Взгляд Ждущего и Вера Ищущего - Перезапуск

*Тот-Кто-Ждет* Становилось всё холоднее. Полагаю, от этого я и проснулся. Но как же приятно погреть спинку под лучами тёплого полуденного солнышка. Зевнув, я приоткрыл глаза и увидел… Довольную баранью мордашку… — Это мерзко, прекрати, — фыркнул я. Барашек лишь мило (как ему казалось) улыбнулся мне: — Ты такой хороший, когда спишь. — Это странно слышать от тебя. — Извини, я не хотел тебя будить, — опять раскраснелся. Ну нет! Второй раз я не позволю над собой издеваться! Надеюсь, он поймёт моё рычание правильно. — Ой, мне не стоило тебя будить, да? — Верно. Что тебе надо? — Пойдём, я расскажу, как устроен мой культ. Вот ещё, бродить по культу с этим бараном. Хоть не за ручку, на том спасибо. Однако, любая информация будет мне полезна. Я усвоил урок, что просто так на Агнца кидаться нельзя — он закует меня в кандалы покрепче, чем цепи епископов. И куда унизительнее. Так что сперва осмотримся, посмотрим, что тут и как, а затем… — Не смей, — оборвал мою мысль Агнец. Черт! Теперь это он в моей голове копошится, а не наоборот. — Буду осторожен. И впредь не стану думать при тебе слишком много, — фыркнул я в ответ. Он лишь глубоко вздохнул, ведя меня вдоль культа: — Я делаю это не со зла. Я пытаюсь понять, как сделать культ лучше для тебя. Что тебе хочется, чтобы я изменил? — Вернул корону, например? — Но тогда ты убьёшь меня. И на этот раз насовсем. Уничтожишь культ и весь мир. И что потом? Что можно построить на обломках Древней Веры и трупах жителей этих мест? — Агнец остановился и устремил на меня взгляд. — Твой культ построен на обломках Древней Веры. И убивая еретиков, ты находишь сторонников. Не так уж и далеко ты отошёл от моей правды, — я взглянул в глаза барашку, пытаясь найти там хоть толику эмоций. Агнец лишь понуро отвёл взгляд. Всё верно. Учишь меня жить, а сам не лучше. — Первым делом я уничтожу последний оплот Древней Веры. И да. Лишь разрушив, можно что-то возродить. За жизнью следует Смерть, а та дарует Жизнь новому поколению. Таков закон мира. — Там фермы, — опустив голову, Агнец пытался перевести разговор на другую тему. — Там выращиваются разные культуры для питания… А тут… Тут храм… — Знаю. — Дальше дома для жителей, — Агнец осторожно поднял на меня взгляд. Как провинившиеся дитя перед своим родителем. Только я не считаю его своим ребёнком. Он лишь жалкий манипулятор, что украл мою корону и мою силу! Я дал ему возможность красиво закончить свою жизнь, взять от неё всё, что только хотелось, а он нагло воспользовался моей добротой и щедростью! — Я хочу показать тебе кое-что. Идём. Лишь из любопытства я последовал за ним в сторону домов для последователей. Невысокие шалаши, куда с трудом мог протиснуться один, не говоря уже о двух или трёх. Вход низкий, окон нет. Ещё одно душное помещение. Будто лечебницы мне было мало. Но там хоть места поболее будет. Здесь же… Агнец привёл меня к одному из шалашей и с широкой улыбкой на морде встал рядом со входом. — И? — не понимаю, к чему эта комедия. — Это, конечно, не храм… Но жилище вполне себе сносное! Тебе ведь нужна крыша над головой! Вот, это твой дом! Шалаш… Серьёзно? Конечно, это не храм! Это наспех собранная конструкция развалится, если на неё кто-то упадёт! — Тебе нравится? — слегка дрожащим голосом спросил барашек. Смешанные чувства… Мне приятно, что у меня есть личный угол, но… Но эти косые взгляды, это преувеличенное внимание к моей персоне. Не нравится. Да, барашек старался мне угодить, чтобы я не чуствовал себя таким уж одиноким. Или чего он вообще добивается? Нравится ли мне моё новое жилище… — Нет, — ответил