Рассвет над Омутом

Скомканная чёрная безрукавка, будто летучая мышь, полетела в дальний угол комнаты, где уже валялось несколько пар мужского нижнего белья, носок и коричневое полотенце с едва заметными пятнами крови. На этом владелец «летучей мыши» не остановился, принявшись бороться с тугими петлями джинсов. Багровые татуировки в виде драконов как будто оживали, извиваясь по рельефу мышц, от непомерных усилий мужчины, тихо бранившего злосчастный элемент одежды. — Китайское, мать его, качество. — Петли предполагается подрезать, если пуговицы не проходят, — хмыкнул «ассистент хирурга», перелистывая страницу романа пера Мураками Гендзо. — Что ты там опять читаешь? — почти что с укором спросил татуированный, наконец расправившись со штанами. — Похождения Сасаки Кодзиро. — А, японское, — понимающе кивнул мужчина. — В конце все умирают. Вернее, убивают друг друга или совершают массовое сэппуку. — Умирает только Кодзиро, — безэмоционально бросил Гендзо, мельком взглянув на последние пару страниц. — Судя по вступлению, объект ты нашел, но он тщательно охраняется? — Ага, а судя по дорогущим пирожным на столе, ты нашел девушку, но она уже замужем, — издевательски ответил собеседник — сообщник. Учитывая средний возраст новобрачных девушек, сообщник имел все шансы оказаться правым. — Не замужем, — таинственно улыбнулся Итама и махнул рукой в сторону пирожных. — Не отравлено. Наслаждайся, Яцзы. Мужчина в татуировках не заставил себя просить дважды и с готовностью ухватил первое попавшееся из красивой полупрозрачной упаковки. Небольшое и практически кубическое бисквитное пирожное с утонченной меренговой розочкой. Данная композиция заставила «дракона» повременить с варварским поеданием и хотя бы оценить усилия кондитеров и пекарей. Он сделал глубокий вдох, окунаясь в глазурный мир первых встреч и долгих впечатлений. — На мне, значит, репетируешь? — по-чеширски оскалился он, осторожно откусывая лепесток розы. — М-хм, — согласно озвучил юноша. — И кто кого нашел? — полюбопытствовал Яцзы. — Она. — М-хм, — ехидно передразнил Яцзы и затолкал лакомство целиком в рот. Секунд десять он пережёвывал и смаковал. — По крайней мере, голодной ты её не оставишь. Гендзо только фыркнул в книгу, не став озвучивать своё мнение насчёт контингента, в котором обычно пребывал Гуань Мэн, он же Яцзы. В конце концов, они отчитывались перед одним начальством. Прихватив ещё одно пирожное, с мятно-лимонным запахом, Мэн пинком подтолкнул табуретку к Гендзо и уселся на неё, закинув ноги на кофейный столик прямо перед книгой товарища. К счастью для последнего, просторные «семейки» скрадывали некоторые признаки половой принадлежности «дракона». Яцзы невероятно легко вписывался в меняющийся мир. — Учитывая охрану и то, сколько нам придется возиться с ними и, впоследствии, с их трупами, гораздо выгоднее выкрасть его дочь и шантажировать, — как бы между делом выдал полуобнаженный мужчина. — Дочь? — Гендзо вздёрнул бровь, подняв взгляд на сообщника. — У нас в досье только два сына, которые постоянно при папочке. — Внебрачная, — пожав плечами признал тот. — Дело было за несколько лет до брака по договорённости, он обрюхатил менее обеспеченную, но более покладистую девку, от которой до сих пор без ума. Угадай, какой ребенок у него любимый? — Это всё ты узнал в публичном доме? — криво ухмыльнулся Итама, откладывая книгу. Яцзы самодовольно оскалился, протянув правую руку к лампе. На кончиках озарившихся алым ореолом пальцев будто бы показались когти. — Дай им шанс излить душу, и вот она, вся их жизнь — как на ладони. — Хм. Он анонимно шлёт дочери подарки, хотя нисколько не помогает её матери выбраться из блядства? Что-то не вяжется в этой истории. — Йэньлуо, — «дракон» укоризненно покосился на собеседника, — она прачка. Пожалуй, самое реалистичное, что он смог для неё выбить, учитывая её... кхм... резюме. — Имя, место, время? — капитулируя перед методами сообщника выдохнул Гендзо.

