Взгляд Ждущего и Вера Ищущего - Перезапуск

*Тот-Кто-Ждет* Я стал все чаще уходить в лес, когда приходит Агнец с походов. Лишь бы не видеть его лживую мордашку. После того, что он мне показал ночью, я не то что спать, я закрыть глаза при нём боюсь. Забавно — Бог Смерти и вдруг боится. Чего, казалось бы? Смерти! Разумеется. Я хочу править миром, а не быть удобрением для свёклы! А ещё у меня живот болит от этой травоядной диеты! Хочется чего-то мясного… В крайнем случае рыбного! Так что иногда я ухожу в чащу охотиться. Порой попадаются поистине удивительные образцы. Как сегодня, например. Выследил мышку. Маленькую, серенькую, ещё мельче барашка. Идёт крадучись, оглядываясь по сторонам, будто ей что-то угрожает. Верно! Так и есть, я угрожаю! В самой охоте мне нравится процесс преследования жертвы. Когда ты медленно, но верно приближаешься к добыче, изучаешь её повадки, оцениваешь окружение и в момент наиболее подходящий срываешься с места и ловишь свою цель! Приятное чувство. А когда когти вонзаются в тёплую плоть, разрывая мышечные ткани и связки, когда зубы впиваются в хрупкое горло, а жертва начинает дёргаться в последних минутах жизни… И эту жизнь забираешь ты сам, своими руками… Непередаваемое наслаждение! Как и сейчас. Мышь, почти что ползком, оглядываясь на каждый шорох, шла куда-то. В коротком чёрном сарафане, белой рубахе под ним, с небольшим рюкзачком на спине. Такая кроха… — А-А-А! — завопила она, попав в мои лапы. Такое крохотное тельце, что буквально утопало в моих когтях. — Пустите! Но почему-то я замер… Я мог бы одним укусом в горло отправить её к праотцам, но… Меня остановила её одежда… Эти ровные линии швов, изящная вышивка по краю сарафана и на рукавах рубахи, точно подобранные цвета… — Кто сделал тебе это? — я подцепил когтем сарафан, давая понять, что я имею в виду. Но мышь лишь пискнула, натягивая его ниже. Стесняется что ли? — Кто сделал тебе эту одежду? — повторил я свой вопрос, держа второй рукой её за шкирку. — Я с-сама, — тихо произнесла мышь. — П-пожалуйста, не трогайте… Ну да, я собирался её съесть… Но без мяса я ещё проживу, в крайнем случае найду ещё кого. Тех же последователей с культа. А вот без одежды… — А мантию сшить сможешь? — У меня нет столько ткани! — испуганно замахала она лапками. Но, взглянув на меня и мой внешний вид, вдруг покраснела и тихо добавила: — Но могу сшить вам штанишки… — Штанишки? Что это? — Это, чтобы прикрыть… — она смущённо указала на низ моей рясы. Понятно. Я отпустил мышь и сел рядом: — Хорошо. Делай. — Прямо здесь? — и чего она так краснеет? — Мне торопиться некуда. Мышка тяжко вздохнула, сняла свой рюкзачок и достала оттуда несколько кусков ткани, маленькие ножницы и кожанный кармашек с иголками и нитками. После чего начала свою работу. Разрезала ткань, прошила её, вставила в отверстия шнурочек и протянула мне. Я с интересом осмотрел конструкцию, не понимая, как это носить. Мышка помогла мне облачиться в штанишки и… А что, неплохо. На поясе поддерживаемые веревочкой, они свободно спадали, прикрывая всё то, что не скрывала туника. А главное — удобно! Не жмёт, не давит. — А мантию сможешь сделать? — вновь спросил я. — У меня больше нет ткани… — А если будет? — Тогда смогу, — кивнула мышка. — Хорошо. Откуда ты берёшь ткань? — О, лучше всего для этого подходят такие травы как хлопок и лён. С них можно добыть нити, которые позже переработать в ткань! — Понятно. Что ещё? — Шерсть тоже можно, но как началась охота на ягнят, так вся шерсть и пошла коту под хвост… Ой, я не это хотела сказать! — Баранья шерсть? Она так хороша? Что в ней такого? — Из неё можно связать шапочку