я. Хоть буря эмоций была совсем другой. Агнец грустно опустил голову, тяжко вздохнул, но тут же натянул на морду свою улыбку и ответил мне: — Я знаю, тяжело вернуться после столь долгого заточения… Для тебя здесь всё новое, необычное… Но я уверен, что ты найдешь здесь покой! Тебе лишь нужно выполнять небольшую работу, которую я тебе скажу. Только и всего! — Оставь меня. Ты всегда послушно выполнял мои приказы. Так выполни его и сейчас, — я пролез в шалашик не потому, что хотел показать, что он мне нравится. А чтобы спрятаться от косых взглядов и внимания барашка. Мне… Мне жутко одиноко… И страшно… Впервые я действительно боюсь… Я смертен, моё тело слабое и хилое, пусть даже я и выше любого из последователей, но если они соберутся толпой… Мне не победить… Это… Это так… Унизительно… Чувствовать себя блохой в этом мире. Полнейшим ничтожеством… Кем я был… И кем стал… Я уселся в самый дальний угол шалаша, обнял свои ноги и уткнулся мордой в колени. Мне больно. Сердце противно ноет, из глаз опять хлынули слезы… Я вечность провёл в Небытие ради чего? Чтобы снова попасть в тюрьму, но теперь под предводительством этого ягнёнка? Я… Не хочу этого… Аим… Баал… Они мертвы… Их ничто уже не вернёт мне… Агнец для меня не более, чем игрушка. Был, по крайней мере. Инструмент, с помощью которого я собирался выбраться из тюрьмы, в которую посадили меня мои братья и сестра. А теперь он отыгрывается на мне… Одиноко, больно и грустно… Я не могу сдержать слез, но и кричать я тоже не могу. Как вам такое зрелище? Бог, загнанный в угол… От этого становится ещё больнее…

***

Не знаю, как так получилось, но я уснул. Настолько замаялся за день с переживаниями, что не заметил как свернулся калачиком и погрузился в дрему. Разбудил меня сон. Даже не запомнил, что именно мне приснилось, но я проснулся. Мне стоило привести себя в порядок. На руках и морде засохшая кровь убитого недавно оленя, ноги в грязи, а туника в следах бурной самодеятельности Агнца. Я мог бы и вылизаться, как делают многие коты, но есть кое-что намного приятнее. Я тихо вышел из шатра и направился в сторону сияющей на небе Луны. В сторону озерца. Озеро располагалось практически на окраине безопасной зоны. Чуть дальше, за сетью, что поставил Агнец для ловли рыбы, начинались владения моего почившего ныне брата Калламара. Топь. Опасное место. Однако, я любил туда ходить по одной странной для котов причине. Я обожаю купаться. Никогда не признаюсь в этом, но вода… Какой бы они ни была — это всяко лучше, чем вылизываться! Бултыхаться в ней, пускать пузыри, да и просто стоять, ощущая как она мягко обволакивает тело, унося с собой все тревоги и ненастья… Хоть на короткий миг, но всё же… И этого чувства я не мог объяснить другим. Я некоторое время рассматривал водную гладь, такую спокойную и чистую. Я взглянул на своё отражение и немного взгрустнул: некое подобие чёрного кота, лишь третий глаз как символ бывшего могущества. Короткая туника, слипшаяся от грязи и крови там и тут шерсть… Убогое зрелище. Я стянул с себя тунику, присел на корточки у края озера и пальцами коснулся водной глади. Тут же засеребрилась рябь, задрожала Луна в отражении, будто приветствуя меня. Прохладная. Может быть, она успокоит мою кипящую кровь? Медленно я вошёл в воду, чувствуя, как шерсть становится дыбом от непривычной прохлады. Тысяча лет в заточении… Столько всего я пропустил… Столько эмоций, чувств, ощущений, запахов! Словами не передать, как рад я оказаться в мире живых… Что ж… Полагаю, мне стоит сказать спасибо за это ягнёнку. В какой-то степени он действительно освободил меня. Пусть и