В погоне за прошлым

Утро началось с настойчивого стука в окно и чувства, что она куда-то опоздала. Лениво перевернувшись на бок, Гермиона приоткрыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, пытаясь найти себя между сном и явью. Комнату заливали яркие солнечные лучи, подушка была слишком мягкой, одеяло — очень тёплым, а всё тело Гермионы ломило и просило ещё немного отдыха, но назойливый стук не оставлял ей возможности снова погрузиться в блаженный сон. Приподнявшись на постели, Грейнджер сонно огляделась и с удивлением обнаружила, что в комнате она одна. Девушка растерянно посмотрела на часы и резко подскочила на постели, когда поняла, что проспала. Кажется, она смутно помнила, как утром звонил будильник: она его отключила, чтобы полежать ещё пять минут. Но, похоже, что небольшое ночное приключение и сильное эмоциональное потрясение от знакомства с Сириусом Блэком и Джеймсом Поттером вымотали её настолько сильно, что подняться рано утром она так и не смогла. Стук повторился с ещё большей настойчивостью. Отодвинув одеяло, Гермиона подошла к окну и обнаружила за стеклом небольшую серую сипуху. Приоткрыв створку, она впустила птицу, к лапе которой была привязана сложенная вдвое записка. На обороте знакомым почерком было выведено имя Гермионы. Удивившись, Грейнджер развернула записку, в которой профессор Макгонагалл филигранным почерком требовала присутствия Гермионы на завтраке в Большом зале, так как директор хотел сделать важное объявление. Сначала Гермиона обрадовалась, что Дамблдор наконец вернулся в школу и она сможет с ним поговорить. История с Элоиз Ментабл висела над головой девушки, словно дамоклов меч, и не давала ей дышать полной грудью. Гермиона нахмурилась и вновь посмотрела на часы. Время уже близилось к восьми. Обычно она наведывалась на кухню в семь утра. Это было самое разгруженное время у домовиков, когда они могли заняться второстепенными делами, в том числе покормить её. После семи тридцати, когда в Большом зале подавали завтрак, на кухне работы было непочатый край, и Гермионе бы не хотелось доставлять маленьким трудягам ещё больше хлопот. К Сильфу на завтрак она в любом случае уже опоздала, да и ослушаться прямого указа декана не могла. Вспомнив вчерашнее столкновение с Джеймсом и Сириусом, Грейнджер пришла к выводу, что самое страшное — знакомство с ними — уже произошло. Они могут позавтракать вместе в Большом зале, и им вовсе необязательно общаться. Решив, что она уйдёт сразу же, как только Дамблдор сделает своё объявление, Гермиона в спешке привела себя в порядок и решительно направилась в Большой зал. Но чем ближе становились высокие деревянные двери, чем громче стучали столовые приборы и чем чётче раздавался гомон голосов и смех студентов, тем сильнее затягивалась петля на шее Гермионы. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она вошла в Большой зал и сразу направилась к столу Гриффиндора. Найдя Алису и Чарити в компании Фрэнка, Фабиана и Гидеона, Грейнджер опустилась на скамью рядом с ними. — Привет! — тихо произнесла она. — О, неужели мы удостоились такой чести! — театрально воскликнула Алиса. — Похоже, нас сегодня ожидает дождь из лягушек. — Или профессор Кэрроу заявит, что теперь она обожает магглов, — с весёлой улыбкой добавила Чарити. — Ха-ха! — безэмоционально фыркнула Гермиона. — Серьёзно, твоя отчуждённость уже начинала выглядеть странно, — сказала Чарити, пододвигая к ней пудинг. — Мы рады, что ты наконец-то к нам присоединилась. Гермиона улыбнулась и потянулась к пудингу, одновременно осматривая присутствующих. К её радости, Джеймс и Сириус вместе с другими однокурсниками сидели почти на другом конце стола и не заметили её. Зато с преподовательского стола её увидел Дамблдор и послал ей сдержанную улыбку. Гермиона улыбнулась в ответ и потянулась за ложкой. Завтрак проходил за непринужденными разговорами об уроках и приближающейся контрольной работе. Гермиона как раз обсуждала с Гидеоном экзамены ЖАБА, когда за преподавательским столом поднялся Дамблдор и попросил тишины. Студенты послушно умолкли и с интересом смотрели на директора. — Наступили тёмные времена для всего магического мира, — мрачно начал Дамблдор. Казалось, от его голоса даже всегда яркий зачарованный потолок заслонили чёрные тучи. — В связи с непростой ситуацией, происходящей в магической Британии, Министерство всерьёз обеспокоено уровнем подготовки студентов. Именно поэтому наш уважаемый министр направил в Хогвартс мракоборца, который со следующей недели будет вести дуэльный клуб. Прошу поприветствовать — профессор Карадок Дирборн. — важно объявил Дамблдор. Из-за преподавательского стола поднялся высокий, широкоплечий мужчина с тяжёлой челюстью и мрачным лицом. Его маленькие цепкие глаза быстро пробежались по ученикам, которые сидели прямо перед преподавательским столом. Студенты захлопали в ладони, приветствуя нового профессора. Дамблдор поднял руки вверх, призывая всех к тишине. — Каждую среду и субботу вы будете учиться у профессора искусству дуэли. В дуэльный клуб допускаются только студенты с четвертого по седьмой курс. Было решено объединить четвертый и пятый курсы в одну группу, а шестой и седьмой курсы – во вторую группу в соответствии с их факультетами. Но это не всё. Также будут введены дополнительные уроки целительства и оказания первой помощи, которые включают обязательную практическую часть в Больничном крыле. Их будет вести наша уважаемая мадам Помфри. Уроки целительства будут проходить только для студентов шестого и седьмого курсов каждый понедельник и четверг. Каждый курс будет расформирован на группы, и им назначат дежурства в Больничном крыле. Деканы к концу недели выдадут вам новые расписания. Я прошу всех отнестись крайне серьёзно к новым дисциплинам. Однажды это может спасти вам жизнь. Дамблдор вернулся к столу, оставив после себя мрачную и тяжёлую атмосферу. Студенты тихо зашептались, обсуждая нововведения в Хогвартсе, предстоящие тренировки и профессора Дирборна. — Отец рассказывал о нём, — сказал Гидеон, мотнув головой в сторону профессора Дирборна. — Он учавствовал в войне против Гриндевальда, ещё совсем юнцом состоял в каком-то особом отряде, но показал себя блестяще, получил Орден Мерлина второй степени за какие-то заслуги. Его пророчат на место нового главного аврора. Вот только непонятно, почему с таким послужным списком его прислали учить сопливых школьников. Обычно на такие задания отправляют каких-нибудь зелёных мракоборцев, которые только приступили к службе. — Он, кажется, сам вызвался, — сказала Мэри, которая до этого совсем не принимала участия в разговоре. — Моя мать работает бухгалтером в Аврорате. Она слышала, как подчинённые этого самого Дирборна обсуждали, что их шеф сам вызвался учить студентов. Мол, дети — наше будущее, и их нужно подготовить к войне должным образом, а кому попало это не доверишь. Ребята, включая Гермиону, по-новому взглянули на профессора Дирборна, который с самым суровым видом что-то обсуждал с профессором Флитвиком. Неожиданно с другого конца зала раздался громкий хлопок, за которым сразу же последовал всплеск и чей-то визг. Все обернулись на шум. За столом Слизерина началась странная возня. Несколько десятков студентов подскочили со своих мест, отряхивая мантии и ругаясь на чём свет стоит. Профессора тоже поднялись со своих мест. Слагхорн тут же направился к своим ученикам, расспрашивая, в чём дело. Когда студенты немного разошлись, Грейнджер смогла разглядеть нескольких слизерницев, с ног до головы покрытых какой-то бурой слизью с крупными красными прожилками. — Мерлин, что это? — брезгливо поморщилась Алиса. Совершенно не к столу Гермионе вспомнился первый курс, когда Гарри и Рон спасли её