Ангел-хранитель для дьявола

Ты у меня не выведывай, не проси… Смерти неважно кого и когда косить. Мне б на руках Тебя, Солнечную, носить, А не за спину прятать. Голос врага чуть дрожит, но глаза чисты. Небо осунулось, ветер и тот застыл. Милая, прячься, скорее.… Но только Ты Гордая встала рядом. Саша Бест — Мой. Она не спрашивала, а всего лишь констатировала известный им обоим факт. Он не ответил. Отвернулся. Тёплая ладошка легла на его плечо. — Ты меня любишь? — томный, чуть приглушенный голосок и горячее, обжигающее шею дыхание. — Нет, — попытался произнести твёрдо и убедительно, но не смог. Она не поверила. Он и сам бы себе не поверил. — Лжец, — мягкие, кокетливо улыбающиеся губы, словно нечаянно задели мочку уха. Он вздрогнул. — Зачем? — вопрос прозвучал хрипло и слишком жалко. Она улыбнулась. — Ты этого хочешь. — Не хочу. Снова глупость. Чтобы твоим словам верили другие, нужно научиться верить в них самому. — Поцелуй меня, — она чуть прикрыла глаза и взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. — Оставь меня. Я устал. — Поцелуй меня, — чуть настойчивее, — а то я буду делать вот так. Кончик языка коснулся его подбородка и заскользил выше, к уху. Ей нравилось дразнить его. Она знала, что перед ней он совершенно беззащитен, как ребенок. Он шумно выдохнул и повернулся. Горящий, полный адского огня взгляд встретился с покорным, соблазнительным. Он ненавидел её. Ненавидел так сильно, как если бы и в самом деле любил. И вместе с тем, ничего сильнее этих губ он не желал. Даже зубы пытался стиснуть, зажмуриться, сжать кулаки, но не помогало. — Твоя, — произнесла она тихо, когда их лица разделяло всего пару дюймов. «Не верь ей! — пронеслось у него в голове. - Не позволяй свести тебя с ума. Ты ей не нужен. Она всего лишь хочет тебя убить». Внутренний голос мог бы и не кричать так громко. Всё равно он не мог ничего поделать с этой зависимостью. Наркоман, который подсел и уже не соскочит. Она призывно приоткрыла губы, дразня его кончиком языка. Сама не поцелует, нет. Это игра в одни ворота. Её смыслом было заставить его поверить, что всего этого хотела не она, а он. И получалось у неё неплохо. Подался вперед, не касаясь ни телом, ни руками. Она улыбнулась и провела пальцем по губам. Скользнула вниз по подбородку и шее и остановилась где-то в области груди. Он не мог отвести взгляда. Жадно следил за каждым движением, точно хищник. Рассмеявшись, — должно быть, он и правда выглядел смешно, — она поднесла палец к его губам и внимательно посмотрела в глаза. «Ну же», — говорил этот порочно-невинный взгляд. Он уступил. Слегка прикусил палец зубами, а, видя, что ей это только нравится, стиснул зубы сильнее. Вскрикнула, то ли от боли, то ли от неожиданности, и попыталась отстраниться. Но нет. Теперь ловушка захлопнулась, и птичка бессильно забилась в клетке. Перехватив изящную руку, он с силой потянул девушку за волосы, заставив запрокинуть голову назад. Повиновалась, хотя и попыталась высвободиться из хватки. Он наклонился и коснулся губами нежной, почти прозрачной кожи. Она тихонько выдохнула и вновь попробовала выдернуть запястье. Получилось. Одной рукой он продолжал оттягивать её волосы вниз, другой крепко прижимал к себе за талию. Она коснулась ладонями его плеч и что-то пробормотала. Он не услышал. Только ощутил, что тонкие пальчики заскользили по его груди и торсу куда-то вниз. Это была её ошибка. — Хватит. Он поднялся на ноги и решительно отвернулся. — Уверен? — спросила она уже совершенно другим, немного разочарованным