Black and white

Ночь накрывает Окинаву незаметно, оставляя за собой лишь горячую красноватую линию на горизонте, что отдалённо напоминает о прошедшем дне. Хаджиме чувствует ночную прохладу на коже и невесомые касания Сейшу. Коко осторожно касается мягких спутанных волос, ловко перебирает светлые пряди меж пальцев, касается кончиками носа, скул и щек. Инуи выглядит по-другому, на его лице нет следа привычной строгости и отстранённости. Сейшу напоминает ребёнка, и в такие моменты сердце Хаджиме наполняется светлым трепетом. Словно сон смягчает привычную чертам лица усталость, и Сейшу кажется таким настоящим, таким близким и родным. Веер белых ресниц подрагивает, и Сейшу просыпается, вяло разлепляя глаза. Хаджиме убирает руку, но не успевает притвориться спящим, на что Сейшу только улыбается. Инуи утягивает Хаджиме поближе к себе, укутываясь в одно одеяло. Губы Сейшу касаются бледных щёк Коко, оставляя невесомые мягкие поцелуи. — Почему не спишь? — едва ли разборчиво шепчет Сейшу, зевая и стараясь не провалиться в сон. — Море шумит. С открытого балкона доносятся звуки волн у тёмного берега. Отлив, словно разбег, оставляет лишь легкий шелест, прежде чем гребни вновь разобьются о мягкий песок. В темноте в голову лезут слишком много мыслей, которые растекаются в такт шуму моря и зову ночных птиц. Инуи прижимает Хаджиме ближе, ласково проводя рукой по волосам. Локоны струятся вдоль бледной кожи смолянистой волной, когда рука Сейшу мягко отбрасывает волосы в сторону, открывая место для дорожки поцелуев. Инуи мягко проводит губами вдоль синеватых вен, спускаясь к ключицам и оставляя едва ощутимые укусы, выбивая из Хаджиме стон. Руки Коко обвивают шею Инуи, чувствуя тепло и мягкие овсяные пряди на плечах. Губы Сейшу ласкают линии ключиц, оставляя влажные следы вдоль выпирающих сухожилий и ямки у горла. Коко вжимается в простынь, чувствуя, как каждое касание Инуи остаётся полыхающим шрамом на нежной коже. Инуи спускается ниже, касаясь груди и проводя языком вдоль линий мышц, срывая с губ Коко сдавленный стон. Хаджиме перебирает пряди на голове Инуи, обхватывает чужую спину ногами, плавясь от каждого движения. Язык Инуи одним ловким движением проходится вдоль линии пресса, касаясь косых мышц и выпирающих ребер. Руки мягко обхватывают тонкую талию парня, заставляя всё тело Хаджиме выгнуться, поддаваясь навстречу плавящим касаниям. Возбуждение спускается жаркой магмой к животу, разливаясь ниже жидким пламенем. Вздохи наполняют тишину комнаты, проскальзывая в такт предрассветному шуму с улицы. Пальцы Инуи слегка оттягивают шорты вниз, оголяя выпирающие тазобедренные костяшки. Сейшу целует каждый изгиб, срываясь на тихие стоны и сбивая дыхание. От влажных прикосновений Хаджиме чувствует, как внутри просыпается жгучее желание, которое так давно подавлялось им. Они будто балансируют на грани, улавливая каждый вздох и взгляд друг друга. Рука Инуи оглаживает низ живота, не проскальзывая под ткань, будто только предупреждая, дразня и играя с чувствительной зоной. Зелёные глаза застилает пелена желания, и Хаджиме тонет в них, не в силах противостоять обжигающему взгляду. Рука Сейшу мягко касается внутренней стороны бедра, осторожно поддевает ткань шорт и спускается ниже, отчего у Коко кружится голова. Казалось, Инуи знал каждую чувствительную точку, на которую надавливал пальцами и слегка царапал, доводя Хаджиме до предела. Пальцы сжимают бедро с внутренней стороны, царапая бледную кожу и оставляя едва заметный красноватый след. Ладонь мягко скользит к колену, плавно спускаясь к икрам. Инуи закидывает ноги к себе на плечи, нависая сверху и всматриваясь в чёрные непроглядные глаза, в которых полыхает огонь желания и легкого стеснения. Коко притягивает Сейшу ближе к себе, со всей силой, накрывая розоватые губы