вопреки моему последнему приказу. Хах. Забавно. Я… Всё ещё злюсь на него. Но в воде так спокойно. Злоба уходит. Остаётся лишь спокойствие… Вот вода мне уже по грудь. Прохладная, приятная, она мягко обволакивает тело, унося моё сознание куда-то далеко от этого места. Лучшего чувства я и придумать не могу… Зачерпнул горстью обеих рук воды и вылил на мордашку, смывая засохшую кровь. Вкус оленьего мяса… Такой особенный, приятный, слегка горьковатый и жёсткий по сравнению с той же шейкой барашка — нежная и хрупкая, а как приятно хрустели его хрящики и косточки… Вдохнул побольше воздуха и опустился под воду целиком. Гул воды, плеск мелкой рыбешки, что смогла проскользнуть сквозь сеть, благодать… Вынырнул, вдохнул полные лёгкие свежего ночного воздуха. Прекрасное место. Надо приходить сюда почаще. Перед тем, как вернуться, я ещё немного пробыл в воде, проплыл пару кругов, чтобы понять, как работает смертное тело, немного понырял. Слабый, хилый. Это временное явление. Уверен, что регулярные походы сюда и плавание в воде смогут укрепить моё смертое тело. И тогда я верну корону и власть над этим миром. Агнец так легко не отделается. А в деревне что-то жгли. Я не спешил туда, прополоскал как следует тунику, разлегся на траве, жуя тростинку, дожидаясь, пока просохнет одежда и моя шерсть. Торопиться некуда. Ночью Агнец не трогает последователей, а следовательно, и меня не должен. Пока обсыхал, понял, что жгли что-то большое. Ночной костёр? Забавно. Хотя я знаю, что травоядные не особо ночью что-то видят, это прерогатива хищников. Так зачем устраивать ночные пляски, если жители всё равно что слепые котята? Или они так освещают территорию? Это глупо. Место, где стоит культ ягнёнка, самое безопасное место в мире Древней Веры. Это было местом поклонения и принесения в жертву. Мы с братьями и сестрой выбрали это место, как нечто неприкасаемое. Место, куда любой последователь мог прийти и просто отдохнуть от суеты служения пятерым епископам. После моего заточения про место это забыли, но память о спокойствии и безопасности всё ещё витала в головах жителей сих мест. А потому никто в здравом уме не полезет сюда драться. Это и делает культ ягнёнка самым безопасным местом. Память о том, что тут приносились жертвы во славу Древней Веры. Так иронично. Но Агнец действительно построил свой культ на развалинах Старой Веры. А любого сбегающего от безумия епископов он принимал под свою опеку. Так что да, недалеко он отошёл от моей правды. Ну что ж, я ещё раз промыл мордашку, натянул всё ещё сырую тунику на тело и направился в культ. Любопытство взяло верх. Потому как костёр — это явно принесение в жертву! Хочу на это посмотреть. А в культе тем временем жуткий переполох. Все носятся, кричат, вопят. И горит отнюдь не костёр, а один из домов. Вернее, уже заканчивает гореть — общими усилиями его удалось потушить. В стороне стоял Агнец, а вид у него был такой, что он вот-вот рухнет на колени и разрыдается. Глаза, полные боли и отчаяния, дрожащие руки и ноги. — Никогда не видел тебя таким, — подошёл я к нему. Не знал, что его глаза могут быть настолько большими. Он хлопал на меня своими ихоровыми глазками, в которых затаились слёзки, а затем бросился на меня, ревя во всю глотку: — Я думал, ты поги-иб! — и после этого только нескончаемые рыдания и всхлипывания, а ещё бессвязная речь. Я бросил взгляд на корону, которая вот-вот готовилась вздремнуть, но которую заставляли смотреть на эти рыдания. Дом кота спалили. Думали, Тот-Кто-Ждет внутри, сгорит вместе с домом. А кот купается. Кто узнаёт — не поверит. Вот, значит, какое радушное гостеприимство