Ангел-хранитель для дьявола

Она тебе скажет: «вот видишь, конец войне…» Из раны достанет осколки и молча заварит чай. Она тебе просто скажет: «иди ко мне…» И спросит: «не больно?» ты можешь не отвечать… Ты можешь смотреть, как в глазах ее нежный свет Заставит померкнуть сиянье твоих наград И высветлит шрамы напрасных уже побед. Она тихо скажет:«ну где же ты был, солдат?.. За что воевал и так долго ты шел куда? Брал крепости штурмом и кровью поил песок… Чужие сокровища, мертвые города И жаждущий пули, седой от потерь висок…" Лишь здесь ты поймешь, что твой самый заклятый враг Становится тенью, и сил больше нет идти, А чай пахнет счастьем и хочется слышать как Она тебе скажет: «ну вот и… конец пути…» Ирина Голованова А он говорил ей: «Живи без мечты и снов. Всему есть пределы и точки в конце строки. Слова — это ложь, значит, мир состоит из слов…» А ей так хотелось коснуться его руки… Она закрывала на правду глаза и вновь Училась, как в школе, прилежно кроить и шить, Неровность душевную, вытачки "под любовь" … А он говорил ей: «Возьми, лучше, крепче нить, Иначе порвется. Стихом ли, молчаньем ли, Проверкой на прочность, без сути и без причин…» И долго курил, обжигая покой внутри, Себя представляя на месте ее мужчин… Ирина Голованова Эссиорх провел пальцем по запотевшему от его дыхания стеклу, выводя какие-то непонятные никому символы и знаки. Прижимаясь лбом к оконной раме, хранитель из Прозрачных Сфер невидящим взглядом смотрел перед собой. — Неделя, — пробормотал он. — А её всё нет. Генеральный Страж сидел за столом и покручивал в пальцах перо жар-птицы, с которого прямо на полированную деревянную столешницу осыпалась золотая пыль. — Это ни о чем не говорит, — отозвался Троил, разглядывая крошечные искрящиеся крупицы, которые на мгновение ярко вспыхивали, а потом разочарованно меркли. — Время — всего лишь бесконечный марафон секундной и минутной стрелок, в котором нет, и никогда не будет победителей. Возможно, Дафна еще не сумела отыскать Арея. Возможно, отыскала, но ждет подходящего момента, чтобы вернуться. Мало ли может быть причин? Эссиорх не ответил. Он вновь подышал на стекло и торопливо вывел указательным пальцем короткое слово: «Дафна». Буквы быстро исчезали, и через несколько секунд от них не осталось и следа. Приходилось всё начинать заново. Всякий раз к имени он старался успеть подрисовать крылья и флейту, но не успевал и, заразившись азартом, действовал в три раза быстрее. Ему было не спокойно. Не только от осознания того факта, что его подопечная находится в Срединных землях одна, без всякой защиты, но и от острого внутреннего дискомфорта. Как страж хранитель, Эссиорх был очень тесно связан узами с Дафной и неплохо улавливал её эмоции и ощущения. Порой он чувствовал, что девушка совершенно спокойна и даже отчего-то радостна. Порой понимал, что ей тревожно, и она чего-то боится. Но три дня назад, когда он попытался настроиться на её «волну», наткнулся только на черную, непроницаемую завесу. Словно бы Даф была без сознания. Чуть позже связь восстановилась, но какая-то слабая, еле ощутимая. Складывалось такое впечатление, что девушка чем-то больна. Генерального Стража сей факт не то чтобы удивил, но совершенно не обрадовал. Троил сделался задумчивым и почти не разговорчивым. По его лицу бродило выражение сожаления и грусти. Казалось, в том, что происходит сейчас со стражем света № 13066, он целиком и полностью винит себя. — Я боюсь, — тихо признался Эссиорх, начертив на стекле очень похожий на Дафну силуэт, а потом стерев его одним небрежным взмахом ладони. — Я тоже боюсь, — ответил Троил, и хранитель удивленно обернулся. — Срединные земли не так просты, как могут казаться, — добавил он, встретившись с Эссиорхом взглядом. — Это не только