Ангел-хранитель для дьявола

Здесь играл на варгане шаман, и шипела трава. Звезды спали, а лес только зло посопел и смолк. «Если хочешь спасти Ее — пей мой волшебный отвар. Жизнь меняю на жизнь, ты ведь знаешь, о, мудрый волк?» Да, конечно, я знаю. Я пью. Боль моя горяча. Да, конечно, я помню — Ее стережет чума. Эта странная женщина нянчит голодных волчат, Но я чувствую, как угасает она сама. Эта вольная женщина спит на холодных камнях Ее косы туги, а улыбка всегда добра. Только день и Она никогда не увидит меня. Целый день рядом с Ней — видит Бог — я безумно рад! И, приняв человеческий облик, который мне чужд, Вытираю ладонью морщины с Ее лица. Утыкаюсь ей носом в живот и невольно молчу, Только ангелы крыльями в душу всё тянутся. Забираю себе страх, что точит Ее изнутри: И болезнь, и все то, что тревожит ее сейчас. Мир меняется, только одно неизменно — смотри… То как верная женщина нянчит своих волчат. Саша Бест Чернильно-синее небо казалось ему сейчас ниже, чем обычно. Оно просто каким-то чудом не падало вниз. Тяжелые свинцовые тучи с видом грозных надсмотрщиков вальяжно проплывали мимо, совсем немного не доставая до высоких верхушек деревьев. Воздух был теплым и отчего-то влажным, словно бы по близости находилось море или пролегала речка. Арей остановился и посмотрел вперёд, туда, где небо встречалось с землёй и сливалось с нею воедино. Мечник выглядел спокойным и слегка задумчивым. С того самого мгновения, когда он встретил здесь Дафну, его занимал вопрос: куда они идут? А главное - зачем? Порой ему казалось, что от него чего-то ждут, каких-то действий. Но каких? Девчонка ничего толком не объяснила, а строить догадки было слишком утомительно и глупо. Он ощущал себя годовалым телёнком, которому добрый хозяин накинул на шею аркан и с дружелюбной улыбкой повел на скотобойню. Бывший барон мрака привык ощущать себя хозяином положения, сейчас же ему казалось, что он пешка в чьей-то игре, и это дико раздражало его. За то недолгое время, что он провел вместе с Дафной в Срединных землях, мечник почти возненавидел её. Почему-то за всю его жизнь и даже теперь, после смерти, только этой девице удавалось нарушить его душевное равновесие. Самым наглым образом она вторгалась в его внутреннее пространство, переворачивая там всё вверх дном, и делала это с такой невинной улыбкой, что ему хотелось придушить её. В огрубевшее, давно покрытое толстой коркой льда сердце проникали светлые лучи её внимания и участия, задевая там что-то болезненное, живое. Ему было не то чтобы неприятно, но как-то уж слишком неуютно. Будучи живым, Арей часто ловил себя на мысли, что ему нравится с ней разговаривать. Нравится наблюдать за её реакцией на то или иное его высказывание. Порой он произносил что-то не потому, что этого требовала ситуация, а только ради её ответной реплики. И она отвечала ему. Живо, горячо, яро, отстаивая свою точку зрения. Он тихонько посмеивался и продолжал её поддразнивать. Меф был хорошим учеником, Улита — неплохой секретаршей, но только Даф он ценил, как по-настоящему ценного собеседника. Теперь мечник дорого отдал бы, лишь бы она молчала и не смотрела на него так… Слишком сочувственно, что ли. Жалеть себя он не любил сам, и не позволял это делать никому другому. Хотя, если уж на то пошло, никто особо и не пытался. Мимо него бешенной реактивной кометой пронесся Депресняк. В острых, как бритва зубах была зажата какая-то птица, и, стараясь, чтобы мечник не увидел добычу, кот забрался на дерево и принялся трапезничать. Как бы хорошо он не относился к