меня ожидало… Если это подстроил Агнец… Я запомню этот момент. И когда настанет время, то отплачу сполна этому барану. Его ли был приказ, или же он не доглядел — вина за овец всегда лежит на пастухе. Его паства — ему и отвечать. — Я рад, что ты жив, — наконец прекратил свои рыдания барашек. Он поднял на меня взгляд, пытаясь понять, о чем я думаю. — Надеюсь, твои слова искренни, — это всё, что я ему сказал. Более я не желал думать ни о чем. Меня больше беспокоил тот факт, а где я буду теперь спать? — Не волнуйся, я построю тебе новую хижину! Ещё лучше! Вот увидишь! — и Агнец, радостный, поскакал куда-то. Скорее всего за ресурсами для постройки хижины. Я же услышал перешептывания последователей. Им стоило бы знать, что у меня очень чёткий слух. — Так опекает его. — Что в нём такого? — Нас не любит так сильно, как его. — Возомнил себя выше других. — Да кто он вообще такой? Пусть радуется, что Агнец его принял! Я повернулся к шушукающимся последователям, раскрыв свой третий глаз: — Кто я такой? Я тот, кто провёл вечность в Небытие. Тот, кто управляет Смертью. Тот, по чьей воле вы сейчас живы. Я Тот-Кто-Ждет. И я не позволю вам, жалким смертным, насмехаться надо мной, — с этими словами я покинул их. И только потом понял, насколько глупо звучали мои слова… Лучше бы молчал в тряпочку. Нет, вы представьте: бывший бог в теле смертного в коротенькой тунике… Смеху подобно. До рассвета осталось не так много времени, так что я решил вздремнуть в храме. Уж храм-то они не посмеют сжечь? Всё же символ их веры.

***

— И запомни — разные культуры лучше сажать отдельно, иначе они могут начать бороться за территорию! — да когда ж ты заткнешься?! Ни свет, ни заря разбудил этот ком мохнатого барана, нацепил на голову соломенную шляпу (честное слово, лучше бы дал мантию подлиннее) и потащил на ферму, мол, будешь теперь там работать. — Почему ферма, рогатый ты черт? — О, там никто не работает, она в некотором отдалении от деревни, тебя особо трогать не будут, пока ты приходишь в себя и привыкаешь к новому себе. — А меня так трогать должны, да? — Разве случай в тюрьме тебя ничему не научил? Шалаш твой мог и сам по себе загореться — рядом факел стоял… — Замолчи, — культ ягнёнка — самая недружелюбная среда для бывшего епископа. Для меня уж точно. Но и пахать на этого барана я не собираюсь! По крайней мере я так думал… Повторить попытку сожрать ещё одного последователя не получилось, а потому пришлось работать на полях, чтобы были овощи, которыми Агнец кормил всех, включая меня. Если бы кто-то сказал мне год назад, что Смерть встанет на колени из-за голода — я бы рассмеялся в лицо этому психу. А сейчас я поистине голоден… А ещё меня ненавидят абсолютно все последователи. И, когда Агнец уходит в поход, в меня летят камни, палки, недовольные взгляды и крики о том, какой же я плохой. Гррр. Они не подходят ко мне близко, не пытаются напасть толпой, только скалятся издалека. Наверняка боятся, что я убью их одним движением пальца. Да, когда-то так и было. Но сейчас я полностью беспомощен. Главное, чтобы они об этом не узнали. Агнец после каждого похода приносил одного-двух последователей. Увеличивает паству? К слову о работниках на ферме. Агнец сказал, что никто там не работает. И он оказался прав. Единственный работяга на ферме был тот самый олень, которого я загрыз. И теперь я полноправный владелец ферм культа ягнёнка. Ферма не сказать, что большая, но для меня, утратившего все свои силы, это было тем ещё мучением. Под конец дня силы покидали меня, всё, что я мог — это доковылять до храма и там упасть спать. Так продолжалось несколько дней.

