Взгляд Ждущего и Вера Ищущего - Перезапуск

*Нариндер* Последний, третий, последователь, не возвращался очень и очень долго. Третий день уж близился к закату. Уже даже Агнец вернулся, а этого пропавшего нет и нет. — Может, помер по дороге? — спросил я барашка на следующий день. Агнец грустно на меня глянул: — Надеюсь, что нет… Но вот, четвёртый уж день близится к вечеру, а последователя всё нет. Лишь на пятый со стороны леса показалась огромная фигура. Пошатываясь из стороны в сторону, она шла в сторону культа. Обросшая мхом и ветками, с пропавшим, как я думал, последователем на плече, фигура остановилась рядом с алтарём, осматривая его. — Добро пожаловать в… — не успел договорить Агнец, как фигура низким голосом его прервала: — Это и есть тот знаменитый культ? — сбросив тело последователя, будто мешок с картошкой, незнакомец стал стягивать с себя мох и ветки. Под лесным укрытием пряталась грузная фигура существа, несколько напоминавшим… Бобра… Будто нам Уилмора мало. Грязные рваные тряпки скрывали от посторонних глаз внешность незнакомца. Если описывать его, то он очень похож на Уилмора — такой же широкоплечий, крупный, но немного ниже самого Уилмора. — Да, это культ… — Агнец с опаской приблизился к грузной фигуре, пытаясь понять, что это за существо такое. Я же остался в стороне и стал наблюдать. — Теперь тебе дадим имя! Тебя будут звать… — Мака, — прервала фигура его речь. — Такое имя мне было дано при рождении. И я его менять не собираюсь. К слову, я только сейчас заметил, что незнакомец держал в руках какое-то подобие молота. Меня одолевает дежавю. Уилмор так же прибыл в культ. Только тот был опутан тиной и водорослями, да и прибыл из топи. — А, хорошо… Мака… Добро пожаловать… Я тебя провожу к Моде, она даст тебе новую одежду… — но незнакомец его не слышал. — Да отстань ты от меня, рогатый, — лишь отмахнулся новенький. Я усмехнулся, предполагая, что с ним будет куда интереснее, чем с глупым барашком. — Кто там? — ко мне подбежал Акапи с ведром ещё живой рыбы. Да только он бросил взгляд на новенького в культе, так это ведро и покатилось прочь, а рыбы беспомощно завиляли хвостами по сырой земле. — Ой, какая красивая… — Чего? — я внимательнее присмотрелся к фигуре. За всей этой кучей мышц сложно было углядеть женскую фигуру, но Акапи это как-то удалось. Мака была женщиной! Ну всё, видя раскрытый рот и глаза, полные восхищения, я понял важную вещь — потеряли мы парня. Худенький он, тощий, а тут вон — женщина кровь с молоком, мускул больше, чем у любого из последователей (не считая Уилмора). Вообще два бобра были бы неплохой парой… Они будто созданы друг для друга! Оба такие крупные, сильные. Но я всё равно на голову выше. Хм, Уилмор как-то говорил о своей жене… Может, это она? Уж больно они хорошо подходят друг другу… Мака тем временем медленно подошла к одному из недавно отстроенных домов и провела ладонью по резной раме окна — трудоёмкой работе бобра. Ну не может он без резьбы дом оставить! — Кто строитель? — грозно сверкнула она глазами на Агнца. — Ну так… Уилмор у нас строитель… — Где он? — не дала даже договорить ему! Я не удивлён. Агнец у последователей-то не пользуется авторитетом, что говорить про вновь прибывших. Стоит помочь ему, а то ведь так совсем растеряет весь свой пыл. — Агнец, займись лучше последователем, что без чувств валяется, я отведу её, — я подошёл к Маке, стараясь держаться на почтительном расстоянии: — Следуй за мной. — Если ты что-то задумал, котик, — она вскинула в руке молот, который с лёгкостью мог бы раскроить мне череп в моём нынешнем положении. Вот именно поэтому я и не подхожу ближе! Она ж прибьёт меня раньше срока! Но я глубоко вздохнул, пряча свой страх как можно глубже, и выдал: — Зачем оно мне? К тому же, это я буду идти спиной к тебе, а не наоборот, — с этими словами я направился в сторону озера, к хатке бобра Уилмора. Мака не решалась идти за мной какое-то время, но спустя шагов десять я услышал и её грузный топот. Что ж, такая сила и мощь культу определённо пригодится. — А ты чем вообще занимаешься? Что умеешь? — пытался я разрядить обстановку. — Камень я дроблю. Вам бы не помешали тут каменные дорожки. Или хоть какие-то дорожки, — ну раз камни дробит, то и черепушки наверняка разлетаются в щепки… Аж мороз по коже! Жуткая женщина… — О, так ты камнетес, — однако, я старался сохранять позитивный настрой, насколько это возможно. А оно невозможно! Меня трясёт только от одного её топота! — Ты оттого такая… Крупная? — Стало быть, оттого, — я краем глаза