокрую белую ткань. — Если и заболею, то виноват будешь ты. — Ты первый начал. Сейшу едва успевает увернуться от огромной волны, которую Коко сотворил своим барахтаньем. Соль щиплет глаза, но Инупи продолжает вести этот странный морской бой, разбрызгивая воду сильнее. Они пытаются утопить друг друга на мелководье, прекрасно понимая, как это глупо выглядит. Сейшу наваливается сверху, сжимая тонкие запястья и оставляя глубокие следы на песке. С длинных волос стекают капли, в зелёных глазах играет огонь, а Коко просто смотрит на Сейшу и не может оторваться. Плевать, если кто-то увидит. Ему уже очень давно не было так тепло, несмотря на прохладу воды и раннего утра. Сердце колотится быстро, Коко пытается сопротивляться, но что-то подсознательно не даёт ему взять ситуацию в свои руки, перевернуть Инупи под себя и снова победно восседать над ним. Сейшу сильнее, и Коко почему-то даже нравится его преимущество. Момент, который не хочется прерывать. Жадно вдыхая морской воздух, Хаджиме видит, как ласковые лучи подсвечивают золото на взмокших и слипшихся от соли прядях Сейшу. Мир кружится по своей орбите где-то далеко. Там, за горизонтом происходит так много событий, до которых им двоим совершенно нет дела. Чёрное пятно атакует белое, вновь завернувшись в один размазанный клубок. Коко задыхается от смеха и щекотки, пытаясь придавить Инупи к песку. — Занятия через пару часов. — Разве ты собирался идти? Сейшу наваливается сверху, сжимает запястья, мешая Хаджиме оказывать сопротивление. В груди что-то мечется, щекочет рёбра и спирает дыхание. Коко уже второй раз оказывается в самой невыгодной позиции. Почему-то эта бесконечная борьба начинает ему нравится, и Коко боится признать, как же ему не хочется заканчивать эту странную возню на песке. — Школу за меня никто не закончит. — Хаджиме досадно стряхнул приставшую к шее ракушку. — Плестись ещё до неё, а я даже дома не был! — Коко отчаянно пинает случайно попавший под ноги камень. — Подвезти? И Коко охотно соглашается, мысленно благодаря небо за то, что у Сейшу есть байк.

***

Глаза слипаются, а слова, сказанные Кисаки, уносятся куда-то вдаль, ибо истинный смысл так и не долетает до полу-спящего Коконоя. Инупи был прав — следовало остаться там, в окружении волн и восхода солнца. В окружении одного Инупи… — Ты меня вообще слушаешь? — Прежняя строгость и холод в голосе «друга» не способны вывести Хаджиме из дремы. — Ага. Мысленно уносясь в воспоминания очередной бессонной ночи, Коко лишь создаёт вид слушателя. Тэтта что-то говорит про активы, про маржинальную торговлю, сгоревшие за ночь акции… Все смешивается в сплошной гул, и Коко невольно ловит себя на мысли, что Кисаки следует бы сказки на ночь читать, а не вертеться на бирже Японии. Голова медленно опускается на подставленные локти, и Хаджиме больше не в силах бороться со сном. Перед глазами темнота, воображение рисует улыбку и взгляд Сейшу. Хаджиме старается не думать о нем слишком много, ведь это чересчур странно, но в голове, как назло, возникает голос, смех, его история, шрам… Хаджиме хочется вновь перенестись куда-нибудь далеко, к морю, чтобы вновь валяться на песке и вести бессмысленную борьбу с Инуи. В игре кто-кого-больше-обрызгает водой не осталось победителей, и Коко обещает себе, что снова устроит реванш. Устроит, когда наконец-то сумеет выспаться. Голоса плавно смешались в убаюкивающий шум, звонок так и не прозвенел. Затем все стихло, оставляя спящего Коко в своих грёзах и приятном тянущим чувством в груди. Сейшу выглядит, как модель, сошедшая с обложки журнала. Длинные белые ресницы, прикрывающие томный зелёный взгляд. Зелень, колышущаяся от ветра роща, лес, полный тепла и солнца — все это сливалось в Инупи. Снова почему-то больно защекотало и закололо в груди. Ему кажется, что касания, которые рисует его воображение — реальны. Будто рука Сейшу дотрагивается до его волос, аккуратно закручивая чёрные кудри на тонкие пальцы. Скользит по щеке, описывает скулы, заправляет прядь за ухо. Руки у Инупи тёплые, их прикосновение к коже плавит Хаджиме, и от таких воспоминаний ему становится труднее дышать. Запах Инупи это смесь ночи, холода, чего-то дорогого и ванильного. В нем смешалось изящество, флегматичность, уверенность и…надежность? Шлейф, которым обдавали распущенные белые волосы, напоминал цветущие сады яблонь, мяту и последние тёплые дни весеннего месяца. Сейшу несёт тепло, внося эту радость в жизнь и сердце Хаджиме. Коко хочет ещё раз прокатиться с ним на байке, съесть порцию вкуснейшей лапши и пить цитрусовую газировку посреди ночи. Тепло в груди разливается разгоряченным воском плавящихся свечей, стекает вниз, сдавливает рёбра. Что-то вот-вот с треском выльется наружу, что-то невиданное прежде, незнакомое. Сладкий привкус ожидания, покалывание в кончиках пальцах окутывают Коко, сильнее погружая в глубокую дремоту. Вокруг пурпурная пыль, в груди слышен оглушительный треск. Повсюду слышен странный звук, оглушающий, выводящий из этих грёз. Звонок телефона, уже знакомые цифры. Сон и вялость снимает за секунду, Коко жадно вцепляется руками в мобильник в спехе чуть не нажав на красную кнопку сброса. — Выгляни в окно. — Раздаётся сквозь вой ветра в трубке. Коко высовывает голову и, господи, боже, мой, он видит стоящего у ворот Инупи, такого же улыбающегося, ни капли не заспанного. Ещё бы, наверняка тот отсыпался все утро, поэтому такой красивый и…

Красивый?