Арею, делиться ужином с бывшим бароном мрака в его планы не входило. Мечник насмешливо проследил за ним взглядом, а потом отвернулся. Светлая так и не нагнала его, и это означало лишь одно — придется поворачивать назад. Дафна действительно ходила гораздо медленнее его самого, но даже для неё такой значительный отрыв был слишком велик. «Уснула она там что ли», — подумалось ему на обратном пути. Прикидывая, что бы такое язвительное сказать, когда он обнаружит её безмятежно спящей в тени какого-нибудь дерева, Арей не сразу обратил внимание на одиноко лежащую фигурку неподалеку от того места, где они оба видели миражи. Лишь, пройдя метрах в десяти мимо неё, он догадался повернуть голову и, наконец, увидеть. Мечник насторожился. Что-то было не так в её позе… В самом факте, что она решила отдохнуть прямо посреди огромной пустыни. Приблизившись к девушке на расстояние десяти шагов, Арей позвал её. Нет, не по имени, а по привычке: — Светлая! Реакции не последовало. Мужчина подошел ближе, внутренне холодея, да так и замер. Голова девушки была чуть повернута влево, глаза закрыты, губы кажутся совершенно обескровленными, кожа — почти прозрачной, зато болезненно-бледная шея залита кровью. Повязка, которой он обмотал её горло, побагровела, и через неё на землю по капле сочилась алая светящаяся жидкость. Она не оставалась на песке, а исчезала. Казалось, Средиземье впитывает в себя её кровь, точно губка. — Светлая, — уже тише позвал Арей, не решаясь дотронуться до неё. Не решаясь даже поверить своим глазам. — Очнись! Мужчина почувствовал, как пересыхает горло и немеет язык. Словно горсть песка проглотил. Плохо соображая, что делает, он встал рядом с ней на колени и коснулся пальцами пульса на запястье. Слабые толчки крови под кожей давали понять, что девушка жива, но надолго ли? Делать прогнозы не решился бы сейчас даже самый лучший врач. Отпустив её руку, Арей склонился над телом Даф и взял за плечи. — Очнись, кому говорят! — с усилием прохрипел он, тормоша её. — Ну же! Девушка упрямо не хотела приходить в сознание, и мечник разозлился на неё. — Сказано тебе, открой глаза! Я теряю терпение! Слышишь меня?! Это приказ, черт тебя подери. Арей отпустил её. Он уже понял, что Даф нужно что-то посильнее, чем бестолковые приказы грубого рубаки. Ей нужна помощь. Да только где же её взять? Мужчина так и стоял на коленях, глядя на беззащитное тело, из которого уходила жизнь. Пальцы неосознанно вонзились глубоко в песок, сжимая его в кулак и стараясь раздавить. Арей запрокинул голову назад и с ненавистью посмотрел наверх. — Зачем ты послал её сюда?! — прорычал он, обращаясь, то ли к Генеральному Стражу, то ли к кому-то другому. — Зачем ты отнимаешь её теперь? Небо оставалось безмолвно и равнодушно смотрело на мечника своей чернильной синевой. Тучи, словно издеваясь над ним, подолгу зависали на одном месте и лениво шушукались, посылая друг другу сильные порывы ветра. Арей понял, что помощи ждать неоткуда. Просто сидеть на месте и смотреть, как она умирает, он тоже не мог. Нужно было делать хоть что-то. Мечник сорвал с себя плащ, расстелил его на земле и, подхватив девушку на руки, осторожно переложил на алую, местами порванную ткань. Тряпку с шеи пришлось выбросить и заменить на новую. Такими темпами скоро от его рубахи ничего не останется. — Терпи, — бормотал он, заворачивая её в свой плащ, как младенца. — Не смей меня здесь бросать, слышишь? А иначе я навеки стану твоим самым страшным кошмаром. Девушка молчала. Ей было всё равно. Арей поднялся во весь рост, подхватил