Barmy "Faye"

      С побега, с ее позорного телепортирования в другие, еще не обустроенные скитальцами полностью, земли, прошло уже два столетия.       Она не жалела ни на миг. Да и с чего бы: войну они проигрывали, как бы не уверяла в близкой победе Небула, и пусть магов уменьшилось втрое, а главного зачинщика Земная самолично отдала приказ отвезти в темницу, наложив печать, они бы не сдались ни под каким давлением.       Иллидит хорошо их приручил. Считал за своих верных псов и даже осмелился отдать Силу Черного Круга, вырванное кольцо из костей павшего Анку, своему помощнику, Гантлосу.       По лицу упрямого колдуна не заметно, чтобы его затмила злость или печаль. Он уверен: остальные его бросили по своим причинам, а Маг Разрушений, как послушный слуга, выполнит все их прихоти.       — Рано или поздно, они предадут друг друга, тогда и спою вам свою песню, пока буду ждать Гантлоса… — проворковал узник, скованный в кандалы, но не сломленный под насмешками Стражниц. — А после и с вами разберусь.       Феи, стоявшие на страже камеры, заметно напряглись.       Небула не повела и бровью, но сдержала плевок. Силы еще пригодятся для следующего захода.       Вот только прождали они этот бой дольше предыдущих. Кажется, целый год им дали прийти в себя.       — Как благородно с их стороны, — Диана металась по дворцу, распространяя споры и придавая ныне увядшим цветам второе дыхание. — Подозрительно это все.       — Они явно копят силы, — проговаривала монотонно Фея Войны, протирая клинок тряпкой. — Проигрывали ранее, вот теперь и собирают остатки. Еще и прячутся вдалеке острова, за холмами…       — Их бы выкурить, по-хорошему, — Аврора вот уже несколько недель как строила заклятием ледяную стену вокруг замка, для защиты от зверей. Их атаковали не только маги, но и в последнее время активно приближались волки. Подарок от Думана в виде пары тройки раненных Стражниц только подтверждал догадку. — Иначе мы поменяемся ролями и уже сами будем друг другу отсыпать, как пыльцу, так и энергию. И никакая быстрая телепортация, ни скоростные крылья не спасут нас.       Моргана задумчиво стояла в стороне, пропуская дальнейший полилог мимо ушей.       Признаться, утомили ее побоища, веками усыпанные трупами союзниц лестницы и земли чужими выпотрошенными конечностями, лицезреть муки и страдания Земных, оплакивать каждого про себя — хватало лишь на короткое и сухое «прости».       Анку отмечал емкость этого обращения в свое время. А теперь и он уже почил в мир… Небытия.       Она все еще не могла поверить в факт гибели Фея Смерти и его смертность.       В его пустую мантию, с которой сыпались кости к ступням, тоже.       А тут год ожидания неизвестности, с дерганьем плеч и прерывистыми вздохами от страха.       Сестра оказалась не права. Им стоило сидеть на месте и любоваться видами вместе с братом, гордым и смелым Артуром, а не лезть в чужой конфликт за «Остров Бессмертия».       Маб, законно избранную Королеву Фей, прямо во дворце убил Огрон, проткнув грудную клетку насквозь мечом.       Прессину, упрямую сестрицу, разрубил Куимон на ее глазах. Секундная оплошность и запоздалое заклятие защиты отняли еще и крыло, разрубленное темным клинком колдуна.       А теперь в ее владениях не только сама территория острова, берег моря и замок, но и власть, утяжеляющая и удушающая все нутро.       Будь вместо нее Небула, возможно, они продвинулись дальше и уже обыскивали горные местности. И погибли бы в тот же день, приведя отряд в ловушку магов.       Поэтому, не напрямую, но сдерживающим фактором бури и гнева в лице Феи Войны, выступала именно она.       Искоса поглядывала на тайный от любопытных глаз зеркало-дверь-телепорт. В свое время, именно Маб показывала его применение и верное использование.       «Если исчезнуть… Всего на миг побыть просто Морганой, а не Королевой Фей… Может, и получится…» — о рисках, подставе остальных Земных магам и эгоизме данного желания она не забудет, но старательно откладывает в голове на дальнюю полку, при следующей встрече с колдунами только укрепляя сию мысль в голове.       «Нужно убегать, как можно скорее».       Удалась затея ей лишь три века спустя, пока отряд Небулы загораживал собой ворота во дворец, а сама Фея Войны бездумно вертела пику и готовила взрывную сферу.       