***

День, казалось, длился вечно. В углу на этот раз вместо грязной одежды валялся пустой пакет из «Столешницы». Яцзы сидел у окна, задумчиво покуривая самокрутку. Рядом с ним, будто излюбленный питомец, лежал мобильный телефон. Очевидно, курильщик ждал звонка. Гендзо провёл точилом по лезвию кинжала и взглянул на дверь ванной, из-за которой донёсся очередной тихий шорох. — Два миллиона долларов, купюры номиналом в сотню… — произнес Гуань Мэн. — Резонная сумма для выкупа. — И для целого наряда пекинской полиции, — сквозь зубы добавил Гендзо. — Ты же не думаешь, что «великий» президент корпорации станет выполнять абсолютно все указания каких-то вымогателей? — Нет, конечно. Но свита будет держаться на приличном расстоянии, из чего вытекает — снайперы. Юноша возвел очи к потолку: похоже, потенциальных снайперов партнёр легко и непринуждённо повесил на него. Яцзы усмехнулся реакции напарника. — Часа через два спохватятся. Иди, купи какой-нибудь фотоаппарат, — небрежно бросил он, гася сигарету о подоконник. — Будем играть по правилам. Гендзо отложил кинжал и молча направился к двери. — И сигареты, — чуть громче добавил вдогонку «дракон». — Можешь не спешить. Спустившись с четвёртого этажа, наёмник позволил себе вдохнуть полной грудью. На дворе стояла чудная осенняя погода; с наступлением сумерек город становился ничем не тише, но тон ощутимо менялся. Жужжание и грохот постепенно сменялись низкочастотным гулом и резко контрастирующими с ним взвизгами сирен. Итама некоторое время стоял как вкопанный, глядя на круглосуточный магазин за перекрёстком. Поразмышляв над тем да над этим, он в итоге решительно направился к телефонной будке неподалеку. В безупречно чистой и аккуратной однокомнатной квартире раздался звонок. Затем второй. Не дожидаясь третьего звонка, девушка в бордовом шёлковом халате подняла трубку. — Алло? «Добрый вечер, Синьюэ», — донёсся смутно знакомый голос. Девушка мельком глянула на часы-будильник около кровати, на мгновение задумавшись. — Гендзо, — более утвердительно, чем вопросительно, произнесла она. «Он самый». — Я уж думала, что ты забыл либо меня, либо номер, — с наигранной обидой выдала Синьюэ, усмехнувшись. «Тебя-то забыть сложно, а вот номер неделю подбирал как взломщик», — послышалось в ответ тем тоном, каким обычно признаются в любви. Девушка поёжилась. — Ну-у, так… Чем, так сказать, обязана столь внезапному контакту? «В кинотеатре крутят Легенду Горы Тяньюнь, и если меня не вызовут срочно штопать какого-нибудь неудачника, я смогу, наконец, посмотреть эту политическую мелодраму от начала и до конца в компании интересной и забавной девушки». — Забавной, значит?.. — ухмыльнулась Синьюэ. «М-хм…» — прозвучало почти умоляюще. — Когда начало? «Приблизительно через час». — Как насчёт чашечки кофе перед сеансом?

***

Перед входом в кинотеатр, слегка неловко и наигранно, Гендзо предложил Синьюэ руку. Нин Синьюэ в чёрном траншейном пальто и берете напоминала классическую француженку; она с улыбкой взяла юношу под локоть. Они молча прошествовали в практически пустой зал: видимо, политически заряженные мелодрамы интересовали весьма ограниченный круг людей. Гендзо плавно скользнул перед девушкой, перехватывая её за ладонь другой руки. На мгновение их лица поравнялись. Синьюэ отметила про себя некую схожесть с полозом. Впрочем, ей нравились змеи. Наёмник же не ожидал оказаться столь бессильным перед этим невинным и любопытным взглядом. Он мягко потянул её за руку, всё ещё силясь прогнать сладкое наваждение. Немного выше середины кинозала он свернул в один из рядов и, остановившись в центре, оглянулся на спутницу. Она одобрительно улыбнулась и, критически оглядев сиденье на предмет мусора и пятен, села. Свет погас; остались гореть лишь несколько тусклых лампочек под самым потолком. В полумраке Синьюэ легонько потянула Гендзо за рукав ветровки, понукая занять место рядом под традиционно элегичную вступительную песню. Вскоре на экране показалась миловидная женщина средних лет в строгой униформе; по сюжету — замдиректора отдела кадров в Тяньюньской префектуре. Карьеризм и нелёгкая задача реабилитации сограждан, безосновательно обвиненных в принадлежности к «Правым» и «Банде четырёх», определенно оставили тяжёлый след на главной героине, Сон Вэй, к тому же страдавшей угрызениями совести. Какие-то двадцать лет