от тролля. Когда мальчикам общими усилиями удалось вырубить тролля, Гарри вытащил из его ноздри свою палочку, и из носа здоровяка потекло точно такое же бурое месиво с крупными красными прожилками. Грейнджер тогда ужасно перепугалась, подумав, что Гарри, возможно, что-то повредил своей палочкой, и что у тролля вытекают мозги или что-то еще. Однако по недовольному брюзжанию мистера Филча она поняла, что это были обычные сопли. Гермиону наверняка бы стошнило, если бы в тот день она съела хоть что-то, а не проревела в туалете большую часть времени. — Похоже на... сопли тролля, — выдала Гермиона, вынырнув из своих воспоминаний. Алиса, Чарити и парни удивлённо посмотрели на Гермиону. — Не спрашивайте, откуда я это знаю, — отмахнулась Грейнджер. Какая-то блондинка громче всех кричала, что её юбка безвозвратно испорчена, но в основном вся слизь досталась пятерым парням, которые в панике сбрасывали с себя мантии. — Фу! Эта гадость даже на их волосах. Отвратительно! — поморщилась Чарити и поднялась со своего места, — Что-то у меня резко испортился аппетит. Пойду-ка я лучше на урок. — М-да, я, пожалуй, тоже пойду, — последовал за ней Фрэнк, напоследок чмокнув Алису в щёку. Фабиан и Гидеон хохотали, наблюдая, как парни пытались оттереть с одежды, волос и кожи неизвестную слизь. Все остальные столы разрывались от смеха, совершенно не стараясь скрыть своё веселье. Гермионе всё происходящее вовсе не казалось смешным. Она недовольно поджала губы, сочувствуя парням, оказавшимся в такой ужасной ситуации. Но тут одна из жертв чьей-то глупой шутки привлекла внимание Гермионы. Высокий, с вытянутым худым лицом, длинными чёрными волосами, слипшимися, то ли от неизвестной жижи, то ли они сами были такими жирными, и мясистым крючковатым носом. Он показался ей смутно знакомым. Парень кинул свою запачканную мантию на пол и бешеными глазами уставился на стол гриффиндорцев, явно выискивая кого-то. Только когда чёрные глаза быстро пробежались по ней, Гермиону словно пронзило насквозь. Этот взгляд, полный презрения и злобы, она узнала моментально. Профессор Снейп. И Гермиона тут же догадалась, кто мог затеять столь злобную шутку. Она прекрасно помнила, как однажды Гарри вернулся с дополнительных занятий по окклюменции у профессора Снейпа в расстроенных чувствах и рассказал им с Роном, как его отец, Сириус, Римус и Петтигрю издевались над Снейпом, подвесив его вверх тормашками и стянув с него брюки. Самое ужасное, что это зрелище видело очень много учеников, что сразу же сделало Снейпа всеобщим объектом насмешек. У Гермионы не было сомнений, что за всем этим безобразием стояли мародёры. Наверняка они подготовили всё вчера, как раз перед тем, как столкнуться с Гермионой в библиотеке. Грейнджер оглянулась через плечо и увидела, как Джеймс дал пять Сириусу. Блэк, чрезвычайно довольный собой, несколько раз хлопнул по плечу парня рядом с ним, в ком Гермиона безошибочно признала Римуса Люпина. Но она не успела разглядеть своего бывшего профессора, потому что её внимание сразу же привлёк другой парень: невысокий, полноватый и розовощекий. В ушах у девушки загудело, а по венам пронёсся жидкий огонь. Она немигающим взглядом уставилась на Питера Петтигрю, который нетерпеливо подпрыгивал рядом с Люпином и что-то говорил ему. Перед глазами Гермионы пронёсся третий курс: измученный, но полный жажды мести Сириус; Гарри, разрываемый желанием расправиться с человеком, который предал его родителей; Римус, мучимый воспоминаниями и вновь вернувший себе лучшего друга; и жалкая, трусливая, грязная крыса. В душе Гермионы поднялась такая ненависть и злость, что она машинально положила руку поверх кармана мантии, в которой лежала палочка. "Держи себя в руках!" — повторял внутренний голос, который подозрительно напоминал голос Гарри. Сипло выдохнув, Гермиона моргнула и перевела взгляд. Сириус и Джеймс вновь о чём-то заговорили, когда между ними резко вклинилась Лили, явно чем-то сильно взбешенная. Она начала что-то недовольно говорить парням, а те делали самые невинные глаза и отрицательно качали головами. Окинув своего парня разочарованным взглядом, Лили развернулась и направилась к выходу из Большого зала. Джеймс недовольно закатил глаза, но всё же помчался за своей девушкой. — Поделом им! — сказала Алиса, с удовольствием наблюдая за копошащимися в соплях парнями. Профессор Слагхорн с брезгливостью осмотрел своих учеников, затем попытался применить очищающие чары, но они лишь всё усугубили, заставив сопли засохнуть прямо на учениках. Устало вздохнув, профессор велел ребятам немедленно вернуться в подземелья и привести себя в порядок. — Почему поделом? — спросила Гермиона, хотя подозревала, что дело было в типичной вражде между двумя противоборствующими факультетами. — Это длинная история. Без вражды между факультетами, конечно, не обошлось, — словно прочитав её мысли, хмыкнула Алиса и сурово свела брови, — но в прошлом году они перешли все границы. Видишь того, кто бежит впереди всех? Это Эван Розье. Он давно цепляется к Мэри из-за... ну, из-за её происхождения. И вот в прошлом году он и его друзья поймали Мэри в одном из коридоров, где нет портретов. Гермиона с ужасом повернулась к Алисе. Её пробрала дрожь при одном лишь предположении о том, что произошло. Ведь именно эти мальчишки, которым всего две минуты назад Грейнджер искренне сочувствовала, стали теми Пожирателями, которые напали на них в Отделе тайн. Как же Гермиона могла упустить из виду такую важную деталь? Она училась с Пожирателями, которые убили Гидеона и Фабиана, Лили и Джеймса, запытали до безумия Фрэнка и... Алису. Ей внезапно стало трудно дышать, а к горлу подкатил горячий ком. Гермиона впилась ногтями в ладони, стараясь не впасть в истерику. Знания о будущем этих людей грозились свести её с ума. — Они её... — Гермиона не смогла договорить. — Точно никто не знает, что именно там произошло. Нет свидетелей или каких-либо других улик. По словам Мэри, сам Эван и его друг Рабастан напали на неё, бросались жалящими и другими малоприятными чарами, а остальные просто наблюдали и развлекались. Она смогла отбиться и убежать, сразу же всё рассказала профессору Макгонагалл, а та уже сообщила директору. Но как я и сказала, нет никаких улик. На Мэри даже не было следов нападения, потому что она отбила все заклинания. Мы ей, естественно, верим. Эван и его шестёрки всё отрицали. Родители этих выродков — очень влиятельные люди в магическом мире, поэтому дело довольно быстро замяли. Даже Дамблдор ничего не смог сделать. — Какой ужас! — Да, Мэри тогда несколько месяцев не ходила одна по школе. Мы старались её везде сопровождать. И ладно бы эти ублюдки успокоились на этом, но нет, Эван до сих пор цепляется к Мэри. Хотя, — Алиса наклонилась ближе к Гермионе и заговорила так тихо, что Грейнджер едва её расслышала, — я подозреваю, что он просто... не то чтобы влюблен, но явно не равнодушен к Мэри. Я замечаю, как он смотрит на неё с каким-то ненормальным голодом. От такого сального взгляда отмыться хочется. Лили и Доркас, например, тоже магглорожденные. И на других факультетах тоже хватает магглорожденных, но он цепляется только к Мэри. — Да, это действительно странно, — согласилась Гермиона, провожая взглядом сгорбленную фигуру Снейпа. — Так что, кто бы это не сделал с ними, я готова его расцеловать. — Ох, какое заманчивое предложение! — раздался весёлый голос за спинами девушек. Гермиона и Алиса испуганно вздрогнули, обернулись и увидели Сириуса, который обаятельно улыбнулся им. — Привет, красотка! — подмигнул он Гермионе и вновь обратился к Алисе, — Я бы с удовольствием засосал тебя по французски, Стоун, но боюсь, потом мне придётся поцеловаться с кулаком Фрэнка. — Так и знала, что