или варежки, свитер или шарф! Да что угодно можно связать! Она тёплая и приятная на ощупь… Но барашков больше не осталось в нашем мире… Мантия будет теплая-теплая! Мантия из шерсти барашка? А что, звучит неплохо. Носить на себе часть этого ягнёнка то ещё увлечение. — Вообще-то остался один. Он тут культ держит. Но, думаю, мы сможем убедить его снять немного шерсти. — Тут правда остался барашек? — ох, как глазки засверкали. Я кивнул. — Это так здорово! Меня, кстати, зовут Мода, — она поднялась, отряхнула свой сарафан и улыбнулась. Видимо, поняла, что есть сегодня я её не буду. — Всё равно, как тебя зовут. Давай за мной. Нам пришлось постараться, чтобы найти барашка. Этот рогатый черт сидел за сеновалом и… Пытался ножом снять с себя часть шерсти… Во дурак… Даже я знаю, что для стрижки овец нужны ножницы! И уж точно не эти культяпки. — Кто это? — ягнёнок оставил свои попытки бороться с шерстью и взглянул на мышь. Мода дико завопила, когда взгляд чёрных ихоровых глаз барашка столкнулся с её. — Барашек! Настоящий! — она кинулась к Агнцу, ощупывая его шерстку. — Эй, ты чего! Прекрати! — от неожиданной нападки барашек даже растерялся. Я же лишь усмехнулся. — Это Мода. Она может шить одежду. Если ты понимаешь, о чем я. — Какая одежда, я с ума схожу от жары! — заплакал ягнёнок. — В этой шубе очень жарко! — Так тебя надо постричь! Овечек нужно стричь! Где-то у меня остались ножницы, — мышь начала перебирать добро из своего рюкзака, пока не нашла ножницы. Такие, два лезвия на загнутом куске проволоки. — Вот! Только они затупились… — мышь взглянула на меня. Я же закатил глаза: — То есть, мне идти, искать кузнеца, чтобы он заточил ножницы? Так? — Тебя никто не тронет в лесу. Я видел Кудая в чаще, — ответил мне ягнёнок. Я лишь вздохнул, отобрал ножницы у Моды и направился в чащу в поисках кузнеца.

***

Кудай, как и его брат Клонек, периодически меняет место обитания. Они много помогали ягнёнку в его походах, помогают до сих пор, так что, в какой-то степени, они мне даже не нравятся. Но убивать я их точно не стану. Может, когда я захвачу мир, то сделаю своими последователями? — Кудай, — я вошёл в его мастерскую и сразу же был почти что обезглавлен. Хозяин сих мест рьяно охраняет свою территорию, а потому замахнулся на меня топором. — Кто? Какое счастье, что я держал третий глаз закрытым! Нечего им меня узнавать! — Полагаю, Тот-Кто-Ждет? — с угла мастерской послышался голос Клонека. Чёртов таролог, все карты раскрыл! — Какими судьбами? — Только вот не надо мне про судьбу, — рыкнул я в его сторону и протянул Кудаю ножницы. — Заточить. — Привычка отдавать приказы не ушла, — сухо парировал Клонек. Он сидел в углу, наблюдая за работой брата. Значит, его шатер где-то рядом. Редко встретишь их рядом. — Прекрати, брат. Не все так быстро привыкают к новой роли. Зачем ножницы-то понадобились? — Кудай взял инструмент и направился к точильному камню. — Барашка стричь. Если есть вопросы, то спроси лучше у него сам, — я сел на лавку у выхода, не желая общаться ни с одним из братьев. Я сюда пришёл не болтать. — В топь нынче ходить опасно. Там вновь пруд ядовитый гудит. Воздух настолько гнильцой пропах, что вокруг все мёртвое лежит, — Клонек… — А что делать в топи той? Там сыро. Лучше вон, в шёлковой колыбели. — Мне в топь надо за травами для благовоний. Заканчиваются они. Да, видать, не скоро мне будет возможность туда сходить. А что колыбель? Там же и трав почти нет — одна паутина. — Зато какого качества! Я из неё жгуты и верёвки делаю для топоров — гляди, какие прочные, — Кудай махнул рукой на стену, увешанную различным орудием труда и войны. Сам