песок и миражи. Это очень древняя магия, настолько же благородная, насколько и безжалостная. Если с Дафной что-то случится, это будет исключительно моя вина. Однако… Мне кажется, мы оба слишком недооцениваем эту девушку. За красивой внешностью кроется нечто очень важное. То, что на первый взгляд не просто заметить. Эссиорх внимательно слушал, ожидая продолжения. Стыдно было признаться, но он и впрямь не очень серьезно воспринимал Даф. — У неё доброе, любящее сердце, мой друг. Сердце, которое способно обогреть своим теплом любой, даже самый черствый камень. — Вы думаете, это поможет ей хоть как-то в Средиземье? — спросил Эссиорх, смутно представляя, кого там можно обогревать любовью. Троил улыбнулся. Морщинки на его лице мгновенно отозвались на этот жест и поспешили собраться складками у глаз. Улыбающийся Генеральный Страж был похож на озорного мальчишку. Зеленые лучистые глаза казались молодыми и какими-то загадочными. Они словно говорили: «Мы знаем то, чего не знаешь ты!» — Эссиорх, на самом деле, только это ей и поможет, — ответил Троил. — Выращивать розы из саженцев очень просто. А ты попробуй оживи старый засохший куст, на котором всего то и есть, что шипы да колючки. — А под старым кустом вы подразумеваете… — Да-да, — еще радостнее заулыбался Генеральный Страж. — Главное, чтобы она не боялась уколоть пальцы. Ты согласен со мной? Эссиорх медленно кивнул. Живое воображение художника тут же нарисовало ему мечника Арея, сидящего на земле, и склонившуюся над ним с лейкой Дафну. Девушка с видом заядлого садовода-любителя старательно поливает «старый куст» и приговаривает: — Расти у меня большой и сильный. Я куплю тебе самых лучших удобрений. Решив, что ему пора лечиться, хранитель тряхнул головой и, попрощавшись, поспешно покинул кабинет Генерального Стража. *** Депресняк был недоволен. Уже дважды он порывался запрыгнуть к Даф на колени, и дважды был самым бессовестным образом отстранен грубоватой, покрытой шрамами рукой Арея. Они сидели всё там же, у костра, рядом друг с другом на подстилке из сухих веток и листьев, поверх которой лежал красный плащ мечника. Даф смотрела на огонь, Арей — на Даф, а кот переводил взгляд с хозяйки на обнаглевшего мужика, которому почему-то можно держать руку на колене девушки, а ему, самому милому и чудесному котику в мире, нельзя даже приблизиться. — Он мне не мешает, — рассеянно произнесла Дафна, прикладывая ладонь поближе к огню. На её полупрозрачной коже заплясало отражение золотистого пламени. Трудно было сказать, к кому из двоих окружавших её мужчин она обращалась. Решив, что к нему, Арей указал пальцем на её руки и следы от когтей на джинсах. — Тело девушки не годится для шрамов и царапин, — сказал он. — А от этого вредителя ничего другого ждать не приходится. — Для чего, по-вашему, годится тело девушки? — повернула к нему голову Даф. Арей сузил глаза, пристально вглядываясь в неё. На языке вертелся довольно грязный ответ, но он пробормотал нечто вроде: — Явно не для этого. Даф покачала головой и взглянула на покоящуюся на её колене ладонь. От мизинца и почти до самого запястья тянулся длинный тонкий шрам. Несколько других, чуть покороче и потолще пересекали этот след и казалось, что рука покрыта какой-то сеткой. Арей проследил за её взглядом и убрал руку. Он решил, что ей неприятно. Девушка вздохнула и вернула ладонь на место. Средним пальцем она провела по длинному шраму и задумчиво посмотрела на остальные. — По-вашему, мужчинам такие отметины идут больше? — спросила она. — Если бы я заботился о своей красоте, я подался бы в светлые, — съязвил Арей, не пытаясь больше убрать руку. — Если бы златокрылые заботились о своей красоте, они лишились бы крыльев, — резонно заметила Даф. Мечник фыркнул и отвернулся. — Эти, как