без вас здесь не обошлось! — радостно воскликнула Алиса, повиснув на руке Сириуса. — Ни одно весёлое происшествие в замке не обходится без нашего участия или благословения, — пафосно продекламировал Блэк, приобняв Алису за плечи. — Так как на счёт поцелуя? Нам не обязательно ставить Фрэнка в известность. — Только если ты в подробностях расскажешь, как вы это провернули, — проворковала Алиса. Гермиона с удивлением смотрела на парочку, которая совершенно никого не стесняясь, флиртовала друг с другом, и пришла к выводу, что вчерашний флирт Сириуса ей не почудился. Но и воспринимать это хоть немного всерьёз не стоило, так как флирт, похоже, был обычной манерой общения Блэка с противоположным полом. — Сириус! — к ним подошёл Римус и укоризненно взглянул на друга. — Ты устроил тотализатор? Фабиан и Гидеон уже принимают ставки. — Я тут не причём, Лунатик. Парни решили на этом подзаработать, а я всего лишь не стал их отговаривать. — Там пошли уже серьёзные суммы. Ты должен это остановить! — Не будь таким занудой, дай людям повеселиться. — О чём речь? — вмешалась в разговор Алиса, в то время как Гермиона краем глаза рассматривала Римуса. — Они делают ставки на то, в чём именно искупались наши змейки. — Сириус кивнул в сторону последнего слизеринца, который выбегал из Большого зала, оставляя за собой склизкие тёмно-бурые следы. — О, и как ставки? Как по волшебству рядом материлизовался Фабиан с пергаментом в руках и крайне довольным видом. — Ставки растут, парни! — воскликнул он, хлопнув Римуса по плечу. — Веселились без нас, значит? Мы с Гидеоном вам это припомним. — Фабиан уставился на Сириуса и Римуса прищуренным взглядом, но тут же ярко улыбнулся и громко провозгласил: — Ставки принимаются до конца учебного дня, а ровно в девять вечера мы объявим результаты. Студенты загалдели ещё громче. Кто-то бросился к близнецам, чтобы тоже сделать ставки. За профессорским столом поднялась Макгонагалл и решительно направилась к столу Гриффиндора, чтобы остудить пыл своих подопечных. Не обращая внимания на взбудораженных студентов, Гермиона схватила свою сумку и покинула Большой зал. *** В попытках не запутаться в хитросплетениях прошлого и найти путь в такое понятное и безопасное будущее Гермиона совершенно забыла о настоящем. Это поразительное открытие пришло к ней в тот же день, на уроке трансфигурации. Она привычно повторяла параграф перед началом занятия, когда в кабинет вошла профессор Макгонагалл. Студенты мгновенно умолкли. — Добрый день, класс! — произнесла профессор, взмахнув палочкой. Мел, который до этого мирно лежал на столе, ринулся к доске и начал выводить буквы. — Запишите тему урока и откройте учебники на странице двадцать четыре. Гермиона придвинула к себе пергамент, записала число и начала писать тему урока, когда вдруг остановилась, нахмурилась и вновь взглянула на дату. Перо едва не выскользнуло из её пальцев, а на пергаменте осталась чёрная клякса. — Сегодня девятнадцатое сентября, — тихо произнесла она сама себе. — Да, — ответила сидящая рядом Алиса. — Ох... — Что? — Ничего, просто... — Гермиона вновь взглянула на дату, — у меня сегодня день рождения. Я совсем забыла. — У тебя сегодня день рождения? — воскликнула Стоун и тут же сжалась под суровым взглядом профессора. Несколько студентов, сидевших поблизости, включая Чарити, бросили на них удивлённые взгляды. Когда профессор вернула внимание к доске, Алиса наклонилась к Гермионе и зашептала: — Как можно забыть про собственный день рождения? — Не знаю. Я в последнее время совсем замоталась. — Ты всегда занята. Но это же не... — Девушки! — строго произнесла профессор Макгонагалл, — минус пять баллов за разговоры во время урока. Ещё один звук — и у профессора Стебль прибавится помощников для удобрения мандрагор. И Гермиона, и Алиса поморщились при намёке об отработке в теплицах. Учитывая, что в качестве удобрений для мандрагор используют навоз взрывопотама, стало вовсе не до посторонних разговоров. Однако после урока Алиса и Чарити не позволили Гермионе ускользнуть в библиотеку и перехватили её за ближайшим поворотом. — И сколько же раз тебя чмокнуть, именниница? — улыбнулась Чарити, закинув руку на плечо Гермионы. — Семнадцать. — Совершеннолетие! Мы должны это отметить! — Закатим вечеринку? — предложила Алиса. — Нет, никаких вечеринок! — запротестовала Гермиона. — Почему? Мы сами всё организуем, тебе не придётся ничего делать. — не сдавалась Чарити. — Девочки, — Грейнджер повернулась к ним и серьёзно взглянула каждой в глаза, — не обижайтесь, но у меня совсем нет настроения праздновать. Алиса и Чарити разочарованно переглянулись. — Ладно, — кивнула Алиса. — Но хоть как-то отметить это надо. Может, посидим на выходных в «Трёх метлах»? — Хорошо, звучит отлично, — согласилась Гермиона и сделала шаг назад. — Я совсем забыла. Мне нужно срочно отправить письмо. Не ждите меня. *** Фоукс посмотрел на Гермиону маленькими, чёрными и удивительно умными глазками. Под жердочкой, на которой сидела огненная птица, собралась небольшая горсть пепла, от которой шло тепло, как от жаровни. Не сдержавшись, Гермиона медленно протянула руку, чтобы погладить его, но тот увернулся от руки волшебницы. — Не обижайтесь на него, мисс Грейнджер, — по-доброму улыбнулся Дамблдор и прошёл к своему столу. — Фоукс очень ценит личное пространство и даже мне не всегда даёт погладить себя. — Извините, если докучаю своими визитами, профессор. — Ну что вы! — директор жестом пригласил Гермиону присесть. — Ваши частые визиты в мой кабинет вполне оправданы. — Для начала, если позволите, я хотела бы узнать, есть ли какие-то новости по поводу моего возвращения в своё время? — К сожалению, пока нет. — Гермиона поникла, но Дамблдор тут же поспешил её приободрить: — Но мне удалось связаться со своим старым другом. Он является одним из разработчиков самых уникальных маховиков времени из ныне существующих. Его очень заинтересовала ваша ситуация, и он обещал помочь нам, чем сможет. — Ох, это замечательно! — Да. Связаться с ним было непросто, так как он в данный момент находится в экспедиции по рабочим вопросам. Однако нам удалось встретиться, и я поведал ему вашу историю, приложил воспоминания будущего себя с подробным описанием маховика, из-за которого вы здесь оказались. Ему нужно время, чтобы разобраться в ситуации, а нам остаётся только ждать. Пока это все новости, мисс Грейнджер. — Это хоть что-то. — Гермиона заметно воспряла духом, и даже профессор Даблдор ласково улыбнулся юношеского энтузиазму. Но тут Гермиона вспомнила о втором вопросе, который хотела обсудить с директором, и в животе вновь закрутилась воронка. — Я недавно наткнулась в библиотеке на одну информацию. Наверняка вы слышали об этом случае. Элоиз Ментабл. — Ах да! Бедная мисс Ментабл, — сочувственно вздохнул Дамблдор. — Со мной... может случится то же самое? — задала самый страшный вопрос Гермиона. Дамблдор поднял на Гермиону понимающий взгляд. — Моя дорогая мисс Грейнджер, тайны времени остаются сокрытыми для нас, к сожалению, или к счастью. Будущий я в своих воспоминаниях показал мне вас как умную, решительную и любознательную девушку. Ваш случай действительно уникален, и я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы благополучно вернулись в своё время. Я прошу вас довериться мне и просто... жить. Жить, а не хоронить себя раньше времени. — Я понимаю, — кивнула Гермиона. — Д-да, понимаю. Но что, если моё присутствие уже что-то изменило, как-то навредило будущему или людям, которых я знала в будущем? — Брать на себя ответственность за всё — это очень скользкая дорожка. Вы оказались здесь случайно, не по своей воле, и у вас нет другого выбора, кроме как ждать. Каким бы ни оказалось будущее, когда