Дафну на руки и понёс куда-то. Не важно, куда, важно чтобы идти. В движении есть смысл жизни. Шёл он долго. Девушка весила немного, но где-то через час, мечник уже почти не чувствовал рук. Как назло, светлую зону сменил участок кромешной темноты, и, не различая даже своих ног, Арей остановился. Остановился не потому, что решил сдаться или выдохся, но потому, что ощутил на себе чей-то внимательный взгляд. Оттуда, из глубины этой плотной, липкой, как паутина, темноты за ним наблюдали с явным интересом. — Кто здесь? — мечник крепче прижал к себе Даф, невольно ощущая через рубаху жар её тела. Плохой признак. Похоже, её одолевала агония, когда тело хоть и пытается бороться с недугом, но явно проигрывает. Ему не ответили. Ощущение слежки никуда не делось. — Покажись! — велел бывший страж мрака и невольно закрыл глаза. Прямо перед ним вспыхнуло ярко-желтое пламя костра и озарило лежащее на подстилке из сухих веток существо. Могучее тело золотисто-песочного льва венчала голова и обнаженная грудь женщины. Длинные черные волосы раскинулись по плечам и груди, сине-зеленые, миндалевидные глаза смотрят на мечника через огонь, не грозно, но без тени улыбки. Сфинкс кивнул головой в сторону, где лежала вторая подстилка, уже из сухой травы и мха, словно приглашая сесть рядом. Арей не двинулся с места. Мало знакомым сфинксам Срединных земель он не доверял. — Что тебе нужно? — спросил мечник сурово. Сфинкс молчал. На красивом смуглом лице не дрогнул ни один мускул. Только длинный львиный хвост слегка подергивался, словно выдавая недовольство его владельца. Повисла напряженная тишина. Арей, прижимая к себе свою ценную ношу, не мигая, смотрел в кошачьи глаза и не шевелился. Первым моргнул сфинкс. В этот момент что-то сдавило мужчине горло, и он, вынужденный уложить Дафну на подстилку, сильно закашлялся. Лицо его посинело, из горла вылетал какой-то жуткий хрип. Через пару мгновений всё прошло. Жадно, словно выброшенная на берег рыба, он глотал ртом воздух и держался за шею. — Вот так-то лучше, — произнес мягкий вкрадчивый женский голос. — А теперь ты сядешь, мечник Арей, бог войны и бывший страж Света, пока я не решила развеять тебя по ветру. Арей с минуту сверлил её гневным взглядом, но потом всё же сел, положив голову Даф к себе на колени. — Вот что бывает, когда человек оказывается не на своем месте, — задумчиво произнес сфинкс, наблюдая за ним. — Покажи мне свой кинжал, Арей. Мужчина раздраженно вынул из ножен клинок и швырнул его к ногам сфинкса. Миндалевидные глаза вспыхнули, а уже через секунду, Арей завалился на бок с мучительной болью в груди. — Немного больше уважения ко мне, мой добрый друг, или наша беседа окончится печально для всех нас, — пухлые, слегка влажные губы улыбнулись холодно и высокомерно. Глаза как бы невзначай скользнули по Даф. На кинжал существо так и не взглянуло. — Слабый, очень слабый клинок из Среднего Тартара, — продолжила через мгновение женская голова, когда мечник перестал ощущать боль. — В бою от него больше вреда, чем пользы. Скользкая рукоять, изогнутое лезвие. Всего лишь тупая железка. Если бы не одно но: клинок насквозь пропитан ядом молодой гидры. Арей вскинул голову, напряженно вглядываясь в свой кинжал. Этот факт он как-то упустил. — Яд гидры для стража Света неприятен, но не смертелен. — Она выживет? — спросил мужчина, переводя взгляд на Дафну. — Яд не смертелен, если страж исцелился от него, что возможно только в Эдеме. Срединные земли не отпускают больных и раненых. Они забирают их, вбирают в себя, чтобы возродить