Не нужно иметь телепатию или видеть будущее, чтобы определить замысел ее Правой Руки. Рано или поздно она захватила бы власть и сама вспорола ей брюхо. С накаленной в замке обстановкой не хватало только спускового крючка, последнего щелчка или лишнего вздоха в пустоту стен — Небула решилась бы на этот шаг раньше Авроры и Дианы, и, признаться, не горела женщина идеей наслаждаться собственным убийством. А что умрет она в муках сомнений не возникало — или от Правой руки, или от магов.       Спустя же два столетия, привыкая к шуму улиц и голосам людей, утопая в относительной, если не считать людских войн, тишине, она наконец позволила себе заплакать от счастья.       Королева Земных, ныне — просто Моргана, работница городской библиотеки, погружалась в мир иллюстраций и рассказов с головой, не замечая ни смены суток, ни ворчания коллег по работе, что вертели пальцами у висков и шептались о ней, гнусно сплетничая, — слух, как и легкий сквозняк, всегда ее преследовали в стихии ветра, — ни новостей разных.       Она пребывала в восторге и не желала и думать о возможной каре судьбы и прибытии магов по ее душу.       Моргана могла днями напролет слушать пластины и сидеть с книгой в руках рядом с граммофоном, убираться на работе и приходить в съемную квартиру уставшей и одновременно довольной от ноющей боли в мышцах.       Как угодно, лишь бы не ощущать в груди переполненную какофонию из тревоги и ужаса от всего пережитого многовековой войной.       Ее последствия врывались вихрем в сновидения, остекленевшими мертвыми глазами преследовали по пятам, срывали с нее одеяния, отрывали крылья с хрустом, натягивали на покрытые гнилью и запекшейся кровью ее длинные волосы и дергали на себя, перед финальным аккордом с прижатым клинком к шее и вкрадчиво-яростным шепотом Небулы напоминая о ее позорном побеге:       — Зря ты нас оставила позади. Пришел и твой час суда.       Когда острое лезвие отточенным движением разрезало кожу, Моргана с криком падала с постели, судорожно хватала себя за шею и облегченно осматривалась по сторонам.       Она не в Тир на Ноге, ее никуда не перенесли, окна все также выглядывают на детскую площадку в одном из спальных районов в Гардинии, ее никто, кроме работников библиотеки, не знает и не распознает, как Королеву Земных, маги не стучали ей в дверь, лишь соседи сверху ругались между собой.       Конечно, припоминая теперь, все два века проходили тогда сумбурно: пока плыла в Америку с какими-то французами-попутчиками, — как потом выяснила, оказалась она в Тулузе, портал перебросил ее на берег Од, а там уже пешим ходом неслась подальше от Фата-Морганы, — параллельно узнавая для себя все больше новостей о мире, пока осваивала разные способы, как сама обозначала, «заработка на еду», пока привыкала к бешеному темпу и развитию как техники, так и общественной деятельности, заметно постарела, и только однажды, глядя на себя в зеркало, ужаснулась с грубости и шелушения кожи на лице, да впадающих щек вместе с морщинами.       Старение ей знакомо в моральном плане, но впервые сталкивается с последствиями физически. Прежде слышала только, как отшельница-Сибилла пряталась в пещерах, лишь бы не столкнуться вплотную с осушением временем кожи.       Сибилла была единственной, кто избежала участи войны и не столкнулась с ней во всей красе, но кто все же приняла их сторону, невзирая на принципы. Смерть Элемба только подтверждала ее «принятие стороны Земных».       «Впрочем», — Моргана наскоро умылась, утыкаясь лицом в теплое от батареи сухое полотенце и принюхиваясь — пахло стиральным порошком, еще один странно-приятный для души бонус в жизни гражданского, — «это нас всех бы настигло».       Как дополнение к морщинам, силы с каждым прожитым годом иссякают. На острове хотя бы Стражницы давали подпитку, а тут… Если кто и верит в фей, то только как в сказочных существ. Максимум, на Хэллоуин детей нарядят в блестящий, — она сдерживала фырканья: какая вульгарность, в костюмах Земных блеска меньше и эффекта больше, они придавали величия и грациозности, а не эти… тряпки легко воспламеняющиеся — а она видела, как одно такое подожгли, крайне жуткое зрелище, — с крыльями костюм, когда пышное платье, а когда просто на комбинезон походит.       Признаться, и к американской культуре Моргана привыкала первый век с трудом: День Благодарения, — и, нахалы ведь, говорят «спасибо» кому угодно, но только не Земным на спасение их же жизней, — и жареная индейка выбивали ее из колеи, а к Хэллоуину, именно как к карнавально-спуки празднику относилась скептически. Они с Анку в свое время праздновали Его День, Самайн, троекратно ударяя по магам, а к закату поминали всех жертв уходящего года.        