заметил, что она пожала плечами. — А ты чем занят? — На ферме я работаю. — Тоже дело хорошее, — Мака поравнялась со мной, стараясь поспевать. Мне не сложно проходить большие расстояния в быстром темпе — уж сколько я натаскался корзин с урожаем; она же предпочитала таскать тяжести, и передвигалась оттого довольно медленно. Да и её фигура была предназначена больше для физической работы, нежели атлетических бегов. Ну, хотя бы убежать в случае чего смогу. Хоть на этом спасибо. — Мы можем идти и медленнее, если тебе непривычна скорость моего передвижения, — краем глаза я заметил, что Акапи следует за нами, прячась в кустах. Мелкий рысенок что тут забыл? Он растерял рыбу в культе, вот пусть идёт и подбирает! Он мне не представляет угрозы. По крайней мере не такой, какую из себя выдаёт Мака с молотом. — Всё в порядке, — мотнула головой Мака. Но слышу же, что запыхалась! Я немного сбавил шаг. Дальше мы шли в полной тишине. Но вот и хатка бобра показалась. Однако Уилмора там не было, зато рядом вертелась Мода, очевидно, поджидавшая жениха. Ох, что будет! — О, он скоро вернётся, он за бревном пошёл. Сказал, что хочет лавочку сделать у хатки, — ответила Мода и… Перевела взгляд на бобриху. Честно говоря, я почувствовал накал энергии. На всякий случай отошёл на несколько шагов в сторону, а то мало ли. Я хорошо помнил, почему не стоит переходить дорогу Моде, и по той же причине не стоит влезать с ней в конфликт. Её если выбесить, так она любого в клочья порвёт, но тут… Что это? Зависть? Ревность? Крохотная мышка с такой болью поглядела на Маку, что даже я почувствовал. Конечно, как ей, такой крохе, сравняться с… Погодите… Мода… Что? Боится, что Уилмор уйдёт к… А если Мака — его пропавшая жена? Ох, Мода и Уилмор собирались свадьбу сыграть, а тут такой поворот событий! Неудобненько. Я на всякий случай сделал ещё несколько шагов в сторону, чтобы не лезть в женский разговор. Даже Богу неизвестна причина, по которой женщины готовы поубивать друг друга. Сама Смерть не знает, как кровопролитна и жестока женская ревность. Так что я тут, на срубе (сгрызе?) дерева посижу. Ощущение на самом деле такое, что Уилмор это дерево сгрыз. Ему что, голодно? А тем временем к хатке приближался создатель этого универсального сгрызенного места для сидения — Уилмор. Я его тяжёлый шаг издалека услышал. — Мода, я вернулся, сейчас смастерю лавочку, — но, подойдя к нам и увидя бобриху, он уронил бревно, которое держал на плече. Вгляд его был наполнен удивлением, грустью и печалью одновременно: — Мака? Бобриха расплылась в улыбке, глаза наполнились слезами; она, бросив свой молот, упала в объятия бобра: — Я боялась, что тебя не увижу больше! — Мака… Солнышко ты моё, — бобёр стал покрывать поцелуями голову Маки, ну а я… А я смотрел, как медленно разбивается сердце Моды, стоявшей рядом. Она видела, как сильно любит Уилмор эту бобриху, намного больше её. Грустно улыбнувшись, она собиралась уйти, чтобы не мешать семейному воссоединению, но… — О, Мода, прости, я совсем забыл вас представить. Мака, это Мода, моя будущая супруга. Мода, это Мака. Моя дочурка. — Д-дочь?! — мышь потеряла дар речи от удивления. Да и я, собственно говоря, тоже. Я думал, что она его жена! Она же такая взрослая! Мака хихикнула: — Ага, в батьку пошла размерами, — бобриха подошла к ошалевшей Моде и улыбнулась ей: — Я думаю, ты будешь хорошей женой моему бате. Я уж боялась, что он к женщине не подойдёт с тех пор, как мама… Ну не важно! — она вдруг стиснула в своих объятиях мышь, оторвав ту от земли, отчего Мода завопила от страха. — Пожалуйста, Мака, дай ей хоть до свадьбы дожить! — отобрал словно игрушку у дочери свою невесту Уилмор. Мода же… Мне даже жаль её. Она такая потерянная. — Там вон Нариндер сидит. Он хороший парень, только нервный немного, — это кто ещё нервный?! — А там, в кустах, Акапи, можно сказать мой сын приёмный. Иди сюда, пятнистый! Из уже наполовину осыпавшихся кустов, теребя край рубахи, выполз рысенок, понуро глядя в землю. Красный-красный, словно свёкла, смущённый одним присутствием прекрасной Маки. — П-привет, — заикаясь, произнёс он. — Здоровы бывали, — гулким низким голосом отозвалась Мака. Уилмор покачал головой: — Болеешь? — Горло саднит. Видать, плавание в топях вредит здоровью, — откашлялась бобриха. — Хотя всегда была здоровая как я. Акапи, проводи, пожалуйста, Маку к Агнцу, скажи, что ей надо в лечебницу. Позже свидимся, — поцеловав дочурку в лоб на прощание, Уилмор утащил всё ещё шокированную Моду в дом, попутно объясняя ей, что происходит.