***

Который день на небе ни тучки. Жара невыносимая. Я надеялся, что сегодня хотя бы немного польёт дождик, а нет — придётся самому браться за лейку. Агнец… Культ этого барана у меня уже по самое горло. У него целый голодный взвод, уже двадцать с лишним ртов, а на ферме пашу только я! Остальные радостно выплясывают и молятся во славу нашего Бога, либо занимаются строительством. Каждый день строят мне новый шалаш, а ночью его поджигают. Тоже мне, Бог, даже за стадом своим уследить не может! Возомнил тут из себя невесть что! Всего лишь жалкая оболочка, жизнь в которой поддерживает Алая Корона и более ничего! Пока я проклинал Агнца, в голову мне прилетело что-то мягкое и зловонное. Я обернулся на группу его последователей. Те тыкали в меня пальцами и поднимали на смех: — Таким как ты и нужно лишь по земле не коленях ползать! — Так тебе и надо! — Убийца наших семей! Отвратительно. И каково вам такое, а? Проторчать пятьсот лет в небытие, скованным по рукам и ногам четырьмя цепями братьев и сестры, чтобы потом, отдав корону Агнцу, стать снова закованным в цепь. Только вот цепь теперь мной не ощутима. Цепь, держащая не моё тело, но мой дух. Они каким-то образом прознали, что я больше не являюсь носителем огромной силы, только и могу, что сверкать на них глазами, да убивать по одному за раз, а уж с толпой и точно справиться не в силах. Вот и осмелели, что швыряют в меня чем не попадя: камнями, палками, своими какашками. Грррр! Такая злоба берëт! Культ ягнёнка… Отвратителен. Его последователи ещё большие звери, чем бывшие епископы! Начнём хотя бы с того, что в поселении в двадцать с лишним голов нет женщин. От слова совсем. Я пытался спросить об этом Агнца, но тот лишь пожимал плечами и говорил, что не находил женщин, только мужчин. А чем, по-вашему, будут заниматься мужчины в свободное время? Правильно, меряться силой и домогаться до женщин (коих нет). А если нет дам, то приставать эти самые мужчины будут непосредственно к тому, кто слабее. Ко мне, например. Но я уже показал им, что просто так в руки не дамся! Один ушёл без глаза, двое других с большими рваными ранами. Близко не подходят. О, в лейке вода закончилась, надо набрать ещё. Жаль, что единственный источник воды — это озеро. А оно находится на другом конце культа. Не удивительно, что никто не хочет пахать на ферме! Я старался сильно в культ не лезть, обходить его стороной. Пока шёл, заметил, как на площади пускали по кругу новенького. Тот кричал и молил о помиловании, но его окружал лишь гогот да смех. Мне нет до него дела. Озеро. Помимо того, что я набрал в лейку воды, я ещё как следует промыл голову от зловонного запаха. Ну а что? Ходить и вонять чужими запахами? Увольте. Возвращаясь обратно, я заметил, что новенького уже отпустили, а он, пуская слезы и сопли, брёл к одинокому дереву с верёвкой в руках. Не выдержал. Остальные же пошли по своим делам. Вечером вернётся Агнец и снимет труп с дерева. А я же буду ждать нужного момента.

***

(Тот-Кто-Ждет) Мне всегда было интересно, куда исчезают старики. Они не столь прыткие, чтобы покончить с собой как это делают маленькие и хлипкие молодые зверята. Тогда что с ними происходит? На них ведь тоже идёт половая охота. Раньше я не задумывался особо над этим, а сейчас… Его паства из двадцати пяти голов (не считая меня) начала потихоньку стареть. И не удивительно — многие последователи были одного возраста. Я люблю стариков. У них сил не хватает на то, чтоб меня задирать и швырять в меня камнями и навозом. Они просто ходят туда-сюда, что-то ворчат себе под нос, те, что посмелее, отбиваются палкой от бегающих комков тестостерона, другие же податливо встают на колени. Правда, Агнец этого не знает. Да и есть ли ему до стариков дело? Уже шестеро престарелых бродят по поселению. Чтоб их. Бесполезные рты, которые необходимо кормить. Вот лучше бы они на дереве повисли. Ух ты, какая здоровая свёкла. В этот раз уродилась