Black and white

В комнате остался бардак с того дня, когда в доме Хаджиме впервые показался Инуи. Возвращение после поездки всегда даётся тяжело. Особенно, когда приходится решать кучу проблем, за которые Хаджиме отказывался браться на протяжении всего лета. Конец августа, последние дни становятся холодными и навевают нотки приближающегося сентября, а месяцы до итоговых тестов сокращаются. Коконой с опаской поглядывает на календарь. Жизнь меняется, но когда придёт пора переворачивать всё с ног на голову… Коко боялся об этом думать. В глубине души Хаджиме привязан к дому. Привязан к дурацкой рутине, к магазину. Больше всего ему хотелось убежать, уехать в место, где он сможет вырваться из долгов отца и не видеть похмелье матери. Однако всё меняется. Коко сам меняется. Казалось, что за последние пару месяцев, с появлением Сейшу, всё будто начало вставать на свои места. Повседневные походы на работу, жара, апельсиновая газировка в перерывы и ночные встречи в раменной вынуждали любить город и это место всем сердцем. Во всяком случае, это заслуга Сейшу, определенно. Инуи смог показать, что жизнь не зиждется на одних накоплениях и ожиданиях. Коко будто сумел заглянуть за кулисы и наконец понял, что представление ещё даже не начиналось. Незаметно в его жизнь вторгалось всё больше людей и всё больше изменений. Эмма постепенно вставала в один ряд сообщений в диалоге, так же, как и Дракен, и Чифую. Сейшу висел в закреплённых, а переписка с Кисаки…где-то внизу, если не удалилась совсем. Коко ни о чём не жалел, ни разу, и даже о том разбитом телевизоре в день, когда впервые столкнулся с человеком со шрамом на лице и зелёными глазами. В доме всё переменилось. В комнате теперь лежала куртка Сейшу, которую он накинул в аэропорту на обратном пути и так и не вернул. В его галерее всплывали яркие снимки с Окинавы, и он всё ещё помнил о плёнке, что должна была в скором времени быть проявлена Чифую. Лето, казалось, было лучшим временем в его жизни впервые за много лет. Книжки по экономике всё так же восседали горой на столе, цвета в шкафу не изменялись с чёрного уже много лет, а в зеркале Коко выглядел так же, как и в начале июня. Однако во взгляде читалось что-то необъяснимое, будто тьма в глазах рассеялась, будто теперь в них мелькал свет, и это не могло не радовать. Хаджиме слышал каждое утро шум с первого этажа, видел улыбку Рэн, и ему казалось, что он спит. Будто такого спокойного начала дня не было уже несколько лет, а это — одна большая мечта, которая никак не могла осуществиться. Но мечты сбываются, особенно в те моменты, когда ты этого совершенно не ждёшь. Хаджиме начинал привыкать чувствовать запах выпечки по утрам, к чистоте в кухне и других комнатах, к свету, пробивающемуся сквозь шторы, которые обычно были занавешены. Хаджиме отвык проверять постоянно приложение банка и счёт, отвык считать дни и часы до выходных, потому что работа перестала идти ему в тягость. Он был уверен, что в конце дня вновь увидит Сейшу, а это давало весомый повод улыбаться и проводить часы в душном помещении в чуть более хорошем настроении. Скрип лестницы наполняет первый этаж, когда Хаджиме соскакивает с перил на ступеньки. Ловко перескочив пару лишних отступов, он заскакивает за барную стойку и получает улыбку Рэн и доброе утро. — Так рано встаёшь в выходной? — Я ездила на встречу, — Коко вопросительно взглянул на мать, чувствуя, что Рэн что-то не договаривает, — мне пришлось встать в шесть… — Даже не разбудила меня, — усмехнулся Коко, наливая чашку кофе. Заслуга Сейшу, что ему теперь тоже полюбилась эта кислятина. — Отсыпайся последние дни, Хаджиме, — подмигнула женщина, раскладывая по тарелке оладьи, от которых шёл восхитительный сладковатый аромат. Коко поморщился, вспомнив, что до учёбы оставались считаные дни. Возвращаться в ненавистное место не хотелось от слова совсем. Рэн подозрительно поглядывала на сына, как-то хитро улыбаясь, сохраняя молчание. Коко чувствовал