поцелуем. Этих поцелуев не хватало ему катастрофически, никогда. Их поцелуи были мягкими, плавно перетекали в напористые и отрывочные движения. Словно они не могли надышаться друг другом. Язык Коко ловко оглаживает нижнюю губу, нагло проскальзывая в чужой рот. Коко мало, недостаточно простых касаний и дразнящих царапин на бёдрах. Тело просит большего, утопая в желании, словно в пожаре. Вихрь эмоций охватывает каждую часть тела, и Хаджиме забывает обо всём, стирая грань и стеснение. Коко ловко толкает Сейшу на кровать, коленом упираясь меж чужих ног, слегка надавливая на пах. Инуи растерянно смотрит, как Хаджиме одним движением льнёт к его груди, жадно целуя и покусывая кожу. Стоны Сейшу тихие, похожие на скулёж или плач, часто срывающиеся на протяжные вдохи. Коко вгрызается в выпирающие кости, оставляя багровые пятна на мягкой коже, лаская пальцами грудь и ребра. В одно мгновение спустившись ниже, он мягко касается выпирающих мышц нижнего пресса, языком оставляя влажные узоры на чувствительной коже. Пальцы осторожно касаются кожи под тканью, ускользая выше, под стягивающую резинку. Коко дразнит, ластясь губами к костяшкам, вызывая у Инуи бурю эмоций в груди. — Чего ты хочешь? — сквозь сбитое дыхание шепчет Сейшу, вновь поскуливая от укусов. — Тише, — томно выдыхает Хаджиме, прикладывая палец к губам. Коко усаживается сверху, упираясь бёдрами в чужой пах и раскачиваясь из стороны в сторону. Руки Инуи тут же обхватывают бёдра, насаживая на себя крепче, сжимая, словно одних касаний через одежду недостаточно. Коко склоняется ниже, целуя разгорячённые красные губы. Слегка прогнувшись в спине, Хаджиме приподнимается, тут же чувствуя легкий толчок сзади. Инуи льнёт к нему всем телом, вновь усаживая Хаджиме на себя, впиваясь в мягкие губы жадным поцелуем. Как он хочет большего, снять с него всё, что мешает чувствовать каждый участок кожи своим, упиваться от прикосновений друг друга. Всё, что мешает им слиться воедино. Пальцы Сейшу проскальзывают вдоль спины, пробегаясь по выпирающим позвонкам и рёбрам, заставляя Хаджиме изогнуться. Коко задыхается от каждого касания, забывая обо всем, упиваясь жарким и сбитым дыханием. Рука Инуи касается шеи, щеки и мягких губ. Большой палец оттягивает нижнюю губу, проскальзывая в рот, заставляя язык Коко мягко описывать каждую линию и изгиб. От каждого движения внутри разливается тепло, и Сейшу смотрит, как Хаджиме мягко касается фаланги и костяшки пальца, целуя подушечку и внутреннюю сторону кости. Инуи вцепляется в хрупкие запястья, вновь заламывая под себя и вдавливая Хаджиме в кровать. Одним быстрым движением он позволяет Коко облизнуть указательный и средний палец, когда тот ловко проводит языком по каждому изгибу, не оставляя сухого места. Хаджиме раздвигает ноги, укладывая их на плечи Сейшу, позволяя рукам Инуи осторожно оттянуть резинку шорт и проскользнуть внутрь. Мокрые пальцы смыкаются в кольцо вокруг плоти, растирая выступающую смазку по всей длине. С каждым движением Хаджиме выгибается, рычит, противясь сорваться и быть слишком громким, на что тут же ощущает давление чужой руки внизу. Инуи делает каждое движение так точно и гибко, наслаждаясь вздохами и сопротивлением Хаджиме. — Не сдерживайся, — шепчет он, лаская головку двумя пальцами, растирая вязкую жидкость ладонью. Хаджиме утопает в этом шёпоте и низком тембре. Вцепляясь в плечи Сейшу, он целует его, срываясь на сдавленное утробное рычание, будто не желая поддаваться так просто, хотя уже проиграл. Тело поддается прикосновениям и льнет навстречу скользящей руке, позволяя Сейшу оттянуть момент разрядки, пока Хаджиме не сдастся окончательно. Коко поддаётся бёдрами вперёд, скользя вдоль скованных в кольцо пальцев, скуля и шипя, оставляя укусы на плече и мочке уха Инуи. Приглушённый рык, словно