ты выразилась, отметины получены в честном бою, и с ними связаны определенные воспоминания. Они — часть меня. Хорошая или плохая, но часть. Даф пожала плечами. Она никогда не понимала этого пристрастия к оружию, бесконечным тренировкам и дуэлям. Истинная сила человека кроется не в горе мышц и умении обращаться с мечом, не в победах над врагами и титулах, вроде «первый клинок мрака», но в победе над самим собой. Если ты сумел обуздать своих внутренних демонов, тебя не сломать никому и никогда. Девушка потянулась к обиженному коту, перехватила его за основание крыльев и, усадив к себе на колени, миролюбиво чмокнула в нос. Кот зашипел для порядка, а потом, смерив мужчину презрительным взглядом: «Тебе, мол, о таком еще мечтать и мечтать», свернулся клубком и уснул. Руку Арею пришлось убрать. — Для вас проще отрубить человеку голову, чем объяснить ему, в чем именно он ошибся, — сказала девушка. — А Депря просто показывает свою любовь посредством уколов, укусов и царапин. На самом деле он неплохой. Просто он пока этого не понял. Мечник недоверчиво усмехнулся и неожиданно зашелся в сильном приступе кашля. Лицо его разом побледнело, из горла донесся сухой, словно бы кто-то баловался с наждачной бумагой, хрип. Дафна с тревогой посмотрела на него. Первый раз она видела мертвого человека, подхватившего простуду. Ей-то как раз наоборот становилось всё лучше и лучше с каждым часом. Шея еще побаливала, но значительно меньше. — Что с вами? — обеспокоенно спросила она, — когда Арей, перестав кашлять, сделал глубокий шумный вдох. Глаза его покраснели и слезились. — Всё хорошо, — ответил он хрипло. Говорить правду ему не хотелось. Изменить уже ничего было нельзя, да и в незнании заключается счастье. Так ему, по крайней мере, хотелось думать. — Вы не похожи на человека, у которого все хорошо, — заметила Даф. — Это потому, что я немного мертв, — попытался пошутить Арей, но она даже не улыбнулась. — Что именно у вас болит? — с видом врача-трудоголика спросила девушка, коснувшись ладонью его лба. Мужчина дождался, пока она убедится, что от перегрева он не умрет, и, не дав ей убрать руку, схватил за запястье. — Не там ищешь, — ответил он, прикладывая её ладонь к своей груди. — Вам бы всё шутки шутить, — устало произнесла Дафна, почему-то не ощущая под кожей никакого даже самого слабого удара. Этот факт заинтересовал её. Быстрым движением руки она скользнула через вырез на его рубахе и дотронулась ладонью до обнаженного участка груди, где, по её представлениям, находилось сердце. Ничего. Словно потрогала каменную плиту. Арей с ухмылкой наблюдал за ней. — Может мне стоит раздеться полностью, чтобы ты убедилась, что я скорее мертв, чем жив? — съязвил он. Словно ужаленная Дафна резко одернула руку и отвернулась. Щеки её пылали. — Знаете, почему волков никто не любит? — спросила она тихо, но с вызовом. — Просвети меня, — разрешил Арей. — Потому что они никому не доверяют. Даже человека с самыми честными и мирными побуждениями они принимают за врага и готовы разодрать его в клочья. — Знаешь, почему волки так поступают? — поинтересовался мечник. Даф промолчала. — Потому что они знают, что людям нельзя доверять, — ответил он сам себе. — Лучше быть одному, чем быть преданным. — Не все люди предают, — произнесла девушка. — Не все, но очень многие. Поди, отличи, кто из сотен улыбающихся тебе рож не вонзит в твою спину клинок, если ты на минуту отвернешься. — Вы — злой, — буркнула Даф. — А ты добрая. Согласись, что противоположности притягиваются? Она не удержалась и взглянула на него. Черные глаза поймали её возмущенное отражение и сожгли в золотистом пламени костра. Уголок губ немного вздернут вверх, в беззвучной усмешке. Изодранная во многих местах рубаха висит на