вы в него вернётесь, помните, что вы ни в чем не виноваты. У Гермионы закололо в носу, и перед глазами всё расплылось. Как она и предполагала, Дамблдор не знал, что с ней произойдёт при возвращении в своё время. Она может состариться, её может перебросить в совершенно другое время, или она вообще никогда не вернётся в свое время. Или всё же вернётся и узнает, что из-за неё Гарри, Рон и другие её друзья так никогда и не родились. Как она переживёт это? — Вы хотели спросить у меня что-то ещё? — увидев состояние девушки, мягко произнёс директор. Говорить Гермиона больше ничего не хотела. Отсутствие какой-либо определённости выматывало её похлеще, чем все испытания, которые она прошла вместе с Гарри и Роном. Внезапно силы покинули её. Хотелось только забиться в тёмный угол и убежать от всех проблем. Но, хорошенько подумав, Грейнджер всё же решила прояснить последний вопрос, чтобы избежать ещё больших неприятностей. — У меня сегодня день рождения, — наконец сказала Гермиона. — Это мой семнадцатый день рождения. — Ах, большое событие в жизни любого волшебника! — улыбнулся Дамблдор. — Поздравляю вас, моя дорогая! — Спасибо, — натянуто улыбнулась Гермиона. — Но меня интересует, как вообще время протекает для меня в этом временном промежутке? Взрослею ли я, или время для меня замерло, как бы глупо это ни звучало? А также, могу ли я теперь колдовать вне школы? — Я понял, что вы имеете в виду. Я тоже задавался этим вопросом и обсуждал его с моим другом, который изучает вашу ситуацию, и мы пришли к выводу, что ваш организм не находится в каком-то вакууме или стазисе. Вы взрослеете, как и все. Ваше магическое ядро в том числе подвержено временным изменениям. Поэтому, отвечая на ваш последний вопрос — да, вы теперь можете колдовать вне Хогвартса. Но я всё же попросил бы вас не увлекаться магией вне школы, пока вы являетесь студенткой. — Что же, ясно. — Гермиона несколько раз кивнула и уставилась в свою чашку. По крайней мере, для её организма время текло, как и всегда. Это были хорошие новости. С этого дня она могла беспрепятственно колдовать, что придавало ей незримое чувство защищённости. Перед пятым курсом, намывая одну из комнат на площади Гриммо, они с Гарри, Роном и Джинни обсуждали, как будут отмечать своё совершеннолетие. Рон всё бахвалился, что непременно устроит громкую вечеринку с неограниченным количеством алкоголя. Джинни тогда подколола его, сказав, что вечеринка пройдёт на заднем дворе Норы, вместо алкоголя будет сливочное пиво, а в конце мамочка чмокнет его в лоб и ровно в девять вечера отправит спать. Ребята тогда только посмеялись над надутым Роном. — Радуйся, что получишь в подарок не очередной колючий свитер, а новенькие часы, — добавила Джинни. — Почему часы? — спросила Гермиона. — О, а ты не знаешь? У волшебников есть такая традиция — дарить волшебнику на совершеннолетие часы. — пояснила младшая Уизли. — Обычно часы передаются от старшего поколения к младшему, но бывает, что наследовать просто нечего, и тогда дарят новенькие часы. Учитывая количество детей в нашей семье, у нас просто закончились родственники, которые могли бы подарить нам свои часы. Я знаю, что Рону и мне купят новые. — Интересная традиция. То есть, мне родители тоже должны подарить часы? — Я... даже не знаю, как это всё обстоит у магглорожденных. Наверное, — неуверенно пожала плечами Джинни, — Но часы должны быть волшебные. — Тогда они точно мне их не подарят. — с кислым лицом произнесла Гермиона, — Моих родителей пугает всё магическое. Они даже перед началом учебного года идут в Косую аллею, как на казнь. А маму до ужаса пугают совы, которые приносят ей от меня письма. Но она все равно мужественно пишет мне дважды в неделю. — Не переживай, Гермиона, — Рон поднял руку, будто хотел приобнять её, но в последний момент замер и неловко похлопал девушку по плечу. — Я уверен, что у тебя будут волшебные часы. Гермиона вздрогнула, когда к ней подлетел чайник, вырывая её из воспоминаний, и налил ей горячий чай. — У вас совершенно непраздничное настроение, моя дорогая, — проницательно заметил директор. Грейнджер тяжело вздохнула. — Всё в порядке, профессор. Просто я представляла этот день иначе. — Возможно, ваши представления о сегодняшнем дне всё же не далеки от реальности? Насколько я знаю, вы успели завести друзей. Уверен, они будут рады разделить с вами ваш праздник. Но это будет совсем не так, как могло бы быть с Гарри, Роном, Джинни и другими её друзьями. Гермиона, конечно, этого не сказала, а только благодарно улыбнулась. — Конечно. Я, пожалуй, пойду. Спасибо, что уделили мне время, профессор. — Всегда пожалуйста, мисс Грейнджер! *** Оставшийся день Гермиона провела в библиотеке. С упорством, достойным нюхлера, рыскающего в поисках сокровищ, она продолжила самостоятельные поиски информации о путешествиях во времени. Книга, выкраденная из запретной секции, оказалась тесно переплетена с высшей арифмантикой и древними рунами. Гермионе не доставало знаний в этой области, поэтому она застряла ещё в самом начале. Её отчаяние возросло в несколько раз. Устало оглядев кучу книг и разбросанные по столу пергаменты, она серьёзно подумывала просто сдаться и последовать совету директора, полностью доверив вопрос её возвращения ему. В самом деле, что она пыталась найти в этих книгах? Чудесный способ вернуть её в будущее одним взмахом палочки? Или инструкцию по созданию уникального маховика, который способен перекидывать людей во времени на десятки лет? Наверняка, если бы ответ крылся в одном из фолиантов, профессор Дамблдор уже придумал бы, как ей помочь. Но сидеть сложа руки Гермиона не умела. Она не привыкла полагаться на кого-то, когда возникала проблема. Вооружившись книгами, трудолюбием и упорством, она шла вперёд. Именно так её воспитали. — Восемьдесят четыре балла – это не плохо, — нахмурившись, кивнул папа, а затем отложил табель в сторону. — Но недостаточно хорошо. — Но у меня один из лучших результатов в классе, — поникла Гермиона. — Но не самый лучший. Итан Миллер заработал сто восемь баллов. Я знаю, что ты можешь лучше, детка. Отец всегда был требователен. Но только потому, что знал: Гермиона не такая, как другие. Он не знал объяснений её странным способностям, но принимал их в своей поверхностный форме. Так ему было легче. — Ты должна дать отпор, Гермиона! — Они говорят, что я ненормальная. Со мной иногда происходит что-то... — С тобой ничего не происходит! — резко произнёс папа, — Просто иногда, когда ты сильно злишься или радуешься, ты можешь... допустим, швырнуть вещь или случайно разбить что-то и не помнить, как ты это сделала. С детьми такое бывает. Это связано с тем, что детская психика ещё не зрелая. — Психика? — Да. Поэтому ты должна контролировать свои эмоции, Гермиона. Держать руку на пульсе. И вместо глупых споров с одноклассниками направить свою энергию на что-то другое, полезное. Например, на учёбу. Но всё изменилось, когда Гермионе исполнилось одиннадцать, и их навестила профессор Макгонагалл. Она долго разговаривала с родителями, рассказывая о мире магии и Хогвартсе. Отец смотрел на неё со скепсисом, а в конце заявил, что этот цирк ему надоел и эта «ненормальная» должна немедленно покинуть его дом. Тогда профессор Макгонагалл обратилась в кошку. Мама вскрикнула и отшатнулась от стола, отец побелел и до хруста в суставах сжал кулаки. Тогда он впервые посмотрел на Гермиону по-другому. — Это многое объясняет, — сказал он, когда профессор Макгонагалл ушла. Между его бровей пролегла глубокая складка. — И конфеты, которые из верхнего шкафчика сами оказывались в твоём кармане, и даже этот чёртов табель, который загорелся сам собой, и игрушки... парящие над тобой, пока ты спала. — Парящие игрушки? — изумленно