же сел за точильный станок с ножницами. — А может тебе того, дополнительную пару сделать? — обратился он уже ко мне. — Овечкам полезно стричься, знаешь ли. А эти уже еле дышат. Пару раз попользуешься и всё. По ним вон ржавчина какая пошла. — Делай как знаешь. Я не лезу в твою работу, Кудай. Мне в кузнице делать нечего. Кузнец кивнул мне головой и взялся за изготовление новых ножниц. Я не особо понимаю что-то в ковке, так что принялся наблюдать за Клонеком, который перебирал свою колоду карт (никуда без неё не ходит!). — Хочешь, чтобы я погадал? — заметив мой взгляд, спросил таролог. — Не особо. — Как знаешь, — он вновь погрузился в головой в изучение расположения карт. Не знаю, как это работает, но процесс завораживающий. — Гляди, — Кудай протянул мне две пары ножниц. — С этими поосторожнее. Я их заточил, но кто знает, как долго они проживут. А эти новые, будут стричь ещё долгие месяцы. — Ага, — я собрался было уходить, но замер. Они давят на меня своими взглядами… — Эм… Спасибо? — На здоровье, — ответил Кудай, после чего братья вернулись к разговору. Я же поспешил обратно в культ. Как поспешил… Мне было приятно осознавать, что барашек мучается от жары. Если не смерть, то пусть хоть такое мучение. Зато когда я прибыл в культ… — Пожалуйста, постриги меня! — ягнёнок почти что у самых ворот встретил меня, бросившись передо мной на колени. Я опешил. — Ты… Ты чего? — Пожалуйста! — ревел он, сложа копытца в молительном жесте. — Я больше не могу это терпеть, постриги меня, пожалуйста! — Если как следует меня поумаляешь, я, так и быть, соглашусь, — скрестил на груди руки, давая понять, что я просто так делать ничего не стану. Приятно. Чертовски приятно, когда он вот так ползает на коленях, умоляет меня, хватается за край рясы и смотрит своими глазами цвета ихора. Ха-ах… Чудесное чувство. Что может быть приятнее для Бога, когда его как следует умоляют? Разве что подарки и подношения. — Хорошо, я постригу тебя, так и быть, — стоит смилостивиться над ним, а то ещё начнёт опять угрожать мне тюрьмой, да плохими последователями. В узде их надо держать, а не угрожать ими. Агнец радостно подскочил, пару раз подпрыгнул и… Обхватил меня своими копытцами… Э-это что ещё такое?! — Спасибо, спасибо! Я построил шалаш Моде, так что можем постричься прям там, ты не против? — Нисколько, — Мода… Первая женщина в культе… Как бы ей не пришлось худо… Однако, отдаю дань уважения ягнёнку, он поставил ей дом в отдалении от других, поближе к ферме. Оно и правильно — нечего обижать маленькую мышку. Особенно ту, которая будет шить мне мантию! Шалаш Моды мало чем отличался от моего. Маленький, грубовато собранный. Ничего такого. А ещё тесный. Мода согласилась на то, чтобы ягнёнка постригли в её шалаше, только после этого мы забрались в тесное помещение. Агнец первым залез в шалаш, уселся в самом центре и жалобно взглянул на меня. Я в этом шалашике мог находиться только нагнувшись. Пришлось ползать на коленках, чтобы головой не снести крышу. Тоже мне идеальное помещение. — Научись строить что-то более крепкое, чем эта рухлядь. — Так я больше ничего и не умею строить… К чёрту. Не моя забота обучать этого паршивца. — Чего сидишь? На четвереньки. Живо! Агнец поспешно исполнил мой приказ и встал в позу. Видать, настолько длинная шерсть надоела. Оно и понятно. Когда он прибыл ко мне, то был такой худющий и маленький, а сейчас вон, раздобрел. Пухлый стал. Так я думал, пока не начал стрижку… Я снимал ножницами слой за слоем, а тела барашка всё не видел. К концу стрижки стало понятно, что он практически не изменился — такой же худенький и маленький. А из-за плотной