голосом. — Уверен. Голос его окреп. Ум понемногу начал проясняться. Он обернулся. Позади него уже никого не было. Очередной кошмар Срединных земель развеялся. *** Дафна поднялась на ноги и принялась стряхивать с волос песок. Выбравшийся из рюкзака Депресняк деловито расправил примятые крылья и взлетел. — Держись рядом, пожалуйста. Возвращаться сюда второй раз я точно не буду, — проворчала Даф. Кот старательно притворился глухим и унесся куда-то вперед. У него была целая куча своих, кошачьих дел. Страж раздраженно вздохнула и посмотрела по сторонам, оценивая обстановку. «…Воздух чист и прозрачен; птицы болтливо лепечут; молодая трава блестит веселым изумрудом…», — как сказал бы сейчас Иван Тургенев. Но, к сожалению, сей живописной картины Дафна тут не обнаружила. Чем дольше она вглядывалась в местный пейзаж, тем больше понимала, что в месте, далеком от Эдема и даже от Тартара, ничего другого быть попросту не может. Чернильное небо с нелепой проседью сизых туч давило на плечи, гнуло к земле. Трудно было сказать, какое сейчас время суток: для ночи было слишком светло, для дня слишком темно. «Сумерки», — определила для себя Даф и, поудобнее перевесив рюкзак, пошла вперед. Средиземье было не то, чтобы огромным, скорее бесконечным. Солнце ни разу не показалось, зато тучи мало-помалу начинали редеть. Земля была сухая, словно потрескавшаяся, без единой травинки, зато очень теплая. Через подошву Эдемских сандалий, которые она надела для удобства, это ощущалось очень хорошо, и Даф едва смогла удержаться, чтобы не разуться. «Босиком по Средиземью», — звучало романтично, но рисковать всё же не стоило. Порой ей попадались деревья, наполовину голые, наполовину стыдливо прикрытые листвой. Пару раз мимо проносился Депресняк, будто давая понять, что он уже освоился и может показать дорогу. Дафна даже не пыталась поймать его. Её больше заботил вопрос, когда появятся монстры, о которых говорил Генеральный Страж. А, может, они и не появятся вовсе? Время исчезло. Довольно долго девушка шла бодрым лёгким шагом бывалого туриста, а потом как-то сразу навалилась усталость, ноги отяжелели, налились свинцом. Сандалии стали жутко неудобными. Захотелось лечь прямо здесь, на эту чудесную теплую землю и поспать хотя бы часок. «Пустыня лени», — определил бы сейчас Троил, но поблизости его не было, и понять, что её просто искушают, она должна была сама. Умом Дафна это понимала, но вот тело совершенно не слушалось. Шаги стали совсем слабенькими, короткими, руки безвольно повисли по бокам, спина ссутулилась, голова поникла. «Присяду только на минутку», — разрешила она себе, но ей так и не удалось этого сделать. Появившийся из ниоткуда Депресняк вцепился зубами в рукав её футболки и потянул вперед. — Да что же ты делаешь, бестолковое создание? — возмутилась она, но продолжала покорно шагать за котом. В какой-то момент усталость оказалась такой сильной, что девушка едва не рухнула вниз. Депресняк упрямо тянул её вперед до тех пор, пока Даф не ощутила, что может идти сама. Постепенно ей становилось всё легче и, наконец, силы окончательно к ней вернулись. — Ты спас свою слабую, безвольную хозяйку! — произнесла она с зашкаливающей нежностью и, поймав кота за крылья, крепко прижала к себе, ласково чмокнув в морду. — Ты — самый лучший котик в мире! Депресняк благоразумно проигнорировал временное слабоумие своей хозяйки, пытающейся поцеловать его еще раз. Мягко толкнув её лапой в нос, он высвободился и улетел. Самый лучший котик в мире не любил телячьих нежностей. *** О том, что где-то