воскликнула Гермиона и со смесью шока и восторга взглянула на конверт, который оставила профессор Макгонагалл. Затем непонимающе нахмурилась. — Н-но ты говорил, что это из-за незрелой детской психики — Помню, но взрослые иногда тоже ошибаются, милая, — устало вздохнул папа, — а иногда просто отрицают очевидное. По разным причинам. Поэтому ты не должна полагаться на других, Гермиона. Ты должна сама изучать, искать и анализировать. Голос мадам Пинс, который сообщил о закрытии библиотеки, вернул Гермиону в реальность. Захватив переводчик древних рун, она с головой, тяжёлой как чугунок, отправилась в башню, надеясь хоть немного отдохнуть, прежде чем приступить к переводу. Но в башне творилась настоящая анархия. Стоило портрету полной дамы захлопнуться за её спиной, как её барабанные перепонки едва не лопнули от громкого голоса Гидеона, увеличенного с помощью соноруса. — Рассаживайтесь поудобнее, дамы и господа! Пришло время объявить результаты! — весело разглагольствовал парень, размахивая пергаментом, как флагом победы. Гермиона неловко остановилась на пороге. В гостиной собрались все ученики от первого по седьмой курс. Присутствовали даже несколько ребят с голубыми и жёлтыми галстуками. Оглядев толпу, она заметила Алису и Чарити на диване у камина, мародёров в полном составе с весёлыми улыбками, наблюдающих за близнецами, и Лили, сидящую на коленях Джеймса. Гермиона задержала взгляд на родителях Гарри. Парочка выглядела умиротворённо и о чём-то перешептывалась. Похоже, недавний конфликт был забыт. Гермиона попыталась пробраться в сторону своей комнаты, но некоторые взбудораженные студенты столпились у лестницы, ведущей в женскую спальню, а все просьбы Гермионы пропустить её остались неуслышанными. — Результаты очень интересные, — интригующе протянул Фабиан. — Кстати, парни, совет на будущее: если хотите ещё подшутить над нашими скользкими друзьями, возьмите в команду девчонок из Пуффендуя. От их фантазии просто мороз по коже. Все весело рассмеялась, а несколько представительниц из Пуффендуя смущённо захихикали. — Итак, большинство проголосовали за экскременты бундимуна. И вы, к сожалению, в пролёте. Хотя, на мой взгляд, это была самая жизнеспособная версия. Некоторые разочарованно застонали, а улыбка Джеймса Поттера стала шире. Фабиан продолжил: — Дерьмо акромантула, слизь соплохвоста и слюна гигантского кальмара тоже неверные варианты. Мне даже любопытно, как некоторые представляют, каким способом ребята должны были добыть слюну гигантского кальмара. — Все снова загалдели, выкрикивая свои варианты о том, как это можно провернуть, но Фабиан захлопал в ладони, призывая всех к тишине, и снова заглянул в пергамент. — Но у нас есть правильный ответ. Этот человек единственный, кто угадал, и именно он забирает все деньги, — радостно сообщил он, а Гидеон изобразил руками барабанную дробь. — Дамы и господа, поприветствуем нашего победителя — Гермиону Грейнджер! Гермиона застыла и удивлённо захлопала глазами. В гостиной на секунду воцарилась тишина, затем все начали вертеть головами в поисках победителя. — О, вот она! — воскликнул Гидеон и ловко пробираясь через толпу, направился к Гермионе. — Пойдём. — Бесцеремонно схватив за руку растерянную девушку, он потащил её к камину. — Но я не делала ставок, — запоздало запротестовала Гермиона. — Как не делала? — удивлённо оглянулся на неё Гидеон. Все находящиеся в гостиной недоуменно переглянулись, послышались удивлённые вопросы. — Я сделала это за тебя, — вдруг вкочила с дивана Алиса и расплылась в широкой улыбке. — Что? — ещё больше растерялась Гермиона, — Но зачем? — Просто хотела поучаствовать в общем веселье. Поскольку сопли тролля были твоим вариантом, а ничего лучше мне в голову не пришло, я сделала ставку от твоего имени. И ты победила! Толпа загудела и заопладировала, кто-то начал хохотать, приговаривая, в чём именно вымазались слизеринцы. Портреты на стенах недовольно закрывали уши от шума. Гидеон сунул в руку Гермионе небольшой увесистый мешочек, в котором позвякивали монеты. — Твой выигрыш! — подмигнул парень, — Там четырнадцать галлеонов и восемь сиклей. Гермиона неуверенно взвесила в руке мешочек с монетами. Вес был приличный, но внутренние убеждения не позволяли ей взять их, поэтому она ловко кинула мешочек Алисе, и та машинально поймала его. — Это твой выигрыш, — сказала ей Гермиона. — О, да брось, Гермиона! — начала возражать Алиса, но Грейнджер посмотрела на неё своим самым непреклонным взглядом, который всегда очень эффективно действовал на Гарри и Рона. Алиса тоже замолчала под суровым взглядом подруги и просто кивнула, сжимая в руке мешочек. — Что же, давайте отметим мою победу! — громогласно объявила Стоун. Толпа загудела с новой силой. Несколько парней с седьмого курса сбегали в спальню и притащили бутылки с алкоголем. Гериона поразилась, откуда могло взяться столько выпивки. Джеймс вместе с Римусом разгоняли младшекурсников по спальням. Те упиралась как козлики, желая поучаствовать в вечеринке старших волшебников, но Джеймс давил авторитетом главного старосты. Воспользовавшись общей суматохой, Гермиона попыталась незаметно прошмыгнуть в сторону спальни, но была тут же перехвачена внезапно возникшей перед ней Лили. — Гермиона, не уходи. Профессор Макгонагалл просила меня передать всем, чтобы мы самостоятельно разделились на группы для дежурств в Больничном крыле. Ещё, я хотела обсудить дуэльный клуб, мне нужно зачитать всем правила. Ты должна к нам присоединиться, — Лили указала рукой на диван. Гермиона нервно прижала учебники ближе к груди. — Я ужасно устала и хотела отдохнуть, — пробормотала она в жалкой попытке избежать собрания. — Можете поставить меня в любую группу, мне всё равно с кем дежурить. — Но я должна ещё рассказать вам правила дуэльного клуба. Это важно! Мне потом некогда будет за каждым бегать персонально. Так что будь добра, удели нам десять минут, а потом можешь идти, — строго отрезала Лили и вернулась к друзьям. Гермионе ничего не оставалось, кроме как послушно последовать за девушкой. Она мужественно пообещала себе, что выслушает всё, что хочет сказать Лили, и обязательно ускользнёт. — Подвиньтесь, ребята, дайте Гермионе место, — Эванс разогнала парней на диване. Гермиону встретили нестройным хором приветствий. Джеймс и Сириус переглянулись и обменялись заговорщицкими улыбками. К неудовольствию Грейнджер, её усадили между Питером и Доркас. Она села как можно ближе к Доркас, чтобы даже краем мантии не касаться Петтигрю. — Привет, я Питер. — пролепетал парень, но Гермиона сделала вид, что не услышала, сосредоточив всё своё внимание на Лили. Её трясло от одного вида полноватого, прыщавого паренька с водянистыми глазами и жидкими волосами. — Нет-нет, Джеймс, положи стакан на место, — сказала Эванс, помахав пергаментом перед своим парнем. — Мне нужно прочитать вам эти правила, прежде чем вы напьётесь, чтобы в ваших головах хоть что-то отложилось. Джеймс со вздохом отставил стакан в сторону, зная, что его девушка очень ответственно относится к своим обязанностям, и спорить с ней бесполезно. Остальные последовали его примеру. — Итак, начнём с дуэльного клуба. — начала Лили, разворачивая пергамент. — Цель дуэльного клуба заключается в обучении студентов защищать себя в реальных условиях. Основные правила и этапы дуэли... — Джеймс мученически застонал, Сириус уронил голову на спинку дивана, Гидеон и Фабиан скорчили самые унылые лица. Парни всем своим видом выражали всё, что они думают об очередной лекции, но Лили строго продолжила: — Во-первых, взаимное уважение: перед началом дуэли противники кланяются друг другу, демонстрируя взаимное уважение, что является важной частью формального поединка. Во-вторых, сигнал