шубки казался крупным и съедобным. Хах. Съедобным… Кожа да кости. Погладил его по гладко бритой спине и кое-что почувствовал… Барашек радостно завилял хвостом, чувствуя свободу от тёплой шубки. Он сел на попу ровно, глядя на меня глазками-бусинками: — Спасибо, спасибо! — Рано радуешься, — схватил его за голову и уткнул носом в землю. По инерции его жопка резко поднялась, а хвост быстро-быстро завилял. — Чего это ты так хвостом машешь? — Так он всегда делает… — ягнёнок попытался подняться, но я придавил его сильнее, не давая даже возможности воспользоваться силой Алой Короны. Ух, что щас будет, — аж взвизгнула от радости Корона. Да, ей хлеба да зрелищ подавай, такая уж она своенравная. А впрочем, мне зрелища сейчас тоже хочется. В лице этого маленького постриженного барашка. — Ай! — какая мягонькая жопка. Даже если не держу его за голову, он всё равно послушно стоит на коленях. — Что ты делаешь? — Ничего такого, — о, ты не представляешь, чего я хочу от тебя. Аж облизнулся от предвкушения. Отбросил в сторону более не нужные ножницы и пододвинул к себе поближе мягонькую округлость барашка, отчего тот жалобно заблеял: — Стой! Что ты делаешь! Я ведь только постричь меня просил! — А я и постриг. За это придётся отплатить как следует, — не удержался и лизнул его гладенькую кожу, отчего перед моим носом пугливо замаячил хвост. Ох, ягнёнок, ты так наивен и так простодушен… Божество своё необходимо ублажать, если ты хочешь благосклонного отношения. А после того, как ты отверг мой приказ о возврате короны, придётся очень постараться, чтобы… — Но ты пытался меня убить! — воскликнул Агнец, отскакивая от меня. Всё же читает мысли, паршивец. — Ты уже был мёртв, когда я дал тебе свою корону и свою силу. Ты в сладость отомстил за свою смерть. Теперь моё время! — я схватил его за волосы и вновь уткнул носом в землю, захватывая его тело сзади. Вот ещё, будет эта блоха противиться мне! Он посмел осквернить моё тело, так пусть теперь получит наказание!

***

*Автор* Барашек жалобно блеял под напором бывшего Бога, но особых попыток к бегству не предполагал. Да и зачем? Божество наконец одарит его своим вниманием! Разве мог он мечтать о чём-то подобном? — Бе-е-е! — раздалось тихое блеяние, когда в чувствительную плоть погрузились пальцы божества. — Пожалуйста, хватит! — Надо было думать раньше, глупый ягнёнок, — промурлыкал кот, когтями разминая только что постриженные бараньи бока. — Твоё тело начинает выделять какую-то слизь… — Это ланолин… — буркнул барашек, чувствуя, как наливаются щёчки краской. Его уже не держали за волосы, не заставляли стоять мордой в пол, но было так приятно, что Тот-Кто-Ждет развлекается с его жопкой… Он ощущал некое блаженство и стыд, находясь в такой позе, отчего становился куда чувствительнее. — А-ах! — протяжно простонал ягнёнок, чувствуя в глубине жаждущей плоти приятное шевеление. — Надеюсь, ты готов к своему наказанию, — по интонации в голове, да и в целом по обращению с телом ягнёнка Агнец мог судить, что Божество больше довольно, чем рассержено. Стоило ли ему подыграть? — Да, всегда готов… — сладко протянул барашек, ощущая как пальцы кота освобождают его дырочку от своего влияния. Сразу стало так пусто и грустно… Но вот в него упирается нечто большее, чем пара тонких и длинных пальцев. Нечто, что заставляет его выгнуться и сжаться от боли. — Расслабься, — в приказном тоне рявкнул Тот-Кто-Ждет. Ягнёнок жалобно простонал, но попытался расслабиться. Однако, он не ожидал, насколько маленьким окажется для члена бывшего божества. — Ай! — попытался вырваться барашек, когда бог вновь стал проталкиваться в его узенькую