мольба, ласкает слух Сейшу, заставляя одним легким движением руки выбить из Коко желанный стон, не сдавленный дыханием. Вязкая горячая жидкость изливается в чужую руку, стекая на живот и вниз по бёдрам жгучими каплями. Пальцы Сейшу скользят ниже, оттягивая шорты и позволяя рукам Хаджиме снять оставшуюся одежду. Инуи растирает вязкую жидкость меж пальцев, мягко касаясь сжатого кольца мышц. Хаджиме чувствует вопрос в зелёных глазах, на что Инуи получает лишь кивок и очередной поцелуй, дающий немое разрешение. Коко зарывается руками в мягкие пряди, целуя алые щеки, скулы и нос. Губы невесомо касаются глаз, лба и углов челюсти, пока поцелуи перетекают в мягкие укусы в шею. Пальцы Сейшу постепенно медленно проскальзывают глубже, позволяя Хаджиме привыкнуть к ощущениям. — Всё в порядке? — на что Сейшу получает тихое «да» и поцелуй, означающий согласие. Инуи обхватывает Хаджиме за бёдра, приподнимая тело и подключая второй палец, так же медленно проскальзывающий внутрь. Глубже, медленнее, плавнее, растягивая и сжимая, выбивая из Хаджиме тихие стоны и рваные вздохи. Пальцы надавливают глубже, ещё ниже, и…да, кажется, именно здесь. Тело Хаджиме выгибается в руках Сейшу, растворяясь от каждого сгиба внутри, разжигающего его до предела. Инуи оставляет одну фалангу внутри, разминая и растягивая, скользя глубже, по самую костяшку пальца, лаская чувствительную точку и сгорая от нетерпения. — Ты уверен? — Да. Их поцелуи полны нежности и полыхающих чувств, заглушающих временную боль и тяжесть внизу. Хаджиме расслабляется от касаний губ к щекам, от взгляда Сейшу, и каждое движение не причиняет никакой боли. Он откидывает голову, позволяя Инуи оставить поцелуи на шее и плечах, обхватывая ногами чужую спину и чувствуя каждое движение внутри. Сейшу чувствует, как Хаджиме сжимается от каждого движения, и ему приходится быть нежнее, намного медленнее и ласковее. Они сплетают пальцы в крепкий замок, Инуи целует бледную кожу рук Хаджиме, шепча что-то неразборчивое. Внутри всё сгорает от желания и новых ощущений, и Сейшу ждёт, когда Хаджиме привыкнет к чему-то новому. Сейшу мягко раскачивает бёдрами из стороны в сторону, входя глубже, медленнее. Хаджиме видит в полумраке красивый перекат мышц рук и груди, каждые эмоцию и чувство Инуи, ощущая нарастающие мокрые толчки внутри. Коко чувствует, как разгораются искры внутри, когда Сейшу входит почти полностью, нависая сверху. Светлые волосы спадают с плеч, спутанно прилипают к лицу, но не прикрывают томного взгляда. Инуи нежно оглаживает живот и бёдра, приподнимая Хаджиме, плавно двигаясь навстречу. Тело невыносимо пульсирует, когда Сейшу упирается в него. Казалось, ещё одно движение, и Хаджиме изольется во второй раз. По бёдрам стекает смазка, пачкая смятые простыни кровати. Инуи ускоряется, сгорая от нетерпения и желания отыметь это стройное и слишком красивое тело. Хаджиме узкий, и талия у него, как у девчонки, на которой Сейшу хочется оставить следы от грубой хватки. Он раскачивает бёдрами, резче и не так плавно, как в самом начале, провоцируя хлюпающие шлепки и стоны. Рука Инуи обхватывает чужую плоть, мягко надавливая на кончик, оттягивая оргазм. Коко вновь скулит, выгибается, словно змей, не в силах больше терпеть. Сквозь пальцы Инуи чувствует выступающий эякулят, улавливая пульсацию внутри. Комната наполняется скулежом, срывающимися стонами и скрипом. Инуи входит почти по основание, всё так же балансируя на пределе. — Кончи в меня, — умоляюще шепчет Хаджиме, впиваясь ногтями в широкую спину, — пожалуйста… От таких слов Сейшу сносит крышу, и он напрочь забывает, что ему следует быть чуть осторожнее. Толчки становятся грубее, вторя вздохам и стону, вырывающемуся на последнем движении. Хлёсткие шлепки отрывистые, сдержанные, и Сейшу входит полностью, изливаясь внутрь, скуля