к началу: после поклонов оба дуэлянта ждут команды, прежде чем приступить к действиям. В-третьих, магические атаки и защита: в качестве атакующих или защитных действий можно использовать только магические заклинания. Это могут быть как атакующие заклинания, например, оглушающее заклинание «Ступефай» или проклятие полного связывания тела «Петрификус Тоталус», так и защитные, например, чары щита «Протего». В четвёртых, главной целью дуэльного клуба является научить учеников защищаться, а не наносить вред. Важно: запрещено применение чар, которые могут нанести серьёзный вред здоровью противника. Также, все дуэли должны проводится под надзором профессора и только в строго отведённое для этого время. — Пфф, какая чушь! — закатил глаза Питер, когда Лили нахмурилась и замолчала. — Как мы можем учиться противостоять Пожирателям, если максимум, что нам разрешено применять на этих занятиях — это «Ступефай»? Почему нельзя использовать более серьёзные заклинания? Я имею в виду, Пожиратели явно не гнушаются тёмной магией. Тогда почему... — Потому что это школьные дуэли, Питер, — разумно заметил Люпин. — Разумеется, никто не позволит нам подвергать опасности свои и чужие жизни. — Тогда какой толк от этих занятий? — хмуро спросила Марлин. — Мы отработаем до совершенства те заклинания, которые разрешено применять на этих дуэлях. — уверенно заявила Лили. — Какие именно? Петрификус Тоталус? Это смешно! Мы и так владеем этими заклинаниями на должном уровне. Питер прав, без нормальной практики более серьёзных заклинаний нам конец. Питер приосанился от того, что его слова поддержали, и посмотрел на Марлин с благодарностью. — Более серьёзные заклинания? Серьёзно, Маккинон? Это теперь так называется? Говори прямо, что хочешь изучать и применять на практике тёмную магию. — закатив глаза, ядовито пробормотала Алиса. — Когда ты последний раз читала газеты, Стоун? — выплюнула Марлин, обдав Алису презрительным взглядом. — Рано или поздно война доберется до нас, и я хочу быть готовой её встретить. Если для того, чтобы выжить или спасти жизни своих семьи и друзей, мне придётся применить тёмную магию, то я это сделаю. И мне плевать, что ты или кто-либо другой думает по этому поводу! Девушки смотрели друг на друга с такой злостью и неприязнью, что Гермионе показалось, они вцепятся друг другу в глотки. В их препирательстве ощущалось что-то более личное, чем просто спор о правилах дуэльного клуба. Гермионе вспомнились её собственные тренировки с Отрядом Дамблдора, когда они, ещё совсем дети, тайно тренировались и готовились к войне. Как всех шокировала новость о массовом побеге Пожирателей смерти из Азкабана, которую опубликовал «Ежедневный пророк». И как они впервые вступили в открытый бой, словно это произошло только вчера. Повсюду летали заклинания, её друзья один за другим пропадали из виду, а сама Гермиона совершенно забыла всё, что успела усвоить на тренировках, и всё, что когда-либо знала из книг. Настолько страх сковал её сердце и разум. Настоящая битва оказалась куда ужасней, чем Грейнджер когда-либо могла представить. — На самом деле, вам только кажется, что от более простых заклинаний мало толку, — Гермиона словно услышала свой голос со стороны. Марлин и Алиса перестали убивать друг друга взглядами и посмотрели на неё. Грейнджер сглотнула, когда внимание всех сосредоточилось на ней, и дала себе мысленную оплеуху. Зачем она вообще открыла рот? В конце концов, она никогда не умела красиво говорить, вдохновлять людей и уж точно не была лидером мнений. Как раз наоборот: большинство знакомых считали Гермиону самодовольной выскочкой, которая любит командовать, из-за чего ей всегда было сложно заводить друзей. По-настоящему её понимали только Гарри и Рон, хотя и с ними у неё иногда возникали конфликты на этой почве. Гермиона понимала, что отчасти сама была виновата в своём положении аутсайдера. Она никогда не умела быть мягкой и терпеливой с людьми, большей частью раздражаясь из-за того, что их мнение отличалось от её. Да, Гермиона признавала, что иногда она была сущим кошмаром, как когда-то назвал её Рон. Но сейчас, оглядев присутствующих, их юные и встревоженные лица, она призвала всю свою мягкость и дипломатичность и заговорила, вспоминая всё, что успела узнать из своего совсем короткого, но реального опыта. — Конечно, всегда важно изучать что-то новое, сложное и более эффективное, но более мощные чары всегда требуют больше энергии, усилий, сосредоточенности и иногда времени. В реальном бою люди часто из-за паники и страха могут не вспомнить большинство более сложных заклинаний. Или заклинание может не сработать из-за невозможности собраться, что тоже происходит довольно часто. Тогда в ход идут более простые чары. Лили права: вы должны довести до ума то, что уже знаете и умеете. Вы не представляете, скольких волшебников спасли простые чары щекотки или немоты. Да, знаю, это звучит глупо, — добавила Гермиона, видя скепсис на лицах некоторых ребят. В качестве более весомого аргумента она решила поделиться тем, что коснулось лично её. — В начале лета со мной произошла ситуация. Мы с друзьями столкнулись с... бандитами, которые хотели нас обокрасть. Один из них проклял меня и попал прямо в сердце, — по гостиной разнеслись вздохи ужаса, — но перед этим я успела наслать на него заклинание немоты. Не знаю, почему именно его, – в тот момент я была так напугана, что это было первым, что пришло мне в голову. Уже позже целители сказали, что из-за того, что проклятие было применено невербально, оно не имело такой смертоносной силы. Понимаете? Простое заклятие немоты спасло мне жизнь. — О, Гермиона, — сочувственно произнесла Чарити, потянувшись и накрыв руку Гермионы своей, — то, что с тобой произошло, ужасно. Надеюсь, их схватили? — Да, к счастью, нам успели прийти на помощь, и нападавших арестовали. Нам очень повезло! — Гермиона оглядела всех присутствующих. — Я рассказала это для того, чтобы подчеркнуть важность не пренебрегать даже самыми простыми чарами. В бою важны не только ваш магический потенциал, но и физическая подготовка, и ум. Тренировки помогут вам отточить выносливость, реакцию и ловкость. У вас будет возможность наблюдать за другими, подмечать их слабые и сильные стороны, брать на вооружение их приёмы. А главное, вы научитесь работать в команде и прикрывать друг друга. — Новенькая дело говорит! — неожиданно поддержал её Джеймс. — В любом случае, предлагаю всем дождаться первой тренировки. Навряд ли бы министерство прислало в Хогвартс такого матёрого мракоборца как Дирборн, если бы рассчитывало на наши глупые поклоны и расшаркивания перед противником. На самом деле, я почти уверен, что он отойдет от этих правил. Он здесь, чтобы подготовить нас к войне. Слова Джеймса тяжело повисли в гостиной. — Ну что же, — разбивая мрачность момента, Лили прочистила горло и достала новый пергамент и простое черное перо, — теперь давайте разобьёмся на группы для дежурств в Больничном крыле. Мадам Помфри сказала, что по два человека будет достаточно. — Мы с Бродягой будем в одной группе, — Джеймс хлопнул лучшего друга по плечу. — Нет уж! — решительно возразила Лили. — Если вас вместе пустить в больничное крыло, то вы и там найдёте себе развлечения. И мадам Помфри попросила, чтобы пары состояли из мальчика и девочки. — Ну, тогда я с тобой, любимая. — Джеймс послал своей девушке ласковую улыбку. — Как мило, Джеймс, что в твоём списке приоритетов я занимаю второе место после Сириуса, — язвительно протянула Лили. Ребята рассмеялись, а Блэк расплылся в довольной улыбке. В итоге, из-за личной мести, Лили поставила Джеймса в пару с Чарити, а сама предпочла Римуса, на что Поттер надулся и запыхтел. Алису и Фрэнка тоже