И Йоль они отмечали не как Рождество — скромно и со вкусом, лишь просили Диану украсить зал растениями или ледяными скульптурами у входа Аврору, и также готовились к бою.       А тут устраивают чуть ли не целый парад, везде пестрят неоновые вывески, гирлянды, улица освещена огоньками, снег выпадает не часто в этом городе, но как очаровательно развевается на ветру и застилает белым полотном асфальт, украшая все вокруг… Люди в это время года всегда доброжелательны и улыбчивы, скупают целые магазины ради ребятишек, даже в библиотеку заглядывают чаще обычного и наряжают елку в центральном зале хрустальными шарами, конфетами, венками, мишурой… Еще и в церковь ходят на службу, поют прозы… И от того, как светятся дети и их родители, с каким трепетом слушают сказки про Санта Клауса, как пишут ему письма и вешают чулочки… От того, что они в него верят, — за это и обиднее всего, но забывается за всеми плюсами, — и от всей рождественской атмосферы, Моргана ловит себя на неутешительной мысли, которая посещает ее постоянно, но не осуществляется по причинам одноразовых отношений с мужчинами и, как следствие, выкидышем из-за «непрочной связи»:       Она хочет создать семью. Найти того самого, родить ребенка по любви и «укрепить с тем самым узы», и просто наслаждаться жизнью, откинув напрочь прошлые века страданий.       «Разве я не заслужила хоть толики счастья?», — понуро шмыгнув, Моргана и сама не заметила, как столкнулась нос к носу с посетителем библиотеки, уронив несколько книг на пол.       Она буркнула извинение, поднимая — как иронично — сказки разных народов, от Ирландских до Скандинавских, с пола, и случайно встретилась взглядом с робким карим.       Светловолосый парень лет двадцати, может, чуть больше, смущенно просил прощения, помогая ей подняться и невольно застыв рядом с ней.       — Я впервые здесь, — признался он, предлагая свою помощь дотащить «тяжелые книги». — Переехал недавно в район, вот и… Красиво тут у вас, — последнее выдохнул со смешком, не то нервным, не то слишком расслабленным.       Моргана понимающе кивнула, про себя отметив его привлекательные черты лица. Улыбается мягко: глаза слегка прищурены, на щеках небольшие ямочки и редкие морщины, нос невольно приподнимается при вдохе. Прямой, как и сам молодой человек.       Но одет до безобразия странно: на улице порывистый ветер, а он в одной ветровке и легких джинсах с кроссовками. Точно не местный.       — Да, я так и сказал, — брови смешно хмурятся, но уголки губ так и не спадают вниз. — Точнее, я отсюда, но жил ближе к краю города, а теперь перебрался с другом в центр.       — Ох, простите, мысли вслух, — ей и неловко, что слова вылезли раньше дум, но так даже лучше — быстрее разговор пойдет. — Как ваше имя? Вам же нужна читательская карта?       — Наверное, нужна, да… — парень взъерошил волосы, подведя глаза кверху. Видимо, задумался, раз так долго изучал огромную люстру и расписной потолок. — Клаус, очень приятно.       Его ладонь теплая и шершавая, пожимает руку мягко и с какой-то нежностью.       — Взаимно. Моргана, — она старается и сама смягчить сжатие, не то сломает ему руку или что похуже…       Он морщится от легкой боли и посмеивается.       — У вас крепкая хватка для работника библиотеки, — он принялся активно искать что-то в сумке, достал паспорт и кошелек, вновь нацепил на плечо ремешок и протянул ей аккуратно документ.       И пока заполняла его данные письменно, аккуратно выводя буквы черной ручкой, словом за словом разговорились до свидания.       Клаус окончил лишь старшую школу, — не хватало в свое время средств на колледж, — и работал на своего друга, вначале разгрузчиком, затем с поставкой мебели помогал и обустраивал его студию, на накопленные деньги хочет открыть свой бар. Теплый климат и редкие осадки в городе играют на руку и способствуют его бизнесу, поскольку собирается устроить помещение недалеко от причала. Также подумывает договориться с администрацией города и устроить не частный, а общественный пляж: с него шезлонги, с людей — почасовая оплата, а с них — лишь выделение земли.       Земная не гуляла в тех местах — боялась воспоминаний и Фата-Морганы, застрявшего миража в пустоте горизонта, что будет преследовать ее до конца дней.       