Ангел-хранитель для дьявола

Я пью эту осень, зачем-то пытаясь мешать Кофейную гущу на дне полувыпитых суток, Под крики в тепло от зимы улетающих уток И шорох листвы, остающейся здесь умирать… И слезы в глазах… кто-то снова сжигает мосты, Уверенный в том, что дорога обратно закрыта, Хрустальная туфелька счастья случайно разбита И тыква не станет каретой, как былью — мечты… Я пью этот холод сезона ненужных разлук, И губы горчат ощущением новой потери — Проигранной ролью в короткой, но яркой афере С Хранителем Времени… Лед остывающих рук Пытаюсь согреть обещаньем чужого тепла И робкой надеждой на то, что не встану у края. Я пью эту осень, в кофейную гущу мешая Надежду и пепел мостов, догоревших дотла… Ирина Голованова Осень простужено чихала пробирающими до костей сквозняками и смотрела на утреннюю Москву слезящимися, затуманенными глазами. Погода стояла неопределенная. Вроде бы и нет дождя, а все скамейки в городских парках мокрые. Вроде бы и листья золотые только-только начали облетать с деревьев, а уже повсюду ощущается их сладковато-гнилостный запах. Природа пыталась умереть красиво и достойно. Но получалось у неё не очень. Она была похожа на старый дворянский особняк, в котором не было ни души уже больше двух сотен лет. Мебель, заботливо укрытая толстым слоем пыли и украшенная паутиной, пытается кричать о былом великолепии, но скрип сгнивших половиц и осыпающаяся с потолка штукатурка заглушают её. Это только кажется, что вещи умирают молча. Просто никто не пытается их слушать. Эссиорх грустно смотрел на своё растянутое отражение на правом блестящем от утреннего тумана боку бензобака и мысленно прощался со своим «любимцем». Как ни печально было это признавать, но мотоцикл, похоже, доживал свой век. Хромированная выхлопная труба уныло отражала тусклое небо, прилипшая к шинам грязь отваливалась сама собой, а двигатель меланхолично чихал и требовал заслуженного отдыха. И ведь понимал хранитель, что рано или поздно он будет вынужден попрощаться с мотоциклом и купить новый, а все равно на душе скреблись кошки. «Ну не брошу же я его, в самом деле, здесь, посреди парка», — думал Эссиорх, и понятия не имел, что делать с этой грудой металла, которая упорно не хочет двигаться с места. Не на себе же его, в самом деле, тащить. В блестящем отражении бензобака, позади хранителя промелькнула быстрая тень, и, прежде чем мужчина успел хоть как-то отреагировать на это, чьи-то тёплые ладони закрыли ему глаза. — Угадай! — потребовал негромкий вкрадчивый голос, когда хранитель ощутил сладковатый запах корицы и шоколада. — Улита? — предположил Эссиорх, хотя и понимал, что ошибся. Ладони его избранницы были мощнее этих, да и корицей от неё никогда не пахло. — Холодно, — жизнерадостно шепнули ему на ухо. — Даф? — спросил он опять-таки без особого энтузиазма. Дафна только-только вернулась в Эдем и отсыпалась теперь на сто лет вперед. Ему не ответили. Ладони, закрывающие обзор, исчезли, но не позволили мужчине обернуться, и легли ему на плечи. — Никогда не поверю, что ты мог забыть меня, — прошелестел чей-то голос, обдавая его шею теплым дыханием. Изящные смуглые пальцы попытались скользнуть под его куртку. Неизвестно, на что рассчитывала таинственная особа, но когда хранитель перехватил её руки чуть пониже локтей, она довольно улыбнулась. Эссиорх раздраженно обернулся, и первое, что попалось ему на глаза — внушительной длины загорелые ноги, до половины скрытые черными сапогами на тонкой как игла шпильке и примерно на четверть короткой юбкой. Венчала сию композицию стройная, хотя и совсем не хрупкая фигура в куртке вызывающего красного цвета, с длинным высоким хвостом и кошачьими миндалевидными глазами. Трудно было сказать, сколько ей лет. Женщина была настолько красива, что вопрос о возрасте отпадал сам собой. Рядом с такой особой и старый трухлявый пень покажется гибким саженцем. Она обошла хранителя со всех сторон, провела пальцем по внушительным бицепсам и ухмыльнулась. — Александрия. 