Дом у подножия холма

      Как и ожидалось, весь следующий день шел дождь. Все на ферме в буквальном смысле пропиталось влагой. Исхоженные тропинки превратились в грязевые дорожки, скот ютился в загонах и не желал показывать даже голову на улицу, сильные порывы ветра то и дело пробегались между деревьев сада, грозясь уронить весь урожай, трава на полях и пастбищах под тяжестью капель наклонилась к земле и выглядела довольно грустно. Сезон дождей пришел раньше.       Сегодня Антон встал рано. Его разбудил шум дождя барабанящего по крыше дома. Предвидя такую непогоду, он еще вчера застелил все самое ценное в сарае пленкой, но этого было мало. Поэтому быстро позавтракав, он принялся за ремонт крыши, о котором думал буквально пару дней назад. Было только пять утра, когда он начал снимать первый слой черепицы. Работать в дождь было очень проблематично. Мало того, что все вокруг мокрое и скользкое, ты весь мокрый и скользкий, так еще и постоянно необходимо торопиться. Иногда наступали моменты, когда дождь ослабевал и будто бы намекал, что вот-вот закончится, но затем в тот же миг начинал лить с еще большей силой. Словно игрался с бедным фермером.       За все время ремонта Шастун залезал и слезал с крыши десятки раз, поднял и спустил килограммы шифера, несколько раз умудрился чуть не сорваться вниз, а один раз и вообще плюхнулся в грязь с лестницы. Под вечер он был выжат как лимон, но работу закончил. Оглядев внимательно каждый сантиметр крыши сарая, он удовлетворительно кивнул. Проделанная работа его полностью устраивала и где-то в глубине души даже появилась гордость за такой труд.       «Такой хороший работник достоин награды», - мужчина улыбнулся своим же мыслям и побрел в сухой и теплый дом.       Зайдя в дом он, наконец-то, переодел насквозь промокшую рабочую одежду на сухую повседневную, а волосы обтер приятным махровым полотенцем. Тело ныло от усталости, руки немного подрагивали от перенапряжения, а спина, на которую он неудачно приземлился при падении, и вовсе уже не желала разгибаться. Хотелось выпить чего-нибудь горяченького и, укутавшись в теплое одеяло, просто расслабиться. Антон полулежал в гостиной на диване, его веки становились все тяжелее, а организм прямым текстом намекал, что надо поспать. Наверно, он бы и уснул так, но неожиданный раскат молнии, а за нею и звук грома заставили его встрепенуться. От такого легкого испуга у Антона появился заряд бодрости. Правда прошел он так же быстро, как и возник, но его хватило, чтобы перевести взгляд на часы, висящие на стене. Стрелки показывали половину шестого.       - Твою мышь, собрание!       Мужчина вскочил, преодолел расстояние от гостиной до входной двери за несколько гигантских шагов, натянул грязные ботинки и выскочил из дома прям под ливень, который, как назло, усилился и теперь превратился в косой дождь. В обычную погоду дорога на машине от фермы до школы занимала буквально двадцать минут, но в непогоду она превращалась в настоящую полосу препятствий длиной во все сорок. Тяжелый пикап скользил по некогда пыльной дороге, но сейчас она скорее представляла собой грязевой каток. Дворники плохо справлялись с количеством воды, обрушивающимся каждую секунду на лобовое стекло. Иногда приходилось вести почти вслепую. Только въехав в город, на асфальтированную человеческую дорогу, машина перестала вилять и стала беспрекословно подчиняться водителю.       Антон подъехал к школе, глянул на наручные часы - опаздывал уже на десять минут, и помчался со всех ног в такое родное для него здание. Забежав в холл, на ходу поздоровавшись с дежурной, он уверенно направился к лестнице. Преодолев два пролета и длинный коридор, он остановился перед большой дверью, выкрашенной в голубой цвет. Табличка над дверью гласила «Каб.303. Математика». Сделав пару глубоких вдохов и приведя дыхание в порядок, он открыл скрипучую дверь и зашел.       