тайную заинтересованность, но даже предполагать не хотел, что на уме у матери. Ничего хорошего, как оказалось. — Слушай, а тот парень… — Мам! — от одного упоминания Сейшу в Хаджиме что-то переменилось, — нашла время спрашивать! — Я просто из интереса, — Рэн подняла обе руки, в знак того, что не настаивает на обязательном ответе, — он ведь старше тебя, так ведь? — Это так важно? — Нет, но ты ничего не рассказываешь о нем, и о себе… Коко выдохнул, набираясь сил для ответа. Что он мог рассказать о Сейшу? То, что шрам на лице кроет за собой трагичную историю? Что Инуи путём долгих уговоров с отцом, умудрился перенять часть бизнеса? Торгует акциями? Заключает сделки с отцом Кисаки? Коко знал, что Инуи носит только белое, что на его длинных волосах мерцают звезды по ночам, что у него есть мотоцикл и машина, которой он не так часто пользуется, судя по всему. Сейшу держит кошку, которой дал имя Хаджиме, и теперь Лапша пачкает белые рубашки и брюки. Но Инуи всё равно носит какую-то тайну, и какую — Хаджиме только предстояло узнать. *** Путь через весь город кажется не таким долгим, если рассекать Токио на байке. Коко держался крепко, положив голову на широкую спину и рассматривая мелькающие мимо улицы. Чем ближе они подъезжали к дому Сейшу, тем меньше машин и прохожих им доводилось встречать. Тихий район, заставленный дорогими домами и пентхаусами. Коко медленно шагнул внутрь, оглядываясь на мрамор и красивую обшивку. Минуя первый этаж, они очутились возле квартиры Сейшу. Звук ключ-карты отдался характерным писком, пропуская гостей внутрь. В коридоре было крайне мало обуви, пока что. Ближе к вечеру завалятся Манджиро и остальные. На комоде гордо разлеглась Лапша, сверкая своими внимательными глазами в сторону хозяина квартиры. Инуи тут же взял кошку на руки, позволяя животному вцепиться в белую кофту и оставить клочья чёрной шерсти на рукавах. Лапша только одобрительно мяукнула. Хаджиме рассматривал большую, но подчистую убранную квартиру. Никакого бардака, никаких пустых банок, горы вещей. Инуи, судя по всему, почувствовал его замешательство. — Клининг приезжал, обычно здесь далеко не так чисто. Хаджиме старался вспоминать эту чистоту, когда перед телевизором развалилась огромная компания людей, а комнату наполнил треск открывающихся пачек чипсов и пакетов с доставкой. Коко, на пару с Инуи, уселись на спинку дивана, словно две птицы, наблюдающие за всем происходящим с линий проводов. Баджи и Дракен лежали прямиком под ними, умещая посередине Майки, в ногах которого сидел Ханагаки. На полу рядом разместился Чифую, пока Эмма настраивала колонку с музыкой рядом, склонив голову в сторону Кенчину. — Не нравится. — Нельзя же всё время слушать фонк! — возмутился Чифую, разбираясь с джойстиками. — Твоя взяла, но врубай что-нибудь другое, от таких частот уши вянут, — Дракен хлопнул по плечу Баджи, кивая в сторону кухни. Тот сорвался, едва не скинув сидящего сверху Сейшу. Вернулся парень с двумя банками пива. Коко казалось, он не видел настолько ожесточённой игры никогда. Не то чтобы он был против обычных файтингов, но комбат его порядком задолбал. Слишком часто эту игру врубал Кисаки, и Коко из кожи вон лез, чтобы переиграть друга. Бывшего друга. Чифую откинул джойстик в сторону и метнул взгляд на Баджи, который довольно усмехался своей лёгкой победе. Возможно, Чифую слишком неопытен, потому что Коко никак не мог объяснить, почему пальцы Мацуно вечно нажимают не те кнопки. Когда в сторону Баджи посыпались ругательства, Коко не смог сдержать смех. — Больно весело? — взорвался Мацуно, метнув в сторону Хаджиме всё такой же злобный взгляд, — Спускайся с небес, пташка, раз я тебя так смешу. — Чифую, это просто игра! — попытался остановить ещё не начавшийся спор Ханагаки, но тут же получил нагоняй ногой Манджиро в спину, — Эй! — Ладно-ладно, ты ещё успеешь об этом пожалеть, Чифую, — внезапно, взгляд Хаджиме упал на телефон, и в голову пришла мысль, — На что