47 год до нашей эры. Дворец Клеопатры, пышущий роскошью и богатством. Дюжина искусных танцовщиц, полураздетых, но кокетливо прикрывающих лица вуалью, встречают посланника Цезаря. Храброго могучего воина с дарами для её величества: рубиновым ожерельем в золотой оправе и флаконом самых лучших ароматических масел в мире. Царица принимает дары лениво, даже подавляет зевоту. Её не интересуют цацки влюбленного императора. А вот юноша, пожалуй, хорош собой. Клеопатра приглашает его в свои покои, но… Его вниманием уже завладела другая особа. Неприметная с виду девушка, с зажатой в тонких пальцах лютней. Один из немногих случаев в истории, когда бравый страж света влюбился в черную ведьму. Говорят, с тех пор твои вкусы поменялись не сильно, — улыбнулась женщина, забравшись на мотоцикл и закинув ногу на ногу. — Ириния, — пробормотал хранитель, стараясь отвести от неё взгляд. Но не мог. Она приковывала к себе. Горячая египетская кровь до сих пор тесно соседствовала с кровью стража, и пока трудно было сказать, кто из них брал верх. Именно поэтому Троил принял решение отправить её в Средиземье, чтобы помочь Дафне спасти Арея. Она, как и сама Даф, истинно светлой не была. — Напомни мне, сколько длился наш роман? — кокетливо опуская взгляд, спросила Ириния. — Две тысячи лет, — без запинки откликнулся Эссиорх и тут же мысленно разозлился на себя. Мог бы и поломать голову для вида. Решит теперь, что он думал о ней. Хранитель и правда думал, но делиться этим с кем-то еще не собирался. Каждый имеет право на воспоминания, приятные или не очень, к которым можно было бы порой возвращаться. — Две тысячи лет, — эхом отозвалась женщина. — Я была влюблена в тебя как кошка. Даже позволила тебе переманить меня к Свету и согласилась шпионить за мраком, как делал ты сам на службе у Цезаря. А потом ты просто взял и исчез. — Может, это было после того, как в меня со словами «видеть тебя больше не хочу» полетела ваза с розами? — наивно предположил Эссиорх. — Может, — лениво кивнула страж. — Но ты мог хотя бы попытаться меня вернуть. — Зачем? Чтобы в следующий раз в меня полетел глиняный горшок с землей? Ты дала понять, что всё кончено, — он честно пытался себя защищать, но понимал, что говорит не убедительно и как-то по-детски. — Не всегда «нет» — это «нет», как и не всегда «да» — это «да». Тебе ли не знать, милый? — она чуть склонила голову на бок, наблюдая за ним. Эссиорх не нашелся, что на это ответить и отвернулся. Не признаваться же ей, в самом деле, что он боялся более серьезных отношений. Да и в Эдеме на них поглядывали настороженно. Служба Свету для хранителя Прозрачных Сфер была на первом месте. По крайней мере, когда-то. Ириния, впрочем, не выглядела злой или рассерженной. Она с усмешкой погладила свободное сидение мотоцикла и произнесла: — Когда-то ты летал на грифонах. А что это за шедевр? С какой свалки ты уволок эту груду железа? Оно ездит только на заклинаниях, верно? Эссиорх терпеть не мог, когда кто-то отзывался о его мотоцикле подобным образом, но спорить с этой женщиной не счел благоразумным. Слишком хорошо он помнил её диковатый нрав. Даже грифоны побаивались её, когда она проходила мимо. — Что ты здесь делаешь? — хмуро спросил он. — Передаю привет от Троила, — ответила страж № 9576. — Тебя вызывают в Эдем. — Почему ты? Гонцом заделалась? — поинтересовался