разлучили, назначив им в пары Доркас и Гидеона. Грейнджер с облегчением вздохнула, когда Питера поставили в группу не с ней, но выдох тут же застрял в горле, когда она оказалась в паре с Сириусом. Девушка подняла взгляд на Блэка, который посмотрел на неё в ответ и машинально коснулся своего носа. Вспыхнув до корней волос, Гермиона уставилась на свои колени. Когда распределение было закончено, Лили объявила, что она выдаст всем новое расписание, как только получит его от профессора Макгонагалл. — Мерлин, ну можно уже выпить? — недовольно пробухтел Сириус. Лили раздраженно вздохнула и махнула рукой. Фрэнк тут же подскочил на ноги, подхватил Римуса за локоть и утащил его к столу, за которым были расставлены бутылки. Поняв, что на неё уже не обращают особого внимания, Гермиона попыталась подняться с дивана, чтобы, как и планировала, вернуться в спальню, но на её плечо опустилась рука Алисы. — Гермиона, оставайся, — сказала она, усаживаясь между ней и Доркас, — Ты не захотела праздновать свой день рождения, но хотя бы один стаканчик пропустить с нами можешь. Джеймс встрепенулся, уставившись на Гермиону. — Новенькая, у тебя сегодня день рождения? Гермиона мысленно выругалась, чувствуя, что её побег вновь откладывается. — Э, да, — натужно улыбнулась она, — Официально совершеннолетняя. — Поздравляю! — улыбнулась Лили, усаживаясь на колени Джеймса. — Тебе стоило сказать нам. Мы могли бы отметить вместе. — Она забыла про свой день рождения, представляете! — фыркнула Чарити. — Это случилось впервые! — зачем-то начала оправдываться Гермиона. — Новое место, новые люди, я просто замоталась. — Ну до полуночи ещё два с половиной часа. Предлагаю отметить сейчас, — воодушевленно предложил Сириус, обернувшись к Фрэнку и Римусу, — Эй, тащите уже выпивку! У нас появился официальный повод напиться. Девушки засмеялись, а Лили пробурчала себе под нос, что Блэку никогда не нужен повод. — Расскажи о себе, Гермиона, — обратилась к ней Доркас. — Мы ведь совершенно ничего о тебе не знаем. Да и в школе тебя почти не видно. Или я одна такая слепая? — спросила она у остальных. — Не одна. Мы с Бродягой только вчера с ней впервые столкнулись в... э-э... — Джеймс с опаской бросил взгляд на свою девушку и тут же соврал: — В коридоре, когда возвращались в башню перед отбоем. — Ничего интересного, — пожала плечами Гермиона. Она решила как можно меньше врать, чтобы самой не запутаться в своей лжи. — Моя жизнь, как и ваша, большую часть времени проходила в школе. Мои родители магглы, дантисты. — видя недоумение в глазах некоторых ребят, Гермиона уточнила: — Они целители, специализирующиеся на лечении зубов и ротовой полости в целом. — Мои родители тоже врачи, — улыбнулась Лили. — Отец нейрохирург, а мама медсестра. В этот момент вернулись Римус и Фрэнк, левитируя по воздуху бутылки и стаканы. — И что тут у вас есть? — рассматривая бутылки, спросил Сириус. — Вино, скотч, текила и джин. — отозвался Фрэнк и тут же налил Сириусу скотч, зная о его предпочтениях. — А тебе что налить? — обратился к Гермионе Римус. — Кстати, я Римус Люпин. Приятно познакомиться! Люпин улыбнулся, смотря на Гермиону тёплыми янтарными глазами. Грейнджер ненадолго зависла, рассматривая вблизи своего бывшего профессора и мысленно сравнивая миловидного юношу с его взрослой версией. Наверное, из всех мародеров больше всего временным изменениям подвергся именно Римус. Даже к Сириусу, который провел двенадцать лет в Азкабане, и к Петтигрю, примерно столько же жившему в облике крысы, время было более милосердно. Возможно, всё дело в ликантропии, подумала Гермиона. Она читала, что трансформация в оборотня и обратно проходит очень болезненно и выматывающе для организма. Сейчас лицо юного Римуса было покрыто мелкой сеточкой царапин и старых тонких шрамов, тогда как у взрослого Люпина два больших и глубоких шрама пересекали всё лицо от левого виска до правой щеки. В голове Грейнджер всплыл взгляд Римуса, который был с ней в последние минуты перед тем, как она совершила прыжок во времени. С каким ужасом и ненормальным интересом смотрел на неё её бывший профессор! Получается, он тоже знал её, с горечью подумала Гермиона. Каково ему было видеть девушку, которую он знал почти двадцать лет назад, и вновь встретить её ещё совсем ребёнком? Видеть её почти каждый день и ждать, когда она отправится в удивительное путешествие в прошлое, в его юные годы, к людям, которых он когда-то давно похоронил? От этих мыслей Гермиону замутило. Вероятно, интерес Гермионы к шрамам неприлично затянулся, из-за чего Люпин смутился, слегка нахмурился и немного наклонил голову вперёд, закрывая тёмно-русыми волосами свежие царапины на лбу. Гермиона запоздало спохватилась и постаралась приветливо улыбнуться, проклиная на чём свет стоит своё любопытство, которое иногда переходило все границы такта. — Гермиона Грейнджер. Взаимно, — представилась она и без особого интереса осмотрела широкий ассортимент напитков. — Я, пожалуй, воздержусь. — Да ладно тебе, новенькая. Всего один стакан, — сказал Джеймс. — Не обижай нас, мы просто хотим пообщаться. Гермиона сглотнула. Ладно, ещё десять минут. Затем она обязательно ускользнёт. — Я не против пообщаться, но пить не буду. Римус кивнул и, как показалось Гермионе, облегчённо выдохнул, когда прошёл мимо неё и предложил стакан с вином Доркас. — Почему вы переехали в Америку? — спросила Лили, тоже отказавшись от выпивки. Гермиона пересказала свою легенду, сочиненную Дамблдором, которая уже отпечаталась в её памяти. — Не было желания вернуться в Англию? — спросил Сириус. — Иногда. Но, в целом, мне нравилось в Америке. Хотя я уверена, что многое упустила, не поступив в Хогвартс. — Это верно. Самая лучшая школа чародейства и волшебства! — широко улыбнулся Сириус. — Никакой современный Ильверморни ему и в подметки не годится. — Сириус! — пожурила его Лили. — Прости его за грубость, — Марлин выразительно посмотрела на Сириуса и толкнула его локтём в бок. — Он просто влюблен в Хогвартс. Если бы Хогвартс был женщиной, он бы на ней женился. Ребята рассмеялись и вновь закидали Гермиону вопросами. Их интересовала школа, факультеты, квиддич и другие мероприятия, которые проводились в Ильверморни. Никто не задавал слишком личных вопросов, за что Грейнджер была им очень благодарна. Постепенно поток вопросов уменьшился. Кто-то достал граммофон, и по гостиной зазвучал джаз. Несанкционированная вечеринка набирала обороты. Многие студенты разбились на группы. Вскоре их компанию покинули Чарити и Фабиан. Сириус кинул им в спину довольно сальную шутку, а Чарити в ответ показала ему средний палец. Питер присоединился к Гидеону, который вовсю флиртовал с пуффендуйками, а Марлин и Доркас отошли, чтобы самостоятельно наполнить свои бокалы. Фрэнк через время тоже утащил куда-то Алису, которая успела пробормотать Гермионе, чтобы та не скучала. — Только не на моей кровати, кролики! — усмехнулся Сириус, за что получил подзатыльник от Алисы. Щеки Гермионы обдало жаром смущенного румянца. Ей и раньше доводилось слышать подобные намёки от Фреда, Джорджа и других старшекурсников, и это никогда не вгоняло её в краску. Но всё обстояло совершенно иначе, когда пахабные шуточки приходилось слышать от крёстного отца лучшего друга, пусть даже этого лучшего друга ещё не существовало. На диване остались только Сириус, Гермиона, Джеймс и Лили. Но, судя по разомлевшему от алкоголя Джеймсу и его рукам, которые то и дело гладили ноги Лили, останавливаясь у самой кромки школьной юбки, Гермиона подозревала, что и они скоро их покинут. Смотреть, как милуются родители её друга, Гермиона совершенно точно не желала. Это было почти так же неловко, как смотреть на то, как целуются её собственные