назад её жених оказался одним из тех неверно оклеветанных, и она выбрала Партию, оставив юного интеллигента на растерзание системы и судьбы. Фильм, будто игла на швейной машинке, строчил историю, показывая то читающую письма Сон Вэй, то флэшбэки о тяжёлой жизни её бывшего жениха, Луо Цюня, лучшей подруги, Фэн Циньлан, да и самой героини. Эдаким злодеем в этой истории оказался её муж, Ву Яо, чьи активные политические действия изначально разрушили отношения между ней и «бывшим», подругой, а после — всячески препятствовали попыткам героини оправдать Цюня перед лицом Партии и общества. Имелся в сюжете и классический любовный треугольник: обе подруги были влюблены в Цюня, который в итоге достался сострадательной и верной Циньлан, бросившей карьеру ради возлюбленного. Под конец драмы тяжело больная Циньлан умерла незадолго перед оправданием Цюня. — Хм… — как-то задумчиво хмыкнула Синьюэ, созерцая последние минуты фильма, где Цюнь в скорбном молчании стоял у могилы Циньлан, а главная героиня, очевидно терзаемая бурей эмоций и сожалений, наблюдала за ним издалека. Гендзо слегка повернулся в сидении и, прислонившись к подлокотнику, уставился на студентку, раздумывая над жизненными дилеммами. — Расстрел или это? — вдруг спросил он, кивнув на экран. Она запрокинула голову на спинку сидения, пару секунд обдумывая фразу, после чего повернулась к наёмнику лицом. — У расстрела зачастую масса долгосрочных отголосков, — наконец, тихо произнесла девушка, будто перелистывая в уме страницы мировой истории и подводя итоги. — Незаконченные открытия, разбитые сердца, осиротевшие семьи, репутация, запятнанная на многие поколения в будущее, поломанные судьбы?.. — меланхолично перечислил юноша. — М-хм, — мягко ответила Синьюэ, скользнув взглядом по бледноватым скулам Гендзо, остановившись на слегка дрогнувшем уголке его губ; он будто бы собирался усмехнуться, но передумал, едва начав. — А двадцать лет гонений, страданий и хаоса? — его тон прозвучал почти претенциозно. — По крайней мере, за эти двадцать лет чьи-то жизни изменились к лучшему благодаря трудам этих гонимых. Сами гонимые в итоге были оправданы. — Она перевела взор на темнеющий экран. — Да и гонители получили тяжёлый жизненный урок. Время даёт людям множество шансов как испоганить жизни, так и исправить моральные и материальные преступления. Итама изобразил страдальческую улыбку, выпрямляясь в кресле. — Надежда, — только и выдал он. — Скажешь, что не согласен? — по-доброму усмехнулась девушка. Надежда? Гендзо мог сколько угодно надеяться найти свои корни или обзавестись какой-никакой альтернативной жизнью, но принадлежность к клану и чёрно-белое разделение между службой и смертью не оставляли радужных перспектив. Юноша поймал себя на том, что для начинающего «хирурга» — довольно многообещающей профессии — он вёл себя как человек безо всякого будущего. Он встал и протянул ей руку. Поёжился, когда тонкие наманикюренные пальчики скользнули по его ладони. Попытался представить, как бы развивались события, не будь он временным гостем в этом городе. Небольшой дом в пригороде — где-нибудь неподалеку от родителей Синьюэ. Разъезды по всякоразным интересным местам — ведь настоящий культоролог не может сидеть на месте, как, впрочем, и настоящий нейрохирург. Нет, лучше осесть в Японии, дабы скрыться от клана. Киото?.. Придётся ведь объяснить ей, почему опасно оставаться в Евразии. — Не скажу, — слегка запоздало ответил Гендзо. — Взбодрись, Гендзо, — Синьюэ с легким укором подтолкнула спутника плечом уже на выходе из кинотеатра. — Вся жизнь впереди. Тебе двадцать один, а не семьдесят. Убийца невольно рассмеялся. — Похоже, я, как и Сон Вэй, слишком занят карьерой. — Ну-у, будем надеяться, что тебе не придется стоять у могилы любимого человека, чтоб, вопреки навязанным и в принципе неправильным нормативам поведения, избрать путь сердца, — весело и в то же время серьёзно выдала Нин Синьюэ. Он зябко пожал плечами и глубоко вздохнул. — Будем надеяться, — эхом откликнулся он. Они подошли к автобусной остановке. Девушка, вглядевшись в таблички на подходящем автобусе, с некоторым сожалением выдохнула, оглянувшись на спутника: — А вот и мой транспорт… Гендзо сунул руки в карманы куртки, будто сдерживаясь от чего-то, и остановился на приличном расстоянии от перрона. Синьюэ хитро покосилась на