для чего-то другого… Чего-то большего. Когда-то и я была просто человеком. — Я не отдам её, — уверенно произнес Арей, готовый в любую секунду вскочить и унести девушку отсюда. — Твоего разрешения никто и не спрашивает, — снисходительно улыбнулась голова. — Если мои наблюдения верны, девушка умрет через час. Когда-то, несколько лет тому назад, когда Даф ранило копьем валькирии, он вот так же прижимал её к себе и беззвучно бормотал: «Только не её. Кого угодно, прошу, но только не её». В тот раз решение нашлось, девушку удалось спасти. Но теперь… Кто поможет ей теперь? Он наклонился над ней и посмотрел в это бледное лицо, которое оставалось безучастно-равнодушным к боли, терзавшей теперь его сердце. Припомнился её смех, похожий на перезвон серебряных колокольчиков. Улыбка, которая освещала резиденцию мрака ярче любой лампочки. Когда Дафна входила в его кабинет, тьма, которая царствовала там, трусливо расступалась. Он помнил каждое слово, сказанное ею. Каждый взгляд, невольно или нарочно обращенный к нему. Помнил тот момент, когда он, убив двойку златокрылых, швырнул на стол перед ней трофейные крылья. Не злость, но тень острого разочарования коснулась тогда её лица, и, не говоря ни слова, девушка вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Часом или двумя позже, когда странное чувство, похожее на раскаяние завладело им, он поймал себя на том, что стоит возле её комнаты и смотрит через приоткрытую дверь. Смотрит на то, как она тихо, еле слышно шепчет что-то Мефодию, пока тот жадно и нетерпеливо целует её. Именно тогда он, круто развернувшись на каблуках своих пыльных сапог, пошел прочь и зачем-то призвал к себе суккуба. — Покажи мне её! Суккуб сладострастно облизал губы и с понимающей ухмылочкой превратился в Дафну. — Подойди. Девушка, пошловато покачивая бедрами, приблизилась к нему и забралась на колени. — Что желает мой господин на сей раз? — улыбнулась она, царапая кончиком ногтя его щеку. — Заткнись, — велел он, рывком снимая ее с себя и швыряя на стол. Часом позже, когда убитый суккуб был сожжен, мечник застегнул на себе рубашку и сел за стол. Он так и не сделал того, что намеревался. Просто не смог смотреть на это бессовестно наглое лицо. Дафна была не такой. И пока что не один, даже самый талантливый суккуб не смог показать её настоящую. Оригинал же ему, мягко говоря, не светил. А теперь он должен был отдать её. — Нет, — прохрипел Арей, пытаясь совладать с неожиданно севшим голосом. — Лучше я… Не трогай её. Сфинкс вдруг поднялся на ноги и, неслышно ступая огромными мягкими лапами по земле, подошел к нему. — Ты готов принести себя в жертву? — спросил он. — Вместо неё? Арей рассеянно кивнул. Он был совершенно подавлен и разбит. Как волк, которому сломали хребет. Сфинкс молчал. Долго. Мучительно. Его кошачьи глаза внимательно следили за мужчиной. — Идёт, — сказал он, наконец, немного разочарованно. — Она выживет. Но по мере того, как девушка станет выздоравливать, ты начнешь слабеть и, наконец, растворишься в Срединных землях. Ты понимаешь это, мечник Арей? Снова кивок. Слабый, еле заметный, но решительный. — Жаль. Ты мне нравился, — сказала женская голова и, коснувшись лапой вначале груди Даф, затем Арея, лев беззвучно исчез. В ту же секунду, сердце мужчины пронзила боль, зато девушка задышала глубоко и ровно. Око за око. Жизнь за жизнь. *** Она проснулась от того, что замерзла. Рука по привычке взметнулась к шее, и Даф с удивлением поняла, что повязка почти сухая. Кровотечение либо очень замедлилось, либо вовсе прекратилось. Хороший