дырочку. — Мне больно! — рванув ещё раз, он вовсе выскользнул из цепких лап кота и отполз к краю шатра. Барашек мог бы воспользоваться силой короны, заставить Бога пасть ниц, отправить в тюрьму, убить — да что угодно! Но столкнувшись взглядом с разъеренным Божеством, с его залитыми кровью глазами, пускающим ихор руками, так близко от себя, Агнец потерял дар речи, замер от ужаса и жалобно заблеял. — Никто не смеет мне отказывать, глупый ягнёнок, — прошипел кот, напрыгивая сверху на барашка. Маленький заверещал, начал бить кота в грудь, но это не помогало — кот ухватился когтями за тонкую талию и с силой насадил барашка на всю длину, испуская при этом блаженный стон. — Больно! Больно! Пусти! — завопил ягнёнок, ощущая внутри себя нечто воистину огромное. От страха и боли у него перехватило дыхание, он судорожно барахтал лапками в воздухе, будто тонул в воде. Кот перехватил его лапки, развёл в сторону и захватил его рот в сладком поцелуе. Агнец задрожал всем нутром, отвечая на порыв своего божества. Порыв краткий, но приятный. — Не смей умирать, пока я не закончу, понял? — рыкнул ему в самое ухо кот. Барашек вздрогнул, но не ответил. Да и как тут ответить, когда над твоим телом имеет полную власть Бог Смерти. Агнец постарался максимально расслабиться, чтобы его божеству не было так уж неприятно, но куда там — жёсткий и грубый кот не давал даже шанса расслабиться! Барашек жалобно блеял и дергался при каждом толчке, при каждом движении Того-Кто-Ждет.

***

*Тот-Кто-Ждет* Этот барашек… Какой же он узкий… И вместо того, чтобы расслабиться, он только сильнее меня сжимает! Я не спорю, это воистину приятно! Мне хочется заполнить это маленькое и наглое тело до отказа! Возбуждает не на шутку! А эти залитые слезками глаза, шмыгаюший нос и прижатые к груди копытца… Никогда бы не подумал, что буду сходить с ума по такой милой и искренней позе… — Расслабься, а то будет ещё больнее, — наклонился к самому его уху и тихо промурлыкал. Что ж, он не сопротивляется, так что заслужил небольшую награду. Его тело выделяет всё больше этого… Ланолина… Однако шейка наименее замаслена, а потому… — Ай! — Агнец обхватил меня копытцами, тихо вскрикнув. Тут не так вскрикнуть, когда тебя за шею кусают, да? Хорошо, я слегка перестарался, но лёгкие кошачьи поцелуи должны его утихомирить? Мягко вожу языком по его шее и ключицам, отчего он прямо в моих руках начинает таять и расслабляться. Пользуясь таким чудным моментом, начинаю двигаться в столь узкой и приятной тёплой плоти… Ха-ах… Как можно быть столь милым… От каждого движения он начинает дрожать и постанывать, стуча копытцами по моей спине. Он выгибается и сгибается, пытаясь подстроиться под меня, а я… А я не могу остановиться… Крохотное тельце в моих лапах вытворяет такие вещи, от которых сносит крышу. Хочу его, всего полностью. — Н-нариндер… Я замер. Слуха донеслось имя, кое я не слышал вот уже… — Что ты сказал? — мягко провёл по его щеке коготком. — Нариндер… Кажется… Так тебя называл Шамура… Старший брат Нариндер… Моё имя… Настоящее… До того, как меня прозвали Тот-Кто-Ждет. Я прикрыл глаза и уткнулся лбом в грудь ягнёнка. — Скажи ещё раз. Произнеси ещё раз моё имя, маленький. — Нариндер, — выдохнул Агнец. Да… Большего мне и не надо… Только чтоб меня помнили… Мой брат… Шамура… Всё ещё помнил… С рыком я развернул ягнёнка к себе спиной, чтобы он не видел подступающих к глазам слез. Братья и сестра пытались предать забвению меня, мою суть. И только мой дорогой братец Шамура ещё помнил моё имя… Обезумевший, но преданный. Я схватил ягнёнка покрепче за талию, пытаясь в безумном порыве страсти забыться. А жалобные