играем? Чифую, казалось, не понял вопроса. — В смысле на что? — Ставки в игре, если ты не понял, как вишенка на торте, — Коко прокрутил в руках джойстик, подкидывая и ловко останавливая его в воздухе, — Самая приятная и сладкая часть, так что выбирай, что определит цену нашей…— он покосился на экран, театрально закатив глаза, — Битвы. — Я за, играем на еду, — вмешался Баджи, допивая последнюю банку, — Проигравший оплачивает нам пиццу. Видимо, Чифую долго уговаривать не стоило. В конце концов, хоть какие-то условия разбудили в нем азарт. А ещё сзади начали доноситься визги и возгласы. Казалось, Кенчин больше всех топил за победу Хаджиме. Не зря. — Да, пожалуйста, одну пепперони и с ветчиной, и с грибами… — раздражённо ворчал Мацуно, звоня в доставку. — С ананасами! — щёлкнул пальцами Хаджиме, усаживаясь рядом с Инуи и стукаясь банками апельсиновой газировки. За победу, так сказать. Чифую скорчил рожу и шёпотом, чтобы не орать в трубку, передразнил Хаджиме, всё ещё куксясь от второго проигрыша. — И с ананасами. Ночь подступала, вновь склоняясь над городом. Свет в гостиной потух, где-то на полу разместились коробки с кусками пиццы и остатками чипсов внутри. Сейшу макал корочку в соус, когда в дверь постучали. — Инуи, ты кого-то ждёшь? — подал голос Баджи, на котором успел уснуть Чифую. Сейшу только пожал плечами и направился к двери. С коридора послышались шорохи, чей-то голос и крепкие хлопки по спине. Любопытство взяло верх, и диванная команда постепенно вытекала в коридор, оставляя Коко замыкающим в этом потоке. Свет зажёг Манджиро, который шагал впереди всех. Как же изменилось это непоколебимое спокойное выражение лица, когда в коридоре он увидел брата. Манджиро накинулся на шею Шиничиро, когда тот готов был раздавить Майки в объятиях. Несмотря на нахлынувшую радость, Коко замечал прохладу в его взгляде и чрезмерную расслабленность в каждом движении. Шин не был похож на человека, который должен доказывать окружающим важность своего присутствия. Казалось, все и так уважали его, и верили в эти спокойные, непроглядные чёрные глаза. Особенно верил Сейшу, потому что впервые с момента захода в квартиру компании Майки он так искренне улыбнулся. Коко чувствовал, как щемит сердце, и от такого чувства хотелось отвернуться, спрятаться, зажаться в угол. Инуи болтал о чём-то с Шином, а тот никак не мог выйти из коридора, приветствуя каждого в толпе. Наконец его чёрные глаза столкнулись с таким же тёмным взглядом Коконоя. Хаджиме стоял расслабленно, но что-то в его сжатых челюстях и взгляде говорило о раскалённом напряжении. Шин это заметил, поэтому легко улыбнулся и так же протянул ему руку. Гурьба, казалось, застыла в ожидании. — Шин — Коконой Хаджиме, — Инуи подошёл ближе, хлопая Хаджиме по плечу. Коко обдало приятным лавандовым шлейфом от белой футболки Сейшу, — Коко — Шиничиро Сано. — Осторожно, ходят слухи, если пожать Коко руку, можно остаться без бабла! — Чифую вновь с обидой припомнил недавнюю победу Хаджиме, на что Шин только тихо усмехнулся. Рукопожатие вышло крепким, одновременно лёгким и странным. Будто одно касание и один взгляд старшего Сано оставляли какой-то чёрный шлейф, уповающий душу спокойствием и уверенностью. Коко всё ещё чувствовал крепкую большую руку на своей ладони. Компания вновь завалилась на диван, а Хаджиме всё так же оставался там, в коридоре, смотрел в пустоту и что-то ощущал, будто зависнув. Голос Инуи вывел его из раздумий, потому что пиццы могло не остаться, и они всё ещё спорили по поводу фильма на ночь. — Не буду я смотреть Матрицу. — Майки, не упирайся, пожалуйста. Хотя бы раз дай согласие глянуть Киану Ривза в твоём присутствии, — Эмма умоляюще взглянула на брата, — Нет, он не круче тебя, прекрати дуться. — Эмма роет себе могилу, — флегматично вставил Шин, отбирая пульт и листая список рекомендованных фильмов, — включаем Форсаж, и чтобы больше ни одного слова. Вокруг раздалась волна ругани и вой. Шин казался хорошим