признак. Девушка взглянула в ту сторону, где недавно пылал костер, и увидела лишь тлеющие головешки, от которых было больше дыма, чем тепла. Закутавшись поплотнее в плащ, Даф встала на ноги, и, слегка покачиваясь, пошла туда, где виднелся нечеткий, едва различимый во тьме силуэт. — Зачем встала? — грубый, ворчливый голос раздался над ухом. — Холодно, — пожаловалась Даф. Арей нахмурился. — Костер… Совсем забыл, — пробормотал мужчина. — Сейчас… Однако он не пошевелился. Близость её тела словно парализовала его. — Всё хорошо? — тихо спросила Даф, встревоженная его затянувшимся молчанием. Арей шагнул к ней и неожиданно для себя самого, прижал к себе. Лица её во тьме он видеть не мог, но почему-то был уверен, что девушка испугалась и оттолкнет его. Ослабив хватку, мечник был готов отпустить её, но, к его удивлению, вырваться она не пыталась. — У вас руки холодные, — пожаловалась Дафна. Раздался какой-то тихий шелест, а потом мечник ощутил, что его неуклюже пытаются накрыть кусочком его же собственного плаща. — Не надо, — буркнул он. Холода Арей не чувствовал. Только бесконечную тоску и пустоту внутри. Дафна послушно прекратила пытаться и вздохнула. — Наверное, я слабая. Но мне страшно, — пробормотала она тихо, прижимаясь щекой к его плечу. — Почему? — спросил Арей. «Если бы ты знала, как мне страшно», — подумал он про себя. — Потому что. Чисто женский ответ. — А ты не бойся, — посоветовал мечник. Она замолчала, видимо, что-то обдумывая, а потом произнесла: — Мне… Я хочу кое-что сказать вам. Наверное, это странно и… Холодный палец накрыл её губы и осторожно погладил. — Не надо, — перебил Арей. — В молчании истина. Разве ты забыла? Всё еще не убирая палец, он ощутил, что девушка улыбается. — А когда молчите вы, мне кажется, я вас разозлила. — Верно подмечено. Тебе всегда удавалось это блестяще. Теперь уже и он сам, против воли улыбнулся. Её тепло передалось и ему. Рука нечаянно коснулась обнажившегося участка кожи под футболкой, и он отстранился, словно пораженный молнией. — Я разожгу огонь, — хрипло проговорил Арей, возвращаясь к кострищу. — Ляжешь спать и согреешься. Даф внимательно следила за ним, о чем-то думая. Лицо её было грустным и по-прежнему болезненно-бледным. Она наблюдала за тем, как он раздувает огонь, подбрасывая в пламя сухих веток, а потом и сама подошла к вновь разгоревшемуся костру. — Сядьте. — Что? — Арей непонимающе вскинул голову. — Сядьте, пожалуйста, — повторила Даф. Мужчина подозрительно взглянул на нее, но послушался. Он опустился на старую корягу, которую не удалось сжечь, и внимательно посмотрел на девушку, в чьих глазах танцевали огненные искры. — И? Даф подошла к нему вплотную и положила руки ему на плечи. — Молчите. И закройте глаза. Он молча прикрыл глаза, все еще не понимая её намерений. Тонкие длинные пальцы принялись осторожно массировать его плечи и шею, постепенно расслабляя его. — Остановись, не надо, — тихо попросил он, невольно прижимаясь лицом к её животу. Дафна проигнорировала его просьбу. Постепенно ее пальцы запутались в его волосах, и она негромко произнесла: — Всё будет хорошо. Арей молчал. Сейчас ему не хотелось с ней спорить. Девушка наклонилась и легонько коснулась губами его лба, а потом заглянула в бездонные черные глаза. — Вы мне верите? Он несильно потянул её за руку и заставил сесть к себе на колени. Даф повиновалась и осторожно обняла его за шею. Арей поднял руку и коснулся тыльной стороной ладони её щеки. Погладил. Прижался губами к виску. — Я тебе верю, — почти неслышно ответил он.