нём клочьями, словно тряпка, открывая для глаз покрытое еще более устрашающими, чем на руках, шрамами тело. Хотелось отвернуться и не смотреть на него, но она почему-то не могла. — Слишком страшный для тебя? — хмыкнул Арей, стараясь скрыть горечь в голосе. — Нет, — ответила Дафна. — Вы довольно привлекательный мужчина. Если бы еще не ваши замашки неотесанного солдафона и повадки начинающего тирана, вы бы пользовались успехом у женщин. Опешив от такой неприкрытой наглости, мечник не сразу смог придти в себя. Когда же дар речи к нему вернулся, оказалось, что он вовсе на неё не злится. — Интересно, а кем нужно быть, чтобы обратить на себя внимание стража света? — спросил он. — Наследником мрака или, к примеру, ведьмой? Она не ответила, прекрасно понимая, в чей огород этот камень. — Кем угодно, только не бароном мрака, — произнес Арей, разговаривая сам с собой. Даф взглянула на него и, согнав с колен кота, встала. — Вот именно, — ответила она, не обращая внимания на возмущения Депресняка. — Только не бароном мрака. А потом девушка отвернулась и пересела на другое место, по ту сторону высокого костра. Арей с любопытством смотрел на неё. Хрупкую, обнявшую себя за плечи, но гордую и непобежденную. — Замерзнешь, — сказал он спокойно. — Переживу, — ответили ему по другую сторону золотого пламени. — Как скажешь. Он давно уже уяснил, что лучший способ заставить девушку передумать о принятом решении, это согласиться с ней. Сделав вид, что ему все равно, мечник улегся на спину и закрыл глаза. — Сладких снов, — произнес он миролюбиво. — Угум, — пробурчала Даф, стуча зубами от холода. *** Он не спал, но момент, когда под боком оказался кто-то замерзший и дрожащий от холода, почему-то пропустил. Повернув голову, Арей увидел спину Даф, отчаянно жмущуюся поближе к огню. — Капитуляция? — насмешливо спросил он. — Временное перемирие, — ответила девушка. Арей хмыкнул, но прикасаться к ней не стал. Нет, она должна показать, что нуждается в нем. Только так, и никак иначе. Притворяясь спящим, он ощущал, что ей неуютно. Огонь все равно не мог согреть, тело затекало в неудобной позе, да и сна не было ни в одном глазу. Пока она была на той стороне, ей казалось, что для того чтобы уснуть, ей нужно лечь здесь. Теперь, когда она лежала здесь, сон все равно упирался широким непробиваемым лбом и упрямо не хотел идти. — Обнимите меня. Это что, и правда сказала она, Страж Света № 13066? Отчаянно надеясь, что мечник этого не услышал, девушка зажмурилась. Арей то ли и правда не услышал, то ли решил поиздеваться, но даже не пошевелился. Ей стало досадно, и она повернулась к нему лицом. Мужчина с бессовестной ухмылкой разглядывал её. — Повтори еще, я не расслышал, — ухмыльнулся он. — Говорю, я вас ненавижу, — обиделась Даф, отстраняясь. Впрочем, уйти он ей не позволил. Схватив девушку за руку, Арей притянул её к себе и накрыл освободившимся кусочком своего плаща. — Строить оскорбленную невинность будешь после того, как согреешься, — сказал он, обнимая её. — А теперь спи. — А вы… ммм, не тронете меня? — пробормотала Даф тихо. Видимо, этот вопрос очень сильно волновал её. Арей на минуту задумался. Перспектива была заманчивая. С сонной он мог бы сделать с нею очень многое. Однако, стараясь задвинуть эти мысли в самый дальний уголок своего сознания, он коснулся губами её уха и прошептал: — Не бойся. Я тебя не обижу. Спи. Он даже не ожидал, что она поверит ему. Прижавшись щекой к его груди, Даф закрыла глаза и посильнее закуталась в плащ. — Простите меня, — сонно пробормотала она, ощущая, что мужчина гладит её по щеке. — За что? — поинтересовался Арей. — Я сказала, что вы злой. Но это не правда. — В самом деле? — Вы хороший, — ответила девушка и потерлась щекой о его ладонь. Как котёнок. — Только