Дом у подножия холма

      Морозное декабрьское утро. На улице еще темно - в этот месяц солнце восходит уже ближе к десяти, поэтому сейчас весь небосвод усеян мелкими редкими блестками звезд. Воздух обжигающе холодный. Снег под колесами машины неприятно поскрипывал, правда, это никак не беспокоило водителя и пассажира. Девочка сидела на пассажирском сидении, потирая ладошки, чтобы быстрее согреться и внимательно слушала отца.       - Ир, внизу на дне сумки лежат твои свитера и штаны зимние, еще положил пару теплых платьев, юбку и блузку, на тот случай, если пойдешь в клуб на танцы, хорошо? – отец оторвал взгляд от дороги, дабы убедиться, что дочь его слушает.       - Хорошо, - девочка кивала каждому его слову.       - Всякие там ваши щетки, крема, косметики в правом внутреннем кармане, белье в левом, а деньги и документы в центральном, запомнила?       - Да.       - Сама сумку не носи лишний раз, пусть мальчишки Позова помогают, а то я туда положил еще несколько банок закруток для бабушки и еды в поезд. А, чуть не забыл, тете Кате я так же денег дам, так что покупай себе что-нибудь и развлекайся.       - Пап, а что тебе привезти?       - Та ничего не надо, у меня все есть, - мужчина смущенно отмахнулся, - ты там главное на себя трать.       - Нет, ну так дело не пойдет, ты каждый раз мне говоришь, что ничего не надо, - девочка недовольно насупилась и скрестила руки на груди, насколько этого позволяла ее зимняя одежда.       - Тогда привези что-нибудь на свое усмотрение. Вот увидишь там вещь, которую папке захочешь привезти, вот ее и давай, - Антон умилился такой заботе его ребенка. Хотя ему, в самом деле, было, неважно привезет дочь что-нибудь для него или нет, для него главное, чтобы Ира получила как можно больше впечатлений от предстоящей поездки и, вернувшись, еще несколько недель рассказывала ему обо всем.       Тем временем машина уже остановилась у дома учителя, который не заставил себя долго ждать. Как только Арсений услышал звук приближающейся машины, он быстро вышел за дверь и теперь голыми руками возился с большим металлическим замком, который неприятно обжигал кожу. Одержав победу у этого несговорчивого сплава разных элементов таблицы Менделеева, он направился к машине, прихватив с собой большой прямоугольный чемодан.       - Доброе утро, Антон Андреевич, Ирочка, - брюнет приветливо улыбнулся, поправив выбившуюся из под шапки челку и аккуратно уместил свой багаж в ногах.       - Доброе утро, Арсений Сергеевич, а вы тоже куда-то уезжаете? – школьница с удивлением разглядывала то, что принес ее учитель. Антону тоже было интересно, но вместо того чтобы спрашивать он нажал на педаль газа и они тронулись в направлении школы.       - Да, я еду домой – справлять Новый год с семьей, - Арсений краем глаза наблюдал за реакцией Шастуна, но тот неотрывно следил за дорогой.       - Я тоже уезжаю.       - И куда же?       - Мы с Позовыми каждый Новый год встречаем у бабушки в горах – это традиция. Сразу после школы поедем на вокзал, потом ночь на поезде и утром уже будем на месте.       - Хорошая традиция, - Арсений вновь попробовал пересечься взглядом с Антоном, но безрезультатно. – Значит, все каникулы вас не будет, а кто тогда присмотрит за фермой?       - Я, - наконец-то фермер подал голос, - уезжают Димка с семьей и Ира, а я остаюсь.