парнем. Хорошим, который слишком часто что-то говорил Инуи, что понимали только они вдвоём, а от такого Хаджиме хотелось сбежать ещё больше. Шиничиро имел авторитет, умел подстраиваться под людей, оставаясь при этом очень добрым и понимающим человеком. Коко взбесило и это. Казалось, тот превосходил его во многих вещах, и это было чистейшей правдой, на которую Хаджиме мог и не обращать внимания, если бы это так не касалось Инуи. Сейшу смотрел на гостя как-то особенно, и Коко это чертовски не нравилось. Шин обогнал его даже здесь. — Так не пойдет, нет-нет. Коко спрыгнул со спинки дивана, вставая перед телевизором и загораживая собой обзор, приковывая все внимание к себе. Именно это ему и нужно. — Что ты предлагаешь? — заинтересованно бросил Шин, разглядывая вьющиеся волосы и хитрые змеиные глаза. — Голосование, — он обвел взглядом всех окружающих, — каждый, отдельно, называет то, что он бы посмотрел прямо сейчас. Очередь передавала право голоса. Перебирались все возможные варианты, которые Коко тут же запоминал и загибал палец. Совпало у нескольких человек, как минимум четверть выбирала Матрицу, часть голосовала за Форсаж, остальные, как и ожидал Хаджиме, подстраивались под уже выбранные варианты. — Получается, варианта всего два? Мне казалось, было больше, — Эмма недоверчиво скосилась на Хаджиме, — Что ты задумал? — Голосование, всё просто. Количество фанатов Киану Ривза было куда больше. Шин взмахнул рукой, давая согласие, а Коко вкушал сладость победы. Ему казалось, что он сумел доказать превосходство. Коко незаметно сделал счет. Что же, 1:0, Шиничиро. Инуи переключил на нужный фильм, выкрутил громкость и…просто ушел. Казалось, никто, кроме Коко, не заметил его отсутствия. Хаджиме метнулся тенью в коридор, проскакивая в спальню за Сейшу. — Что это только что было? — Инуи скрестил руки на груди, загораживая вход в комнату. — Это я у тебя должен спросить, фанат старшего Сано, — съязвил Коко в привычной манере, — Думал, я не замечу? Как же у тебя глаза горят, когда вы перекидываетесь вашими шутками. Гляди, вот-вот лопнут. Сейшу отошел, удивлённо глядя на Хаджиме, не находя нужных слов. Однако в следующую секунду Инуи рассмеялся, усевшись на кровать и схватившись за живот. — То есть ты думал, что мне нравится наш Шин? — от такой формулировки у Коко внутри что-то сжалось, — Шин, который подтирал задницы Майки и Эмме, готовил нам есть, укладывал у себя в гараже и возился с большей частью из нас, как мамка? Шин, который… — Ты издеваешься надо мной? Коко не знал, почему перебивает, но заметил резкую перемену в зелёных глазах. Инуи встал, прижимая Хаджиме к стене, ловко обхватывая пальцами подбородок. — Это ты надо мной издеваешься, Коко, — Сейшу оставил мягкий поцелуй на раскрытых губах, — скажи, можно ли ревновать к брату или к сестре? — поцелуй, — К матери или отцу? — Коко машинально отрицательно замотал головой, тут же получая новый поцелуй, — Шиничиро — моя семья и тот, кто дал мне второй шанс после побега из дома и тот, кто смог стать мне старшим братом без кровного родства, — Сейшу склонился над самым ухом, добавив, — И уж кому-кому, а Шиничиро явно не нужна эта лидерская позиция, которую ты так стремишься занять. От злости сдавило грудь. — Ничего я… — Не пытайся принизить его, встать выше или что-то типо того. У тебя хорошо получается, правда, но Шиничиро это доказывать вообще не нужно. Ему не сдалась эта позиция и управление людьми, он и так знает, где его место и любит нас, зная, что мы любим его. Коко, — Инуи мягко положил руку на плечо Хаджиме, — не делай глупостей, лучше будь собой и не обращай внимания на всякую мелочь, вроде ревности. Между ними повисла пауза. — Прости меня, — шептал Хаджиме, утыкаясь в плечо Сейшу, который уже захватывал его в объятия. — Мне, кроме тебя и твоей наглости, больше никто не нужен. Поцелуи заглушал звук фильма из гостиной, когда Хаджиме решил закрыть дверь и навсегда позабыть о том, что он вытворял весь вечер.