Инупи машет ему рукой, его длинные волосы развиваются на тёплом ветру, а солнце играется с золотом в его прядках.

Красивый?

Коко хватает сумку, немного не вписывается в дверь, но все равно слетает на перилах лестницы вниз, на первый этаж. Минуя шкафы, одинокие коридоры и потирая ушибленный лоб, он выбегает из здания, тут же видя Сейшу. Место для такой встречи далеко не самое лучшее, но от заднего плана улыбка на их лицах не становится мрачнее, а в глазах не перестаёт гореть огонь. Сейшу выставляет руки вперёд, позволяя Коко свалиться в крепкие и тёплые объятия. Пахнет солнцем, светом и чем-то ярким, немного приторным. Хаджиме жадно обхватывает руками Инупи, стискивая парня в объятиях. Казалось, ради таких мгновений он готов вытерпеть несколько часов в самом скучном месте, чтобы просто смотреть, как Инупи улыбается и сжимает Коко также крепко в ответ. Прижавшись к груди, он ощущает чужое сердцебиение, испуганно вздыхая и тут же ощущая странный прилив. Ему хочется смеяться, кричать на всю улицу, свалиться с Инупи в объятиях на раскалённый солнцем и не успевший остыть асфальт. В груди колет с новой силой, Коко упорно виснет на Сейшу, который, кажется, и не спешит убирать руки. Кажется, они оба думают о том, чтобы продлить момент хотя бы на пару минут. Коко задыхается от этого тепла, и ему никогда прежде не хотелось испытать столько эмоций за один раз. Зелёные глаза поблёскивают в вечерних лучах, спадая изумрудами куда-то вниз, а их осколки разлетаются, вонзаясь в сердце. Хаджиме принимает удар, ему не больно, потому что треск в его груди оглушительный, и все тепло выливается в радостный смех, толчок в бок и оттоптанные ноги. Что-то перевернулось, сменило курс. Заглянув в лицо Сейшу, он ответно, лучезарно улыбается, по привычке высовывая язык. Светлые ресницы Инупи чуть подрагивают, прикрывая таинственную зелень. Шелест листьев доносится эхом до Коко, заглушая треск в груди. Тысяча птиц слетает с веток пришкольных деревьев, а Инупи что-то говорит, также улыбается, ослепляя своей улыбкой весь мир. Сердце пропускает удар, затем второй, снова учащенно бьется и теряет ритм. Глаза неустанно смотрят на Инупи, такого солнечного и невероятного, носящего только светлые вещи и разъезжающего на b-king. Инупи, который одним своим появлением переворачивает весь мир с ног на голову. Инупи, который похож на солнце, у которого самые красивые глаза в мире. «Тук, тук, тук, тук» — отдаётся эхом в груди. Ветер поднимается, раскачивает ветки. Коко ничего не слышит, кроме стука своего сердца. — Что с тобой? — Инупи играючи машет рукой перед лицом застывшего Коко. Хаджиме теряется, а в его голове кружится только одна мысль: Что это за чувство? — Знаешь, Коко, когда люди влюбляются, они способны творить много странных вещей. Вообще влюблённые люди похожи на каких-то неуравновешенных, их вечно колотит от одного появления своей пассии. Кажется, именно так рассуждал Кисаки, после того как получил отказ на свои чувства. Но разве Коко ощущает что-то подобное? Нет. Нет, нет, нет, это — куда глубже. Разве можно так отзываться о подобном чувстве? Чувство, от которого за спиной вырастают крылья. Влюблённость разгорается в нем, полыхает ярким пламенем, разливается по венам, и Коко наконец-то осознаёт причину, почему так тяжело сделать вдох. И выдох. И снова вдох. Слишком тяжело, что-то сдавливает, что-то колит. Ему щекотно, немного больно, одновременно приятно и трепетно. — Ты так устал, что даже слова сказать не можешь? — Ни капли я не… — Коко зевает, — …не устал… Влюблённость — сильное положительно окрашенное чувство, направленное на другого человека. — Может, тебе стоит отоспаться? Ты почти сутки на ногах. При влюбленности вырабатываются химические сигнальные вещества, отвечающие за передачу информации между клетками. — Коко, ты меня слушаешь? Одно из веществ, отвечающих за влюбленность, — дофамин. Он влюблён, влюблён в парня, который катается на байке, носит белые и светлые цвета. Он влюблён в парня, который собирает свои белые локоны в хвост, улыбается так светло и ярко. Коконой влюблён в то, что люди называют солнцем, но им так не повезло, потому что настоящее солнце — стоит в белых шортах и огромной футболке, вновь в странном наспех сделанном хвосте. Солнце имеет зелёные глаза, а ещё крепко обнимает, пахнет яблоней и ванилью. Солнце, доступное только ему. Ветер вновь раскачивает ветки. Шелест, звук проезжающих машин, последняя мелодия школьного звонка, переливающийся в ярко-розовый цвет закат. Солнце садится за горизонт. Солнце Хаджиме смотрит прямо на него.