мужчина. — Узнала, что вызывают тебя и решила взять инициативу в свои руки, — улыбнулась она. — Ты не рад меня видеть, дорогой? — Рад, — буркнул Эссиорх, накладывая на мотоцикл невидимые отталкивающие чары. Теперь казалось, что женщина сидит в воздухе. Этот факт забавлял её, и вставать она не спешила. Опасающийся, что привлечет много ненужного внимания, хранитель потянул её за руку и стащил с сидения. — Прекрати, что за детский сад, — пробормотал он, когда Ириния прижалась к нему и обняла за шею. — Ты не изменился, — ухмыльнулась она. — Другое тело — это лишь оболочка. Но мой Эссиорх, который часами мог рисовать мой портрет и целовать меня так, что голова шла кругом, по-прежнему здесь. Никуда не делся. — На самом деле, я изменился, — ответил мужчина. — И давным-давно перестал быть твоим. — Досадное упущение, — шепнула женщина ему на ухо и взлохматила пальцами черные, и без того торчащие в разные стороны волосы. Эссиорх терпеливо вздохнул и осторожно убрал от себя её руки. — Ты, кажется, говорила, что меня вызывает Троил, — произнес он. — Вызывает, — несколько разочарованно протянула она. — Генеральный Страж просил тебя отыскать Дафну и прийти в его кабинет вместе с ней. — Арей всё еще у него? — Нет. Арея проводили на Первое небо. Похоже, они все-таки сумели придти к какому-то решению, спустя 72 часа непрерывных переговоров. Не скажу, чтобы бывший страж мрака выглядел бодреньким, но несчастным не казался точно. А это может означать лишь одно. Ты меня понимаешь? Она с интересом заглянула в его глаза. Эссиорх задумчиво кивнул и, бесцеремонно взяв её за руку, исчез из парка. *** — Страж № 13066. Тишина в ответ. Только легкий ветерок прошелестел что-то, словно призывая гонца говорить тише. Ему только-только удалось убаюкать девушку. — Страж № 13066! — гонец намеков не понимал, и ветер рассерженно сдул с него соломенную шляпу, невесть, зачем вообще надетую. Безмятежно спящая на теплом пушистом пледе в тени высокого дуба Страж Света № 13066 перевернулась на другой бок и, сладко причмокивая губами, свернулась клубочком. — Стр… Договорить ему не дали. Чья-то сильная, пропахшая бензином рука заткнула гонцу рот. — Можешь идти. Я сам разбужу её и отведу к Троилу, — прошептал Эссиорх, заботливо поправляя слетевшую шляпу. Гонец хмуро моргнул и, не говоря ни слова, улетел. Хранитель опустился на корточки и коснулся ладонью волос Дафны. — Зачем терпение человека испытываешь? — улыбаясь, спросил он. Девушка открыла глаза и сердито отвернулась. — Я сплю! — Не спишь, — возразил Эссиорх. — И не спишь уже давно. Это только кажется, что уставший человек может проспать сутки и даже больше. Тело не предназначено для такого длительного отдыха. Ты можешь пытаться уснуть сколько угодно, но не получится. — Да ну тебя, — буркнула Дафна. — Я имею право на отдых. — Имеешь, — согласился хранитель. — Но сейчас ты нужна на Третьем небе. Троил хочет нас видеть. — Срочно? — Думаю, да. Вставай. Хранитель поднялся на ноги и протянул ей руку. До самого кабинета Генерального Стража они шли молча. Дафна сердито смотрела себе под ноги, а Эссиорх — на Дафну. Ему казалось, что из Срединных земель она вернулась другой. Не той девушкой, которую он знал. Тонкий шрам на шее напоминал о её ранении, но Эссиорх готов был поклясться, что дело было не в этом. Она изменилась не внешне. Что-то произошло там, между ней и Ареем. Страж это чувствовал. Троил выглядел бодрым, когда они вошли в его кабинет. Жестом приглашая посетителей сесть, Генеральный Страж не сводил с Дафны своих проницательных зеленых глаз. Видимо, перемены заметил и он. — Как ты себя чувствуешь, девочка? — миролюбиво спросил