впереди речка, девушка догадалась по еле слышному плеску волн о берег. Депресняк, как и большинство других котов, воду любил только тогда, когда она красиво упакована в бутылочку и спрятана в холодильник. Во всех остальных видах жидкое вещество с химической формулой Н2O он на дух не переносил. Вот и теперь кот поднялся как можно выше и перемахнул на другой берег со скоростью выпущенной ракеты. Даф улыбнулась и пошла следом. Речка оказалась мелкой, узенькой, но довольно чистой, с твердым, каменистым дном. Такую не то, что переплыть, перейти то можно не намокнув выше пояса. Однако, вместо того, чтобы перебраться на ту сторону, Дафна остановилась, как вкопанная. На другом берегу, прислонившись спиной к стволу плакучей ивы, сидел… Мефодий Буслаев. Одна нога согнута в колене, через неё же небрежно перекинута рука, другая свободно лежит на земле. Голова чуть отклонена в бок, а на губах играет дерзкая, мальчишечья улыбка. Дафна запоздало поняла, что это берег тайных желаний, но было уже поздно. Она не могла отвести от него глаз. Тот, кого у неё отняли, с кем запретили видеться, тот, кого она любила всем сердцем, был сейчас так близко, что в это даже не верилось. Буслаев улыбался и манил её к себе рукой. Казалось бы, вот он, здесь, перед тобой… Что еще тебе нужно для счастья? Подойди к нему, и вы навсегда будете вместе. Дафна перешла речку, почему-то совершенно не намокнув, и остановилась рядом с Мефодием. — Соскучилась? — спросил призрак. Она осторожно кивнула. — Любишь меня? — снова кивок, но уже не такой уверенный. — Иди ко мне, моя девочка. Даф вздрогнула. Её Меф никогда так не говорил. Да, юноша, что сидел сейчас рядом с ней, был копией Буслаева. Но всё-таки… Жалкой иллюзии Даф было мало. Она взглянула ему в глаза и произнесла тихо, но очень твердо: — Ты предлагаешь мне не счастье. Ты предлагаешь мне фальшивку. Я не буду строить воздушные замки и жить в своих мечтах. Извини, но мне нужно нечто большее. Она решительно зашагала вперед, стараясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Больно. Но по-другому просто нельзя. — Ты ошиблась, девочка. Это не берег тайных желаний. Это река несбыточных мечт, — услышала она за спиной. Девушка обернулась, но позади неё никого уже не было. Тихий плеск воды известил её о том, что мечта по имени Мефодий Буслаев благополучно отправилась на дно. *** — Хочешь есть? — Депресняк, поймавший где-то большую птицу, похожую на ворону, и успевший ею перекусить, от предложения, впрочем, не отказался. «Бери, пока дают», — девиз всех честных и порядочных котов. Не то чтобы котик Дафны относился к тем или другим, но правилам следовал неукоснительно. Даф выудила из рюкзачка шоколадку и разделила её пополам. Кот понюхал свою половину и посмотрел на хозяйку с таким укором, что ей стало стыдно за собственную глупость. — Ну прости, — пробормотала она, откусывая кусочек. — Если такой привереда, можешь сам раздобыть нам еды. Депресняка это предложение не воодушевило. Он уселся на землю и сделал вид, что оскорблен до глубины души. Половину шоколадки девушка завернула в фольгу, спрятала в рюкзак, после чего встала на ноги и побрела дальше. Она не знала, сколько уже путешествует по Срединным землям, знала лишь, что очень устала. Арея девушка по-прежнему не нашла, зато успела разодрать руки в кровь, когда полезла на дерево снимать с ветки запутавшегося Депрю. Как выяснилось, котик мог бы благополучно спуститься и сам, но его Тартарианская сущность требовала мести за оскорбленную честь. Даф обещала себе больше никогда