и впиваясь поцелуем в плечо Коко. Хаджиме задыхается, чувствуя приятное покалывание во всём теле и разливающееся тепло внутри. Они смотрят друг на друга, срываясь на поцелуи и шепот, вновь сливаясь и ощущая друг друга. — Тебя отнести в душ? Руки Инуи ловко перехватывают уставшее тело, унося в ванну. Инуи переключает кран на горячую воду, оставляя Сейшу в ванной, параллельно отыскивая отброшенный куда-то в сторону телефон. Шесть утра, и навряд ли кто-то ещё не спит, кроме них во всём доме. У них есть ещё пара часов, чтобы безвылазно сидеть в ванной и наслаждаться друг другом, укрываясь в темноте и поцелуях. Инуи разливает пену, утопая в мыльных пузырях и белых комках. Коко ныряет под воду, позволяя мокрым волосам накрыть плечи и шею. — Ты похож на промокшую кошку. — А ты на мокрую крысу. Инуи вопросительно выгнул бровь, играючи скрываясь в мыльном тумане. Зелёные глаза метали смертоносные искры. — Это война, ты ведь понимаешь? Часть воды выливается на пол. Чёрная кладка мраморных стен отдаёт эхом, наполняя комнату смехом и всплесками воды. Коко воинственно кидает в Сейшу комки пены, тут же получая порцию воды в лицо. — Сука! В глаза-то зачем?! — Так тебе и надо, не умрешь же. Хаджиме в ответ направляет огромную волну, удерживая позицию и не позволяя Сейшу вовремя увернуться. Пузыри разлетаются в разные стороны, лопаясь о бортики ванны.

***

Кухня вновь заполняется смехом, шутками и звуками злобного шипения Эммы на очередную колкость от парня. Девушка обиженно дует губки, после чего получает поцелуй в щеку и порцию шоколадного торта, которую отказался есть Кенчин в качестве извинений. Пробормотав что-то про нежелание получать подачки, Эмма всё же охотно отломила небольшой кусочек сладости, всё ещё обиженно косясь на своего парня. Баджи, наблюдая за этой сценой, скорчил рожу, буркнув что-то про голубков, на что тут же отхватил подзатыльник от Мацуно. Кажется, Чифую бесило любое недовольство Кейске. Майки в очередной раз ругался с Ханагаки по поводу части торта, на которой лежал марципановый лист. Манджиро отвоёвывал желанный кусок на протяжении всех пятнадцати минут, что Хаджиме разрезал арбуз, успев втихую съесть несколько кусков под скрытый и осуждающий взгляд Сейшу, который Коко заметил слишком поздно. Едва не подавившись, Хаджиме сделал вид, что не при делах, на что получил лёгкий толчок в плечо от блондина. — Поздняк метаться. — Я ничего не сделал! Сейшу передразнивающе завысил голос, пытаясь пародировать неубедительное оправдание парня. — Кухню моешь ты. Под смех на такой упрек Коко закатил глаза, складывая пока что целые куски на тарелку. Инуи ещё раз вопросительно взглянул на него, махнув рукой и бросив, что посуду может взять на себя. Ситуацию для Хаджиме это не облегчило, но, по крайней мере, страдать будет не он один. Уборка со стола и дурацкое мытье посуды — наказание, посланное из ада, иначе Хаджиме никак не мог объяснить свою ненависть к мокрым рукам и выскальзывающим тарелкам. Вычищая остатки пригорелого со сковородок, он краем глаза подмечал и раздражение Сейшу, который после каждой вымытой тарелки вставлял тихое: — Блять… Под конец Хаджиме уселся на стул, обхватив спинку руками, свесив голову. Инуи складывал последние тарелки, после чего им обоим ещё предстояло собирать вещи. — Так не хочется уезжать отсюда, — неожиданно для себя бросил Коко, вытирая салфеткой мокрые руки, — дурацкие экзамены через полгода, а я даже глазом не повёл. — Точно, у тебя же последний год. Не хочешь начать готовиться к выпускным? Коко тихо прошипел и закусил губу. — Это вообще последнее, о чём хочется думать, если честно. Здесь так спокойно, и я не обязан думать о проблемах, но чем ближе отъезд, тем тяжелее мне свыкаться с реальностью. Инуи подошел ближе, опираясь руками на стул и впиваясь глазами