с тобой, — негромко произнес Арей, целуя её в лоб. — Только со мной, — эхом отозвалась она и заснула. *** Это было почти счастьем — прижимать к себе любимую женщину и беречь её сон. Арей ожидал, что это самое счастье вот-вот наступит, но его всё не было. Он чувствовал, что Дафна согрелась в его объятиях, чувствовал, что сон её здоров и крепок, но вместе с тем, понимал, что это значит для него самого. Тело, руки и ноги постепенно переставали слушаться его. Какая-то наркотическая слабость завладела бывшим бароном мрака, и он понял, что должен уйти. Когда Арей умер в первый раз, это произошло пафосно, прилюдно и слишком фальшиво. Каждый из собравшихся следил за ним, за его движениями, уверенный, что вот-вот он обезглавит Мефодия. В прошлый раз это была не смерть, а просто игра. Даже боли не было. Только тревога за Варвару. В этот раз он должен умереть достойно. Хоть что-то в этой никчемной жизни он должен сделать достойно. Мужчина взглянул на спящую, прижавшуюся к нему девушку и коснулся пальцем кончика её носа. Маленькая доверчивая кукла. Его любимая игрушка. Наверное, не стоило этого делать, но он все же наклонился и прижался губами к её губам. Сонным, теплым, слабо подрагивающим. Дафна чему-то улыбнулась во сне и прошептала: «Мефодий». Словно получив пощечину, Арей резко отпрянул и, вскочив на ноги, поспешно ушел, ни разу не оглянувшись. Когда умирает слабый человек, он старается окружить себя толпой родственников и врачей. Он знает, что через минуту после его смерти, вся эта свора начнет делить его имущество. Но пока он жив, ему нужно, чтобы эти люди стояли рядом. Декорация. Чтобы было не так страшно. Когда умирает лев или вожак волчьей стаи, он обходится без прелюдий. Сгибаясь под тяжестью непослушного тела, но с высоко поднятой головой, он уходит далеко за пределы своего дома, не позволяя никому увязаться за собой. Этот путь ему нужно пройти самому. Никто не должен видеть лидера слабым. Пусть остальные запомнят его рвущим глотки, защищающим свою семью и свою стаю. Маленькая прихоть. Но никто не посмел бы отказать ему в этом. Арей не знал, куда идет, не понимал, что происходит вокруг. Очертания Средиземья расплывались для него, двоились и туманились. Откуда-то взявшийся встречный ветер стал пытаться сбить его с ног: «Ложись, падай, грозный Акелла, твоя песенка спета». Но он всё еще не падал. Где-то далеко впереди, стоял золотисто-песочный Сфинкс и наблюдал за ним. Пожалуй, только его Арей видел четко. Женская голова на львином теле грустно улыбнулась, а потом легонько ударила лапой по земле. Мягкое, неслышное прикосновение вызвало неожиданно сильный, пронзительный звук, словно кто-то начал играть на горне, а потом земля начала раздвигаться. Длинная черная трещина неспеша ползла от лап Средиземного чудовища к ногам Арея, открывая перед ним зияющую черную бездну. — Мне очень жаль, мой дорогой друг, что всё так вышло, — казалось, Сфинкс говорил совсем рядом. — Но это был твой выбор. Арей не спорил, он хотел, чтобы всё закончилось. Земля задрожала, поднялся вихрь, взметнувший вверх столб песка и пыли, и мечник упал на колени, не в силах больше сопротивляться. Где-то поблизости мелькнуло что-то большое и белое, чего он не смог различить. Что-то коснулось его руки и потянуло вверх. Огромный Сфинкс, сузив глаза, наблюдал за тем, как похожая на огромную птицу девушка, тянет за собой мужчину и исчезает вместе с ним где-то в бесконечно-синей глубине. Столб пыли улегся, трещина в земле исчезла, словно бы её никогда и не было. — Троил, ты мой должник, — произнесла женская голова и, ударив лапой о землю, Сфинкс исчез. Операция по спасению бывшего барона мрака была успешно окончена. Страж хранитель № 9756, Ириния должна была вернуться на Седьмое небо.