Перед ним стоял тот самый сосед. Сегодня он выглядел иначе: черная рубашка, собранные рукава, черные брюки, черные туфли и такие же черные очки делали этого мужчину просто потрясающим. Весь его элегантный вид абсолютно не подходил этому городу и его жителям, особенно Шастуну. Его одежда вновь была мокрой после пробежек под дождем, с волос капали мелкие капли некогда дождя, ботинки и низ брюк были измазаны в грязи. Красавица и чудовище даже добавить нечего.       - А вы кто, простите? – брюнет слегка нахмурился и с подозрением посмотрел на стоящего в дверях человека.       - Антон Андреевич Шастун. Папа Иры.       - Антон Шастун, - шёпотом себе под нос повторил мужчина. – Что ж, проходите, садитесь на свободное место, - это было сказано уже громче.       Фермер слегка кивнул и перевел взгляд на класс родителей. За самой последней партой у окна сидел Димка и активно махал рукой – они будто вернулись в свое детство на тринадцать лет назад. Шастун быстренько прошел к концу кабинета, оставляя за собой грязные следы от ботинок, и уселся рядом с другом.       - Для опоздавших повторю еще раз, меня зовут Арсений Сергеевич Попов, я учитель математики и по совместительству классный руководитель ваших детей, - Антон неуютно поежился из-за такого акцента на его опоздание со стороны учителя.       Более Арсений решил не уделять внимание персоне Шастуна и просто продолжил вести собрание. Он рассказывал про изменения в учебной программе, про предстоящий осенний балл, про различные секции для детей и попутно отвечал на вопросы родителей. А Антон тем временем разглядывал его. У фермера была одна способность от природы – считывать людей по их поведению. Поэтому сейчас он откровенно пялился на учителя и пытался его проанализировать. Арсений разговаривал со всеми родителями абсолютно уверенно, точно и развернуто отвечал на все вопросы, смотрел в глаза собеседнику, а когда просто рассказывал о чем-то, то позволял себе небольшие вольности, например, присаживался на край учительского стола или медленно проходил между рядами. Он был уверенным в себе человеком и возможно слегка горделивым. Именно такие выводы успел сделать Шастун. Еще он успел заметить, что Арсений понравился родителям. Такой активности на родительских собраниях Антон не видел с самого первого года обучения детей. Кто-то успевал делать записи вслед за учителем, кто-то задавал кучу вопросов, даже постановку танца к осеннему баллу все поддержали. Но особенно учитель нравился родительницам. Они сидели все как на параде – красивая прическа, макияж, наглаженные костюмы, туфли на каблуках. Глядя на них и не скажешь, что на улице весь день льет как из ведра. Женщины удивительные создания, когда хотят привлечь чье-то внимание.       - Что ж, уважаемые родители, на этом закончим наше первое собрание. Благодарю всех, кто пришел. Если у вас еще остались вопросы, то прошу подойти ко мне, и мы все обсудим, а остальных не смею задерживать. – На этих заключительных словах Арсений вежливо улыбнулся, а Антон подметил, что у мужчины очень добрая улыбка.       Собрание длилось час, а дождь успел утихнуть. Родители начали собираться по домам, но большинство все же обступило учительский стол и продолжило что-то активно обсуждать. Шастун и Позов поспешили к выходу, первому очень хотелось курить, а второму домой с отчетом как прошло собрание.       - Ты же помнишь, что мы ждем вас завтра в гости? – уже стоя на крыльце школы, спросил Дима.       - Придем, только ближе к вечеру. Сегодня Ира ночует у подружки, у них там что-то типа девичника, поэтому попросила забрать ее только после обеда, - Антон наконец-то сделал первую затяжку.       - Понял. Ну, ладно, тогда до завтра.       Мужчины пожали руки и распрощались. Поз, ловко перепрыгивая лужи, направился в сторону дома, а Антон еще немного задержался и продолжил курить.       -Антося, я сколько раз тебе еще буду повторять, шо у школы курить нельзя, а? – это скрипучий старческий голос и такое своеобразное обращение к нему Антон узнавал из тысячи.       Рядом с ним возникла та самая дежурная, с которой он часом ранее впопыхах поздоровался. Это бы была сухенькая старушка под девяносто лет, слегка сутулая, но все еще очень бойкая, как и в его школьные годы.       - Зинаида Павловна, это был последний раз, обещаю, - Шастун виновато улыбнулся и затушил сигарету.       - Ой, смотри у меня, преступник мелкий, когда-нибудь перестану я верить в твои обещания, - старушка грозно помахала пальцем перед парнем, будто тот все еще был маленьким ребенком как много лет назад.       Такие милые угрозы в его адрес, особенно от бабули с росточком ему по пояс, очень умиляли фермера. В такие моменты он чувствовал себя Гулливером.       -Антося, раз уж ты здесь, могу я попросить тебя подлатать, чутка крышу? А то ж она протекает как обычно, а ночью опять дождь пойдет.       От такой просьбы у Шастуна заболели руки и ноги, а спина начала напоминать о падении. Меньше всего ему сейчас хотелось опять заниматься крышей, но и отказать он не мог. Поэтому просто тяжко вздохнул, кивнул и направился в мастерскую за инструментами. Дорога туда была известна ему наизусть.       Как оказалось, Антон зря волновался, потому что весь ремонт занял буквально тридцать минут, а ко всему прочему он успел насладиться закатным солнцем, которое пробилось сквозь пелену темных и хмурых туч. Закончив все дела на крыше, Антон спустился по чердачной лестницы в школьный коридор. По правую сторону длинного коридора располагались голубые двери кабинетов, которые сливались с такими же голубыми стенами. Высокие почти четырехметровые потолки были покрыты белоснежной побелкой. С левой стороны располагались огромные окна с широкими подоконниками, а на полу лежал потертый деревянный паркет.       Школа всегда возвращала его в то прекрасное время, когда жизнь была в разы проще. Когда он, будучи беззаботным мальчишкой, носился по коридорам, списывал домашку на подоконниках, тайно курил за школой, задирал девчонок, прятал карты от учителей, с друзьями придумывал разные шалости. Вернуться бы в детство хоть на денек.       Шастун медленно брел к выходу по знакомым коридорам и лестница, то и дело, подмечая, что за столько лет в школе так ничего и не поменялось. Да, сменился цвет стен со светло-зелёного на голубой, свежим лаком вскрыли паркетную доску, но в целом ничего не изменилось. Все те же огромные коричневые доски в кабинетах, на несколько слоев выкрашенные парты, деревянные стулья и скамейки, об которые девочки постоянно ставили зацепки на колготках. Учительский состав тоже был все тем же. Те же самые люди, которые когда-то пытались вбить в его голову хоть чуть-чуть знаний, сейчас учили его дочь.       Кстати об учителе. Выйдя со школы, перед Антоном предстала занимательная картина: классный руководитель его дочери стоял на школьном крыльце и слегка улыбаясь, смотрел на закат. Последние лучи солнца четко очерчивали силуэт мужчины и придавали его фигуре более массивный вид. Он был увлечен своими мыслями и чувствами настолько, что не заметил фермера.       - Вас подвезти, Арсений Сергеевич?       Попов явно не ожидал, что кто-то к нему обратится. Он перевел удивленный взгляд на Антона, уже успевшего подойти к нему достаточно близко.       - Спасибо за предложение, но нам, наверное, в разные стороны, - голос Арсения звучал немного растерянно.       - Нет. Вас ведь поселили в старом доме возле фермы, да? – Попов медленно кивнул, все еще неуверенно смотря на Антона. – Я живу на этой ферме, - Шастун слегка наклонил голову, будто бы указывая на воображаемую ферму и потом добавил, - мы соседи.       - Так это вы тот мужчина, что каждый вечер смотрит с вершины холма на город?       Вдруг лицо Арсения озарила улыбка. Такую счастливую улыбку, наверное, можно увидеть только на лицах старых друзей встретившихся после долгой разлуки. Эта улыбка обезоруживает всех и Антон не исключение. Он как смущенный мальчишка уставился в лужу, то ли от того что учитель его замечал каждый вечер, то ли от того что ему так искренне улыбается совершенно незнакомый человек. Шастун судорожно искал какой-нибудь красивый способ выйти из этой неловкой ситуации, но по итогу не придумав ничего стоящего, просто тихо угукнул и буркнув под нос «поехали» направился к машине, попутно стараясь не смотреть на все еще светящееся от счастья лицо Арсения.