в Хаджиме. Снисходительная улыбка рисовалась на его лице, а большая рука только растрепала чёрные кудри. — Не думай об этом. Сейшу склоняется ближе, зарываясь влажными руками в пряди Коко, чувствуя знакомую сладость на мягких покусанных губах. — Иди ко мне. Коко вскакивает, вцепляясь в Сейшу, и позволяет тому перекинуть его на диван. В гостиной пусто, все завалились спать и собирать вещи, поэтому Коко абсолютно не волнует, что их могут увидеть. Ловко забравшись сверху и усевшись на чужие колени, Хаджиме льнет к алым губам, чтобы вновь задохнуться в череде поцелуев. Инуи кусается, сплетая языки, оттягивая нижнюю губу и лаская свежие царапины от укусов с ночи. Руки забираются под футболку, пересчитывая рёбра и ускользая на талию. Инуи сжимает Коко, слегка подаваясь бёдрами вверх, имитируя толчок. Хаджиме хочется больше, хочется вновь почувствовать касания и поцелуи, но его останавливает звук приближающихся шагов. Коко тут же усаживается рядом, поправляя растрепанные волосы и утыкаясь в телефон. Сейшу делает то же самое, оглядываясь и ловя взгляд Чифую, кивнув и помахав рукой. Сидя в одинаковой позе, синхронно что-то набирая в телефоне, они старательно делали вид, что ни капли не удивлены приходу Чифую. — Ты что-то потерял? — Да нет, — кинул Мацуно, становясь у противоположного края дивана, подозрительно оглядывая Коко, — во сколько у нас отъезд? — Сегодня в час ночи, самолет в полтретьего, надо будет заранее выехать. — Опять за миллион часов до вылета тащиться в аэропорт? — раздражённо фыркнул Мацуно, прокручивая серьгу в ухе, — Я помню, чем это закончилось в прошлый раз. — В прошлый раз мы ездили зимой, неудивительно, что рейс задержали на пару часов, — однако, судя по недоверчивому взгляду Мацуно, слова Инуи действовали не так убедительно, — Не ворчи, всё пройдёт хорошо. Отогнав Мацуно и удостоверившись, что никого больше нет, Сейшу нависает сверху, вдавливая Хаджиме в диван и прижимаясь всем телом. Коко тихо рычит, жадно впиваясь в мягкие распухшие от укусов губы. Пальцы Сейшу ловко оттягивают ткань шорт, вновь проскальзывая внутрь, касаясь плоти и влажного кончика, заставляя Коко выгнуться и прошипеть. Хаджиме позволяет рукам Инуи перевернуть его на живот, подмять под себя, чтобы пальцам было удобнее входить. Указательный и средний проскальзывают так же легко, как и ночью, растирая выступившую смазку по кольцу мышц. Губы Сейшу касаются шеи, ласкают мочку уха и целуют в щеки, когда пальцы нащупывают самую чувствительную точку внутри. Коко встает на колени, упираясь на спинку дивана, чувствуя, как рука Инуи с силой прогибает его в пояснице. Ткань шорт спадает к коленкам, когда Сейшу, смочив пальцы слюной, вновь растирает жидкость вдоль плоти, плавно проскальзывая внутрь, делая первый мягкий толчок. Хаджиме закрывает рот рукой, чувствуя, как чужие руки насаживают его сильнее. Инуи двигается плавно, растягивая удовольствие, напрочь забывая о том, что их могут увидеть. Коко чувствует обжигающие поцелуи и дыхание у уха, закусывает губу, когда толчки становятся грубее и сбивают дыхание. Сейшу сжимает тонкую талию в руках, входя почти до основания, чувствуя тепло и сжимающиеся мышцы. Внутри узко и жарко, туго и так мокро, что Инуи едва не срывается на очередной стон. Руки обхватывают Хаджиме, когда Инуи прижимается к нему всем телом, а толчки становятся грубее и резче. Всё тело пульсирует, а Коко едва держится на ногах, чувствуя, как больше не может устоять. Стон срывается на тихое рычание и сливается в унисон, когда Коко вновь чувствует пульсацию внутри и разливающееся тепло по животу. — Шорты сам стирать будешь, — сквозь стон и сбитое дыхание шипит Хаджиме, чувствуя, как горячие поцелуи покрывают его щеки. — Прости меня, — так же шепчет Инуи, нежно касаясь губами кончика носа и острых скул.