***

      Подъехав к школе, девочка как обычно поспешила в здание, да так быстро, что Арсений лишь успел крикнуть ей в след, что сегодня классный час они проведут вместо третьего урока и тогда же выставят оценки за четверть.       Антон продолжал молчать. Руки все еще покоились на руле, а взгляд был устремлен на школьное здание, которое за столько лет изучил до мелочей. Он боялся повернуться и встретиться со светом голубых глаз. Казалось, что едва их взгляды пересекутся, Арсений сразу увидит всю бурю эмоций, которую он старался сейчас обуздать. В его душе боролось разное – обида, огорчение, интерес, грусть, желание не отпускать от себя ни на шаг. Все это не давало парню трезво мыслить.       - Антон, все в порядке? – его оголенного запястья коснулись чужие холодные пальцы.       - Да, - наглая ложь, но сейчас за нее даже не стыдно.       Рука учителя уже по-свойски охватила запястье и потянула на себя, высвобождая круглый кусок пластика.       - Кажется, что нет, - Арсений наклонился чуть вперед, чтобы иметь возможность заглянуть в лицо парня, - может, расскажешь, в чем дело?       И все же их глаза встретились. Антон сразу потупил взгляд и попытался отвести куда-то вниз. Его взгляд блуждал, то разглядывал приборную панель, то потрепанные жизнью сидения машины, то их руки, то сумку учителя. Он понимал, что выглядит сейчас крайне глупо, как девочка подросток, которая не может справиться со своими эмоциями и объяснить, что вообще происходит. Нужно было срочно что-то делать с этим. Вернуться в состояние взрослого человека и проговорить все, а не строить здесь комедию. Фермер взял себя в руки, сделал глубокий вдох и, наконец, посмотрел в лицо партнера.       - Хотел предложить провести праздник вместе, но, к сожалению, не получится, - легкий отпечаток грусти сумел разглядеть Попов в этом, казалось бы, абсолютно спокойном лице напротив.       - На самом деле я так и планировал, - его пальцы начали нежно поглаживать запястье, медленно двигаясь к ладони, - но буквально на днях получил письмо от … - его голос дрогнул и на мгновение затих, - от семьи. Кое-что случилось дома и чтобы все разрешилось, как можно быстрее, требуется мое присутствие.       «Дома. Раньше он никогда не называл то место домом. Неприятно слышать, что где-то там у него еще есть дом и это где-то не рядом со мной».       - В таком случае и правда, нужно ехать, - Шастун постарался сделать максимально непринужденное лицо. – Когда планируешь вернуться?       Арсений расслабился, все-таки Антон на редкость понимающий человек.       - Пока не знаю, думаю ближе к концу каникул, но если получится, то приеду раньше, - Антон кивнул, такой ответ его вполне устроил.       - Значит, в этом году мы больше не увидимся, - старший виновато посмотрел,- тогда с наступающим, Арсений, - парень освободил свою руку от мягких ласк и протянул для рукопожатия. На его лице уже сияла улыбка, будто и не он грустил совсем недавно.       - И тебя, Антон, - Арсений пожал протянутую руку и, на секунду задумавшись, все же притянул молодого человека к себе.       Их губы слились в нежном медленном поцелуе, который постепенно становился все более страстным. Обветренные губы Шастуна немного кололись, как и легкая щетина. Арсений провел одной рукой по лицу мужчины и остановился на шее. По телу Антона пробежал табун мурашек от соприкосновения прохладной руки и его горячей кожи. Он, едва слышно простонал в поцелуй и отпрянул, делая глубокий шумный вдох.       - Арс, нас могут увидеть, - язык непроизвольно облизнул влажные губы. Арсений наблюдал за этим безотрывно.       - Да кому мы нужны, - тихий рычащий голос брюнета и снова поцелуй, который, будь они в более подходящем месте, наверняка бы перерос в страстный секс.

***

      31 декабря. Вечер. Антон, уставший и замерзший зашел в дом, отряхнул снег с обуви на заранее приготовленную тряпку, повесил рабочую куртку на крючок, посмотрел на свое отражение в зеркало и зачем-то пригладил взъерошившиеся под шапкой волосы. Вид у него был, откровенно говоря, печальный – худое лицо, которое при искусственном свете казалось более угловатым, мешки и синяки под глазами, обветренные губы, шелушащаяся кожа из-за мороза, какая-то грязная рабочая одежда, которая пропахла его потом. Он поморщился, на секунду испытав отвращение к своему внешнему виду. Нужно это исправлять. Поэтому первым делом молодой человек направился в ванну, чтобы освежиться и сменить этот образ грязного фермера, на чистого домашнего хозяина дома.       После продолжительного времени проведенного в объятиях водной стихии он, наконец, позволил своему чистому телу устроиться на диване и отдохнуть. Приняв максимально удобную позу – полулежа – он прикрыл глаза и расслабился. В голове то и дело крутились мысли о ферме, животных, о том сколько нужно будет докупить витамин для выводка ягнят, какую партию яиц продать через неделю, сколько яиц положить в инкубатор в этом году. От этого наплыва парень поежился и открыл глаза, взгляд его сразу привлекли странные плюшевые тапочки – подарок Иры. Дочь позвонила утром, чтобы заранее поздравить и рассказать, куда спрятала подарок для любимого папы. Хоть Антону эти тапочки казались самой несуразной вещью, что он вообще когда-либо получал, но было очень приятно. Осознание, что твой ребенок откладывал понемногу и копил, чтобы порадовать отца, очень грело душу. Когда-то его малышка дарила ему разноцветные рисунки, подделки из пластилина, песенки, стишки, а сейчас она уже совсем взрослая, теперь ее подарки становятся более полезные. Правда, фермер не отказался бы и от еще одного рисуночка лошадки на зеленом лугу с подписью старательно выведенной деткой ручкой с парой отзеркаленных букв.       Мужчина поднял взгляд на часы – часовая стрелка почти перескочила восьмерку. Скоро Новый год. Антон тяжело вздохнул и начал разглядывать свою гостиную. В его доме не было ни единого намека на приближающийся праздник, все было как обычно. Хотя чему удивляться, он уже много лет не отмечал его. Больше десяти лет Иришка уезжает, а он остается один. Нет, конечно, он часто находил себе компанию в виде какой-нибудь знакомой, с которой просто куролесил всю ночь, или заваливался в бар, где куча веселых пьяных людей становилась еще более веселой и пьяной. Но это все равно не то. Все эти годы ему хотелось просто быть с кем-то как раньше, когда родители были здесь. Чтобы кто-то нарядил елку, чтобы приготовили кучу всего, чтобы смотреть телевизор и подпевать странным людям с экрана, чтобы перестать чувствовать себя брошенным в эту ночь.       От этих грустных мыслей он встрепенулся. Нет, так дело не пойдет. Сидеть и жалеть себя в одиночестве непозволительная роскошь для него, поэтому пора заканчивать. Словно дав сам себе волшебный подзатыльник, Антон встал и решил действовать. Время еще есть, а значит все в его руках.

