Свет

Настоящий Малаки| Зебул

(Настоящий Малаки| Амбруаз)

(Упом. Настоящий Малаки/ Ангел Рейна)

Малаки прикладывает бокал к губам, чувствуя слабый привкус явно разбавленной выпивки. Не то, чтобы он ожидал чего-то иного от дьявольского паба: кучка уже не пьяных, а явно перебравших бесов, пытающихся либо подраться, либо устроить содомию, бармен, активно подливающий все больше дрянной выпивки в пустеющие бокалы и рогатые дамы, сподвигающие на все более раскованные действия со стороны выпивших. Если бы не дело, ноги б его тут не было. Аристократ делает крупный глоток. Все местные выглядят так, словно тонут, захлёбываются в алкоголе, однако, и думать не думают спасаться, лишь трясут своими умирающими телами в предсмертном танце, насмехаясь над судьбой. . . . Хаааа… . . . После своей смерти, Малаки тоже тонул. Тонул в бесконечном вязком потоке неизведанной субстанции, в полнейшей темноте. Тонул, стараясь всплыть, хоть немного продохнуть, но, с каждым разом мистическое болото затягивало все глубже в свои недры, забивая до упора лёгкие мерзкой жижей. И он шел ко дну, ощущая в себе всепоглощающее отчаяние и адский зуд в утопленных внутренностях. Ещё один глоток. Его бокал пуст. Льдистые уставшие глаза осматривают повторно помещение. Девять вечера по подземному времени. Он должен прийти с минуты на минуту. И действительно. Буквально, через пару секунд раздался громкий хлопок входной двери с глубоким басистым смехом. Его бывший дьявол-хранитель почти совсем не изменился: то же телосложение, когтистые пальцы и алые змеиные глаза. Лишь только лёгкая седина да более строгий стиль в одежде выдавали возраст мужчины. Алхимик отставляет бокал бармену, надевая цилиндр и беря в руки трость. Подойдя к нужному столу, он нарочито громко стукнул наконечником по паркету. Дьявол оборачивается, очевидно, готовый, что есть мочи зашипеть, однако, увидев, кто перед ним, замирает в неверии: «Малаки?..» И тут же получает тростью по голове. ~ «Я, конечно, понимаю, что заслужил.» — недовольно буркает демон, прикладывая к назревающей шишке предложенный официанткой лёд — «Но, ты мог бы не действовать так радикально.» Аристократ, как ни в чем не бывало, делает глоток из нового бокала: «Скажите спасибо, что не получили между глаз.» Собеседник что-то еле слышно пробурчал в ответ. Мужчина оставляет напиток, переходя непосредственно к цели визита: «Ну? Как прошла ваша «свободная жизнь без обязательств», месье Амбруаз? Или мне теперь стоит называть вас Зебулом?» От недовольства рогатого не осталось и следа. На его место пришло какое-то серое, почти мертвое выражение лица: «Ты думаешь, я никогда не винил себя за тот день, Малаки?» Реакция алхимика последовала незамедлительно: «Не знаю. В рабстве об этом как-то не задумывался.» Бывший хранитель шикает, болезненно отведя взгляд: «Я никогда не думал, что она зайдет так далеко.» Мужчина заинтересованно приподнимает бровь, ожидая продолжения исповеди. «Рейна, казалось, так любила тебя. Я правда не верил, что она способна забрать твою волю.» Озлобленное высказывание слетело с губ: «Любила? Оно и видно. Я думаю, вы явно путаете любовь и желание иметь при себе послушную куклу.» Демон качает головой: «Ты не понимаешь, Малаки. Она буквально жила тобой.» Заметив на чужом лице тень недоумения, рогатый поясняет: «Каждый раз, когда с тобой происходила какая-то фигня, «Пернатая» буквально сходила с ума: превращалась в различных смертных, чтобы вызволить тебя из передряги, шипела на меня, похлеще Горгоны Медузы, если я побеждал в состязаниях. А как она восхваляла твою личину… Ангел ее побери, это нужно было слышать! Я всегда думал, что у меня уши отвалятся раньше, чем Рейна заткнет свою болтовню о тебе!» Заметив, как окаменело лицо алхимика, мужчина, неловко откашлявшись, продолжает: «Однако, несмотря на всю одержимую дребедень, она никогда не переходила границу дозволенного. Вето было правилом для всех, и Рейна строго его придерживалась. Поэтому, в тот день…» Бывший хранитель поднимает на собеседника полные сожаления алые глаза: «Я был уверен, что она не тронет портрет.» Лицо аристократа остаётся нечитаемым. «Знаешь, дьяволам не положено о чем-то сожалеть или извиняться… Но, я всегда был никудышным дьяволом.» Когтистые руки неловко потрясли недопитый бокал: «Прости меня, Малаки. Прости, за то, что так облажался. Ты был для меня не просто подопечным. Ты был мне другом.» Грустная ухмылка растягивается на серых губах: «Возможно, даже единственным стоящим.» ~