Она не признавалась об этом никому, да и не могла толком, но случайно упомянула, что никогда не посещала пляж прежде.       Клаус сразу спросил, страшится ли она берега или воды, на что долго отмахивалась и просто пожимала плечами.       — Да как-то не хочется, — выдохнула с тяжестью в груди Моргана, поежившись от прохладного ветра.       Не говорить же смертному про Вивиану, проделки Водной Феи и ее растерзанное тело зубами и когтями Думаном, или про усеянный головами солдатов Иллидита берег и кровавые пески, ступать по которым не просто дико, а тошно.       Не поймет, да и лучше не травмировать чужого человека своими проблесками кошмаров.       — Пойдем, — под встревоженным взглядом, мягкими объятиями и поддержкой со стороны, она неохотно шла рядом, замыкаясь в себе с опустошенным взором, но поднимая удивленно глаза после его реплики. — Если тебе не понравится вид заката и легкой пурги, обещаю больше тебя не водить туда. Не смотри на берег, смотри на небо. Не хочу, чтобы ты испытывала дискомфорт.       Слова, наполненные беспокойством и чуткостью, растопили ее ветреное сердце.       Кажется, она встретила «того самого», и теперь даже дышать стало рядом с ним чуточку легче.       Как и от порывистого снежного, и от запаха смеси моря, мокрого снега, влаги и каких-то фруктов.       Закат и вправду оказался чудесным, не напоминал о многовековой вражде, а, скорее, отмечал непричастность к конфликту природные явления.       Солнце тускло растворялось в снежных, блестящих от лучей, облаках, разбрасывало нежные палитры фиолетового и розового в небе, и Фата-Моргана исчезла, уступая место жизни здесь и сейчас.       В моменте настоящего, столь дорогого душе и ей лично, в ласковых объятиях и касании чужих губ к щекам.        Словами не описать ее чувств, всколыхнувших все нутро, когда она плакала и прижималась к крепкому плечу.       Клаус не просил объяснений, и за это и многое другое она была ему благодарна.       В целом, жизнь с ним изменила ее мировоззрение, восприятие к праздникам и традициям, и привнесла настоящее чудо.       Ее крошечное блестящее чудо со светлыми кудрями, чьи глаза с серо-голубых поменяли цвет на светло-карие.       Ее трехкилограммовый малыш, живое воплощением счастья и ощущения, что она стала по-настоящему Дану.       Ее воплощение всепоглощающей любви.       Ее Оливер.       Рождение ребенка и его воспитание сказались на ее самочувствии. Иногда Клаус менял смену с каким-то своим приятелем, подменял ее и мог хоть днями ухаживать за малышом.       Но его первые шаги, его первые слова «мама, папа» и его смех заставляли ее трепетать от благоговения.       И оттого ей горько признавать скорую кончину этих прекрасно прожитых лет вдали от Тир На Ног.       Не «Остров Бессмертия», а Остров Проклятых душ и конфликтов, в чьи земли она не желала попасть ни под каким предлогом.       Разумеется, она догадывалась о будущих перспективах. Предчувствие дурного момента ее не покидало с тех самых пор, как Оли исполнился год.       Первое время Моргана не находила себе места: беспокойно ворочалась в кровати, чем будила Клауса, дергала ногой и кусала губы, судорожно соображая, как ей быть.       Интуиция подсказывала мягко и непринужденно: они скоро придут за ней, они уже близко.       Кто именно, Моргана не знала, но лучше бы не мстительная Небула с войском Стражниц оказались на пороге их дома.       Земная мотала головой остервенело, отгоняя наваждение в виде мертвого тела мужа с отрезанной головой и убитым дитя рядом на его руках.       В ее ладони два Белых Круга — один свой, один от Маб, лично врученный незадолго до гибели.       Один из них, если план удастся, она убережет. Как раз место приметила — Клаус не так давно получил от покойной бабушки в наследство Ранчо, вдали от города. Спрячет подальше от чужих глаз, накроет невидимым для людских глаз куполом и будет ждать.       Если ее малыш выживет… Он откроет врата и вытащит её оттуда.       Это если отправят на остров.       В противном случае — пригодится для Оли, как оружие. Не даром их Круги величали мечами Нуаду. Он сможет постоять за себя и отца, она хочет верить в их благополучие и выход из ситуации наилучшим способом.       Осталось только дождаться «гостей» и понять, кто это будет.       