на славу. Спасибо тем удобрениям, что оставил Агнец. И где он их берёт? Бегает за хищниками по миру и собирает их остатки? Ха-ха! Я бы посмотрел на это зрелище! И, к слову, где Агнец? Он должен был вернуться вечером, но его нет и нет… Странно… Я даже немного начинаю беспокоиться. Не потому, что он умер, а корона досталась другому (хотя и такое могло случиться), а больше из-за того, что я тут, смертный, практически беспомощный перед толпой злых последователей. Когда ж этот рогатый черт вернется? Сам Агнец прибыл под утро. Уставший, помятый, но довольный. Первым делом он подошёл ко мне (я ж не сплю по ночам из-за его безделицы, что он повесил мне на шею. Да, я об этом не упоминал, так как не заметил, когда он мне его нацепил — наверное, пока спал). Я отдыхал на сеновале рядом с полями: все семена посажены, политы, удобрены, осталось дождаться их всходов. Агнец обещал вскоре поставить амбар и водонапорную башню, чтобы мне не бегать с лейкой до озера. — Как сам? — эта его любезность, фу. — Будто тебе есть до этого дело, — мне и отвечать ничего не надо — он же мысли читает! Да, знаю, что это я его обучил, но всё же… Мог бы на меня свои способности и не распространять! Ничтожество. — Паства твоя стареет. — Да, я видел их. Жизнь идёт к закату. Но не наши жизни, — он странно улыбнулся. Не нравится мне это, ой не нравится. Будто я вечно у него рабом буду, ага. Затем он подошёл к хранилищам удобрений (а у него их целых три) и заполнил их до верха. И откуда он столько удобрений приносит? Из походов своих что ли? Я усмехнулся, представив себе ситуацию: бегает Агнец за каким-нибудь зверем с мешком и умоляет его сходить по-большому. Умора! Агнец же поспешил приветствовать своих последователей, медленно отходящих ото сна. Проснувшаяся паства начала радостно превозносить его. Я нахмурился: одного старика нет. Умер? Когда успел? Ферма располагалась на пригорке, так что мне отсюда прекрасно было видно все, что происходит в культе. И знаете, я даже начал потихоньку привыкать к своей короткой рясе. Да, не очень удобно, особенно когда возишься с грядками, зато спина не сгорает от жаркого солнца. И вообще я грядками больше занимаюсь ночью. Днём только собираю, да сажу. А вот вечером и ночью начинается самое весёлое — полив, внесение удобрений, удаление сорняков… Под мягким светом Луны приятно работать, да и последователи особо не тревожат. А днём я люблю погреться под лучами солнышка или сходить искупаться к озеру. Мне повезло, что за мной особо не охотятся. А то так бы стащили мою тунику. А голым ходить не особо хочется. Я снял шляпу, легонько обмахивая ей лицо. Жарища. Сегодня будет неимоверно жаркий денёк. Агнец же веселился со своими последователями: играл, танцевал, устроил пир и пляски у костра. Ближе к вечеру даже меня попытался затащить во все это безумное веселье. Я старался не лезть в гущу событий, но как тут окажешься в стороне, если сам Великий Агнец (тьфу) тащит тебя в эпицентр бедствия! На пиру кто-то в шутку (а может и нет) пытался откусить от меня кусок. Во время ритуального костра трое или четверо насильно тянули меня к огню. Я, конечно, не старею, но и проверять на прочность свою бессметрую жизнь не хочу. Я всё ещё надеюсь на мировое господство. А воскрешать меня вряд ли кто-то станет. Агнцу это точно не нужно. Да и не умеет он. Пир закончился поздно, далеко за полночь. Я задержался, чтобы убрать за последователями остатки их весёлого празднества. Да, я тут на правах уборщика и фермера. Вообще я здесь и материалы освящаю по ночам, и деревья рублю, если на ферме дел нет. Да и в целом делаю всё. Днём же стараюсь больше времени проводить на фермах, подальше от чужих глаз. Таков уж приказ Агнца — сидеть мне на ферме. И воспротивиться я ему не могу — с тех пор как он нацепил на меня против моей воли кроваво-красную тунику (которая едва мне прикрывает пах!) мне приходится выполнять все его приказы. Я могу снять тунику, ходить