Серебряная душа древнего замка

Два дебила – это сила, три дебила - перебор

      Хотя люди обычно считали Лютные переулок одной улицей, он, как и его более чистый и презентабельный брат Косой переулок, был скорее целым торговым кварталом. И если на центральной более широкой аллее располагались самые дорогие магазины и популярные кафе и рестораны, то в ветвящихся лабиринтах улочек, уходящих в стороны, находились дешевые и неприметные лавки, грязные пабы и захудалые пивнушки. По сути, Лютный отличался от Косого разве что чуть менее строгим следованием министерских указов. Здесь можно было найти в открытой продаже редкие и полезные артефакты, ингредиенты и зелья, происхождение которых вызывало некоторые сомнения. А в местном аналоге «Флориш и Блоттс» продавалась узкоспециализированная литература определенного толка. Тем не менее все понимали, что такое место безусловно полезно и должно где-то существовать, и, несмотря на некоторую неухоженность, Лютный переулок оставался самобытным местом свободной торговли.       Однако, было и еще одно существенное отличие Косого и Лютного переулков. В первом респектабельные уважаемые бизнесмены платили свои налоги Министерству и находились под неусыпной охраной бравых авроров, которым можно было пожаловаться на неспокойного соседа. При наличии в карманах звонких монет и некоторой удаче можно было даже получить помощь от представителей законной власти, а не ценный жизненный урок на тему отвлечения уважаемых людей по всяким пустякам и пару тумаков. Во втором же менее законный бизнес мог приносить больший доход, но дань с торговцев собирали уже местные авторитетные люди. Именно они и устанавливали правила игры: кто и чем будет торговать, как жить вместе в весьма недружелюбной компании и сколько отдавать Министерским трутням, чтобы они продолжали закрывать глаза, если в Лютном не происходит чего-то совсем уж из ряда вон. Одним из таких авторитетов и было Коготь Джек, известный на этих улицах.       Вся эта информация промелькнула в голове Тонкс, и она про себя помянула добрым крепким словцом Наставника, который когда-то открыл глаза еще зеленому стажеру и нещадно вбил в голову знания о жизни. Гинтоки же, кажется, не нуждался в наставлениях, чувствуя себя комфортно в окружении мутных личностей и жуликоватого вида типов, бросающих на него косые оценивающие взгляды, но не рискующих подходить. Тонкс оставалось только сжимать в кармане палочку и не отставать от него. Авроры, конечно, заходили в Лютный, но их особо не жаловали, хоть ее уже какая-никакая репутация заставляла отводить глаза самых любопытных.       Проходя по северной части Лютного, они подошли к какому-то замызганном прилавку, на котором лежали различные безделушки — плохо зачарованные самопишущие перья, делающие опечатки, покрытые ржавчиной котлы и негодные даже на вид защитные артефакты. За прилавком сидел сморщенный старичок с огромными кустистыми бровями и лысой головой. Местная шушера почти не обращала внимания на его товары, и Тонкс готова была их в этом поддержать. Только двое похожих на шкафы бугаев нависали над прилавком и пытались ему что-то доказать. Гинтоки же подошел к прилавку, взял видавший виды браслет из каких-то выщербленных костей, повертел его в руках, не обращая внимания на бугаев, спросил:       — Эй старик, что это такое?       Продавец повернул к самураю свое сморщенное лицо, из-за бровей было сложно сказать, куда именно он смотрит. Бугаи в изумлении уставились на самурая, открыв рот, в их глазах замелькало отражение сложной мыслительной деятельности.       — Это, молодой человек, оберег из костей смертников, собранных на месте казни. Старая вещь, но действенная, определяет в напитках и еде посторонние зелья и добавки, — пояснил продавец кряхтящим голосом.       — И сколько ты за него хочешь?       — Я человек старый, мне много не нужно. Два галлеона и шесть сиклей.       — Сколько? Два галлеона и шесть сиклей? Старик, ты сошел с ума! — страшно выпучив глаза, воскликнул Гинтоки. — Да это старье не стоит больше галлеона и шести сиклей!       — Давай уйдем отсюда, это же наверняка подделка, — прошептала Тонкс на ухо самураю, косясь на бугаев, которые бросали на них недовольные взгляды, но самурай не обратил на нее внимания.       — Что ты сказал, молокосос? — старичок в исступлении вскочил на ноги и сжал кулаки. — Где это видано, чтобы такой как ты учил меня торговать! Да это лучший браслет, что у меня есть! Два галлеона, пять сиклей и двадцать кнатов!       Бугаи хмуро переглянулись, им явно наскучило ждать. Один из них подошел к Гинтоки и положил большую, как балка, руку ему на плечо.       — Эй, парень, у нас тут дело к старику. Потом купишь свой браслет.       Гинтоки не обратил внимания на его слова, только небрежным движением скинул руку с плеча и продолжил торговаться:       — Да это же просто грабеж! Ты, похоже, уже впадаешь, в маразм, старый хрыч, так что дам тебе галлеон, десять сиклей и пять кнатов!       — Что?! — на лысой голове старика вспухла вена и начала яростно пульсировать. — Не с твоей рожей рассуждать о моем здоровье! Два галлеона, пять сиклей и пятнадцать кнатов!       Тут торги были грубо прерваны — второй бугай взревел и занес пудовый кулак для удара, в то время как первый попытался схватить самурая за шкирку. Гинтоки не растерялся, легко извернулся и пинками отправил обоих в ближайшую гору мусора, коих поблизости по углам наблюдалось в избытке. Тонкс смачно шлепнула себя по лбу, поняв, что теперь так просто их отсюда не выпустят.       Отплевываясь от каких-то очисток и протирая глаза, бугаи переглянулись и одновременно вытащили волшебные палочки. Впрочем, магия не была их сильной стороной, так что Гинтоки успел быстрее, повторно окунув их рожей в чей-то протухший обед и отняв оружие.       — Ладно! Хорошо! Я согласен на галлеон, двенадцать сиклей и три кната! И ни кната больше! — подвел итог Гинтоки с видом, будто делает огромное одолжение.       — Все, хватит! Я оплачу разницу! — взмолилась, наконец, Тонкс, вытаскивая несколько монет.       — Ты уверена? Это же целых пять сиклей и двенадцать кнатов. Уверен, я смогу скинуть цену по крайней мере на три сикля, — засомневался Гинтоки, старик только самодовольно хмыкнул. — Не хочу быть тебе должен.       — Уверена! — рявкнула Тонкс, бросив монеты на прилавок. — Нам нужно срочно уходить отсюда!       — Куда ты собралась, крошка? — послышался хриплый мужской голос у нее за спиной. — Разве тебе так неприятна наша компания?       Тонкс подскочила, обернулась и выставила волшебную палочку перед собой, затравленно оглядевшись. Их окружило не менее десяти человек, исключая двух обезоруженных громил, у всех в руках были волшебные палочки. То, что они умеют ими пользоваться, не вызывало никаких сомнений, у кое-кого еще были украшенные рунами кинжалы. В довершении всего прямо перед ней стоял Джек «Коготь» Конуэй собственной персоной, как две капли похожий на свой портрет, поигрывая устрашающего вида тесаком и лениво пережевывая дешевую сигару. Она скосила взгляд на его шею, но устрашающего ожерелья из когтей оборотней на ней не было.       — Мы рады видеть такую прекрасную и смелую девушку. Да, парни? — с мерзкой ухмылкой продолжил он под гогот своей банды. — А кто твой дружок? Он тоже хотел с нами развлечься?       Гинтоки окинул безразличным взглядом окружение и остановился на лице Джека с приметным шрамом.       — Ты Джек Конуэй?       — Вы слышали, парни? Он спрашивает, не я ли Джек Конуэй? — осклабился Коготь, остальные опять заржали. — Может и я, какая тебе разница? Хочешь знать, кто сдерет твою шкуру? Запомни, нельзя просто так прийти в мой район и оскорбить моих парней.       Джек кивнул в сторону двух бугаев, которые, наконец, выбрались из мусора и старательно счищали с себя остатки объедков. Гинтоки безучастно посмотрел на них и сосредоточился на главаре. Тонкс подергала его за рукав и попыталась оттащить назад, но самурай остался неподвижен, словно монумент самому себе.       — Твои гении мешали мне торговаться и первые напали на меня, — пожал плечами Гинтоки, как бы говоря, что он тут ни при чем. — И у меня послание для Джека Конуэя от мадам Ночи.       — Что ты сказал? От мадам Ночи? — вся веселость в миг слетела с Джека он даже выплюнул сигару. — Что она мне передала?       — Сказала, что ты слишком назойливый ублюдок и попросила разобраться с тобой, — нагло ухмыльнулся Гинтоки.       Тонкс бросила вокруг несколько быстрых взглядов. Ситуация была не из приятных — парни из банды Когтя начали едва слышно переговариваться и бросать на них плотоядные взгляды.       — Нам нужно уходить! Срочно! — прошипела она, отступив самураю за спину и готовясь защищаться от проклятий, но он остался глух к ее словам.       — Что? — неистово взревел Коготь. — Да кто ты такой! Откуда ты ее знаешь?!       — Это она меня знает, — с поразительной честностью хладнокровно ответил Гинтоки и посмотрел на него глазами дохлой рыбы.       Коготь Джек закипал, он был зол. Нет, не так. Он был в абсолютной всепоглощающей ярости! Единственно, что ему сейчас хотелось — разорвать на куски голыми руками этого наглого кретина, который посмел… Аргх!       — Девчонку не трогать, этот ублюдок мой, — выплюнул он. Парни из его банды как один вздрогнули — когда их предводитель был в таком настроении лучше было не вставать у него на пути. Джек легко перекинул тесак в правую руку, а в левую взял палочку, не сводя внимательного взгляда с самурая. Тот не выглядел обеспокоенным, но ничего, сейчас Коготь срежет ухмылку с его лица.       Тонкс вдруг почувствовала, как ее схватили за плечи сильные мужские руки и оттащили назад, она инстинктивно сжалась и вздрогнула.       — Не вмешивайся в мужской разговор, детка, — произнес кто-то ей в ухо, пахнуло застарелым перегаром и дешевым табаком.       — Не прикасайся ко мне, животное, — злясь на себя за проявленную слабость, Тонкс гордо выпрямилась, движением плеч сбросив с себя волосатые лапы этого орангутанга, и до боли сжала палочку.       — А ты горячая штучка, — хмыкнул орангутанг, — но твой дружок конкретно вывел босса из себя.       — Да, когда Коготь в таком состоянии, лучше не попадаться ему на глаза, — сказал другой обеспокоенный голос, с ним Тонкс была полностью согласна.       Глаза Джека налились кровью, словно у разъяренного быка, мышцы на руках вздулись, готовые выстрелить в любое мгновение.       — Я не хочу с тобой драться, я лишь передал сообщение, — совершенно не ощущая атмосферы, сказал Гинтоки. Тонкс вдруг почувствовала, что понимает домовых эльфов, и хочет побиться головой о ближайшую стену.       — Повтори, что ты сказал! — взревел Коготь, распугивая последних случайных прохожих, старичок с амулетами уже давно скрылся вместе со своим товаром и прилавком. — Повтори еще раз! Сейчас!       — Мадам Ночь считает тебя назойливым придурком и…       Коготь Джек не дослушал, нечленораздельно взревел и бросился вперед, замахнувшись своим тесаком. Первый яростный удар был направлен прямо в голову Гинтоки, но тот свободно уклонился неуловимым движением. Тесак вошел в землю до середины широкого лезвия, от чего выщербленная старая брусчатка неаккуратно вздыбилась. Будто не заметив, Джек рванул и вытащил его из земли, оставив длинную борозду на мостовой. Гинтоки тем временем вынул деревянный меч и прыгнул вперед, но промахнулся, вынужденный уклониться от заклинания, сорвавшегося с палочки Джека. Противники встали в нескольких метрах друг перед другом, не разрывая зрительный контакт.       Тонкс опасалась удара в спину, но вся банда также, как и она, завороженно наблюдала за разворачивающейся дуэлью. Бой шел на такой скорости, что она с трудом могла разобрать едва ли половину ударов. Она вдруг осознала, что Наставник не зря похвалил самурая и судорожно сглотнула — с каждым новым выпадом на губах Гинтоки проступала искренняя улыбка, похожая на звериный оскал, а в глазах зарождалась искра истинного безумия и упоения битвой, которая иногда появлялась у Грозного глаза, когда тот встречал достойного противника.       Взбешенный Коготь Джек изначально не сдерживался в использовании волшебной палочки. Разрушительные заклинания летели в разные стороны, но Гинтоки был слишком быстр, чтобы его можно было так просто достать. Страдала от боевой магии в основном улица и низкие грязные домики, похожие на разваливающиеся халупы, но каким-то чудо пока умудряющиеся устоять под сильными ударами. Отморозки из банды, почуяв звериным чутьем опасность, отпрыгивали от разноцветных лучей и с затаенным страхом в глазах скрывались в темноте переулков. Когда сражались два хищника, им, падальщикам, следовало позаботиться о собственной шкуре.       Тонкс же, загипнотизированная рваным ритмом битвы, спряталась за углом какого-то здания, защищаясь магическими щитами, и шипела, как рассерженная кошка, когда до нее долетали осколки брусчатки. Вмешаться в сражение она не решалась, ожидая, когда кто-нибудь выдохнется, чтобы сделать свой ход.       Произошло это на удивление не скоро, Гинтоки и Джек вдруг одновременно замерли. Тяжело и хрипло душа, они опирались на свои мечи и стояли посреди разрушенных домов, вздыбившейся земли и осколков камня. Оба были не в лучшей форме.       Левая рука Когтя была вывернута под неестественным углом, скрюченные синюшные пальцы еще сжимали волшебную палочку, но едва ли могли двигаться. Сквозь истрепанную одежду было видно, что его тело превратилось в один сплошной кровоподтек, а на голове красовалась ужасная рана, темная кровь из которой обильно заливала его лицо. Гинтоки же мог похвастаться несколькими глубокими порезами, обильно сочащимися кровью, и рваной раной в боку с подпаленными краями, которая заставляла его морщиться при каждом движении.       Противники кое-как отдышались, сверля друг друга взглядами, рванули вперед и одновременно упали, вписавшись лицами в кучу битого кирпича. Разрушенная улица погрузилась в тишину, раздался звонкий шлепок — Тонкс, стоя в полном одиночестве, с чувством приложила себя ладонью по лицу.       Будучи аврором, как бы ей ни хотелось, она не могла оставить тяжело пострадавших пусть и от собственной тупости людей без помощи и просто бросить их лежать на улице. Вот только левитировать этих придурков почему-то не получалось, то ли от напряженного магического фона заклинания работали как-то неправильно, то ли от чрезмерного нервного напряжения палочка ходила из стороны в сторону. Ей вообще казалось, что она едва ли сможет когда-нибудь оправиться от потрясения из-за того, как два великовозрастных дебила способны раскурочить себя и все вокруг за считанные минуты. Об этом явно свидетельствовали ее волосы, поминутно окрашивающиеся в привычные яркие цвета, а затем сразу же седеющие.       