***

*Автор* Душу маленького рысенка переполняли эмоции. Крупная, как её отец, Мака пугала его, но и зарождала то особое чувство, которого раньше он не ощущал. Он трепетал, когда взгляд её глаз ложился на него, когда мимолетная улыбка касалась её губ, а её низкий голос так и вовсе доводил до дрожи. Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. И в то же время понимал, что он не ровня крепкой дочери строителя. Единственное, что он сделал — так это отвёл к её пророку. Агнец посоветовал Маке пить целебный настой и полоскать горло, а большим он и помочь не мог. После этого Акапи и Мака разошлись по своим делам. Безответно влюблённый рысенок места себе не находил: бродил по культу туда-сюда, искал пристанища… Но ничто не могло его успокоить…

***

*Автор* — Ну давай, кто смелый! — в центре культа стояла Мака, глядя сверху вниз на побеждённого последователя. С охами и стонами, держась за побитые бока, он с трудом поднялся и заковылял куда подальше. Весь культ собрался посмотреть, на что способна дочь строителя. А оказалось, что на многое! По силе она почти не уступала своему отцу, а уж уложить на лопатки зазнавшихся последователей точно могла! Вот уж точно вторая Мода, что себя в обиду не даст! Да только эта может и без головы оставить, но только без достоинства. Даже Нариндер восхитился такой богатырской мощи. Он так и не решился подойти ближе — благоразумно оставался на почтительном расстоянии. А уж как дрожал бараний хвостик, когда Агнец заметил, что вытворяет Мака. — А давай я! — к бобрихе вышел один из подручных Уилмора. Он был крепок, слажен, но даже он потерпел поражение, оказавшись под коленом у Маки, заламывающей ему руки. — Поразительно, что она творит, — восхищённо выдохнул Нариндер, наблюдая за поединками. А точнее — за избиением. — Да, молодец она у меня, — довольный своей дочкой, ответил бобёр. — Она у меня как валькирия — замуж только за того пойдёт, кто её в битве одолеет. Вот такая она у меня. Нариндер бросил взгляд на стоящего рядом Акапи, грустно глядящего на бобриху. Но ничего не сказал. Не хотел вмешиваться. По крайней мере сейчас.