Если Земные — ее казнят, и она постарается защитить мужа и ребенка. На крайний случай — телепортирует в безопасное место, подальше от эпицентра.       Если же маги — поступит хитрее: попытается договориться.       Моргана вовсе не наивна. Она осознает опасность, исходящую от них, и все риски, но зная их особенности, конкретно этого квартета, не сомневалась в своей идее.       Она видела, как синхронно они боролись с Ганконером и как долго откладывали сражение с Анку. Да что там, она слышала, как, под гнетом Иллидита, с трудом Гантлос убил трех Фей Смерти, и ветер приносил ей неуверенные мысли вслух, их обсуждения, пока те уходили в лес укреплять силы, их речи и пожелания, отмечая для себя: этих можно уговорить.       Они желали прекратить бессмысленную, утратившую вес, терпение за многие века и все духовные силы, вражду и выстраивали план по сотворению огромного купола, способного покрыть всех Земных и остров, в частности.       В их руках — два Черных Круга — украденный от Анку и собственноручно созданный, в который помещали всю энергию с крыльев и фейских сил.       Пока они держатся вместе — они будут жить и обеспечат себе «бессмертную участь», наслаждаясь упущенными веками.       Они хотели прекратить начатую Иллидитом войну и оставить все «живой легендой», не убив никого более.       И даже с Небулой не хотели расправляться. Правда, странно с их стороны утверждать, что Фея Войны не лопнет за все это время и не попытается им отомстить.       Им было все равно до остальных. Они отнимут крылья и Белые Круги, возможно, растопчут чужую гордость, но оставят их в живых.       Кажется, после этих слов Моргана и решилась прыгнуть в зеркало.       За исключением одного момента, она уверена, что убедит их не трогать мальчика и даже присмотреть за ним.       Все же, риск появления Небулы она учитывала.       Ее беспокоил только Маг-Метаморф из всей четверки. Именно на его брата она направила сферу, парализующую все тело.       Практиковалась с заклятием долго, создала лично под надзором Маб и сестры, и применялось оно редко и только на монстроподобных созданиях.       Моргана целилась именно во второго, но ветер предпочел ее не слушать в этот раз, обволакивая тело Самона вспышкой.       Как позже выяснилось, этому помешал Иллидит, перенаправив ее стихию.       Видимо, у него Маг-Метаморф входил в круг любимцев, как и Гантлос, раз он отрубил, разрезав рукой воздух, голову старшего, насадив на пику и воткнув вток в землю.       Анку, как благородный жнец, за убитых Думаном Земных, истолковал ему всю историю.       Он занимал «нейтральную» позицию в конфликте магов и фей, отделял души от тел, и при всем этом умудрился побрататься с врагом.       И теперь эта многовековая «дружба» может разрушить ее план по спасению Оли и мужа.       «Спасибо, Анку», — с сарказмом бормотала про себя Фея Ветров, пока укладывала спать своего мальчика, перед этим взбив подушку. — «И кто тогда тебя дернул водить эту дружбу с метаморфом…»       Легкий стук в дверь костяшками пальцев сбил весь ее настрой, как только она вышла из комнаты, пожелав сыну «сладких снов».       Повезло, что у мужа смена в баре. Ему не достанется.       Она чует в воздухе крупные сгустки темной энергии, и облегченно выдыхает.       От Небулы, скорее, больше шла ярость, злость и недоверие ко всему живому, а тут преобладала темная магия. И щепотка раздражения.       Открыла дверь нараспашку, сталкиваясь с красноречивым взглядом кристально-голубых, слегка удивившись.       Они подстроились под нынешнюю моду. Только свитера с брюками и поверх пальто в апреле, конкретно в этом штате, привлекут к себе больше внимания. Тут чаще плюсовая температура и далеко не всегда преобладает «уличный Нью-Йорк».       — Мы так и будем стоять у порога, или ты нас впустишь? — без прелюдий обратился к ней Огрон, смахивая рукой спадающие пряди волос назад.       Молча отступив, Моргана и не знала, готовиться ли ей к нападению или пытаться сразу реализовать план в действии.       Судя по расширенному взгляду Гантлоса, он уже прочел ее мысли и был вкурсе о просьбе. Тем лучше, и не придется перед ними отвечать.       И все же, он подозрительно щурился, больше фокусируясь на мебели и обстановке в доме, нежели на обсуждении с лидером этой ситуации.       