мужчина. — Хорошо, — ответила Даф. И это было правдой. Почти. — Рана затянулась, я вижу. Это прекрасно. Яды такого типа бывают на редкость противными. Дафна кивнула. Она еще не забыла, какую боль ощущала в Срединных землях. Сейчас шея не болела. Эдемский воздух исцелял любые раны. — Ты справилась с заданием, Дафна. Я знал, что не ошибся в тебе. — Мне помогли, — буркнула она, вспоминая Иринию. — Помогли, — согласился Троил. — Но основную часть операции выполнила ты. Я хотел поблагодарить тебя за это. Душа мечника Арея только теперь оказалась в нужном месте. Думаю, он и сам понимает это. Троил замолчал и почему-то погрустнел. Его взгляд с Дафны переместился на Эссиорха. — Но даже здесь Арей не может обрести того душевного равновесия, которое ему так необходимо. Эдем принял его как старого, давно утерянного друга. Вот только… Готов ли к этой встрече сам Арей? — Вы имеете в виду… — Да, друг мой. Мне не остается ничего иного, кроме как вернуть его в человеческий мир, — произнес Троил. Дафна вскинула голову и непонимающе посмотрела на Генерального Стража. — Вернуть? Вы что, правда, отпустите его вниз? Мрак узнает и… — И? Теперь мрак не властен над ним. У Арея осталась дочь, которую он очень любит. Я не могу и не буду мешать ему наслаждаться всеми радостями отцовства. Варвара нуждается в нем. А он нуждается в ней. Ко всему прочему, у Арея будет один небольшой бонус, который не даст мраку возможности вредить ему и Варваре. Троил качнул на цепочке свои крылья и улыбнулся. — Вы шутите? — Даф проследила за его взглядом. — Арей — страж света? — Не страж. Назовем это так: «Начальник русского отдела небесной канцелярии». Как вам? Эссиорх задумчиво пожал плечами. — Канцелярия Света? В Москве? Это что-то новое, — произнес он. — А что такого? Канцелярий мрака пруд пруди. А на каждую силу, сами понимаете, должна быть другая сила. Только тогда баланс добра и зла не будет нарушен, — отозвалась Дафна. Ей эта идея почему-то понравилась. — Вот именно, — улыбнулся Троил, кивая головой. — Но и это еще не все. Мне кажется, пришло время сделать кое-какие… эмм… послабления некоторым стражам. Его взгляд скользнул по Даф и Эссиорху. — Ты показала, что служить Свету можно независимо от наличия черных перьев на крыльях. Я думаю, ты можешь вернуться в человеческий мир, Дафна. Девушка сдержанно кивнула. Внешне она выглядела спокойной, только почему-то дрожали скрещенные на груди руки. — Эссиорх. Теперь ты. Прозрачные Сферы давно забыли о том, когда видели тебя в последний раз. Но. От того, что ангелы будут сидеть на небесах, зла в мире меньше не станет. Ангелы должны быть и на земле. Ты станешь отцом уже очень скоро. Но я надеюсь, что, невзирая на это, ты останешься стражем света. Кому-то нужно приглядывать за всеми и за… Троил добродушно улыбнулся Дафне. — Я понял вас, — кивнул Эссиорх. — Да и вот еще что. Мне бы не хотелось, чтобы Варвара оставалась в той каморке у станции метро. Подыщи ей и её отцу дом. Ты вроде бы неплохо умеешь это делать. И еще. Последнее. Дафна. Отправляясь в мир людей, ты не должна забыть одного. С должности стража-хранителя мечника Арея тебя никто не снимал. Даф взглянула на Троила. Генеральный Страж смотрел на неё внимательно и задумчиво. Возможно, он хотел добавить что-то еще, но передумал и просто махнул рукой. — Можете идти, — разрешил Троил. Дафна и Эссиорх попрощались и вышли из кабинета. — Надеюсь, она справится, — проговорил страж негромко. — Надеюсь. Трудно было сказать, что именно имел ввиду Троил. Но факт остался фактом. Дафне он сообщил не всю правду. *** Она сидела на скамейке у здания МГУ и рассеянно гладила Депресняка по высунувшейся из рюкзака