не покупаться на эти жалкие уловки, но почему-то всегда покупалась. «Скорее бы найти уже этого барона, а то сил никаких нет», — раздраженно думала она, подув на содранную кожу, чтобы унять боль. Только девушка вспомнила про мечника, как неожиданно для себя увидела его самого. Арей лежал у подножия высокого дерева и, судя по всему, спал. И, веря и не веря, своей удаче, Дафна быстро подошла к нему и пригляделась внимательнее. Да, это был он, только почему-то немного помолодевший. Такой же высокий, широкоплечий мужчина с черными, слегка завивающимися волосами и короткой жесткой бородой, напоминавшей больше всего месячную щетину. Одет в холщовую рубаху и грязные изодранные штаны. Поверх рубахи пояс с ножнами, в которых покоится, судя по размерам, кинжал. Алый, тоже порядком испачканный плащ кое-как скомкан и играет роль подушки. Грудь мерно вздымается и опускается. Красавцем Дафна не смогла бы его назвать, но и уродом он однозначно не был. Отнять пару тысяч лет, убрать все шрамы и рубцы с его лица и тела, и он будет очень даже ничего. Дафна встала на колени рядом с ним и осторожно дотронулась до плеча. Реакция последовала мгновенная. Мечник вскочил и, бесцеремонно швырнув девушку на землю, навалился сверху, приставив к горлу кинжал. — Это начинает раздражать меня всё больше, — прорычал он. — Не успокоилась, да? Прошлого раза тебе было недостаточно? О каком прошлом разе идет речь, Дафна не понимала и потому просто молча смотрела на него. — Оставишь ты меня когда-нибудь в покое или нет? Смерти моей хочешь? Извини, я уже мертв. — Мне больно, — пробормотала Даф, когда кинжал начал впиваться ей в кожу. Арей не поверил. Он уже успел уяснить, что духам Средиземья никакое оружие не страшно. Духи бесплотны и обитают лишь в нашем воспаленном воображении. Мечник продолжал держать клинок у её шеи, и сам того не замечая, надавил лезвием на кожу. Дафна вскрикнула от боли, и он с удивлением увидел каплю светящейся алой крови. Крови Стража, а не бесплотного обитателя Срединных земель. — Светлая? — он бы и сам не поверил тому, что голос его сейчас предательски дрогнул. Та, что терзала его в кошмарах и сводила с ума, та, что дурманила разум и путала чувства, лежала сейчас здесь на песке, пытаясь зажать пальцами ранку на шее. Живая. Настоящая. Не жалкий двойник, а подлинник. Возможно ли… Арей отбросил кинжал в сторону и оторвал от подола своей рубахи длинную полоску грубоватой ткани. Приподняв Даф за плечи, осторожно обмотал ей шею и пытливо посмотрел в бледное лицо. — Кровь остановится, ранка совсем маленькая, — брякнул он, понимая, что не может найти на самом деле нужных слов. — Слезьте вы уже с меня, — ответила Даф, не убирая от шеи пальцы. Арей поспешно поднялся на ноги и протянул ей руку. Дафна встала с трудом, её слегка покачивало. Она тихонько охнула и отвернулась от мечника. — Прости. Когда человек пытается извиняться длинными, витиеватыми предложениями, получается жалко, комично и совершенно неправдоподобно. Искренность обычно кроется в паре-тройке слов, идущих на самом деле от сердца. Она обернулась. — И вы простите. Эссиорх предупреждал, чтобы я не подходила к вам, пока вы меня не узнаете… Арей ничего не понял, но кивнул и поднял с земли кинжал. — Что ты вообще здесь делаешь? — спросил он сурово, стараясь не смотреть на неё. — Пришла забрать вас в Эдем, — сказала Даф тихо. Кинжал с пронзительным звоном исчез в ножнах. — Что ты сказала? — Я говорю, погода хорошая, — буркнула она и побрела вперед, зная, что он пойдет за ней, несмотря ни на что.