Думан не церемонился и полез «грабить холодильник». Маг Ненависти плюхнулся на диван и устало выдохнул, поэтому на вопросы, что скопом ворочались в голове, поспешил ответить за всех Анаган — до этого он стоял поодаль и закрывал дверь:       — Устали с дороги, — пояснил он, позже интересуясь. — Мы два века искали, и ты все это время была здесь? Не думала укрыться в мегаполисе? Почему именно этот город?       — Просто понравилось здесь, вот и осталась. Климат хороший, — Моргана хмуро окинула колдунов возмущенным взором, уточняя. — Вы пришли просто в гости или…?       — Забрать в Портал, — наконец произнес Огрон, искоса поглядывая на фею, как бы не попыталась их атаковать. — Ты последняя из Тир На Нога, и Земная тоже. Тебе нужно вернуться, и тогда все закончится.       — А как же Сибилла? — на вопрос Морганы Гантлос цокнул языком, парируя:       — Она отдала кольцо и обещала нейтралитет. Крылья недолго будут отрастать, с ее-то Фавнами, — светлые волосы спутаны в конском хвосте, а на голове несуразная ковбойская шляпа. — Она больше не вступит к Земным. Конфликт исчерпан.       «Как всегда краток и прямолинеен», — Моргана хмыкнула невесело, скрещивая руки на груди.       — И по-другому никак нельзя?       Думан, откусывая голову жаренной курице, сплюнул кости в руку, закатывая глаза.       — С тобой в принципе никак нельзя, — насупился он, злостно щурясь. — Скажи «спасибо», что хоть не убьем тебя и твоих… Членов семьи. Это ведь они на фото? — мотнул головой в сторону фоторамки Маг-Метаморф.       Фея Ветров лишь кивнула головой. От бессилия и слова застряли в горле, и сердце от беспокойства за малыша сжалось, обливаясь кровью.       — Кто там у тебя наверху? Твои, что ли? — Думан, широко зевая, указал в направление комнаты на втором этаже. — Аж два сердцебиения слышно.       — Пес, — от нервозности начала тереть шею, бегая глазами по помещению. — И мой малыш.       На этих словах Огрон чертыхнулся, поднявшись с дивана.       — А ты рисковая, раз завела ребенка и не подумала о последствиях, — недобро усмехнулся он. — Мальчик?       Ногти впились в шею подозрительно сильно. Еще немного — и сдерет с себя кожу.       Оставлять за собой след, как показала практика, Моргана умела, и весьма бездумно.       — А если он унаследует твою магию? — лидер магов неумолимо приближался, с каждым шагом понижая тональность голоса. — Если он будет Последним Земным? Ты хотя бы понимаешь, что это будет на твоей же совести?       — Это у вас попытки такие морально пристыдить? — стараясь казаться безучастной, прохрипела она. — Вы меня отправите вновь туда, и что потом? Убьете нас всех? Заберете остатки сил себе и будете жить вечно?       По пустому остекленевшему взгляду кристально-голубых и пелене в глазах ей и не нужны были ответы.       — Мы не вернемся, — отвернулся Огрон, прекратив зрительную пытку и холодно отрезав. — Туда дорога заказана.       — Тогда зачем меня возвращать? — от отчаяния прорезался голос, показывая недовольство.       По обреченному вздоху Думана и хмыку Гантлоса все стало в разы непонятнее.       — Ты их Королева, — сказал за всех Анаган, добавив с грустью. — Нас они не слушали, так хоть тебя послушают. Мы их закрыли, но сдаться, как понимаешь, они не захотели ни под каким предлогом. Жизнь на этом проклятом острове, как хотели раньше, теперь им претит. А если их выпустить на свободу…       — Сама догадываешься, — закончил мысль Маг-Метаморф. — Начнут войну с людьми. И вот там уже ничего не останется: ни твоего мира, ни твоих близких, ни людей вообще. Убьют всех, а потом перебьют друг друга и сдохнут. А так хоть просто перебьют друг друга и сдохнут. На своем острове, как и хотели.       — Это не мои земли, — попыталась их вразумить Моргана. — И меньше всего я хочу их гибели, но и жить там невыносимо.       — Понимаем, — согласился Гантлос. — Поэтому и предлагаем тебе менее кровопролитное решение.       — Лишите крыльев? — бросает она сгоряча. — Отберете Круг и насильно затащите в Портал? Или отправите в Небытие, к Анку?       Думан трансформировал руку в кошачью лапку и стал грызть гневно ногти, другой отрывая жаренной курице все ноги.       Упоминание о старом «друге» было явно лишним.       — Мы всего пару минут разговариваем, — заметь, именно разговариваем, а не деремся, как прежде, — а ты уже бесишь, — рыкнул он. — Что непонятного в словосочетании «Забрать в Портал»? Где ты упустила деталь, что тебя не прикончат? И, поверь мне, это я еще сдерживаюсь, если бы не Огрон- — не успел договорить, как на него шикнул лидер.       — Думан, — сурово взглянув на собрата, он переключился на Моргану. — Наше предложение, думаю, ты принимаешь, если не хочешь, чтобы сын и муж пострадали, верно?       Кривит губы, мыча невольное согласие в деле.       — Но с одним условием, — проговорила второпях, опасаясь, что в дальнейшем не сможет договориться на относительную безопасность Оли. — Через два года после этого дня, начиная с января, вы присмотрите за моим сыном в течении двенадцати месяцев.       Замерла, ожидая наихудшего исхода событий, и вместо примерной реакции до ушей долетел нервный смех Огрона.       — Ты шутишь? — прерывистые заглушенные смешки напрягают не меньше его привычных атак. — Мы — потенциальная угроза для него. Погоди минуту.       Успокоившись, лидер магов конкретизировал:       — Так, уточним: ты хочешь отдать нам Круг, — что правильно, — мы отрежем тебе крылья, отправим в Портал, на остров, а через два года мы должны приглядеть за ним… Чтобы что?       — Как гарантия безопасности моих членов семьи и ваша, если не хотите возобновления войны, — сухо выпалила она, сжав по побеления костяшек кулаки и понемногу набирая воздуха в рот — ей нужны накопленные силы на словесную атаку. — Потому что, даже если меня не убьют свои же, я сделаю все ради их освобождения, и только в случае, если вы причините моему сыну вред.       — Это… Это манипуляция чистой воды! — запричитал Анаган, разводя руки в сторону от негодования. — И хитрый, хоть и странный, ход. Я не понимаю твоей логики, Королева, — наперекор словам, он с уважением поклонился, глухо стукнув кулаком по груди и подняв его слабо, пока никто из своих не видел, вверх. Сейчас так принято выказывать «мое почтение», насколько она слышала.       — Быть может, я его съем? — предложил Думан, выбрасывая кости в мусорку. — Курица отстойная, а вот мальчик, да еще и Последний Земной… Вкусно же.       За инициативу получил локтем поддых от Гантлоса, шипя от боли.       Маг Скорости покачал головой возмущенно.       — Это же ребенок, его нельзя убивать. Он же… Ребенок, — повторил очевидный факт он, с сомнением глянув на собратьев. — Это против правил, да и… Надо хотя бы подождать его там, не знаю, шестнадцатилетия, например.       — Мы не будем убивать его, пока он не представляет опасности, — заверил Маг Разрушений, обращаясь ко всем участникам полилога.       — Это абсурд, — обреченно стискивает зубы Огрон, потирая переносицу. — Мы должны присматривать за ним только год или все время? А когда ему исполнится восемнадцать? Или он станет еще старше? Вдруг с него энергия хлестать будет? Он может причинить вред и простым людям, и вряд ли ты будешь его опекать к тому моменту, если прознаешь вообще о его делах.       За что Моргана и приняла Огрона, как лидера Черного Круга, а не за недалекого верного пса Иллидита, так это за его рассуждения, ораторское мастерство и попытки договориться. Стратег из него, мягко говоря, не очень, но старается, и весьма успешно. Думает головой, когда надо.       А вот когда не надо — проговаривает опасения вслух. Отчаянный ход для него-то, ведь знает и о ее способности, и как она может надавить, когда следует, и приструнить.       С ним, конечно, не сработает, но попытается убедить в помощи сыну.       И только, если с ней что-то случится. Вдруг Небула захватит власть. Оли необходимо усвоить азы и контроль силы.       Еще один странный факт это, пожалуй, мужская солидарность, в которую верила с трудом, но грех не сыграть на этом.       — Он не будет представлять опасности, если научится контролировать силу, — Моргана и сама ловила себя на мысли, какая нелепая ситуация выходит. — Ментально, я помогу ему, или поручу это также вам. И когда он научится, вам не придется отправлять его в Портал.       — Это еще почему? — Огрон, казалось, терял суть и терпение.       — Если вы отправите его, то велика вероятность сломанного купола. Вам невыгодно восстание Земных и новый конфликт, в придачу, — загибает пальцы Фея Ветров. — Тем более, вам нет нужды проливать кровь, потому что тогда, клянусь вам, я найду способ выбраться и покарать вас. А если вы присмотрите за ним через два года, и позже вернетесь через лет, скажем, десять-двенадцать, и у него вдруг не появятся силы… Вы оставите его в покое. Если же обнаружатся — вы поможете ему обуздать ее, чтобы никому из нас не пришлось вновь вступать в бой.       