***

      Время неистово приближалось к новому году. Антон вновь сидел на диване и разглядывал комнату, но теперь все было иначе. Он успел сходить в ближайший лесок и срубить там пышную елочку, приволочь ее домой, украсить разными стеклянными игрушками в форме сосулек, грибов, шишек и шаров. Самое сложное, оказалось, распутать мишуру и старую бумажную гирлянду, которую дочь в пять лет смастерила из разной цветной бумаги, но даже с этой задачей Шастун справился. Еще он успел приготовить себе маленький праздничный стол – запек свежую тушку курицы, сделал пюре, тарелочку бутербродов со шпротами и малосольными огурчиками, открыл пару банок соленей с капустой и помидорами, а так же заварил душистый травяной чай. Ему впервые захотелось встретить год трезвым.       То уныние, что накатывало на него еще пару часов назад, уже не имело никакого значения. Да, рядом с ним никого нет, но ведь это не повод сидеть и грустить. Раз тепло и уют ему не создают, то он сам все сделает. Вот поэтому сейчас сидя на любимом диване, смотря новый фильм «Карнавальная ночь» и отхлебывая, маленькими глотками, чай он был доволен. Впервые за долгие годы. Именно в эту ночь. Он был доволен.       Часы пробили полночь. Где-то в городе запускали салют, где-то люди чокались бокалами, где-то поздравляли друг друга, где-то обменивались подарками, где-то это все делал Арсений. Антон закинул в рот небольшой бутерброд и посмотрел в окно. Интересно, будь он все-таки рядом, чем бы они занимались сейчас? Чтобы они говорили друг другу? Еще неделю назад у Антона был план на эту ночь, он даже купил подарок и надеялся как-то красиво вручить. Но, увы и ах, Арсений предпочел другое место. Но и его можно понять, все же Антон ему никто и оставаться в чужом городе ради соседа довольно странно, особенно когда тебя ждет семья. Хотя как же хочется исправить это «никто» на «кто-то», хочется стать важным, хочется быть на первом месте, хочется быть любимым. Уже довольно долгое время парень обдумывал, что, кажется, им пора вновь вернуться к тому разговору, кажется, сейчас ему хочется дать этим отношениям название, кажется, он готов. Но готов ли Арсений? Единственный способ узнать – спросить. Как раз это и планировал сделать Шастун, если бы все шло по его задумке.       Картинка на кинескопе сменилась – начался новый фильм, заиграла оркестровая музыка из заставки, на экране размашистыми буками появилось название «Кубанские казаки». Антон довольно улыбнулся, несколько лет назад, когда этот фильм показывали в их доме культуры, он впервые пошел в кино с дочерью. Теперь каждый раз, как только слышит начало, в голове то и дело всплывают счастливые детские глаза, измазанный мороженным рот и неподдельный восторг.       Глаза уже начинали слипаться, все же усталость давала о себе знать, да и время уже перевалило за час ночи. Антон встал, немного размял затекшую спину, отключил телевизор и собирался уже направиться в спальню, как вдруг в дверь постучали. Это были три неуверенных стука, словно гость стеснялся разбудить хозяев, но от безвыходности все же стучался. Сделав несколько шагов к двери и уже приготовившись открыть ее, фермер помедлил, в голове он активно перебирал всех возможных знакомых, которые решили бы навестить его в такое время. Первыми были Поз и Арсений, но нет, потому на ум пришли те с кем он раньше частенько выпивал в баре, еще пара особ женского пола и возможно, просто какой-нибудь случайный прохожий. Наконец осознав, что смысла гадать нет, он пару раз щелкнул замком и аккуратно открыл дверь. Внезапный поток холодного воздуха окутал с ног до головы, заставив непроизвольно зажмуриться и немного свести плечи. Но в тот же миг весь этот холод словно растворился. Перед ним стоял Арсений. В темном зимнем пальто, укутанный в шарф, что почти полностью скрывал его лицо, с натянутой на голову норковой шапкой-ушанкой, похожей на корону, он был здесь. Его дыхание то и дело образовывало облачка пара, а глаза сверкали, как свежий сияющий снег.       - Арс, - еле слышно, будто не веря в происходящее, прошептал Антон и крепко обнял мужчину. Глупая улыбка играла на его губах, руки тепло обнимали, не обращая внимания на холод, исходивший от одежды и всего вокруг, это было неважно, важно лишь то, что этими объятиями он хотел согреть учителя до самой души.       Арсений крепко обнял в ответ. Он почувствовал, как тепло Антона проникало сквозь замерзшую одежду, и это было как луч света в холодной ночи.       - Здравствуй, родной, - Попов произнес так же тихо, как и младший, будто боясь спугнуть этот волшебный миг, - я соскучился.       Это прозвучало так нежно и искренне, словно музыка души. Шастун почувствовал, как сердце забилось сильнее, откликнувшись на этот нежный шепот. Эти слова были так необходимы ему. Они пронзили душу, словно стрелы любви, проникающие сквозь всевозможные преграды. В душе загорелся огонь. Все чувства, что он испытывал ранее по отношению к Арсению, стали еще более глубокими. Скажи он сейчас спрыгнуть с крыши и Антон сиюминуту выполнил бы это, даже не задумавшись.       Никто из них не заметил, как объятия сменились нежными поцелуями под лунным светом. Антон чувствовал, как в уголках глаз собираются слезы счастья, как они медленно скатываются по щекам, оставляя мокрые обжигающие морозом дорожки. Пальцы Арсения напротив горели огнем каждый раз, когда он с трепетом прикасался к нему. Казалось, что мир остановился. Есть только здесь и сейчас, только они вдвоем и это новогоднее чудо.