В целом Тонкс была компетентным аврором, так что кое-как смогла обработать и перевязать раны и наложить жгуты на обоих. Поскольку от левитации не было никакого толка, пришлось наколдовать волшебные носилки. Но каким-то образом два этих… альтернативно одаренных придурка умудрялись выпасть из носилок, даже будучи привязанными. Выбившись из сил в попытках в который раз поднять далеко не субтильных мужиков, Тонкс злобно сплюнула, наколдовала волшебные веревки, обвязали ими бесчувственные тела, и впряглась в них сама, накинув петли на плечи и шею.       Костеря на все лады судьбу, двух дебилов и проклятых попрятавшихся аборигенов Лютного, Тонкс зверела с каждым пройденным метром, но продолжала волочить свой груз. На самом деле она и сама не знала, куда тащит Гинтоки и Джека. По-хорошему надо было скорее доставить их в Мунго, а затем арестовать. Но аппарировать с двумя здоровыми мужиками Тонкс не решалась, опасаясь массового расщепа, поэтому решила для начала выбраться из клоаки Лютного к тем, кто мог оказать хоть какую-то помощь. Это была цель, к ней она и стремилась, но каждый следующий шаг давался ей с все большим трудом, глаза заливал липкий пот, легкие горели адским огнем, а мышцы трещали от напряжения. Хрупкая девушка и сама удивлялась, откуда у нее столько сил, но продолжала тащить свой груз, рыча и подгоняя себя.       Почти выбившись из сил, Тонкс остановилась, чтобы немного передохнуть, и уставилась на аляповатые золотые статуи и выкрашенные в красный цвет двери. Это же тот самый бордель, в который зашел чертов Гинтоки! Внезапно Тонкс поняла, что следует теперь делать. С диким яростным воплем, она схватила за веревки и швырнула Гинтоки и Джека, с размаху пробив ими двери.       — Разбирайся сама со своими двумя дебилами, шлюха! — рявкнула она и, счастливо улыбаясь, отправилась в Косой переулок. Сейчас было самое время поесть мороженого, успокоить расшалившиеся нервы и попытаться навсегда забыть о произошедшем.       В сердцах всех свидетелей этой сцены, коих было не мало, навсегда поселился затаенный страх перед монстром, который искусно маскировался под хрупкую девушку с яркими волосами, меняющими цвет. Однако его выдавали глаза, наполненные яростью и первобытной жаждой кровью, один взгляд которых заставляет кровь застыть в жилах даже у бывалых жителей Лютного переулка, многое повидавших в жизни. Слухи об авроре-горилле, зародившиеся на улицах Хогсмида, конечно, дошло до Лютного, но не были восприняты местными обитателями всерьез, многие посчитали их простыми байками. Однако теперь, когда сотни глаз в ужасе наблюдали, как отдаленно напоминающее женщину чудовище, которое не могло быть никем другим, куда-то тащило двоих, избитых до потери сознания мужчин, один из которых был всем известный Коготь Джек, а второй парень сражался с ним на равных и разнес целую улицу… Теперь обитатели Лютного переулка вспомнили о панических рассказах своих коллег из Хогсмида и то, как посмеивались на этими неудачниками. Вот только сейчас уже никому не было смешно. Легенда об авроре-горилле, пересказываемая из уст в уста, получила подтверждение и обросла новыми леденящими кровь подробностями.       Пробив головой толстые двери, Гинтоки упал на что-то мягкое и теплое, с блаженной улыбкой он потерся об это головой и перевернулся на спину.       — Еще немного, малыш, и я буду вынуждена взять с тебя плату, — сказал глубокий томный голос прямо над ним. — Или, может, ты предпочитаешь *колбаса*?       Самурай резко распахнул глаза и вскочил на ноги, вспомнив об опасности, подстерегающей его на каждом шагу, быстро сделал вид, что ничего не произошло, и осмотрелся. Кроме женщины, сидящей на диване, призывно расставившей *колеса* и *груши* *шторы* *сливы*, которую он старался не замечать ради общего блага, в зале никого не было. Разве что Коготь Джек валялся на полу бесформенной кучей, разбив собой большую кадку с разросшимся фикусом.       — Знаешь, а ты красавчик, я могла бы сделать тебе скидку, — подмигнула женщина, Гинтоки продолжал ее мужественно игнорировать.       Быстро сориентировавшись, он подошел к Джеку, вздернул его за шкирку и хорошенько встряхнул, чтобы привести в чувства. Коготь что-то невнятно пробормотал и болезненно застонал.       — Мистер Саката, я не ожидала увидеть вас так рано, — Гинтоки обернулся и увидел спускающуюся по лестнице мадам Ночь, одного ее взгляда хватила, чтобы женщина-с-дивана без пререканий исчезла в глубинах заведения.       — Мда, гхм… Я решил сделать несколько покупок, раз уж я все равно здесь, — попытался улыбнуться, но вместо этого болезненно скривился Гинтоки, — и повстречал этого человека. Кажется, это тот, кто вам нужен.       Мадам Ночь спустилась, пригляделась и, вскрикнув, с изумлением осмотрела потрепанных визитеров.       — Что с вами случилось? — чуть охрипшим голосом спросила она, поскольку после очередного удара кровь продолжила хлестать из головы Джека, а лица обоих противников после нежной заботы Тонкс напоминали куски отбитого сырого мяса. — Вы что подрались?       Увидев сузившиеся за полумаской глаза, Гинтоки шестым чувством почувствовал, что заказчица чем-то недовольна, и он может ощутить недовольство еще одной ведьмы, поэтому призвал себе на помощь всю свою скромность. Ее, конечно, было недостаточно, так что пришлось подключать еще и наглость.       — Я передал ваше послание этому человеку, но, кажется, он разволновался, поскользнулся и ударился головой.       — О мой фикус? — брови мадам Ночь взлетели так, что стали видны из-за полумаски.       — Думаю, больше он не доставит вам проблем.       Джек тем временем кое-как пришел в себя, но на ногах стоял еще не твердо. Покачиваясь, он ухватился за Гинтоки и попытался сфокусировать разъезжающие в стороны глаза.       — Роза... Розалин… — выдохнул он, кое-как рассмотрев женщину перед собой. — Прости меня, моя Ночная Роза, я виноват и…       — Замолчи! — не хуже змеи зашипела мадам Ночь, отскочив от него. — Никто не должен знать этого имени!       Почти мгновенно в руке женщины оказалась волшебная палочка, с конца которой тут же сорвалось проклятие. Джек едва увернулся, но не смог устоять и грохнулся на колени, в мольбе протянув к ней руки.       — Как ты смеешь просить у меня прощения! После того как я увидела тебя с этой потаскухой! И не смей уворачиваться!       — Я… Все не так… — пролепетал Джек, катаясь по полу и с трудом уворачиваясь от новой порции заклинаний. — Прости меня, мой ночной цветочек, я…       Джек неудачно крутанулся и уперся в стену, заклинание наконец настигло его, и он застыл в неестественной позе. Мадам Ночь перевернула его на спину, толкнув изящной ножкой, и растянула губы в плотоядной улыбке, наслаждаясь ужасом, плещущим в глазах Когтя Джека.       — Теперь ты заплатишь мне за все! За все! — прошипела она и резко обернулась к непроизвольно вздрогнувшему Гинтоки, сверкнув глазами. — Если кто-то узнает об этом, то… Понял?       — Узнает о чем, уважаемая мадам Ночь? Я на минуту будто отключился и потерял сознание, я ведь тоже поскользнулся и упал, — Гинтоки нервно рассмеялся, с сочувствием поглядывая на беззвучно зовущего на помощь Джека. К сожалению, он был необходимой жертвой ради выживания. — Вообще не представляю, что только что произошло.       Видимо удовлетворившись реакцией, мадам Ночь убрала палочку и вновь приняла гордый независимый вид, не обращая больше внимания на застывшего изваянием Джека на полу.       — Что ж, мистер Саката, вы показали свое мастерство и заслужили мою благодарность. Я выполню вашу просьбу.