стоны и блеяния ягнёнка сводят с ума… Не упасть бы в бездну безумия, как это случилось с хозяином шёлковой колыбели… А пока Агнец здесь со мной… В диком, упоительном танце и… Бурчание желудка немного расстоило мои планы… — Что это? — тихо спросил ягнегок. Я приблизился к его уху, тихо шипя: — Твоему дорогому Богу нужна нормальная пища, ягнёнок. — А где ж я достану нормальную пищу? У нас в поселении вегетарианство! — О, ягнёнок, это своих последователей ты можешь кормить травой. А Бога своего ты обязан кормить лишь отборнейшим мясом. В крайнем случае рыбкой, мрр. — Ай! Что ты хочешь? Он всё ещё такой тугой… Восторг! — Рыбки мне налови, глупый. Хочешь задобрить меня — приноси достойные подношения! Иначе… — я грубо сжал его бёдра, нарочно болезненно насадив его на член, отчего барашек выгнулся и закричал: — Хорошо! Я найду тебе рыбку! Найду! — И мясо, — промурлыкал я ему на ухо. — И мясо! Пожалуйста, не надо больше так больно, ай! — ещё один жёсткий толчок в наказание. Он знает, за что. Хочу так делать вечно. Какой же сладенький комочек… Милый маленький ягнёнок… Но пора заканчивать. Уже чувствую лёгкую усталость. Протянул руку под животом у барашка и обнаружил, что там всё мокрое. — Так тебе это нравится, да? — взглянул на руку и обнаружил на ней липкий белый след. Не ланолин, нет. — Это… Когда не больно, то очень приятно, — жалобно проблеял барашек. Я вижу. Вижу его раскрасневшуюся мордашку. Вот же хитрый. Сам получает тонну наслаждения, а мне ничего не говорит! Хах! Даже злиться сейчас на него не могу. Потому как этот правда очень приятно! А значит — мой черёд получить приятную порцию. Покрепче сжал барашка, чтобы никуда от меня не делся и задал такой темп, что под конец сам рухнул без сил. Зато как блеял ягнёнок, когда я заполнил его до краёв! Ха-ах… Сладко, очень сладко… Непременно, хочется ещё. — А если бы ты не позволил себе подобные наглости в лечебнице, я бы сейчас тебя не трогал, — я прижал к себе разгоряченное и липкое тело, нежно кусая его за ушко, а он отзывался мне протяжным стоном. — До твоих похотливых действий я и подумать не мог, что такое наслаждение вообще может существовать. Еще бы — всё, что было до Небытия я помню с трудом, а вечность в мире Забытых тянется столь долго, что память начинает подводить. — Мне очень жаль… — тихо проблеял барашек. Не жаль, — парировала Корона. Ха! Уж ей точно должно было понравиться наше сегодняшнее действо. Я так думал, пока она не глянула на меня единственным глазом и не бросила одно только слово: Слабак. Обидно вообще-то! Я в Небытие вообще не двигался! Конечно мускулатура слабенькая. Я стараюсь не перенапрягаться, чтобы мышцы после резкой нагрузки не болели, но сегодня, чую, буду лежать без задних ног. В прямом смысле. Я осмотрел место боя и удовлетворённо усмехнулся: постарались на славу. Пора покидать шалаш, пока его хозяйка не вернулась. Я прекрасно помнил, что этот наспех сколоченный домик принадлежит Моде. — Вы хоть какую-то совесть имейте! — первое, что мы услышали, выбравшись наружу. Я бы порадовался тёплому солнышку и свежему воздуху, но сидящая на камне недовольная мышь весь настрой портила. — Прости, — опустил голову барашек. — Я… — Я понимаю, что один из вас — носитель Алой Короны, а другой так вообще Бог, — не дала она закончить барашку, — Но мой дом — это мой дом! Если вы ещё раз устроите подобные сцены, я тут повсюду иголок раскидаю или того похуже! — Не надо! Я всё уберу! — и барашек пулей метнулся в дом, убирая следы нашего последнего времяпрепровождения. — Если ты думаешь, что я тоже буду… — Ему до вечера хотя бы переждать в тени, иначе кожа сгорит, — сухо