18xx год

«Прекратите курить с открытым ртом.» — молодой аристократ, пригубив дорогое вино, отчитывает собеседника.

«Да бросьте, Monsieur! Что со мной может произо…» — весело начинает отпетый пройдоха… И тут же давится случайно оказавшейся слишком глубоко во рту папиросой.

«Вот это…» — раздражённо произносит мужчина, легонько похлопывая задохнувшегося по спине.

Их очередное дельце закончилось феноменально. Естественно, с экономической точки зрения.

То ли благодаря подвешенному языку Амбруаза, то ли исключительной гениальности Малаки, они смогли заработать жалованье, вдвое превышающее первоначально оговоренную сумму.

И как же можно было это не отметить?

«И все таки» — откашлявшись произносит проныра — «Несмотря, на весь ваш «хмурый антураж», с вами очень приятно вести дело, Monsieur!»

«Ещё бы вам не было приятно.» — высказывается алхимик — «Иначе, кто бы вытаскивал вашу тушу из очередного «detresse»*.»

«Действительно, Monsieur, действительно…» — чуть более уныло подытожил Амбруаз.

Эта фраза что-то задела внутри него. Что-то…неприятное.

Дьяволам не положено помогать друг другу. Даже более того, их должны развлекать чужие страдания. Вон, его мамаша тому подтверждение…

Он хмурится ещё сильнее, когда думает о старой актрисе адского театра. То, как она строила козни своим коллегам, насмехалась над каждой их неудачей, устроенной в основном, ею самой… Да более того, ее собственный отпрыск, и то приносил ей удовольствие своими неудачами.

«А я ведь говорила, что ты для сцены рожден, а не для охраны! Ты же мой сын! Сын величайшей актрисы за всю историю театрального искусства! А ты ж дуралей, за звёздами не теми полез…»

Малаки, кажется, замечает его настроение. А как иначе? Этот черт в человеческом обличии всегда внимательным был. Даже слишком.

«Ну и где же ваш былой запал, мой дорогой табачный товарищ?» — Иронично произносит алхимик.

«Да так… Мамашу свою вспомнил…» — Он начинает говорить и прикусывает губу. Ангел! Зачем он это начал?! С чего бы ему говорить о своих тараканах подопечному!!! Тем более такому, как Малаки!!! Он же его сейчас затычет своим сарказмом и издевками!!!

Но, на его удивление, Малаки реагирует без доли иронии. Просто как факт:

«Плохие отношения с родственниками?»

Амбруаз угрюмо кивнул.

И мужчина его удивляет:

«Можете об этом рассказать, если хотите.»

С чего бы такая доброта?

«Что? Хочешь мои слабые стороны узнать?» — угрюмо спрашивает демон.

«Я их и так знаю. Вы не умеете скрываться.» — Спокойно отвечает в тон ему Малаки. Вот, ведь черт… И все же, какая-то странная его часть ему доверяет. Естественно, он же за ним наблюдает ещё с того дня, как тот учёным стал…

«В общем-то, тут и говорить нечего. Моя мамаша — мымра старая, что себя пупом земли считает, а меня — своим продолжением… Актрисулькой раньше была…» — Горько произносит Амбруаз, конечно, опуская все подробности про ад.

«И актрисой какого театра она была?» — неожиданно спрашивает его Малаки. О, ангелы!

«Эмм… Вроде, актрисой центрального театра города… Ну, там где ещё такая башня… Темная…» — Он улыбается, как полнейший идиот. Естественно, аристократа это не убедило. Но, видимо из-за доброго расположения духа, а может из-за их удачного дела, он его не утруждает объяснять дальше.

«Можете не говорить. Я так понимаю, что ваши увлечения были не в расчет для примы?» — Мужчина отпивает вино, спокойно наблюдая за его резко вспыхнувшей истерикой.