морде. Похолодало. Западный ветер притащил за собой серые тучи, и в воздухе отчетливо пахло дождем. Девушка уже ощущала его первые нерешительные капли на своих ладонях, но не двигалась с места. Она ждала. Студенты то выходили из университета, то входили в него, но Мефодия среди них пока не было. Отчасти это даже радовало её. Момент их встречи Даф, как ни старалась, не могла представить. Рад он будет видеть её или не рад? А что она ему скажет? А что скажет он? Девушка поёжилась. В Эдеме никогда не бывает холодно. Москва же насквозь пропиталась сквозняками и липкой моросью, которая стремилась забраться под куртку. В горле неприятно сверлила завтрашняя простуда. Волосы, свободно лежавшие на плечах, отяжелели от влаги и не пытались больше взлететь вверх. Должно быть, она выглядела несчастной в глазах прохожих. Многие из них посматривали на неё из-под своих пестрых зонтов и проходили мимо, так ничего и не сказав. Иные предлагали прогуляться до ближайшего кафе и согреться там, но Даф даже не слышала их. Она по-прежнему смотрела на здание МГУ и мысленно упрашивала его выпустить из недр своих того, кто был ей необходим как воздух. Часов в семь вечера, когда стало уже совсем темно, девушка поняла, что никто не появится. Мефодия в институте сегодня не было. Она поднялась на ноги и почти ушла уже, как услышала вдруг позади себя чей-то басовитый голос: — Папоцка, мы с мамоцкой совсем помокли, пока тебя здали. — Лекция длилась дольше, чем планировалось, — произнес кто-то до боли знакомый. Даф обернулась. Мефодий, едва различимый во тьме, стоял к ней спиной и, разумеется, не видел. — Зачем тут? Почему в кафе не пошли? Простудитесь еще, — добавил он, хозяйским движением застегивая на Прасковье куртку. Девушка стояла как раз под уличным фонарем, и было заметно, как она улыбается. Ей, выросшей в Тартаре, не грозила и не может грозить никакая простуда. И Мефодий отлично знал это. — Пойдем, я жутко голодный, — признался Мефодий, после чего взял девушку за руку и, наконец, обернулся. Да так и замер. Потребовалось пару секунд, чтобы понять, кто перед ним. — Папоцка, не смотли на эту тётю, мамоцка ласстлоится! — где-то вдали, словно в другом мире проговорил Зигя. Меф его не слышал. Он, забыв, что держит Прасковью за руку, шагнул вперед. Девушка зашипела на него как кошка и потянула назад. Даф с минуту наблюдала за этим, а потом развернулась и зашагала прочь. Он не пытался догнать её, понимая, что это ничего не исправит. Когда человек бросает на пол любимую чашку, он не ждет, что она склеится сама собой. Просто чашка перестала быть любимой. Просто ему подарили новую. Просто эта занимала слишком много лишнего места в его сердце. Он так и стоял, глядя ей вслед. Пошел дождь. Где-то рядом слышались голоса прохожих, спешивших в укрытие, и грустные сигналы машин, уставших стоять в пробке. Жизнь кипела вокруг. Даже сейчас, когда дождь пытался размыть этот город, сровнять его с землей, Москва гудела и шевелилась. Мефодий почувствовал, как быстро промокла его одежда, и прилипли к шее длинные волосы, но всё еще не мог сдвинуться с места. Хрупкая, знакомая до боли фигура удалялась от него, скрываемая плотной пеленой дождя, но он видел её. Чувствовал её боль. Слышал каждый удар сердца. Каждый негромкий звон слезинок ударяющихся об асфальт. Он ненавидел себя так сильно, как может ненавидеть себя человек, который собственноручно сломал свою жизнь и разрушил чужую. А Даф продолжала идти по размытой дороге, спрятав руки в карманы и склонив голову вперед. Дождь заботливой рукой смывал с её лица слёзы и уничтожал с земли следы её сапог, словно бы стража хранителя № 13066 никогда здесь и не было.