парировала Мода. — Что до тебя, то коты в принципе довольно наглые звери. А уже бывшее Божество… Я могу только гадать, какие мысли роятся в твоей голове. — А ты знатно осмелела после того раза, как я на тебя напал. — А, это. Всего лишь средство самообороны. Да и я не ожидала, что ты захочешь, чтобы я сшила одежду… Что до Агнца… То пусть учится держать своих последователей в узде. Или хотя бы свой член при себе. Ты, кстати говоря, тоже! — Я не нападаю на кого попало без разбора, — фыркнул я. Вы посмотрите, какая цаца! И это я наглый? — Это я уже заметила. А вот последователи в культе совсем распоясались. Один уже ходит без яичек, — Мода фыркнула. — Ты их отстригла? Как? — Взяла ножницы. Вы были так увлечены процессом, что меня не заметили, — она рассмеялась, увидев мою удивленную физиономию и пояснила: — Я нашла ещё одни в рюкзаке, когда разбирала вещи. За вами я не подсматривала, не бойся. И никому не скажу о ваших с ягненком бурных романах. А будете опять использовать мой дом в качестве полигона для испытания скорострельности… — она извлекла из рюкзака ножницы и демонстративно ими щелкнула. — Поверь, кошачьи яички полетят так же быстро, как и бараньи. И я не уверена, что ты сможешь их восстановить. — Понял, не лезу, — до того, как я верну себе Корону, стоит быть осторожнее с этой дамой. А впрочем, она первая женщина в поселении. И первая, кто может за себя постоять. Я даже проникся симпатией к ней. Так что опасения по поводу того, что моя мантия меня не дождётся из-за того, что Моду кто-то заберёт себе, пропали сами собой. Эту мышь попробуй кто тронь — сама на лоскутки порежет. Боевая дама. К слову, сложно было сказать, сколько Моде лет. Она не молода, но и старой её назвать нельзя. Она была в том почтенном возрасте, когда тяжело работать уже нельзя, но и старухой называть язык не поворачивается. — Так твоё имя Нариндер? Верно? Могу я тебя так звать? — Да, можешь. — Что насчёт растений? Я могу сшить одежду, даже мантию тебе, но мне нужна ткань! А ты, вроде как, фермой заведуешь… Ага, заведую. Живу там, если можно так сказать. — Допустим. И что? — Сможешь вырастить мне хлопок и лён? Я помогу тебе! — Семена нужны. Я не могу из ничего вырастить что-либо. Увы, но я Бог Смерти, а не Жизни. Вот такие дела. — Ещё конопляное волокно хорошо подойдёт, — видимо, она уже искала замену, не слушая моих речей. Даже как-то неприятно… Но я знаю одного торговца семенами неподалёку. Может, у него найдутся? Как хорошо, что Ракшаса решил сегодня остановиться возле культа. Идти далеко не пришлось. Да и искать его по всем зонам Древнего мира такое себе занятие. — Слушай, спустившаяся с неба радуга, вопрос есть, — он похож на радужную личинку… — Честь имею! Лучшие семена во всех землях Древней Веры! — Не сомневаюсь. Есть ли у тебя семена хлопка и льна? — Это не совсем продуктовые семена, но я посмотрю, — Ракшаса быстро заперебирал лапками, разгребая свои многочисленные запасы семян и продуктов. Чего тут только нет! И знакомые семена свёклы, капусты, тыквы и даже ягод! Странные семена от цветов всех форм и расцветок, даже пара семечек деревьев! Рассмотреть своё хозяйство Ракшаса на дал, протянув мне два небольших мешочка: — Вот. — Отлично. Агнец тебе заплатит, — и, пока он не успел опомниться, я вырвал из его маленьких лапок семена и поспешил скрыться в культе. Я знаю, что Ракшаса до одури боится ягнёнка. Так что выискивать меня в его культе вряд ли станет. Так, теперь самое важное — взрыхлить землю, посадить семена, полить и удобрить. И присматривать за ними, пока они не взойдут. Поля здесь плодородные, дают посев очень быстро. Это радует.