***

— Нравится она мне, — высказал наконец свои чувства Акапи. Мода, что занималась пряжей, параллельно слушая его, тяжко вздохнула: — Не ту женщину ты себе выбрал, ой не ту. Сложно тебе придётся к сердцу её ключик подобрать. — Отчего ж? Мода подняла взгляд грустных глаз: — В отца она пошла. И выбирать будет под стать себе. Да только, боюсь, нет таковых в культе. Хотя знаешь, — она отложила пряжу в сторону: — Если и правда любишь… — Люблю! Всем сердцем! — Тогда покажи ей, чего стоит твоя любовь. Авось растает её каменное сердце, да и полюбит она тебя также, как ты. Да только будь осторожнее — её сердце, как и работа её — гранит. Твоё же хрупкое как застывшая глина. — Глина крепчает, если её обжечь.

***

*Нариндер* Хочу мяса. Не рыбы, не овощей. Хочу мяса. А дочь бобра та ещё мастерица. Она из камней, что добывает в горах, кладёт печи. Я без понятия, что это за магия, но выглядит потрясающе. Она выложила для Акапи печь для обжигания глины, но… Я не понимаю, что происходит. Он столько дней говорил о том, что ему негде обжигать глину, а тут… — Акапи. Что происходит? — задал я ему вопрос в лоб, когда нашёл его у берега озера. На озере уже встал тонкий лёд, однако рысенок сидел… С удочкой… Он даже не забросил её в воду, она просто лежала на земле! — Ничего такого, о чем стоило бы переживать, — тихо вздохнул он. Я пнул его удочку подальше и схватил за шкирку. — Ай-ай-ай! — завопил мелкий. — Я задал вопрос. Ты сидишь у заледенелого озера и даже не додумался проделать дырку для рыбалки? Точно ли не стоит переживать? — и почему я за него так переживаю… Я, скорее, зол… Из-за того, что с ним что-то происходит. — Пусти! — Говори! — тряхнул я его как следует. — Скажу, скажу, только отпусти! — ну, я довёл его до слез. Отпустил рысенка, а тот заревел как маленький. И долго ещё не мог успокоиться, пока не выплакал все слёзки. А когда немного успокоился… — Давай рассказывай, — я сел рядом с ним, утирая большими пальцами всё ещё мокрые глаза. — Мне Мака нравится… — всхлипнул он. — Но… — Но? Какие ещё но? Если ты хочешь что-то заполучить — бери! Особенно, если это внимание женщины! — Ты так думаешь? — глянул он на меня мокрыми глазами. И я вспомнил…