***

      - Арс, как ты здесь оказался? – Антон сидел на краю дивана и наблюдал, как учитель, сидящий рядом на полу за маленьким журнальным столиком, с наслаждением уплетал все, что ему приготовили. Судя по всему, он был ужасно голоден и прилично так замерз потому что, только войдя в дом, сразу устроился как можно ближе у камина.       - Я должен был встречать новый год с семьей, но вечером осознал, что хочу быть здесь. Поэтому побежал со всех ног на вокзал, чтобы успеть на последний поезд, потом по приезде долго шел до фермы и вот я здесь, - он смущенно улыбнулся. – Я должен был быть здесь с самого начала.       Антон протянул руку и зарылся пальцами в длинные черные волосы. Он то и дело тянулся к учителю, чтобы прикоснуться и проверить, не мираж ли это. Нет, не мираж. Это и правда, Арсений. Его Арсений.       - Спасибо, что приехал.       - Спасибо, что дождался.       Какое ценное слово «спасибо». Мы слышим его настолько часто – в магазине, на учебе, на работе, на улице, вообще везде – и от этого даже не обращаем внимание. Но вдумайтесь, среди этих сотен или тысяч «спасибо», брошенных из вежливости, есть одно то самое, которое можно услышать всего единожды, но запомнить на всю жизнь. То, которое произнес дорогой сердцу человек, которое пробралось в самую глубь, которое останется там, на долгие годы, которое дороже многого. Такое «спасибо» бесценно.       - Кстати, - Арсений сделал последний глоток вкусного травяного чая и пошарившись в кармане брюк достал маленькую крафтовую коробочку, перевязанную яркой лентой, - я привез подарок. С Новым Годом, Антон.       Там лежала кордовая серебряная цепочка, в ее звеньях то и дело отражались огни камина и свет прекрасных зеленых глаз. Антон ловко накинул ее себе на шею, застегнул, поправил, чтобы все было идеально, насколько это возможно, и счастливый посмотрел на брюнета.       - Красиво?       - Очень. Тебе идет.       - У меня тоже кое-что есть, подожди. – Он вскочил с дивана и направился в свою спальню, порылся там пару минут в тумбочке, и вернулся с похожей корбочкой, только черного цвета. – С Новым Годом, Арсений, - казалось, его улыбка способна освятить все вокруг.       Аккуратно избавившись от подарочной упаковки, Арсений с интересом разглядывал свой подарок – это были часы Победа в редком серебряном цвете. Скорее всего, Антон выложил немаленькую сумму за такие. Последовав примеру младшего Попов тут же надел их на правую руку и сверившись с настенными часами, немного откорректировал время.       - Нравятся? – Шастун опустился на пол рядышком с брюнетом и оценивающе посмотрел на запястье.       - Нравятся, - Арсений едва кивнул и посмотрел в чарующие зеленые глаза, - спасибо, любимый.       Сердце пропустило удар.