Маг Ненависти с замешательством взирал на Королеву Фей перед собой и отказывался воспринимать услышанное — настолько странно это звучало.       — Чтобы нам выжить, нужна энергия Земного, — подмечал он, ошарашенно уставившись на Фею Ветров. — Мы не сможем обрести… Если… Я не понимаю… Чего ты пытаешься добиться, Моргана? Если он будет с нами, то его структура магии изменится, он будет таким же, как и мы… Разве тебе это выгодно?       Она проглотила свою гордость и упрямство, горько усмехаясь.       — Все ради его безопасности. Пока он жив и с ним все хорошо, мне все равно, на чьей он будет стороне. Для меня важна безопасность его и моего мужа.       Она сняла с себя Белый Круг, заранее приготовив иглу и уколов палец.       Багряные капли падали на кольцо, снимая защиту.       — Все ради семьи.       Моргана дерганым движением руки уронила кольцо в ладонь Огрона, провела кровавым пальцем по мужскому запястью, прошептала заклятие, скрепив обещание и поставив метку пакта, и вышла на улицу.       Думан провожал ее и Гантлоса, вытаскивающего меч для отсекания крыльев, печально-задумчивым янтарным взглядом.       — Эм, — неловко топчась на месте, Анаган обронил. — А как мы должны будем присмотреть за ним? Нас же четверо, это, как минимум, вызовет подозрения. И мужу память стирать или…?       Она облегченно вздохнула, как только крылья отсеклись острой сталью. Оставался лишь каркас, который аккуратно вырезал Гантлос клинком.       Она втянула воздух ноздрями, сдерживая вскрика, ощущая под руками гул ветра, кончиками пальцев создавая маленькие воронки на небе и прослезившись с последнего мирного заката в этом городе.       На вопросы Анагана добавила лишь ментальный сарказм в голосе, пока Маг Разрушений натирал на участки с глубокими шрамами мазь и направлял обезболивающий импульс в спину.       «Вы же месяца, вот сами и придумайте, как распределите. И… Сотрите Клаусу память обо мне. Он не должен пострадать», — нанесенный магом пластырь не облегчал жжения под лопатками, но отрезвлял вечерней прохладой.       — Не будешь прощаться с сыном? — Думан не выглядел обеспокоенным данностью, так как знаком с Феей Ветров в бою слишком хорошо, — она стойко терпела удары и в минуты обреченности не теряла гордости, — но ныне она казалась уязвленной. Да и мальчик на фотографии напоминал отдаленно силуэт погибшего брата.       — Он поймет, — спокойно ответила та, принимая руку помощи от Гантлоса. — Наложите заклятие памяти, а когда придет время… Он все вспомнит.       — Мать года прям, — тихо обронил Думан, потирая шею.       Магу-Метаморфу идея нравилась все меньше, но плеваться более ядом не стал. Они почти достигли поставленной цели, оставалось дело за малым.       Взявшись за руки, маги собирали вокруг себя сгустки воздуха, электрические импульсы и все негативные эмоции, от своих до гражданских в квартале.       Ветер накрыл ее, точно шалью плечи, отчего Моргана прикрыла глаза, растворяясь в стихии. Боли нет, лишь дикое покалывание спины и на запястьях, ее затянуло вверх…       А затем все прекратилось. Вой утих, а с ним и сила растворилась.       Под пальцами мягкая трава, морской ветер встречал ее неприветливо и угрюмо, небо накрыло серыми тучами, по телу пробегала легкая дрожь и стекали капли дождя.       Она тяжело вздохнула, не желая пока подниматься с места и брести к замку. Ее там никто, кроме, может, Авроры, и не ждет, торопиться нет нужды.       Но несмотря на все пережитое, она ни о чем не жалеет. Лишь надежду питает, что ветер не предал ее и показал истинные намерения магов «просто жить и никого не трогать», что у сына все будет славно и Клаус будет рядом с ним.       Она будет поддерживать с ним ментальную связь, обучит его, научит защитным заклинаниям и наставит по тому пути, который расстилается перед ним.       Если маги не предадут и все-таки помогут ему — и славно. Если же нет — она лично приговорит к смерти каждого, направит сына на поиски Белого Круга на ранчо, и тогда они получат сполна.       На людей уже нет надежд и иллюзий, что дадут подпитку. Если придется — сделает вид слушателя и пойдет на поводу у Небулы. В любом случае, останется в выигрыше.       Лишь бы Клаус и Оли были целы.       Лишь бы… Все утряслось и их не тронул многовековой конфликт.       Моргана, прежде просто работница библиотеки, ныне — вновь Королева Земных — закрыла лицо руками, сотрясаясь в плаче как с небом, так и с душой.