***

— Господин! — мою бесконечную дрему Аим мог потревожить только по очень важной причине. В Небытие, когда ты скован цепями, только и можешь, что спать да продумывать план мести… — М? — я приоткрыл глаза, глядя на сидящего на коленах мальчонку. Видать, случилось что-то очень серьёзное, раз он прибыл ко мне. Обычно они с братом решают проблему, создавая ещё большие проблемы, отчего потом получают втык от меня. Но сейчас он пришёл сразу ко мне. Уже набедокурил? — Господин… Вы не могли бы… Убить меня? — Хах? — от удивления я дёрнулся, а цепи сильнее сдавили уставшее тело. Я тяжко вздохнул и вновь посмотрел на Аима: — О чем ты? — Я… Думаю… Что не подхожу вам… — голова его была опущена столь низко, что я не видел его мордашки. Ну и что он натворил? — Говори, что случилось. Сейчас же. Но ответом мне были лишь сдержанные всхлипы. Глубоко вздохнул, я осторожно сел на бесконечную землю Небытия, стараясь сильно не натягивать цепи, коими был связан. И только после этого я поманил к себе котёнка. Аим поднялся и нехотя подошёл ко мне, так и не подняв головы. — Рассказывай. Что случилось. Аим лишь стоял и шмыгал носом. Он, в отличие от своего брата, привык прятать эмоции. Он верил, что именно таким и должен был быть слуга Бога Смерти — бесчувственным. Я лишь вздохнул и протянул к нему руку, но цепи сильнее сдавили меня, не позволяя прикоснуться к малышу. Да, они здесь уже очень и очень много времени, а я всё ещё зову их малышами… Аим заметил мой жест и сам положил лохматую голову мне на руку, оставляя на ней мокрый след от слез. Я мягко провёл по его косматой голове, ожидая ответа. — Господин… Вы… — Нет. Я не убью тебя. Твоё время ещё не пришло. — Тогда… Вы не могли бы… Оживить кое-кого? — М? Оживить? В чем дело, Аим? Ты что-то скрываешь от меня? Котенок отстранился от моей руки и вяло посмотрел в сторону: — Видите ли… Есть кое-кто… Был… — Подойди ближе, — приказывать всегда было частью моей личности. Но в данный момент я не мог подойти сам, а потому… Аим послушно приблизился, всё ещё не решаясь смотреть мне в глаза. Я чуть наклонился к нему, но проклятые цепи натянулись, не позволяя мне оказаться на одном уровне с ним. Малыш поднял голову и впервые взглянул в мои глаза. Мокрые от слез, большие и глубокие, как и у его брата. — Что случилось? — Я… Мне нравится одна смертная… Но… — Мертва? Аим закивал головой, вновь упирая голову в пол. Я глубоко вздохнул: — Аим. Ты ведь понимаешь, что она смертная. А покуда ты служишь мне, то Смерть тебе не грозит. — Знаю… Но господин… Я служу вам верой и правдой столько лет… Можете ли вы выполнить лишь малую мою просьбу и даровать жизнь этой девушке? Прошу! Я глубоко вздохнул, протянул руку и коснулся лохматой головы мальчонки. — Я выполню твою просьбу. Но знай, что ты принадлежишь мне. Ты и твоя жизнь, — несмотря на свои повелительные слова, я мягко массировал голову Аима, отчего он начал тихо мурлыкать. Я слишком нежен с ними… Оживить девушку… В которую влюбился бедняга Аим…

***

— Посмотри на меня, — рысенок поднял на меня взгляд мокрых от слез глаз. Почему-то я вспоминаю мальчишек своих, когда вижу Акапи. А ведь они по возрасту лишь немногим старше его… — Простите… — Могу ли я чем-то помочь? — Нет… Полагаю, что нет… — Тогда ты можешь. — Что? — Если кто-то другой не в состоянии тебе помочь, то это должен сделать ты. Нравится девушка? Ты не в Небытие, чтобы не мочь добраться до неё. Ты здесь, в одном мире с ней, в одном культе. Так возьми же себя в лапы и добейся своего! Акапи с надеждой взглянул на меня. — Что я знаю о женщинах, следя за ними вот уже тысячу лет, так это то, что они любят мужчину таким, какой он есть. С его недостатками и его любовью к женщине. Так что бросай свою подледную рыбалку и иди! Живо! Акапи закивал головой, схватил удочку и пулей метнулся в культ. Я же опять погрузился в воспоминания.

***

— Господин! — весь в слезах и соплях, кроха-Баал лет эдак шести подошёл ко мне с обожженой рукой. — Что случилось? — я только смог устроиться в сидячем положении, чтобы цепи не давили на уставшее тело. Терпеть больше не могу эту боль. — Я обжёгся и не могу исцелить руку, — хныкал Баал. Опять игрался с ихором без моего ведома. Я глубоко вздохнул: — Я помогать не буду. Помнишь, я говорил, что если ты будешь опять баловаться ихором, то я исцелять твоё тело не буду? — Да, — продолжал хныкать Баал. — Тогда давай. Сам. Я показывал, как исцеляться. — Ну помоги! — продолжал пищать мелкий. — Нет. Смотри. Я не могу помочь тебе. Аим тоже. Кто, если не ты сам? Только ты и можешь помочь себе. Баал, утирая здоровой рукой глаза, глянул на обоженную руку. Я знаю, он сможет. Если не научится сейчас магии, то не сможет никогда.

***

Я глянул на покрытое льдом озеро. Аим и Баал в конечном итоге справились со своими чувствами, научились использовать свои сильные стороны и прятать слабые. Думаю, и Акапи справится. А если нет… Я вздохнул. А если нет — я наставлю его на путь снова. Как я делал со своими малышами.