без неё, но приказы прочно заседают в голове. От них никуда не деться. Покончив с уборкой, я удовлетворённо кивнул и направился на ферму, проверить, как поживают мои дорогие растения (которые хотя бы не швыряют в меня навозом), но замер, заприметив в темноте крадущуюся тень. Кто это? Последователь? Не похож. По покачивающейся походке я понял, что это Агнец. И чего он ночью шатается? Мог бы вздремнуть. Или он ночью тоже не спит? Нет, он что-то тащит на себе. Но что? Скрылся из виду быстрее, чем я успел понять, что произошло. Я покачал головой и направился к фермам. Однако, знакомые шаги заставили меня спрятаться за хрупким забором. Агнец возвращался с ферм. А теперь вновь возвращается к домам жителей. Будит кого-то… Тот недовольно поднимается из своего шалаша, ворча на барашка. О, я его знаю. Один из стариков! И что ему от них надо… В глотке вдруг пересохло. Агнец… этот милый пушистый комочек, который радостно пел и резвился со своими последователями (и стариками в том числе) вдруг взял и убил его! Без зазрения совести, без пощады… Затем взглянул на небо и поспешил за следующим. Да он же их убивает! Да как так! Но почему ночью? Чтобы никто не увидел? Но… Зачем? Один, второй, третий, четвёртый… Кажется, это все. Осталось только подготовить к погребению. Я вышел из своего укрытия и подошёл к Агнцу. Мёртвые тела…их вид иногда вызывает у меня чувство тошноты, но только в тех случаях, если убийцей являюсь не я. Сглотнул подступающий к горлу мерзкий ком, присел рядом с одним из трупов, помогая готовить его к погребению. Агнец не проронил ни слова, занятый своим делом. Не заметил меня? Барашек кота сразу заметил. Барашек знает, что кот не расскажет другим. Коту не верят. Чёртова корона. Давать комментарии в такой момент? — Отнести его на кладбище? — спросил я. Мог бы и не спрашивать — куда ж ещё мёртвых относить? — Нет, — странно улыбаясь, Агнец взглянул на меня. — На переработку. На ферме ведь нужны удобрения? Погодите… Те удобрения, что в огромных количествах поставляет мне Агнец… Собраны с переработанных трупов его последователей? Ох, да как же… — Ты ж сам говорил, что последователи — что золото, распоряжайся ими как вздумается. Их доверие всегда можно вернуть лаской и заботой, — он улыбнулся мне. По спине пробежал холодок. — Ну вот, я распоряжаюсь. Для растений нужны удобрения. — Но зачем тебе столько удобрений и столько растений… — не знаю, видит ли Агнец, но я знатно помрачнел. — Для новых голодных ртов. Ты знаешь, сколько последователи едят? А старики… Они ничего не делают, только едят. Они могут принести куда больше пользы, когда… — он замолчал, но мысль мне была понятна. — Вчера ты принял двоих стариков в свою паству. Только ради этого? Чтобы убить их и… — И переработать, всё верно, — кивнул головой ягнёнок. — Всё должно идти на пользу. А последователям скажу, что они сами умерли. Не поверят — так мозги промою. А что до тебя, свидетель, — он поднял на меня взгляд, — тебе всё равно никто не поверит. Но даже если и поверит, то отправится также на ферму. Но не твоим помощником. А тебя посажу в тюрьму как инакомыслящего и уже не стану спасать. Ты же будешь молчать об этом, верно? Стиснув зубы, я помог ему дотащить трупы до контейнера для переработки травы в удобрения. Аккуратно уложив подготовленные тела, Агнец прикрыл их сверху травой, затем повернулся ко мне и улыбнулся: — Ты единственный, кто не начинает орать как резанный, когда видит как я убиваю кого-то. Может поэтому ты ещё жив, — и он ушёл. Что же за чудище взрастила себе корона… Когда он прибыл ко мне в небытие, он был таким… Кротким ягненком… Милым и пушистым… Что с ним стало… Напуган ли я? Ещё как! Я же… Я же тоже являюсь одним из последователей… Его попытки меня задобрить… Этот шалаш, позволение убить оленя… Он… Пытался вернуть моё расположение… Лживый, паршивый ягнёнок! Надо быть с ним аккуратнее. Он куда хитрее, чем кажется на первый взгляд.