юношу. — Может, всё-таки запишешь номер? Наёмник отрицательно мотнул головой и тепло улыбнулся. — Теперь уже не забуду. — Ну смотри, — студентка игриво погрозила ему пальцем. — И это,.. спасибо за мило проведенный вечер. — Благодарить следует мне, — усмехнулся Гендзо. Автобус скрипнул тормозами. — До встречи! — почему-то краснея выпалила Синьюэ и, отвесив короткий поклон, развернулась было к автобусу. — До… Гендзо не успел закончить прощальную фразу, как и не успел отреагировать на внезапный «манёвр» спутницы, даром что наёмный убийца. Он лишь увидел взметнувшиеся, как при первой встрече, вороные локоны, а затем тепло её губ на своих и вцепившиеся в его плечи коготки. Некоторые на остановке лишь неодобрительно покачали головами. Двери автобуса открылись с характерным «вздохом». «Чёртов автобус…» — с ненавистью подумал Гендзо, полуприходя в себя секунду спустя и неуверенно обнимая чокнутую опросницу за талию: ему гораздо больше хотелось прочувствовать это мгновение до конца, чем избавиться от странноватой компании и отправиться на поиски фотоаппарата и сигарет. Он с жадной взаимностью ответил на поцелуй, всем существом желая проклятому автобусу сгинуть прежде, чем к Нин Синьюэ вернётся рассудок, и она скроется в тесной толпе пассажиров. В этот вечер судьба решила исполнить его желание: автобус сгинул, а девушка осталась. Синьюэ лишь чуть отстранила лицо, безразлично поглядев вслед уходящему транспорту. «Яцзы меня убьет…» — промелькнуло на задворках сознания, когда Гендзо осмелился предположить, в каком ключе может пройти его ночь. «Хотя он скорее всего убьет Синьюэ… Да и какого чёрта, всего-то вторая встреча». Он прикусил губу, силясь не чувствовать себя конченым подонком. — Это ты тоже ради курсовой?.. — тихо попытался пошутить наёмник. Девушка усмехнулась, а Гендзо в очередной раз бросило в жар, когда она нежно коснулась его щеки ладонью и пронзительно посмотрела ему в глаза. — Теперь уже не забудешь, — произнесла она. Юноша почти повторил её жест, поднеся ладонь к её лицу и коснувшись скулы кончиками пальцев. На её гладкой коже не было и следа макияжа: очевидно, звонок застал её готовящейся ко сну, раз она не успела «навести красоту». Он провел большим пальцем по её губам, будто вычерчивая контур. Тонкий запах яблоневого цвета от её волос… На первый взгляд они все одинаковые, но её… Синьюэ бы он не спутал ни с кем. Выпущенный на волю удав по имени Романтика вновь стиснул кольца на несчастном наёмнике. Гендзо бы и не осмелился подумать о любви, но узнать друг друга лучше, проводить дни и ночи вместе за всяческими рутинными и не очень занятиями — этого он хотел едва ли не больше, чем угодить общине. — Так... окрыляюще… — прошептал «бог мёртвых» в её губы, — против системы (тут он бросил убийственный взгляд на тихо роптавших наблюдателей) и ритуалов… Осуждающий гул внезапно смолк. Студентка покраснела ещё больше; без макияжа, хоть и при тусклом свете фонарей, это было особенно заметно. Она и не представляла себе, что одиночество настолько изъело её душу: бросаться в объятия первого заинтриговавшего её парня как в омут с головой. Что ещё более ошеломляло, так это взаимность, хоть он и довольно явно притормаживал развитие событий. Только вот последняя его фраза намекала на совершенно иную скорость. И этот стальной взгляд, которым он заставил заткнуться дюжины две людей… Он был подобен смертельному оружию. В её руках. — Я, наверное, выгляжу полной… — начала было она стыдливо. — Я тоже, — обречённо и насмешливо выдохнул Гендзо, отстраняясь. Следовало бы отпустить «опросницу» домой, пока не началось ещё что-нибудь. «С другой стороны, как там было у Альфреда Теннисона? Лучше любить и потерять, чем совсем не любить?» В его поле зрения замаячил очередной автобус. Маршрут, судя по табло, был аналогичным упущенному. — Это не твой, случайно? — Итама кивнул на подходящий «кильковоз». Девушка обернулась. — Ага… — в некоем унынии произнесла Синьюэ. — Пора в клинику, вытаскивать бытовые предметы из пациентов? Наёмник умилённо усмехнулся. «Обратно в конуру, пытаться сфокусироваться на грандиозном плане Яцзы, а не мечтать об иной жизни…» — Чем дольше ждёшь,.. — он подхватил локон девушки указательным пальцем, на мгновение заворожившись бликами на прядях, — …тем больше ценишь… — Гендзо… Их взгляды пересеклись. — До скорой встречи, Синьюэ.