родители. — Как ты догадалась, что это были тролльи сопли? — вдруг обратился к ней Сириус. — Никто, кроме тебя, не угадал. — Мне тоже интересно, — повернулся к ним Джеймс и его взгляд вновь обрёл осмысленность. Это было сложнее объяснить, чем думалось Гермионе. На ум не приходило правдоподобного объяснения, а завираться ей не хотелось. — Скажем так, у меня был собственный опыт с соплями тролля. — передёрнув плечами, пробормотала Гермиона. — Неужели кто-то так же над тобой подшутил? — ужаснулась Лили. — Нет, но тогда у меня тоже был чудовищный день, — Гермиона улыбнулась своим мыслям и перевела взгляд на Сириуса и Джеймса. — Меня больше интересует, где вы добыли сопли тролля, тем более в таком количестве? — Хороший вопрос, Гермиона! — поддакнула Лили, требовательно взглянув на своего парня. Джеймс и Сириус переглянулись, одним взглядом передавая друг другу понятные только им сигналы. — Ну так? — настойчиво повторила Гермиона. И в её голосе вновь проскользнули так нелюбимые многим командирские нотки. Сириус повернул к ней голову и прищурился. На дне серых зрачков вспыхнуло веселье, а правый уголок губ чуть заметно дёрнулся вверх. Он подался вперёд и немного наклонился, уперевшись локтями в колени. — Это допрос, красотка? — тихо спросил он. Голос его звучал чуть хрипло. Гермиона шумно сглотнула и сжала край своей мантии чуть сильнее. Больше ничем она не выдала своего волнения. Не отвела взгляд и не позволила себе смутиться. Она была выше того, чтобы глупо краснеть из-за флирта самодовольного парня, каким сейчас предстал для неё Сириус. Неожиданно для самой себя, она тоже слегка наклонилась, отзеркаливая движение парня, и, не прерывая зрительный контакт, дерзко улыбнулась. — Если тебе так будет угодно, — копируя его интонацию, ответила она. Сириус на секунду завис, удивлённо разглядывая её, а затем его губы растянулись в дьявольской улыбке. Но ответить он не успел. Их переглядывания оборвала Марлин, которая вернулась к ним с наполненным бокалом и опустилась на диван очень близко к Сириусу, но не касаясь его. Блэк чуть заметно нахмурился и вновь прислонился спиной к спинке дивана. Закинув одну ногу в изящной туфельке на другую, Марлин заправила за ухо идеальный золотистый локон и мило улыбнулась, глянув сначала на Гермиону, затем на Джеймса с Лили, и, наконец, остановилась на Сириусе. И было в её взгляде, обращённым к Блэку, что-то острое, почти собственническое. Гермиона моргнула, взглянув на них под другим углом. Они смотрелись вместе очень гармонично, как идеальная парочка фарфоровых кукол. — О чём болтаете? — спросила Марлин, обращаясь в основном к Сириусу. — Просто общаемся, — выдохнул Блэк, не удостоив девушку взглядом. Между ними чувствовалось странное напряжение. Гермионе стало очень неуютно. Судя по заерзавшим на месте Джеймсу и Лили, они разделяли её чувство. — Ох, время уже позднее! Я, пожалуй, пойду. — Лили тут же поднялась с дивана и потянула Джеймса за руку. — Давай, милый, тебе тоже нужно отдохнуть. Парочка откровенно удрала от них, и Гермиона решила последовать их примеру. — Что-то я тоже засиделась. — сдерживая зевок, пробормотала она и поднялась на ноги. — Всем спокойной ночи! Марлин и Сириус просто кивнули ей. Закинув на плечо сумку, Гермиона наконец направилась к своей комнате, но когда она проходила мимо дивана, на котором сидела пара, одна лямка сумки зацепилась за подлокотник, и сумка резко соскользнула с плеча девушки. На пол вывалились книги, пергаменты и перья. — Ох... — Грейнджер чертыхнулась и бросилась собирать свои вещи, с досадой заметив, что лямка сумки оторвалась. В чарах починки она не была сильна, и швы всегда получались неаккуратными и неровными. Рядом с ней неожиданно склонилась Марлин, помогая ей собрать вещи. Гермиона благодарна улыбнулась ей. — Спасибо! — тихо сказала она, принимая из рук девушки пергаменты. — Хм... — раздалось задумчивое над головой Гермионы, пока она складывала свои вещи в сумку. — Петля времени. Спираль времени. Гермиона испуганно подняла голову. Сириус возвышался над ней, держа в руках несколько чёрных перьев и тот самый злополучный зелёный учебник из запретной секции, и с интересом рассматривал обложку. — Это книга о магии времени? — выгнув бровь, заинтересованно спросил он. — Эмм... — Гермиона быстро поднялась на ноги и, торопливо выхватив из рук парня свои вещи, тут же спрятала их в сумку. — Да, о времени. — Зачем ты изучаешь магию времени? О, ты хочешь стать невыразимцем? — Не знаю, может быть, — пожала плечами Гермиона. — Я ещё не решила, кем хочу работать. Мне просто интересна эта область магии. Сириус несколько секунд изучал её заинтересованным взглядом, пока Гермиона неумело накладывала чары починки на свою сумку. Как и ожидалось, строчка вышла кривой, и теперь лямки были разной длины. — Выглядит ужасно! — вынесла очевидный вердикт Марлин, которая успела вернуться на диван. — Знаю, — пропыхтела Гермиона и плюнула на это дело, решив, что лучше она всё равно не сделает. — Мерлин, а я ещё когда-то взялась вязать! — Серьёзно? В смысле, вязать руками, по-маггловски? — прыснул от смеха Блэк. — Если ты с простыми чарами починки не справляешься, мне страшно представить тот ужас, что ты могла связать. Гермиона только улыбнулась, совсем не задетая подтруниваниями парня. В конце концов, тогда она действительно связала отвратительные шапочки. Сириус вернулся на диван, но не на тот, где до сих пор сидела Марлин, которая следила за ними цепким взглядом, а на тот, где до этого сидела Гермиона. Грейнджер вновь пробормотала ребятам пожелания доброй ночи, развернулась и поспешила в свою комнату. Она действительно чувствовала себя очень уставшей. Все эти ранние подъёмы, прятки от остальных учеников и изучение слишком большого объёма информации выматывали её. Она надеялась, что на приближающихся выходных ей удастся выспаться. Когда она уже взялась за дверную ручку, её окликнули: — Гермиона, постой! — Грейнджер обернулась. К ней направлялся Сириус. — На полу лежало ещё одно перо. Твоё? Он остановился у подножия лестницы и показал ей перо, которое Гарри подарил ей на прошлое Рождество. — Да, спасибо! — Гермиона спустилась к нему, взяла перо за кончик и потянула его, но Сириус не отпустил, продолжая удерживать перо за другой конец. Грейнджер нахмурилась. — В чём дело? — спросила она. — Тебе стоит почаще проводить с нами время, — произнес Сириус со странной интонацией. — Ты ведь теперь гриффиндорка. Пора вливаться в наш львятник. Гермиона удивлённо подняла бровь. — У меня не так много свободного времени. Я записалась на много факультативов. Так что как получится. — Хм... — протянул Сириус, продолжая удерживать перо. Гермиона уже откровенно не понимала, что происходит, но когда Блэк немного качнулся в сторону, она подумала, что он просто пьян. — Может быть, ты всё же отпустишь? — Так что насчёт магии времени? — вдруг спросил Сириус, игнорируя её просьбу. Гермиона замерла, а заднюю сторону шеи лизнул страх. Почему он спрашивает? Он что-то заподозрил? Ему что-то известно? В голове Грейнджер проносились панические мысли. Но она тут же осадила себя: он не может знать, а ей нужно прекратить так бурно реагировать. Поэтому, вместо какого-либо однозначного ответа, Гермиона решила подразнить его, как он её недавно. Спустившись на ещё одну ступеньку, она выгнула бровь и тихо спросила: — Это допрос, Сириус? Улыбка Сириуса стала шире, и он немного наклонился к ней. — Как тебе будет угодно, красотка! — хрипло выдохнул он. Обоняние Гермионы уловило запах виски. Похоже, на утро у кого-то будет чудесное похмелье. Стараясь удержать равнодушное выражение лица, Гермиона настойчиво потянула на себя перо. Сириус игриво наклонил голову к плечу, но всё же отпустил.