«Не в расчет?! Не в расчет! Да она вообще считает, что максимум, на что я годен — в театре быть на фоне ее имени!!!»

Малаки лишь кивает, слушая его дальше:

«Эта маразматичка вообще не считает, что у меня есть свои мозги! Ну, конечно, куда же мне до «ее великого лика»!!! Я же только должен ее слушать и вникать в каждую ее хотелку! А то, что я желаю большего, что я желаю быть…» — Он замолчал, вспоминая, что перед ним, собственно, его подопечный. И добавляет — «Что я желаю быть «Блюстителем равновесия» ее ни капли не волнует.»

«Констеблем*, что ли?» — Уточняет Малаки. Амбруаз сразу сморщился. О, нет, этим никогда. — «Ну почти, но не совсем. Частником бы хотел быть» — В конце концов, не будет же он говорить, что хочет быть дьяволом-хранителем…

Рогатый ожидает за это желание насмешки со стороны мужчины. А как же? Мошенник и «Блюститель равновесия»?!

Но, Малаки удивляет его снова:

«Я тебя понимаю»

«А?» — шокировано произносит Амбруаз.

«Когда умер мой отец, а вслед за ним и моя мать, почти каждый мой родственник пытался оттяпать от нашего имения себе кусочек. И, в основном, пытались они сделать это через меня, единственного прямого наследника.»

Дьявол замолкает. Ангел… У него была биография Малаки, она выдавалась вместе с портфолио после назначения подопечного… Но, он, естественно, не удосужился ее прочитать. Поэтому, лишь кивает, резко ставшей тяжёлой, головой:

«И сколько тебе было на тот момент?..»

«Десять. И у моих родственников, от этого факта, были ожидания, что я — мягок и податлив» — спокойно произносит Малаки.

Он поднимает на алхимика глаза. Тот спокойно улыбается:

«Как видите, я тоже не оправдал их надежд.»

Десятилетний ребенок, что вел тайную борьбу с родственниками за собственную крышу над головой. И он, демон, что с самого детства пытался кричать матери о своих настоящих желаниях.

Это разные ситуации. Но, звучат так знакомо… Потому, что и там, и там — одни сплошные ожидания от них провалов…

Аристократ замечает, как его деловой партнёр сильно задумался. И продолжает:

«Вы верите, что вы — большее, чем продолжение своей матери. Вы знаете, что вы — большее, чем продолжение своей матери.» — Малаки смотрит на то, как Амбруаз медленно кивает.

«Так, докажите это. Докажите, что вы — большее, чем то, что она о вас думает.»

Его алые змеиные глаза широко расширяются на это высказывание.

«Я всегда знал, что я — законный наследник этих земель. И я это доказал. Никто из них так ничего и не получил.» — поясняет с улыбкой алхимик. — «Теперь ваша очередь доказать, что вы — именно тот, кем вы себя считаете. Станьте «Блюстителем равновесия». Утрите ей её припудренный «bec verseur*». И я буду первым, кто вам за это снимет шляпу.»

Дьяволам не положено благодарить. Дьяволам не положено чувствовать поддержку. Но, в этот раз, он с превеликим удовольствием пошлет эти правила куда подальше.

Амбруаз уже хочет разойтись на благодарности, как тут же Малаки выдает:

«Однако, признаюсь честно, ваша мечта — полнейшая bêtise*»

Вся его благодарность тут же рассыпалась в труху. Вот ведь му…!

«А вы — черствый уродливый сухарь! А ещё…!»

Весь остаток вечера Малаки с улыбкой слушает оскорбления от своего делового партнёра. По крайней мере, Амбруаз пришел в свое обыденное состояние…

~

«Моя родная мать в меня никогда не верила… Меня дважды чуть не отчислили из «Золотой Школы»… Да, что тут говорить, даже «Пернатая», первоначально, не считала меня своим соперником. Но, ты в меня верил. Ты был единственный, кто в меня верил. И я подвёл тебя, Малаки. Я не оправдал твоей веры. И своей веры тоже. Просто потому, что был до глупости беспечным. Мне жаль. Мне действительно искренне жаль.» Малаки задумчиво вертит бокал в руке. И все, что слетает с его губ — уставшее и пустое: «Хм…» Потому что, впервые за всю его жизнь, он не знает, что сказать…